Второстепенный мечник

Кайдо Где-то далеко в Новом Мире, на мрачном, затянутом грозовыми тучами острове Онигашима, Кайдо, восседал на своем гигантском троне, вливая в себя саке прямо из бочки размером с небольшую хижину. Настроение у него было на редкость приподнятым. Сегодня был день поставок. День, когда его несокрушимая армия пополнится новой партией безжалостных мутантов. — УО-РО-РО-РО! — громовой смех Кайдо сотряс своды пещеры-черепа. — Джокер не подвел! Мои шпионы доложили, что корабли с Дресс Розы уже пришвартовались! У подножия трона стоял Кинг, скрестив руки на груди. Его лицо, скрытое маской, не выражало эмоций, но в голосе звучало удовлетворение. — Да, Кайдо-сан. Партия из пятидесяти новых Смайлов. Джокер прислал сопроводительное письмо, в котором уверял, что это "эксклюзивная разработка", "совершенно новый уровень зоологии" и что мы будем "поражены до глубины души". — Отлично! — Кайдо отбросил пустую бочку и вытер рот тыльной стороной огромной ладони. — Мне нужны саблезубые тигры! Мне нужны медведи-гризли! Твари, которые будут рвать плоть врагов одними зубами! Зови сюда отряд "Кровавые Топоры"! Пусть жрут фрукты прямо здесь! Я хочу видеть их трансформацию! В зал, чеканя шаг и бряцая оружием, вошли самые отмороженные, покрытые шрамами головорезы. Это были элитные убийцы, каждый из которых стоил десятка обычных дозорных. Их капитан, двухметровый громила с железной челюстью по кличке "Мясник" Грок, шагнул вперед и преклонил колено. — Мы готовы принять силу, Кайдо-сама! — проревел он. — Мы станем вашими клыками! Слуги внесли в зал сундуки, наполненные искусственными Дьявольскими Фруктами. — Жрите! — скомандовал Царь Зверей, подаваясь вперед в предвкушении. Головорезы, не раздумывая ни секунды, расхватали фрукты и вгрызлись в них. По залу прокатилась волна сдавленных проклятий — вкус у Смайлов был традиционно омерзительным. А затем началось то, что Джокер в своем письме назвал "новым уровнем зоологии". Первым начал трансформироваться Мясник Грок. Его массивное тело окуталось дымом, мышцы вздулись, послышался треск рвущейся одежды. Кайдо довольно оскалился, ожидая увидеть как минимум доисторического монстра. Дым рассеялся. На месте двухметрового убийцы стоял... мопс. Толстенький, коротконогий мопс с выпученными, печальными глазами и складчатой мордой. Единственное, что осталось от Мясника — это железная челюсть, которая теперь смотрелась на крошечной собачьей мордочке абсолютно нелепо. Мопс-Мясник попытался издать леденящий кровь боевой клич, но вместо этого выдал хриплое, астматичное: «Хрюк-хрюк... гав?» — и сел на задницу, тяжело дыша. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов. Кайдо моргнул. Он протер глаза кулаком. — Кинг... — хрипло позвал Йонко. — Что это за херня? Это какой-то редкий вид карликового саблезубого тигра? Но Кинг не ответил. Он, как завороженный, смотрел на остальных пиратов. Трансформации шли одна за другой, превращая тронный зал Сильнейшего Существа в контактный зоопарк. Свирепый снайпер по кличке "Смертельный Выстрел" превратился в пушистую морскую свинку, которая тут же начала панически бегать по кругу, роняя из лапок пистолеты. Мастер рукопашного боя, способный пробить кулаком сталь, обернулся ленивцем. Он медленно, со скоростью один сантиметр в минуту, потянулся к своей катане, но на полпути уснул, повиснув на ближайшей колонне. Двое братьев-берсерков стали декоративными кроликами. Они угрожающе зашевелили ушками и начали яростно топать задними лапками по каменному полу, требуя морковку. Но апогеем этого сюрреалистичного кошмара стал заместитель Мясника — покрытый татуировками гигант. Он издал победный рев, который внезапно сорвался на пронзительный клекот. Его руки вытянулись, покрылись розовыми перьями, а ноги превратились в тонкие палочки. Посреди зала, грациозно переминаясь с ноги на ногу, стоял гигантский, кислотно-розовый фламинго в бандане и с топором в клюве. Кайдо медленно поднялся с трона. Его гигантская тень накрыла новоиспеченную "армию тьмы". — Джокер... — прошептал Царь Зверей. Он шагнул вперед. Морская свинка в ужасе пискнула и забилась под трон. Мопс-Мясник завилял хвостиком-бубликом и попытался лизнуть сапог Йонко. Фламинго гордо выпятил розовую грудь. — КИНГ!!! — рев Кайдо едва не обрушил потолок пещеры. — КАКОГО ДЬЯВОЛА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! ГДЕ МОИ ДИНОЗАВРЫ?! ГДЕ МОИ ВОЛКИ?! ПОЧЕМУ МОИ ЛУЧШИЕ УБИЙЦЫ ПРОСЯТ ПОЧЕСАТЬ ИМ ПУЗИКО?! Кинг, чья невозмутимость впервые за долгие годы дала трещину, судорожно развернул сопроводительное письмо Дофламинго. — Тут приписка, босс... В самом низу мелким шрифтом... — голос Старшего по званию был непоколебим. — «В связи с изменением политики компании и ребрендингом, джокер переходит на производство экологически чистых, антистрессовых моделей. Надеемся, пушистики принесут в вашу жизнь больше радости. С любовью, Однопальцевый Воин и Джокер». Кайдо замер. Его мозг, затуманенный литрами саке, пытался обработать информацию. Глаза Кайдо со временем налились густой, первобытной кровью. Вздувшиеся вены на его шее пульсировали так, словно собирались лопнуть и залить весь тронный зал. Он давно так не гневался. Давно не испытывал такого жгучего желания превратить чей-то череп в кровавое пюре. А ведь у него было такое великолепное настроение! Оно держалось на стабильно высокой отметке с того самого легендарного дня, когда они втроем — он, Линлин и Михоук — устроили ту эпичную, разрушительную попойку. Да, потом газетчики Моргана сошли с ума и окрестили их с Мамочкой «старыми извращенцами», покушавшимися на невинность Соколиного Глаза. Ну и что? Кайдо было абсолютно, монументально плевать на эти слухи. В мире пиратов нет такого понятия, как «плохой пиар». Зато после этой статьи его популярность взлетела до небес, а новые рекруты повалили в команду толпами, восхищаясь тем, насколько их капитан отбитый на всю голову. Но то, что происходило сейчас... Это был не пиар. Это был позор. Плевок прямо в его драконью морду. — Я прибью Джокера, — прорычал Кайдо низким, вибрирующим басом, от которого задрожали сталактиты под потолком. Он протянул свою огромную ручищу и с лязгом сдернул с креплений Канабо — свою усеянную шипами палицу Хаккай. — Я полечу и засуну этого розового фламинго ему же в задницу, а потом заставлю сожрать всю эту пушистую херню! Я сотру его фабрику в порошок! Я... — Господин Кайдо. Голос Кинга, прозвучавший на удивление спокойно, но с отчетливыми нотками глубокого экзистенциального шока, заставил Йонко осечься на полуслове. — Что?! — рявкнул Царь Зверей, оборачиваясь к своему старшему помощнику. — Ты хочешь сказать мне, что эти хомяки — тайное древнее оружие?! — Вы должны это увидеть, босс, — Кинг молча указал пальцем в дальний конец тронного зала. Кайдо пылал праведным, всесокрушающим гневом, и ему очень хотелось прямо сейчас пробить дыру в крыше и улететь убивать. Но так как это сказал Кинг — единственный человек в команде, чей здравый смысл еще не окончательно растворился в саке — Йонко решил прислушаться. Он закинул палицу на плечо и перевел взгляд туда, куда указывал Пожар. И тут челюсть Сильнейшего Существа в Мире медленно, но верно поползла вниз. Кайдо даже как-то растерялся, забыв, как дышать. В дальнем углу зала разворачивалась батальная сцена, достойная кисти сумасшедшего художника. Двадцать обычных, не прошедших трансформацию пиратов Зверей — здоровенных, вооруженных до зубов мужиков — в панике отступали, отмахиваясь мечами и топорами. А наступал на них мопс. Тот самый Мясник Грок с железной челюстью. Толстенький песик двигался со скоростью выпущенного из пушки ядра. Он оттолкнулся от колонны, взмыл в воздух и, издав свое астматичное «Хрюк!», с размаху влетел железной челюстью прямо в лоб трехметровому пирату. Раздался хруст проламываемой кости. Мопс, не теряя инерции, отскочил от падающего тела, закрутился в воздухе пушистым колесом смерти и серией ударов коротких задних лапок вырубил еще пятерых! Рядом раздавался оглушительный скрежет металла. Декоративный кролик — один из братьев-берсерков — сидел возле гигантских, двухметровых стальных ворот, ведущих в оружейную. Он мило шевелил ушками и жрал сталь. Просто откусывал куски бронированного сплава своими крошечными резцами, пережевывал их с хрустом, от которого сводило зубы, и выплевывал идеальные металлические шарики. За полминуты он прогрыз в воротах дыру, в которую мог бы пролезть слон. А под потолком, грациозно махая розовыми крыльями, парил фламинго-заместитель, который с пулеметной скоростью метал из клюва топоры, прибивая оставшихся в сознании пиратов к стенам за одежду. Кайдо опустил свою палицу. Острие Хаккай глухо стукнулось о каменный пол. — Хмммммм... — протяжно, задумчиво прогудел Йонко. Извилины в его проспиртованном мозгу, обычно отвечающие только за разрушение и пьянство, внезапно пришли в движение. Шестеренки со скрипом провернулись. Внешность, конечно, была специфической. Даже позорной. Никакого пафоса и устрашения. Если он выведет эту армию на поле боя, враги просто умрут от смеха. Но сила... Кайдо смотрел, как мопс-Мясник, разделавшись с последним противником, подбежал к оторванной стальной балке, поднял лапку и с довольным урчанием пометил ее, проплавив в металле дыру какой-то кислотной мочой. — Кинг, — голос Кайдо стал пугающе спокойным и деловым. — Да, босс? — Знаешь, в чем главная проблема динозавров и саблезубых тигров? — В том, что они вымерли? — предположил Кинг. — В том, что они огромные и предсказуемые! — Кайдо ударил кулаком по ладони. В его глазах зажегся огонь гениального тактического озарения. — Враг видит тигра — враг стреляет в тигра. Но представь себе лицо дозорного, на которого бежит толстенький мопс. Он опустит ружье. Он захочет его погладить. А в следующую секунду этот «хороший мальчик» пробивает ему грудную клетку насквозь и сжирает его пушку! Царь Зверей запрокинул голову и разразился раскатистым, громовым хохотом, от которого с потолка посыпалась каменная крошка. — УО-РО-РО-РО-РО! Джокер! Этот ублюдок вновь оказался гением Это же идеальная психологическая атака! Дезориентация противника! Абсолютный стелс! Кайдо подошел к декоративному кролику, который как раз доедал дверную петлю, и аккуратно, двумя пальцами, почесал его за ушком. Кролик заурчал, как тракторный двигатель на реактивной тяге. — Свяжись с Дресс Розой, Кинг, — приказал Йонко, глядя на свою новую, пушистую армию тьмы с отцовской гордостью. — Передай Джокеру, что я удваиваю заказ. И пусть добавит в следующую партию котят. Я хочу посмотреть, как котенок перережет глотку вице-адмиралу! УО-РО-РО-РО! База Дозора G-5, База Морского Дозора G-5, славящаяся своими суровыми нравами и отмороженным личным составом, переживала не лучшие времена. В огромной, пропахшей потом, дешевым табаком и подгоревшей капустой столовой сидело около пятисот дозорных. Они были измотаны долгими патрулями в Новом Мире, постоянными стычками с пиратами и паранойей, которая здесь заменяла инстинкт самосохранения. Лица солдат были серыми, под глазами залегли глубокие тени. Тишину нарушал лишь унылый стук алюминиевых ложек о помятые миски с какой-то серой биомассой, которую повара оптимистично называли "мясным рагу". Капитан третьего ранга Джонс, мужчина с лицом, похожим на недовольный кирпич, уныло ковырялся в своей порции. Жизнь была боль. До пенсии оставалось двадцать лет, а до ближайшего нервного срыва — примерно минут пять. Внезапно двери столовой распахнулись. Внутрь, пыхтя и отдуваясь, вкатили несколько огромных деревянных тележек интенданты. Тележки были доверху завалены красивыми, яркими баночками с розовыми этикетками. — Внимание личному составу! — гаркнул старший интендант, вытирая пот со лба. — Гуманитарная помощь от сочувствующих гражданских лиц! Экологически чистая сельскохозяйственная компания с Дресс Розы прислала нам экспериментальную партию витаминов! По столовой прокатился недоверчивый гул. Дозорные G-5 привыкли, что если им что-то дают бесплатно, значит, это либо просрочено, либо взрывается. — Что за витамины? — хмуро крикнул Джонс. — Написано: "Антистресс-добавка. Витамины Радости", — интендант покрутил баночку в руках. — В сопроводительном письме указано, что они "снимают напряжение, улучшают настроение и дарят незабываемые эмоции". Приказ сверху: выдать каждому по одной штуке для повышения боевого духа! Дозорные переглянулись. Боевой дух в G-5 находился где-то на уровне Марианской впадины. Терять было нечего. Джонс первым взял баночку, открыл ее и выудил оттуда странный, надкушенный фрукт с кольцевым узором. Пахло от него подозрительно, но после местного рагу желудок капитана мог переварить даже гвозди. Он закинул фрукт в рот, поморщился от мерзкого вкуса и сглотнул. Остальные солдаты последовали его примеру. Пятьсот человек одновременно съели бракованные Смайлы. Сначала ничего не происходило. Дозорные сидели, прислушиваясь к своим ощущениям. А затем Джонс почувствовал странную щекотку где-то в районе диафрагмы. Эта щекотка поднялась к горлу, и капитан третьего ранга, человек, который не улыбался с тех пор, как ему исполнилось двенадцать, вдруг издал короткий, сдавленный смешок. — Пф-ф... Сидящий рядом с ним сержант с огромным шрамом через всё лицо посмотрел на него с удивлением. — Капитан? С вами всё в... пх-х... в порядке? — сержант вдруг тоже хрюкнул. — Да, просто... хи-хи... просто вспомнил анекдот про... ха-ха-ха! — Джонс попытался сделать серьезное лицо, но его губы сами собой растянулись в широченной, неестественной улыбке. И тут началось. Эпидемия смеха накрыла столовую со скоростью цунами. Сначала это были отдельные смешки, затем хихиканье, а через минуту пятьсот суровых, вооруженных до зубов мужиков ржали так, что звенели стекла в окнах. Это не был смех радости. Это был биологически, неконтролируемый, истерический хохот. Джонс сполз со стула на пол, хватаясь за живот. По его щекам текли слезы, но он не мог остановиться. — А-ХА-ХА-ХА! Ой, не могу! Моя селезенка! У-ХА-ХА-ХА! — ревел капитан, катаясь по грязному полу в обнимку с сержантом, который ржал так сильно, что у него из носа пошли пузыри. Дозорные били кулаками по столам, кидались друг в друга мисками с рагу и задыхались от смеха. Двое снайперов попытались отдать честь, но вместо этого начали щекотать друг друга, визжа, как школьницы. Суровый пулеметчик пытался зарядить оружие, но ронял патроны, потому что его руки тряслись от гогота. В этот самый момент двери столовой снова распахнулись. На пороге стоял Смокер. Белый Охотник прибыл на базу G-5 с инспекцией. Он был, как всегда, мрачен, зол и курил две сигары одновременно. Он пришел, чтобы толкнуть речь о дисциплине, о долге и о том, что они расслабились. Смокер шагнул внутрь и замер. Две сигары выпали из его рта и покатились по полу. Пятьсот лучших солдат базы валялись на полу, столах и друг друге, содрогаясь в конвульсиях дикого, животного смеха. — Что... здесь... происходит? — прорычал Смокер, и вокруг него начал сгущаться угрожающий дым. Капитан Джонс, увидев начальство, попытался встать по стойке смирно. Он поднялся на четвереньки, поднял залитое слезами лицо, посмотрел на сурового Сомокера и... — ПХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Смотрите! У него... у него дым из ушей идет! Как у чайника! У-И-И-И-И-И! — Джонс рухнул обратно на пол, суча ногами от истерики. Смокер побледнел. Его челюсть сжалась. — ОТСТАВИТЬ СМЕХ! — рявкнул он так, что с потолка посыпалась пыль. — ЭТО ПРИКАЗ! ВСТАТЬ В СТРОЙ, МАТЬ ВАШУ! Но его крик возымел обратный эффект. Вид разъяренного, краснеющего Смокера показался дозорным невероятно, до колик смешным. — Ой, мамочки, он сейчас лопнет! А-ХА-ХА-ХА! — задыхался сержант со шрамом, тыча в вице-адмирала пальцем. — Белый Охотник превращается в Красного Помидора! ХИ-ХИ-ХИ! Смокер стоял посреди этого дурдома, чувствуя, как его хваленая выдержка трещит по швам. Он мог сражаться с пиратами и не только. Но как, во имя всех морских дьяволов, бороться с армией идиотов, которые просто ржут над тобой?! Один из дозорных, хихикая, подполз к ногам Смокера и попытался завязать шнурки на его ботинках бантиком. Он лишь тупо наблюдал, как хихикающий дозорный с усердием, достойным лучшего применения, завязывает шнурки на его тяжелых армейских ботинках в аккуратный, кокетливый бантик. Белый Охотник медленно потянулся за джутте, висящим за спиной, всерьез подумывая о том, чтобы начать глушить собственных подчиненных ради их же блага. Но в этот самый момент гвалт и гогот, разорвал пронзительный, завывающий вой сирены. — ВНИМАНИЕ! — истошно завопил голос из громкоговорителей. — НАПАДЕНИЕ ПИРАТОВ! КОД КРАСНЫЙ! ВРАЖЕСКИЕ КОРАБЛИ В БУХТЕ! Времени на раздумья не осталось. Смокер инстинктивно напрягся, готовясь превратиться в дым. Он ожидал, что эта обкуренная толпа идиотов сейчас просто разбежится по углам или продолжит кататься по полу, пока пираты будут резать им глотки. — ТАК, СЛУШАТЬ МОЮ КОМАНДУ! — рявкнул Смокер, перекрывая вой сирены. — ОРУЖИЕ К БОЮ! ВСТАТЬ В СТРОЙ! И тут произошло то, что заставило челюсть Смокера отвиснуть во второй раз за день. Дозорные, всё еще содрогаясь от приступов дикого, неконтролируемого смеха, внезапно подскочили на ноги. Как по волшебству, их движения обрели какую-то пугающую, механическую четкость. Сквозь слезы и гогот они похватали свои винтовки, мечи и базуки. За считанные секунды — с такой скоростью, которой позавидовал бы даже мастер Сору — пятьсот человек выстроились в идеальные, ровные ряды. Это было жуткое зрелище. Идеальная армейская дисциплина, помноженная на истерический психоз. — ПХА-ХА-ХА! СТРОЙ ГОТОВ, СЭР! ХИ-ХИ-ХИ! — отрапортовал капитан Джонс, отдавая честь дрожащей рукой и вытирая сопли рукавом. Глаз Смокера дёрнулся. — В... в атаку, — неуверенно скомандовал он. То, что произошло дальше на причале базы G-5, навсегда вошло в кошмарные легенды Нового Мира. Пираты, высадившиеся на берег, были типичными отморозками. Огромные, покрытые шрамами, с кровожадными оскалами, они предвкушали легкую резню и грабеж. Они с ревом рванули к воротам базы, размахивая топорами и саблями. А навстречу им вывалилась толпа дозорных. Они не кричали пафосных речей о Правосудии и просто бежали вперед, стреляя от бедра, смеясь. Представьте себе картину: на вас несется трехметровый, разъяренный пират с секирой. А навстречу ему бежит щуплый дозорный. У дозорного из глаз текут слезы, рот порван в неестественной улыбке, и он смеется так, словно ему только что рассказали лучшую шутку в его жизни. Этот смех не имел ничего общего с радостью. Это был смех маньяков, наркоманов, бегущих прямо в пасть смерти и ловящих от этого невероятный кайф. — А-ХА-ХА-ХА! МЫ СЕЙЧАС ВСЕ СДОХНЕМ! — радостно вопил сержант со шрамом, уворачиваясь от удара секиры и всаживая штык прямо под ребра пирату. — НА СМЕРТЬ! У-И-И-И-И! — визжал пулеметчик, поливая толпу врагов свинцом и подпрыгивая на месте от восторга. — УРА-А-А-А-А! ПХА-ХА-ХА! ОН МНЕ РУКУ ОТРУБИЛ! СМОТРИТЕ, КРОВИЩА-ТО КАКАЯ! ОЙ, НЕ МОГУ! — заливался смехом какой-то Дозорный, лупя ошарашенного пирата культей по лицу. Пираты остановились. Их боевой запал испарился в ту же секунду. Кровожадность сменилась первобытным, парализующим ужасом. Одно дело — сражаться с суровыми солдатами, которые боятся смерти или идут на нее с честью. И совершенно другое — пытаться убить толпу психопатов, которые искренне, до колик в животе радуются собственным ранениям и перспективе быть расчлененными. Эффект неожиданности был абсолютным. Дозорные G-5, не чувствуя ни страха, ни боли из-за адреналина и "Витаминов Радости", просто смели пиратский авангард. Они рубили, стреляли, грызли зубами, и всё это — под аккомпанемент непрерывного, демонического хохота. Когда битва закончилась, причал был усеян телами. Пиратский капитан, чудом выживший, полз на четвереньках к своей лодке, оставляя за собой кровавый след. Он обернулся и посмотрел на поле боя. Дозорные не добивали раненых и не праздновали победу по-человечески. Они просто стояли над поверженными врагами, тыкали в них пальцами и продолжали истерично ржать. Капитан Джонс стоял над телом какого-то гиганта, держась за живот. — ХИ-ХИ-ХИ! Вы видели, как он смешно упал?! Как мешок с дерьмом! ПХА-ХА-ХА-ХА! От этой сцены побледнел даже самый отбитый пиратский отморозок. Капитан пиратов сглотнул подступившую к горлу желчь, его зубы выбивали крупную дробь. — Дозорные... — прошептал он, глядя на Смокера, который стоял в стороне, куря две сигары и нервно дергая глазом. — Дозорные совсем ебнулись! То, что в последующие недели обрушилось на Новый Мир и первую половину Гранд Лайн, нельзя было назвать просто «инцидентом». Это был полномасштабный апокалипсис, сломавший все устоявшиеся законы пиратского жанра. Морганс, снова был в таком экстазе, что чуть не снес клювом крышу своей новенькой штаб-квартиры. Печатные станки дымились, работая круглосуточно. Заголовки газет кричали аршинными буквами:

«СМЕЮЩАЯСЯ СМЕРТЬ! ДОЗОРНЫЕ-НАРКОМАНЫ УСТРАИВАЮТ ТЕРРОР!»

«ПИРАТЫ В УЖАСЕ: ЛУЧШЕ ИМПЕЛ ДАУН, ЧЕМ ЩЕКОТКА ДО СМЕРТИ!»

«СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ ПРАВОСУДИЯ ИЛИ МАССОВЫЙ ПСИХОЗ?»

Мир перевернулся с ног на голову. Суровые, закаленные в боях морские волки, которые раньше смеялись в лицо штормам и плевали на пушки линкоров, теперь бледнели и крестились при виде белых чаек на парусах. Слухи множились и обрастали чудовищными подробностями. Рассказывали о целом флоте Дозора, который взял на абордаж галеон пиратов с наградой в сотни миллионов, при этом дозорные вообще не использовали оружие. Они просто запрыгнули на палубу, водя хороводы, и так жутко, истерично хохотали, пуская слюни радости, что пираты сами попрыгали за борт к Морским Королям, лишь бы не находиться рядом с этими психопатами. Капитаны пиратских команд добровольно приплывали на базы Дозора, связывали себя собственными цепями и слезно умоляли посадить их в самую глубокую и темную камеру Импел Дауна. «Только, ради всего святого, не присылайте к нам этих хихикающих ублюдков!» — рыдал в участке знаменитый пират-головорез, отдавая свою саблю ошарашенному дежурному. В Маринфорде, Сэнгоку стоял посреди комнаты, сжимая в руках свежий выпуск газеты. Его лицо по цвету напоминало переспелый баклажан. Вена на лбу пульсировала, что казалось, она сейчас пробьет кожу и улетит в окно. — ЭТО ПОЗОР!!! — рев Адмирала Флота сотряс стены штаба. Коза в углу испуганно подавилась чьим-то рапортом. — Что это за клоунада?! Мои элитные войска... гордость Мирового Правительства... ведут себя как стадо обкуренных бабуинов! Они позорят мундир! Они дискредитируют саму идею Абсолютного Правосудия! Перед столом Сэнгоку, вытянувшись по струнке и обильно потея, стоял коммодор Браннью. В руках он держал толстенную папку с отчетами. — Я лично найду того кто это сделал! — бушевал Сэнгоку, расхаживая по кабинету. — Я сотру в порошок! Я засуну эти "Витамины Радости" прямо в темное место... — С-сэр! — пискнул Браннью, перебивая начальство, что само по себе было сродни самоубийству. — Прошу прощения, сэр, но вы должны взглянуть на статистику. Сэнгоку резко остановился. Его глаза метнули молнии. — Какую еще статистику, Браннью?! Статистику порванных от смеха животов?! — Никак нет, сэр. Статистику преступности, — коммодор дрожащими руками открыл папку и положил на стол несколько графиков. — Вот, взгляните. База G-5. После инцидента с... э-э... витаминизацией личного состава, пиратская активность в их секторе упала на девяносто восемь процентов. Сэнгоку замер. Он медленно опустил взгляд на бумаги. — Девяносто восемь? — недоверчиво переспросил он. — Так точно, сэр, — Браннью сглотнул. — А вот данные по Архипелагу Боин. Там базируется 16-й филиал, который тоже получил гуманитарную помощь. Уровень пиратства — ноль. Ноль процентов, сэр! Пираты просто обходят этот сектор за тысячу миль. Те, кто не успел уплыть, сдались сами, умоляя защитить их от дозорных. Главнокомандующий опустился в свое кресло. Гнев, бурливший в его груди секунду назад, внезапно столкнулся с холодной, железобетонной стеной фактов. Он взял в руки графики. Кривые линии, обозначающие нападения, грабежи и убийства, стремительно падали вниз, разбиваясь о нулевую отметку. Это было невозможнов этом мире. Это противоречило всем законам логики, тактики и здравого смысла. Но цифры не врали. Толпа истерично ржущих идиотов оказалась эффективнее, чем Пасифисты, эффективнее, чем Вице-Адмиралы. Они ломали их психику и уничтожали саму романтику пиратства. Кому захочется плыть навстречу приключениям и искать Ван Пис, если в конце пути тебя ждет не эпичная битва насмерть, а потный мужик в форме, который будет щекотать тебя и ржать тебе в лицо, пока ты не сойдешь с ума? В кабинете повисла долгая, тяжелая тишина. Сэнгоку внимательно смотрел на графики. В его голове, подобно гигантским жерновам, со скрипом проворачивались шестеренки. Мораль боролась с прагматизмом. Честь мундира вступала в схватку с абсолютной, безоговорочной победой над преступностью. Какой-то отбитый психопат в мире, сами того не желая, случайно изобрели идеальное оружие сдерживания. Это было сродни чуду. Уродливому, извращенному, но чуду. Сэнгоку медленно поднял глаза на Браннью. Лицо Адмирала Флота разгладилось. Взгляд стал пугающе спокойным и деловым. — Браннью, — произнес Сэнгоку тихим, ровным голосом. — Д-да, сэр? — Сколько у нас на складах осталось этих... "Витаминов Радости"? Коммодор побледнел. — Около двух тысяч банок, сэр. Мы планировали уничтожить их сегодня вечером в печи... — Отменить уничтожение, — отрезал Сэнгоку. Браннью вытаращил глаза. — Сэр?! Но это же наркотик! Это психотропное оружие! Они же не могут нормально функционировать! Они даже честь отдают, пуская слюни! Сэнгоку сложил пальцы домиком и тяжело вздохнул. — Правосудие, Браннью, требует жертв. Если для того, чтобы очистить океаны от пиратской мрази, моим солдатам нужно немного... расслабиться... кто я такой, чтобы им мешать? Адмирал Флота пододвинул к себе чистый бланк приказа. — Подготовьте секретную директиву. "Витамины Радости" теперь входят в обязательный, элитный паек для баз, находящихся в зонах повышенного риска. Выдавать перед боем. Браннью стоял, открыв рот, и смотрел, как Главнокомандующий Морского Дозора, ставит свою печать. Сэнгоку отложил печать и посмотрел в окно, на бескрайний океан. Большая мамочка Где-то в Новом Мире, на архипелаге Тотлэнд, назревал кризис невиданных масштабов. Шарлотта Линлин она же Большая мамочка, пребывала в состоянии крайнего, фанатичного возбуждения. После той легендарной попойки с Кайдо и Михоуком, а особенно после того божественного торта, ее вкусовые рецепторы и психика находились где-то на грани перманентного экстаза. Но последние несколько дней ее терзало совершенно новое, незнакомое доселе чувство. Это был не голод. Это была черная, всепоглощающая, разъедающая душу зависть. — МА-МА-МА-МА! — смех оглушительным ревом сотряс стены Замка Пирожного, заставив живые чашки и стулья в ужасе забиться под столы. — ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ ЭТИ МИЛЫЕ СУЩЕСТВА НА СЛУЖБЕ У ЭТОГО РОГАТОГО АЛКОГОЛИКА?! Большая Мамочка в ярости ударила пухлым кулаком по подлокотнику трона, превратив его в марципановую крошку. Ее глаза пылали безумным огнем, а изо рта капала слюна, но на этот раз не от мыслей о еде. — Кайдо не достоин владеть силой декоративных кроликов! — визжала она, топая ногами так, что весь остров ходил ходуном. — Он грубый! Он воняет перегаром! Он даже не знает, как правильно чесать им пузико! Стоящие перед троном дети Линлин — Катакури, Перосперо и Смузи — нервно переглядывались, стараясь не делать резких движений. То, что произошло во время их последней стычки с Пиратами Зверей, навсегда травмировало психику элиты Пиратов Большой Мамочки. Это было вопиющее безобразие. Очередная битва за территории, которая должна была стать кровавой мясорубкой между двумя армиями монстров, превратилась в фарс. Кайдо, этот усатый черт, вывел на поле боя свою новую тактическую разработку. Вместо привычных саблезубых тигров и динозавров на Пиратов Большой Мамочки обрушилась лавина мопсов, морских свинок, пушистых хомячков и вислоухих кроликов. Катакури до сих пор с содроганием вспоминал, как пытался предвидеть атаки противника с помощью продвинутой Воли Наблюдения, но его мозг просто отказывался верить тому, что он видел. Как можно серьезно защищаться, когда на тебя с боевым писком летит боевой хомяк с топором?! Эти пушистые твари оказались до одури сильными. Один толстенький мопс с железной челюстью в одиночку размотал целый взвод шахматных солдат, а декоративный кролик прогрыз насквозь галеон из печенья. Пираты Большой Мамочки были деморализованы: они просто не могли заставить себя рубить мечами этих милашек, которые в перерывах между убийствами умильно умывались лапками. К счастью, у новой армии Кайдо обнаружился один фатальный недостаток. Законы физики всё еще работали, хоть и с перебоями. Зверьки били как кувалдой, но весили при этом сущие пустяки. Поэтому битва быстро превратилась в чемпионат по футболу. Пираты Большой Мамочки, получив пару раз по лицу от морской свинки, просто начали пинать их. Идеально круглые, пушистые хомяки и мопсы с возмущенным писком улетали за горизонт от хорошего пинка ботинком, плюхаясь прямо в море. В итоге, выбросив половину элитного пушистого отряда Кайдо за борт, армии разошлись на очередной ничьей. Но сам факт, невыносимый и оскорбительный, что у Большой Мамочки, королевы всего сладкого и милого в этом мире, не было таких очаровательных машин для убийства, сводил ее с ума. — Перосперо! — рявкнула Линлин, нависая над своим старшим сыном. — Откуда этот старый пень взял этих милашек?! Я хочу таких же! Я хочу армию боевых котят! Я хочу гигантского плюшевого корги, который будет откусывать головы моим врагам! Перосперо нервно облизал свой леденец-трость. — Перо-рин... Мама, наша разведка докладывает, что Кайдо сменил поставщика. Точнее, поставщик сменил профиль. Это всё тот же теневой брокер из преступного мира. Джокер. — Джокер?! — глаза Большой Мамочки сузились. — Этот таинственный спекулянт, который вечно прячется в тени и продает оружие из-под полы? — Именно он, Мама. Никто не знает его настоящего имени и где находится его база, но, судя по всему, он нашел способ производить искусственные дьявольские фрукты с... кхм... ярко выраженным антистрессовым эффектом. Кайдо скупает их партиями. Линлин заскрежетала зубами. — Свяжитесь с этим Джокером! Немедленно! — взревела Йонко, брызгая слюной. — Предложите ему любые деньги! Предложите ему территории! Предложите ему в жены одну из моих дочерей! Кого угодно, хоть Флампе, хоть Пралине! Мне плевать! Она схватила огромное пирожное со стола и запихнула его в рот целиком, яростно пережевывая. — Скажите этому Джокеру, что если он не продаст мне эксклюзивную партию пушистых, смертоносных енотов, я найду его, где бы он ни прятался, и вырву ему ноги! Кайдо не монополизирует рынок милоты! МА-МА-МА-МА! Катакури тихо вздохнул, натягивая шарф повыше на лицо. Новый Мир определенно катился в какую-то, неадекватную бездну, и остановить это было уже невозможно.