Второстепенный мечник

Шакки молча стояла за своей безупречно чистой барной стойкой, забыв стряхнуть пепел с сигареты, и немигающим взглядом смотрела на гору хлама, которая теперь занимала добрую половину ее заведения. Я сидел на своем привычном стуле, потирая ноющую поясницу. Моя гавайская рубашка с фламинго была покрыта слоем кирпичной пыли, а пластиковые очки съехали набекрень. Рейли, выглядевший так, словно только что вернулся с лучшей вечеринки в своей жизни, радостно звенел золотыми кубками, выуживая их из унитаза. Да. Золотого унитаза. — Я, конечно, многое повидала за свою жизнь, — медленно, с расстановкой произнесла Шакки, переводя взгляд с нас на добычу. — Я видела, как Роджер пил ром из черепа морского короля. Я видела, как Гарп метал пушечные ядра голыми руками. Но вы двое... вы пробили какое-то совершенно новое дно. Она указала изящным пальцем с зажатой сигаретой на три огромных куска кирпичной кладки, аккуратно прислоненных к стене бара. На одном из них всё еще висели дорогие шелковые обои и картина с каким-то унылым пейзажем. — Зачем Вам Стены? — тихо спросила она. Я тяжело вздохнул, потянулся за бутылкой рома и налил себе полный стакан. — Это элементарная логика, Шакки, — сухо ответил я, делая глоток. — Внутри этих стен вмонтирован сейф новейшей модели. Чтобы его вскрыть на месте, мне пришлось бы использовать Волю и шуметь. А хозяйка спала прямо рядом. У нее был такой безмятежный вид, что мне стало жаль будить старушку. Поэтому я просто вырезал куски дома по периметру и унес их целиком. Мы вскроем их здесь, в спокойной обстановке. Это называется деликатность. Рейли согласно закивал, полируя рукавом плаща золотой ободок унитаза. — Дракуль прав! Мы работали как хирурги! Ни единой царапины на мадам Дюбуа! Правда, теперь ей придется спать на свежем воздухе, но врачи говорят, что это полезно для цвета лица. Шакки затянулась так глубоко, что кончик сигареты угрожающе затрещал. — Ладно, — выдохнула она. — Я принимаю эту извращенную логику. Золотой туалет, допустим, это чистый металл, его можно переплавить, хотя мне мерзко думать о том, как вы его тащили. Но... Она резко подалась вперед, уперевшись руками в стойку. В ее глазах плясало искреннее, незамутненное безумие. — Но зачем вам ворота базы Дозора?! Я скосил взгляд на гигантские, многотонные стальные створки с гербом Морского Дозора, которые мы с Рейли аккуратно положили на пол, превратив их в импровизированный танцпол. — Они скрипели, — невозмутимо пояснил я. Шакки моргнула. — Что? — Мы проходили мимо Шестьдесят Шестой Рощи, — я поправил очки на переносице. — И эти ворота отвратительно скрипели на ветру. Этот звук оскорблял мой слух. К тому же... Я посмотрел на Рейли. Темный Король радостно оскалился. — К тому же, нам нужен был холст! — закончил за меня старик. — Дракуль сказал, что просто уйти — это скучно. Нужно оставить послание. А где еще рисовать фламинго, как не на воротах правосудия? Мы сняли их, я нашел у кого-то в мусорке ведро розовой краски, и наш турист создал шедевр! — Я не художник, — скромно заметил я. — Но средний палец у фламинго получился весьма анатомически точным. Шакки медленно опустилась на стул по ту сторону стойки. Она налила себе рома в чашку для кофе и выпила залпом, даже не поморщившись. — Вы украли ворота базы Дозора, потому что они скрипели, и нарисовали на них птицу — пробормотала она, глядя в пустоту. — Если об этом узнает Сенгоку, он сожрет вас. — Пусть жрет, — я пожал плечами. — У меня отпуск. Я имею право на самовыражение. А теперь, будь добра, дай мне лом. Нужно выковырять из этой стены сейф. Шакки молча, не говоря ни слова, достала из-под стойки массивный железный лом и положила его передо мной. Я взял лом. Подошел к куску кирпичной кладки с приклеенными к нему шелковыми обоями. Примерился как самый настоящий строитель. В этот момент в дальнем углу бара, на диванчике, заворочался розовый комок. Перона, проспавшая весь наш крестовый поход за чужой недвижимостью, сладко зевнула, потянулась и приоткрыла глаза. Ее сонный взгляд сфокусировался сначала на мне. Затем переместился на Рейли, который полировал золотой унитаз. Потом на гигантские стальные ворота Дозора, лежащие посреди зала. — Доброе утро, — не оборачиваясь, бросил я, вгоняя конец лома в щель между кирпичами и стальной дверцей сейфа. Перона издала звук, похожий на сдувающийся шарик. Она села, обхватив голову руками, и начала раскачиваться из стороны в сторону. — Это сон... Это просто страшный сон... — забормотала она. — Я не вижу Величайшего Мечника, который собирается вскрывать стену ломом. Я не вижу того самого Рейли с золотым толчком. Мория-сама, забери меня обратно в Триллер Барк, там хотя бы зомби были адекватными. — Не ной, — я налег на лом, пустив в ход крошечную, микроскопическую каплю Воли Вооружения. Просто чтобы не возиться до обеда. ХРЯСЬ! Стена жалобно хрустнула, посыпалась кирпичная крошка, и толстая дверца вапометаллического сейфа с протяжным скрипом отвалилась, рухнув на пол. Рейли тут же оказался рядом, заглядывая внутрь через мое плечо. Шакки вытянула шею из-за стойки. Даже Перона перестала раскачиваться и с любопытством уставилась на зияющую дыру. Мы тащили эту стену через весь Архипелаг. Мы рисковали привлечь внимание адмиралов. Внутри должны были быть сокровища, способные купить небольшую страну. Я засунул руку в темное нутро сейфа и вытащил на свет... Ботинок. Один-единственный, мужской, левый ботинок из изумрудной крокодиловой кожи, украшенный золотыми пряжками. Я Посмотрел в сейф. Там больше ничего не было. Ни белли. Ни драгоценностей. Только бархатная подушечка, на которой покоился этот шедевр обувного искусства. — Это... — Рейли снял очки и протер глаза. — Это же левый ботинок. — Я заметил, — сухо констатировал я, вертя обувь в руках. — Подождите, — Шакки нахмурилась, стряхивая пепел. — Вы же говорили, что кто-то украл коллекцию левых ботинок у барона фон Сноба. А стену вы вырезали у мадам Дюбуа. Я посмотрел на ботинок. В моей голове медленно, со скрипом, начали складываться кусочки этого идиотского пазла. — Кажется, — медленно произнес я, — мадам Дюбуа была не просто светской львицей. Кажется, мадам Дюбуа была клептоманкой-фетишисткой, которая обносила своих же соседей по элитному району. А мы просто украли у воровки ее главную добычу. Рейли уставился на ботинок. Потом на меня. Его плечи затряслись. Через секунду Темный Король согнулся пополам, хватаясь за живот. Его раскатистый хохот сотряс стены бара Шакки. — УО-ХА-ХА-ХА! Дракуль! Мы гении! — ревел старик, вытирая слезы. — Мы притащили три тонны кирпичей ради одного левого ботинка! Роджер бы гордился нами! Это самое тупое ограбление в истории пиратства! Я посмотрел на хохочущего Рейли. На Шакки, которая тоже не выдержала и начала смеяться, прикрывая рот ладонью. На Перону, которая с ужасом смотрела на золотой унитаз. И вдруг я почувствовал, как мои собственные губы растягиваются в улыбке. Сначала робкой, потом всё шире. Из моей груди вырвался короткий смешок. За ним еще один. Я бросил ботинок в золотой унитаз. Звук получился на удивление приятным. Это было лишь начало. Архипелаг Сабаоди ночью превращался в совершенно иное место. Шумные толпы, крикливые торговцы, самодовольные аристократы и вечно снующие дозорные исчезали, уступая место густым теням мангровых деревьев и переливающимся в лунном свете мыльным пузырям. В этой звенящей тишине наши с Рейли похождения быстро и бесповоротно стали абсолютным синонимом словосочетания «без свидетелей». Мы обнесли столько особняков, поместий и тайных хранилищ, что я окончательно и бесповоротно расслабился. Напряжение, копившееся годами под растворилось в ночном воздухе. Мой разум очистился до состояния идеального, гладкого зеркала, в котором больше не отражались ни мировые проблемы, ни интриги Мирового Правительства. Теперь в моей голове плавали лишь самые простые, обыденные мысли. Я готов был поклясться головой Шанкса: если бы прямо сейчас передо мной из кустов выпрыгнул Белоус, наряженный в розовое балетное пачу, пуанты и с диадемой на голове, я бы даже не моргнул. Я бы просто отложил в сторону очередной украденный канделябр и вежливо, с искренним уважением похлопал бы его грациозному фуэте. Бред происходящего стал моей лучшей броней. Он расслабил меня так, как не смогла бы ни одна медитация на Курайгане. Огромную роль в этом сыграл сам Темный Король. Его многолетний опыт пиратства и криминальной жизни на пенсии вылился в целый арсенал совершенно безумных тактик, которые мы с энтузиазмом применяли на практике. Рейли оказался гениальным стратегом, чьи идеи балансировали на тонкой грани между гениальностью и старческой деменцией. Первой мы опробовали тактику, которую старик гордо окрестил «Призрачным Полтергейстом». Ее суть заключалась не в том, чтобы просто забрать ценности, а в том, чтобы заставить жертву усомниться в собственной вменяемости. Проникнув в особняк одного из местных наркобаронов, мы не стали трогать сейф. Вместо этого, используя нашу чудовищную скорость и Волю Наблюдения для избегания охраны, мы за полчаса переставили абсолютно всю мебель в доме ровно на пять сантиметров влево. Затем мы выкрутили все дверные ручки, забрали исключительно правые носки из гардеробной и аккуратно вынесли на лужайку перед домом рояль, наполнив его до краев дорогим шампанским. Ни единого звука, ни одного потревоженного охранника. Идеальное преступление, не имеющее никакого финансового смысла, но приносящее колоссальное эстетическое удовольствие. Затем настала очередь тактики «Антигравитационный Грузчик». Рейли резонно заметил, что лучшие системы безопасности на Сабаоди реагируют на давление, оказываемое на пол. Решение проблемы оказалось до смешного простым для двух мастеров Воли. Мы проникали в помещения через дымоходы или вентиляцию, после чего передвигались исключительно по потолку, концентрируя Волю Вооружения в ступнях. Именно так мы вынесли из охраняемой резиденции какого-то высокопоставленного чиновника массивную мраморную статую русалки в натуральную величину. Картина того, как два взрослых, невероятно опасных мужчины в абсолютной тишине ползут по потолку вниз головой, передавая друг другу двухтонную каменную женщину, навсегда отпечаталась в моей памяти как вершина моего жизненного пути. Третья тактика, «Троянский Идиот», потребовала от меня максимальной самоотдачи. Когда нам понадобилось проникнуть на закрытый аукцион для элиты, куда пускали только по именным приглашениям и с крупногабаритным грузом, мы не стали взламывать замки. Рейли просто нашел на заднем дворе пустую, гигантскую бочку из-под элитного вина, залез внутрь вместе с мешком для награбленного, а я, взвалил эту бочку на плечо. Используя непроницаемое выражение лица и ауру абсолютной, железобетонной уверенности в своей правоте, я прошел прямо через главный вход. Охрана была настолько сбита с толку моим нелепым видом и наглостью, с которой я тащил эту бочку мимо них, что даже не попыталась меня остановить. Очевидно, они решили, что человек в таком наряде просто не может быть настоящим грабителем — скорее всего, это какой-то эксцентричный грузчик местного аристократа. В ту ночь мы вынесли из хранилища аукциона коллекцию редких Дьявольских Фруктов, заменив их в сундуках на обычные, слегка подгнившие ананасы. Мы воровали воду из декоративных фонтанов, оставляя на дне записки с извинениями от лица Морского Дозора. Мы аккуратно снимали с петель тяжелые дубовые двери и меняли их местами между соседними особняками враждующих семей. Мы даже умудрились незаметно пробраться на пришвартованный корабль Мировой Знати и перекрасить все их белоснежные паруса в кислотно-зеленый цвет, используя валики, привязанные к длинным бамбуковым палкам. Когда небо на востоке начало едва заметно светлеть, предвещая рассвет, мы сидели на толстой ветви одного из самых высоких мангровых деревьев, свесив ноги вниз. Вокруг нас, прямо на ветках, были развешаны украденные хрустальные люстры, пара золотых штурвалов и целая связка тех самых левых ботинок, которые мы всё-таки нашли в соседнем районе. Архипелаг спал, еще не подозревая, какой сюрреалистичный кошмар ожидает его жителей при пробуждении. А я смотрел на горизонт, жевал украденное из чьей-то кухни яблоко и впервые за многие десятилетия не думал абсолютно ни о чем. *** Утро Утро на Архипелаге Сабаоди началось не с пения птиц и не с мягкого шелеста мыльных пузырей. Оно началось с многоголосого, истеричного вопля, прокатившегося от Первой до Семьдесят Девятой Рощи. Первым сошел с ума элитный район. Наркобарон, проснувшийся с тяжелым похмельем, битый час пытался понять, почему он постоянно врезается в дверные косяки и промахивается мимо стульев. Когда он осознал, что абсолютно каждый предмет в его огромном особняке сдвинут ровно на пять сантиметров влево, а во дворе в рояле плавают бутылки из-под его лучшего шампанского, у него случился нервный срыв. Владельцы подпольного аукциона, с помпой открывшие бронированные сундуки перед толпой теневых инвесторов, чтобы продемонстрировать редчайшие Дьявольские Фрукты, обнаружили внутри лишь слегка подгнившие, грустные ананасы. Кто-то из покупателей решил, что это концептуальная шутка, и попытался съесть ананас, ожидая получить суперсилу, что привело к массовой драке. Чиновник, у которого унесли мраморную русалку, стоял посреди своей гостиной и тупо смотрел на потолок. Там, на белоснежной лепнине, отчетливо виднелись грязные отпечатки мужских ботинок, ведущие от вентиляционной решетки к месту, где раньше стояла статуя. Физика где-то застрелилась, оставив после себя лишь запах перегара и дешевого табака. Местные базы Дозора напоминали растревоженные муравейники. Телефоны Дэн-Дэн Муши разрывались от звонков, их глаза вылезали из орбит от непрерывного крика. Дозорные метались по кабинетам, пытаясь систематизировать хаос. Как классифицировать кражу всех левых ботинок в районе? По какой статье проводить перекраску парусов корабля Мировой Знати в кислотно-зеленый цвет? И главное — кто, черт возьми, снимет с главных ворот базы этот гигантский холст с розовым фламинго, показывающим средний палец, на который теперь сбегались смотреть туристы?! К полудню волна паники пересекла океан и с размаху ударила по Маринфорду. В просторном, залитом солнцем кабинете Адмирала Флота Сэнгоку царила привычная рабочая атмосфера. Сэнгоку методично ставил печати на документы, его ручная коза мирно жевала чей-то забракованный рапорт в углу. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В кабинет влетел коммодор Браннью. Он был бледен, как смерть, его волосы стояли дыбом, а в руках он сжимал стопку бумаг такой толщины, что ею можно было убить Морского Короля. — Адмирал Флота! — выдохнул Браннью, едва не падая на стол. — Экстренное донесение с Сабаоди! Архипелаг подвергся атаке! Сэнгоку тяжело вздохнул, не отрываясь от бумаг. — Дай угадаю опять Сверхновые бушуют? Юстасс Кид спалил таверну? Или Трафальгар Ло расчленил кого-то на площади? Отправьте уже туда Пасифист и пусть Кизару... — Никак нет, сэр! — перебил его Браннью, трясущимися руками раскладывая рапорты на столе. — Это не Сверхновые! Они ещё даже не добрались до острова. Мы не знаем, кто это! Но они уничтожают инфраструктуру и психику элиты! Сэнгоку нахмурился, отложил печать и взял верхний лист. «...украдены три несущие стены из особняка мадам Дюбуа. Жертва спала на кровати посреди улицы...» Брови Адмирала Флота поползли вверх. Он моргнул. Прочитал еще раз. — Стены? — глухо переспросил он. — Кому понадобились стены? — Читайте дальше, сэр! — истерично пискнул Браннью. Сэнгоку взял следующий рапорт. «...золотой унитаз вырван с трубами. Вся мебель в поместье дона Карлоне сдвинута на пять сантиметров влево. Дьявольские Фрукты заменены на ананасы. Из пруда графа де Плюша украдена вся вода, карпы выложены в форме пирамиды и заботливо укрыты влажными полотенцами...» Лицо Сэнгоку начало приобретать опасный, багровый оттенок. Вены на его висках вздулись, пульсируя в такт с учащающимся сердцебиением. Он всегда был человеком строгих правил, железной логики и абсолютного Порядка. То, что он читал сейчас, было не просто преступлением. Это было изнасилованием самого понятия здравого смысла. — Что это за бред?! — рявкнул Сэнгоку, ударив кулаком по столу так, что чернильница подпрыгнула. — Браннью, ты принес мне сборник дурацких анекдотов?! Какие ананасы?! Какие карпы в полотенцах?! — Это чистая правда, сэр! — Браннью чуть не плакал. — У нас есть фотографии! Сотни свидетелей! Аристократы требуют немедленно ввести военное положение! Они боятся спать! Кто-то украл все дверные ручки в Третьей Роще! Сэнгоку схватился за голову. Его мозг, привыкший просчитывать глобальные стратегии и передвижения Йонко, просто отказывался обрабатывать информацию о пропавших дверных ручках. — А вот это, сэр — Браннью дрожащей рукой протянул Адмиралу Флота фотографию. — Это они оставили на главных воротах шестьдесят шестой базы Дозора. Сэнгоку посмотрел на фото. На него с холста нагло пялился криво нарисованный розовый фламинго в солнцезащитных очках, демонстрирующий всему Мировому Правительству неприличный жест. Подпись гласила: «Ушел в отпуск. Не кантовать». В кабинете повисла мертвая тишина. Коза перестала жевать и с любопытством уставилась на своего хозяина. Сэнгоку медленно, очень медленно опустил фотографию на стол. Его руки дрожали, но не от страха. От переизбытка эмоций, которые не поддавались классификации. Гнев, недоумение, стыд и абсолютное, кристальное непонимание происходящего смешались в один гремучий коктейль. Он мог бы понять, если бы кто-то взорвал базу. Он мог бы понять, если бы кто-то взял в заложники Тэнрюбито. Это были понятные, логичные угрозы. Но как, во имя всех морских дьяволов, бороться с людьми, которые ползают по потолку, воруют левые ботинки и рисуют матерных фламинго?! — Браннью — голос Адмирала Флота был пугающе тихим. — Скажи мне, кто мог это сделать? Кто обладает достаточной силой, чтобы провернуть всё это абсолютно незаметно, и достаточным уровнем... дегенератизма, чтобы вообще придумать такое? — Мы не знаем, сэр, — Браннью сглотнул. — Единственная зацепка — охранник, который перед потерей сознания видел старика в плаще и огромного, сурового мужчину в желтой гавайской рубашке. Сэнгоку закрыл глаза. Жёлтый цвет, жёлтые глаза... Старик... самый известный старик на Сабаоди... Пирамида из карпов, как это сделал Роджер лет 25 назад, прямо по середине Моринфорда, потому что проиграл в карты. Он вдруг почувствовал, как комната начинает слегка вращаться. Адмирал Флота медленно осел в кресло, схватившись за сердце. — Сэр?! Сэр, вам плохо?! — запаниковал коммодор. — Врача! Позовите врача! — Не надо врача... — прохрипел Сэнгоку, массируя грудь. При этом думая как с этим бороться. Коза подошла к столу, меланхолично сжевала фотографию с фламинго и тихо блеяла. Сэнгоку смотрел на нее и впервые в жизни завидовал ее простому, не обремененному интеллектом существованию. *** Михоук (я) Неделя на Сабаоди пролетела как один долгий бредовый сон. К тому моменту, когда я наконец решил, что пора сворачивать наш филиал, элитные районы Архипелага напоминали декорации к сюрреалистическому спектаклю, а местное отделение Дозора массово ушло на больничный с нервным истощением. Сборы были недолгими. Я просто снял с вешалки свой Черный Клинок, всё еще замотанный в изодранный пляжный зонт, и закинул его на спину. Моя кислотно-желтая гавайская рубашка за эти дни приобрела благородный оттенок въевшейся кирпичной пыли, дорогого вина и абсолютной свободы. Прощание в баре Шакки вышло на удивление сентиментальным. По крайней мере, по моим меркам. Я положил на барную стойку увесистый мешок, в котором мелодично звякнули золотые кубки, пара бриллиантовых колье и чья-то фамильная тиара. За эту неделю мы с Рейли пропили, проели и просто оставили здесь в качестве "налога за молчание" сумму, перевалившую за сто миллионов белли. — Бывай, Шакки, — я кивнул владелице бара, которая с профессиональной ловкостью убрала мешок под прилавок. — Отличный ром но отвратительные цены. — Всегда рада богатым идиотам, Дракуль, — она выпустила струйку дыма и слегка улыбнулась. — За сто миллионов мы с тобой теперь лучшие друзья. Я даже пришлю тебе открытку на день рождения. Я повернулся к Темному Королю. Сильверс Рейли сидел на своем привычном месте, закинув ноги на золотой унитаз, который мы так и не смогли никому продать из-за его специфической ауры. Старик поднял стакан. — Это была славная охота, турист, — его глаза за круглыми очками радостно блестели. — Я не развлекался так со времен Роджера. — Не сомневаюсь, старик, — я подошел и крепко пожал его мозолистую руку. Это было рукопожатие двух людей, которые вместе прошли через горнило чистого, незамутненного идиотизма и вышли оттуда победителями. — Спасибо за терапию. Это действительно держит в тонусе. Мы вышли из бара на залитую солнцем улицу. Перона семенила следом, таща свой рюкзак с плюшевым медведем и нервно озираясь по сторонам. За эту неделю она приобрела стойкую паранойю, ожидая, что из-за каждого угла на нее выпрыгнет что-то. Или упадёт новый предмет не голову, как это произошло со стеной. Она чуть не отправила Перону на тот свет. Моя лодка-гроб ждала нас в скрытой заводи. Я зажег зеленые свечи на мачте, чувствуя, как привычная вибрация палубы передается через подошвы ботинок. Мы отчалили, медленно лавируя между гигантскими корнями мангровых деревьев, оставляя позади Архипелаг, который еще долго будет приходить в себя после нашего отпуска. Перона сидела на носу лодки, обхватив колени руками. Она долго молчала, наблюдая, как Сабаоди скрывается в легкой дымке. Затем, наконец, не выдержала. — Я не понимаю, — ее голос дрожал от сдерживаемого возмущения и страха. — Ты же говорил, что мы едем залечь на дно! Ты говорил, что мы будем прятаться от Йонко, от газет, от всего мира! А вместо этого ты неделю ползал по потолкам с каким-то дедом и воровал унитазы! Она ткнула пальцем в компас, который я только что закрепил на панелите. — И почему стрелка Лог Поса указывает на Новый Мир?! Мы же не собираемся... — Собираемся, — спокойно перебил я ее, устраиваясь в своем кресле-троне и закидывая ногу на ногу. — Я передумал. — Передумал?! — взвизгнула девчонка, и ее призраки тревожно закружились вокруг мачты. — Но там же Кайдо! Там Большая Мамочка! Там этот твой рыжий псих с медведями! Я поправил свои дурацкие пластиковые очки, которые решил оставить себе как сувенир, и посмотрел на горизонт. — Знаешь, Перона, — философски произнес я, чувствуя, как морской бриз треплет полы моей грязной рубашки. — Рейли открыл мне глаза. Я пытался спрятаться от безумия этого мира, запершись в замке или забившись в темный угол бара. Но это в корне неверный подход. Я достал из кармана бутылку коллекционного вина, прихваченную из чьего-то погреба напоследок, и ловко сбил пробку большим пальцем. — Нельзя победить абсурд, прячась от него. Чтобы обрести истинный покой, нужно стать этим абсурдом. Нужно возглавить его. Я больше не бегу от проблем. Я еду их создавать. Исключительно в терапевтических целях, разумеется. Перона сглотнула, с ужасом глядя на мою расслабленную ухмылку. — И. куда мы плывем? — Следующая остановка — Дресс Роза, — я сделал глоток прямо из горлышка. Вино было превосходным. — Дресс Роза?! — Перона схватилась за голову. — Но это же территория Дофламинго! Он психопат! Ещё самый конченый Шичибукай! Ещё говорят что он теневой брокер! Зачем нам туда?! Я посмотрел на принт своей рубашки. На розовых птиц, напечатанных на кислотно-желтом фоне. Вспомнил пернатое боа Донкихота, его дурацкую походку и вечную, раздражающую ухмылку. — Во-первых, — невозмутимо ответил я, — он носит розовые перья, а это оскорбляет мое новообретенное чувство стиля. Во-вторых, я слышал, у него там целая фабрика игрушек. Я откинулся на спинку кресла, наслаждаясь паническим писком Пероны. — Мне кажется, Дресс Розе отчаянно не хватает легкой перепланировки. Хотя может мы заедем туда лишь для покупки тебе новой игрушки. Глаза принцессы загорелись святым духом. Мотивация была хоть куда.