Второстепенный мечник

Ну, что тут скажешь? Бизнес есть бизнес. Когда по подпольным каналам связи пришел истеричный, брызжущий слюной и угрозами запрос от Пиратов Большой Мамочки, требующих немедленно продать им эксклюзивную партию "смертоносных пушистиков" и предлагающих за это любые деньги, и пару дочерей в придачу, мы с Дофламинго просто переглянулись. А потом Джокер начал ржать. Его непонимание того, как это вообще работает, быстро сменилось чистым, дистиллированным восторгом капиталиста. Выручка нашей скромной фабрики по производству "Антистресс-добавок" за одни сутки взлетела в два раза. Кайдо удваивал заказы на мопсов, Линлин требовала корги и боевых котят. Даже Сэнгоку, что-то там хотел. Естественно, мы это отпраздновали. Гулянка на Дресс Розе была такой, словно Революционная Армия только что свергла Иму, а Ван Пис торжественно вынесли на блюдечке прямо на центральную площадь. Вино текло реками. Дофламинго, окончательно отбросив остатки своего великосветского пафоса, стоял на столе в расстегнутой рубашке и дирижировал хором гномов Тонтатта, которые пели матерные частушки про Горосеев. Я сидел в кресле, закинув ноги на бочку с ромом, и чувствовал, что мой отпуск удался на все двести процентов. Но всему хорошему, как известно, приходит конец. На следующее утро, когда солнце только начало припекать брусчатку, я стоял на пирсе. В правой руке я держал свой верный "пляжный зонт", а левой — крепко сжимал за шкирку Перону. Моя розовая помощница за время этого отпуска умудрилась не только знатно отъесть бока на местных сладостях, но и теперь отчаянно брыкалась, болтая в воздухе ногами. — Пусти меня! — возмущенно пищала она, пытаясь вырваться из моей хватки. — Я не купила того гигантского плюшевого медведя! Он смотрел на меня! Мы созданы друг для друга! — У тебя склад этих пылесборников, — лениво отозвался я, не обращая внимания на ее вопли, и забросил девчонку на нашу лодку-гроб. Перона обиженно надула губы и скрестила руки на груди, пробормотав что-то про "бессердечного чурбана с мечом". Провожать нас пришел сам король Дресс Розы. Дофламинго стоял на краю пирса, облаченный в свое привычное розовое боа и стильный костюм. На его лице сияла широкая, абсолютно искренняя и по-настоящему счастливая улыбка. Он выглядел как человек, который не только сказочно разбогател, но и наконец-то избавился от занозы в заднице размером с Величайшего Мечника. — Фу-ффу-ффу-ффу, — рассмеялся он, поправляя красные очки. — Что ж, Михоук. Это был незабываемый опыт. Надеюсь, твой отпуск пошел тебе на пользу. И помни, наша корпорация "Пушистый Ужас" всегда рада своему креативному директору. Дивиденды буду переводить на твой счет. Я запрыгнул в лодку, поправил свои очки и посмотрел на Шичибукая. — Отпуск был просто отличным, Джокер, — я растянул губы в легкой ухмылке. — Мне здесь так понравилось, что я даже подумываю сделать это традицией. Я выдержал паузу, позволив морскому бризу растрепать полы моей гавайской рубашки. — Знаешь, я тут подумал... — добавил я небрежно. — На следующий год я обязательно заеду еще раз. У меня как раз появилась пара идей насчёт Кройки и Шитья. Будем распространять твой стиль по миру. Счастливая улыбка Дофламинго исчезла с его лица со скоростью звука. Вена на его лбу предательски вздулась. Глаз за красным стеклом начал нервно дергаться. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из его горла вырвался лишь сдавленный, хрип. Перспектива пережить еще один мой отпуск явно не входила в его долгосрочные планы на жизнь. Я удовлетворенно кивнул, зажег зеленые свечи на лодке и оттолкнулся от пирса. — Бывай, пернатый! — бросил я напоследок, усаживаясь поудобнее. Лодка медленно заскользила по волнам Нового Мира, унося нас вдаль от Дресс Розы. Я уселся на своем привычном месте, подставив лицо соленому бризу, и чувствовал себя просто великолепно. Перона, надувшись и обхватив руками колени, уселась на носу лодки. Сначала она сверлила меня обиженным взглядом, дуясь из-за некупленного плюшевого медведя-переростка. Но спустя полчаса монотонного плавания ее брови медленно поползли вверх. Она посмотрела на солнце, потом на компас, болтающийся у нее на запястье, и внезапно напряглась всем телом. — Подожди... — ее голос дрогнул, потеряв привычные капризные нотки. Она обернулась ко мне, и ее глаза расширились от нарастающей паники. — Эй, куда мы плывем? Это же не курс на остров Курайгана! Я сделал глоток вина из бутылки, прихваченной из запасов Джокера. — А кто сказал, что мы плывем домой? — философски заметил я. — О-о-о-о нет, девочка моя. Мой отпуск не закончится так просто и банально. Мы только вошли во вкус. Перона побледнела так, что стала сливаться с белым парусом нашей лодки. — В... в смысле? Куда мы плывем?! Я выдержал драматическую паузу, наслаждаясь моментом. — В Тотлэнд. — К... КУДА-А-А-А-А?! — взвизгнула Перона так пронзительно, что парочка пролетавших мимо чаек в ужасе рухнула в воду. — К БОЛЬШОЙ МАМОЧКЕ?! ТЫ СОВСЕМ РАССУДКОМ ТРОНУЛСЯ В ЭТОЙ СВОЕЙ ДУРАЦКОЙ РУБАШКЕ?! Вместо ответа я сунул руку в карман шорт и небрежным жестом извлек оттуда плотный, пахнущий приторной карамелью конверт с сургучной печатью в виде улыбающегося черепа. — Смотри, что мне пришло, — я покрутил конвертом в воздухе. — Официальное приглашение на Чаепитие. Как VIP-гостю. Видимо, Линлин решила, что после нашей совместной пьянки мы теперь лучшие друзья. Ну, или она просто заново хочет попытаться вытрясти из меня секрет "Бейлиса". Перона смотрела на конверт так, словно это была активированная бомба. Ее колени задрожали. — Зачем нам туда?! — заскулила она, хватаясь за голову. — Оттуда многие не возвращаются! Это же территория Йонко! Там реки из сиропа и деревья из печенья, которые хотят тебя сожрать! Нас пустят на начинку для эклеров! Я усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего ни Большой Мамочке, ни ее сладкой империи. — Ясно зачем, — мой голос стал тихим и пугающе спокойным. — Ради мести. Перед глазами тут же всплыли флешбэки той самой легендарной попойки. Я вспомнил, как эти два старых, спившихся извращенца — Кайдо и Линлин — ввалились ко мне в замок. Я вспомнил, как они, в пьяном угаре сломали мне моё моральное состояние. А в процессе своей дружеской "потасовки" разнесли парочку ближайших островов. Мой глаз под радужными очками дернулся. — Я не буду с ними сражаться, Перона, — произнес я, поглаживая замотанный в полосатую ткань Йору. — Физическое насилие — это слишком просто и скучно. Я приду на это Чаепитие, чтобы жестко, методично и с особым цинизмом уничтожить их мозги. Я собираюсь проверить моральный дух Пиратов Большой Мамочки на прочность. Я заставлю их плакать кровавыми слезами от моего поведения. Я откинулся на спинку сиденья и мечтательно вздохнул. — Хотя, надо признать, Катакури я трогать не буду. Перона, всё еще трясущаяся от ужаса, непонимающе моргнула. — П-почему? — Потому что он единственный нормальный мужик во всем этом дурдоме, — резонно ответил я. Сам же путь до Тотлэнда обещал быть долгим, но, учитывая новые реалии Нового Мира, скучать нам не приходилось. На второй день пути, Перона всё ещё сидела на носу, обхватив колени, и всю дорогу тихо скулила, проклиная тот день, когда решила связаться с «сумасшедшим мечником в кризисе среднего возраста». Примерно на третий день пути на горизонте показались знакомые белые паруса с синей чайкой, Линкор Морского Дозора. Обычно в таких ситуациях дозорные начинают палить из пушек еще до того, как войдут в зону визуального контакта, просто на всякий случай. Я лениво приоткрыл один глаз из-под радужных очков, прикидывая, стоит ли мне вообще вставать или достаточно будет просто отбить ядро плевком. Но вместо грохота артиллерии над океаном разнеслось нечто иное. — ПХА-ХА-ХА-ХА! СМОТРИТЕ! ЭТО ЖЕ ТОТ МУЖИК ИЗ ГАЗЕТЫ! В РУБАШКЕ! У-И-И-И-И! Я приподнял бровь. Линкор поравнялся с нашей лодкой. Вдоль бортов, свесившись вниз головами, висели десятки дозорных. Они не целились в нас из ружей. Они тыкали в меня пальцами, держались за животы и истерично, до поросячьего визга ржали. У некоторых изо рта шла пена от непрерывного хохота. Капитан корабля, стоя на капитанском мостике, пытался отдать честь, но вместо этого лупил себя по лицу фуражкой и задыхался от гогота. — Ой, не могу! — визжал какой-то пулеметчик, перекатываясь по палубе. — У него зонтик вместо меча! Я сейчас обоссусь от смеха! Эпидемия "Витаминов Радости" добралась и сюда. Это было, сюрреалистичное и одновременно пугающее зрелище. Армия наркоманов в погонах, потерявших всякую связь с реальностью. — Что с ними не так? — прошептала Перона, в ужасе прижимаясь к мачте. — Почему они смеются? Это какая-то новая пытка? Я зевнул. — Это побочный эффект моего гениального бизнес-плана, — меланхолично отозвался я. — Они под кайфом от бракованных Смайлов. Абсолютно бесполезны в бою, но могут защекотать до смерти. Разберись с ними, Перона. Мне лень доставать руки из карманов. Девчонка сглотнула. Вид хохочущих психопатов в форме Дозора пугал ее даже больше, чем перспектива стать начинкой для пирога Большой Мамочки. Ее глаза сузились, и в них вспыхнул фирменный, злобный огонек Принцессы Призраков. — Ненавижу, когда надо мной смеются! — прошипела она. Перона вскинула руки. Воздух вокруг лодки мгновенно похолодел. — Негативные Духи! — выкрикнула она. Из ее ладоней вырвался десяток полупрозрачных, белесых призраков с пустыми глазницами. Они с жутким воем пронеслись над водой и врезались прямо в толпу хохочущих дозорных на палубе линкора. То, что произошло в следующую секунду, было достойно отдельной главы в медицинском справочнике по психиатрии. Химический, искусственный смех от "Витаминов Радости" столкнулся с абсолютной, магической депрессией Негативных Духов. Дозорных буквально разорвало пополам от когнитивного диссонанса. Капитан корабля, который секунду назад ржал как гиена, вдруг рухнул на колени. Его лицо всё еще было перекошено в широченной улыбке, но из глаз хлынули водопады горьких слез. — ПХА-ХА-ХА... Я... я такое ничтожество! — рыдал он, бьясь головой о палубу, не в силах стереть улыбку с лица. — ХИ-ХИ-ХИ... Я даже не достоин быть планктоном! Лучше бы я родился морским огурцом! А-ХА-ХА-ХА-У-У-У-У! Пулеметчик, который только что обещал обоссаться от смеха, свернулся в позу эмбриона. — ОЙ, НЕ МОГУ... Жизнь — это тлен и боль! У-И-И-И! Зачем я вообще пошел в Дозор?! Я хочу к мамочке! ПХА-ХА-ХА-ХА! Весь линкор превратился в плавучий дурдом. Полсотни здоровых мужиков катались по палубе, истерично хохоча и одновременно выкрикивая проклятия в свой адрес, признаваясь в собственной ничтожности и мечтая переродиться в виде плесени. Они ржали и плакали, плакали и ржали, захлебываясь соплями и слюнями. Это было настолько извращенно и прекрасно, что я даже снял очки, чтобы насладиться зрелищем. — Отличная работа, — я одобрительно кивнул Пероне, которая с брезгливым превосходством смотрела на дело своих рук. — Ты только что изобрела новый вид психологического оружия. Биполярная атака. Перона гордо вздернула носик, поправляя корону на голове. — Будут знать, как ржать над Принцессой Призраков! — фыркнула она. — Поплыли отсюда быстрее, пока они не начали заразительно рыдать! Я вернул очки на нос, и лодка-гроб скользнула мимо линкора, оставляя позади симфонию безумного, депрессивного хохота, эхом разносящегося над водами Нового Мира. Остаток пути прошел в блаженной тишине, если не считать периодических всхлипываний Пероны, которая мысленно прощалась с жизнью, перебирая в памяти все свои невыгулянные готические платья. А потом горизонт окрасился в цвета шизофренического диабета. Мы вошли в территориальные воды Тотлэнда. Архипелага, где законы физики, химии и здравого смысла были жестоко изруганы кулинарией. Море под днищем моей лодки-гроба внезапно перестало быть соленым и прозрачным. Оно загустело, приобрело ярко-малиновый оттенок и начало подозрительно пахнуть клубничным сиропом. Набегающие волны лениво шлепались о борта, оставляя липкие, сладкие разводы. — О, Боже... — Перона перегнулась через край лодки, и ее глаза расширились от ужаса. — Никогда такого не видела, оно сладкое! Мы плывём по гигантской луже варенья! — Не трогай руками, слипнутся, — меланхолично посоветовал. — И не вздумай пить. У меня нет с собой инсулина, а местная медицина, лечит все болезни клизмами из заварного крема. Пейзаж вокруг стремительно превращался в оживший кошмар кондитера, перебравшего с галлюциногенами. Мимо нас проплывали острова, целиком состоящие из бисквита, мармелада и зефира. В небе летали облака из сахарной ваты, с которых периодически капал дождь из леденцов. А самое жуткое — всё вокруг было живым. Деревья с лицами пели какие-то писклявые, жизнерадостные песенки. Цветы пританцовывали на ветру. Даже солнце на небе имело улыбку и периодически подмигивало мне. Местные магия или фрукт Большой Мамочки, с какой стороны посмотреть. — Добро пожаловать, путник! — внезапно пропела проплывающая мимо гигантская мармеладная медуза с человеческими глазами. — В Тотлэнде все счастливы! Ля-ля-ля! Перона взвизгнула и спряталась за мою спину, вцепившись в мою рубашку. — Убери это! — зашипела она. — Оно смотрит прямо мне в душу! — Спокойно, — я лениво отмахнулся от медузы "пляжным зонтом". — Мы здесь официальные гости. Веди себя прилично, не ешь архитектуру и не разговаривай с едой. В этот момент сиропные волны впереди вспенились, и путь нам преградил патруль. Это был Тартовый Корабль — огромное, нелепое судно, выглядящее как многоярусный торт со свечками вместо мачт. На палубе выстроился отряд Шахматных Солдат — безликих големов, вооруженных алебардами. А на носу корабля, возвышаясь над ними, стоял один из министров Большой Мамочки. Судя по его внешности — человек, наполовину состоящий из слоеного теста с кремовой прической — это был какой-то локальный авторитет. — Стоять! — рявкнул Министр Теста, наводя на нас подзорную трубу, сделанную из вафельной трубочки. — Вы вторглись в территориальные воды Тотлэнда! Назовите себя и цель визита, иначе мы пустим вас на фарш для мясных пирогов! Шахматные Солдаты угрожающе лязгнули оружием. Перона пискнула и стала практически невидимой у меня за спиной. Я неторопливо поднялся в полный рост. Лодка-гроб качнулась на клубничных волнах. Я посмотрел на Министра поверх очков. — Эй, булочка с кремом, — мой голос разнесся над сладким морем. — Тон сбавь. У меня аллергия на пафос. Министр подавился воздухом. Его кремовая прическа возмущенно задрожала. — К-как ты смеешь?! — взревел он, указывая на меня дрожащим пальцем. — Огонь по нарушителю! Закатать его в тесто! — Секундочку, — я поднял руку, останавливая готовящийся залп пушек, стреляющих, по всей видимости, раскаленной карамелью. Второй рукой я залез в карман шорт, порылся там среди каких-то чеков из баров Дресс Розы и, наконец, выудил помятый конверт с печатью черепа. — Я здесь по приглашению вашей необъятной Мамаши, — я небрежно бросил конверт. Кусок плотной бумаги, рассекая воздух со свистом сюрикена, пролетел над сиропным морем и с глухим шлепком воткнулся прямо в кремовую прическу Министра, застряв там, как топорик. Министр скосил глаза наверх, вытащил конверт из головы, облизал крем с пальцев и сломал печать. Он начал читать. С каждой строчкой его лицо, и без того бледное мука, всё-таки, приобретало землистый оттенок. Он перевел взгляд с письма на меня. Потом снова на письмо. Потом на мою расстегнутую рубашку. Потом на лодку-гроб. В его голове явно происходил жесточайший сбой системы. В письме черным по белому было написано, что ожидается VIP-гость. Величайший Мечник в мире. Бывший Шичибукай. Дракуль Михоук. Монстр, способный разрубить галеон одним взмахом и много других титулов. А перед ним стоял, мужик в очках за сто белли, с пляжным зонтиком за спиной и в рубашке, которая оскорбляла само понятие эстетики. — В-вы... — голос Министра дал петуха. — Вы... Соколиный Глаз?! — В отпуске, — веско уточнил я, закидывая ногу на борт лодки. — Так что давай, показывай дорогу к фуршету. Министр Теста сглотнул так громко, что это было слышно даже на нашей лодке. Он судорожно махнул рукой Шахматным Солдатам. — О-опустить оружие! Эскорт для VIP-гостя! Курс на Пирожный Остров! Тартовый Корабль неуклюже развернулся, поднимая волны клубничного сиропа. Я уселся обратно на свое место, удовлетворенно хмыкнув. Перона осторожно выглянула из-за моего плеча. — Ого нас не атаковали. Я открыл еще одну бутылку вина. — А теперь расслабься и наслаждайся видами. Впереди нас ждет чаепитие, которое Линлин не забудет до конца своих дней. Эскорт из Тартовых Кораблей довел нас до столицы Тотлэнда в целости, сохранности и легкой тошноте от переизбытка сахара в атмосфере. Пирожный Остров предстал перед нами во всем своем шизофреническом великолепии. Гигантский замок, выстроенный в виде многоярусного торта, возвышался над городом, где дома были сделаны из шоколада, а улицы вымощены печеньем. Перона, забыв про страх, пускала слюни на мармеладные фонарные столбы, пока я пришвартовывал свою лодку-гроб к причалу, подозрительно напоминающему гигантскую вафлю. На пирсе нас уже ждала официальная делегация. Я лениво скользнул взглядом по толпе вооруженных Шахматных Солдат, ожидая увидеть кого-то из тяжеловесов. По логике вещей, встречать гостя моего калибра должен был кто-то из Конфетных Генералов. Я даже надеялся на Катакури — с ним хотя бы можно было помолчать о высоком, философском. Но, раскинув Волю Наблюдения, я с удивлением понял, что не чувствую присутствия старшего сына Линлин на острове. Видимо, улетел на передовую отбиваться от боевых мопсов Кайдо или заперся в своем святилище жрать пончики, спасая остатки рассудка. Вместо него вперед выступил невысокий, пухлый старичок с пышными усами, облаченный в белоснежный поварской колпак и фартук. Штрейзен. Личный Шеф-повар Большой Мамочки и сооснователь всей этой кондитерской империи. Старик расплылся в елейной улыбке, обнажив зубы, и отвесил мне изящный поклон, который смотрелся довольно комично на его шарообразной фигуре. — Я безмерно рад познакомиться со столь одиозной и легендарной личностью! — пропел Штрейзен, разводя руками. — Добро пожаловать на Пирожный Остров, Дракуль Михоук! Мама с нетерпением ждет вас на Чаепитие! Я спрыгнул на вафельный пирс. Перона боязливо семенила следом, прячась за мой "пляжный зонт". — Скромного человека в отпуске встречает лично Шеф-повар Мамочки? — я скептически изогнул бровь. — Какая честь. Я думал, вы пришлете кого-нибудь с пушкой, а не с половником. Штрейзен хитро прищурился. В его глазках заблестел тот самый фанатичный, гастрономический огонек, который я уже видел у Линлин, когда она выжрала мои запасы. — Конечно, конечно, а как может быть иначе? — старик потер пухлые ручки. — Вы ведь не просто гость. Вы — человек, принесший в этот мир... откровение. Мама до сих пор вспоминает тот чудесный напиток. "Бейлис", кажется? Он подошел чуть ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота, словно мы обсуждали покупку плутония у ИГИЛ, а не выпивки. — Только представьте, господин Михоук. Я, Штрейзен, знаю миллионы рецептов. Я могу превратить бревно в стейк! Но этот ваш сливочный ликер. Это загадка! Если вы знаете секрет его приготовления, то, смею предположить, в ваших рукавах припрятаны рецепты, которых не знаю даже я? Дед сразу взял быка за рога. Он мгновенно просек фишку: если этот суровый мечник умеет делать такую божественную выпивку, значит, он может знать и другие кулинарные секреты. А для Пиратов Большой Мамочки новый рецепт был ценнее, чем чертежи Древнего Оружия. Я мысленно усмехнулся. Идеально. Они сами лезут в мою ловушку. — Рецепты? — я лениво почесал щетину. — О, старик, ты даже не представляешь. "Бейлис" — это так, детская забава. Разминка для печени. У меня в запасе есть вещи, от которых ваша Мамочка забудет, как дышать. Глаза Штрейзена расширились до размеров блюдец. Он буквально задрожал от кулинарного экстаза. — П-правда?! — выдохнул он, хватая меня за рукав моей рубашки. — Вы поделитесь ими с нами на Чаепитии?! — Посмотрим на ваше поведение, — я небрежно стряхнул его руку. — Я, знаешь ли, человек творческий. Могу рецепт коктейля "Слеза Горосея" рассказать, а могу и просто посидеть, поесть ваши эклеры молча. А пока отведите в наши апартаменты. Штрейзен закивал так рьяно, что его поварской колпак едва не слетел с головы. — Сию минуту! Всё в лучшем виде! Прошу за мной! Мы двинулись по улицам столицы в окружении почетного караула. Перона, осмелев, начала отламывать кусочки от печеных заборов и тихонько их жевать, озираясь по сторонам. Наши апартаменты в Замке Пирожного оказались до тошноты роскошными. И, разумеется, съедобными. Кровать из зефира, подушки из взбитых сливок, а ковер подозрительно пружинил под ногами, намекая на свое бисквитное происхождение. Перона, взвизгнув от восторга, тут же нырнула лицом в матрас, начав пожирать собственную постель. Я же мечтал только об одном: смыть с себя липкую, приторную патоку, которой я пропитался, пока мы плыли по этому шизофреническому морю. Я скинул свою легендарную гавайскую рубашку, повесил ее на спинку стула, и направился в ванную комнату. Открыв дверь, я уже предвкушал горячую воду и нормальное, не пахнущее клубникой мыло. Но не тут-то было. Посреди огромной, выложенной мраморным шоколадом ванной стоял Штрейзен. Старик был в закатанных рукавах, с пушистой мочалкой в одной руке и куском ароматного мыла в другой. Его усы дрожали от усердия, а на лице сияла улыбка маньяка-банщика. — О, господин Михоук! — пропел он, делая шаг навстречу. — Я уже подготовил воду идеальной температуры! Я готов протереть вам спинку! Только скажите... в этот ваш "Бейлис" идут сливки какой жирности? Мой правый глаз дернулся. Короткий, техничный пинок голой пяткой под пухлый зад — и разговор закончился, не успев начаться. Штрейзен, издав звук сдувающегося шарика, вылетел в коридор, проскользив пузом по бисквитному ковру. Я молча захлопнул дверь и закрылся на задвижку. Приняв душ и намотав на бедра полотенце, я вышел обратно в комнату, чувствуя себя немного человечнее. Но моя Воля Наблюдения тут же забила тревогу. Посреди спальни, прямо напротив зефирной кровати, откуда-то взялся профессиональный массажный стол. А рядом с ним, потирая пухлые ручки, смазанные каким-то ароматным маслом, стоял неутомимый Шеф-повар. У него даже синяка не осталось. — Не хотите массажа после долгой дороги? — елейным голоском осведомился дед, преданно заглядывая мне в глаза. — Я разомну каждую вашу мышцу! Мои руки творят чудеса с тестом, поверьте, вашей спине тоже понравится! Кстати... а вы добавляете в рецепт ванильный экстракт или натуральные стручки? Второй пинок был более акцентированным, с вложением легкой Воли Вооружения. На этот раз Штрейзен не просто вылетел в коридор. Он пробил собой окно, сделанное из леденцового стекла, и с истошным воплем улетел куда-то в сторону мармеладных садов. Я искренне надеялся, что на этом его кулинарный шпионаж закончится. Но я недооценил фанатизм пиратов Большой Мамочки. Спустя десять минут я направился в туалет. Открываю дверь — Штрейзен, мать его, уже там! Он стоит на коленях с ершиком в руках, надраивая и без того сияющий золотой унитаз. — Господин Михоук! — радостно воскликнул он, не отрываясь от работы. — Я тут подумал... может, секрет в особом сорте виски?! Я молча взял его за шкирку, вышвырнул в коридор и снова заперся. Но его нельзя было остановить. Я решил постирать свои шорты — Величайшему Мечнику не зазорно следить за гигиеной. Открываю дверцу резного шкафа, чтобы найти корзину для белья, а оттуда на меня смотрит Штрейзен. Он сидит на корточках среди вешалок, сжимая в руках блокнот и перо. — Какао-порошок?! — выкрикнул он, пуская слюни. — Вы добавляете туда какао-порошок для цвета?! Я угадал?! Я тяжело вздохнул, достал из угла комнаты свой "пляжный зонт" и с размаху ударил им по шкафу, заколачивая дверцы наглухо. Изнутри послышался приглушенный писк старика: — Я всё равно узнаю рецепт! Я буду прятаться под вашей кроватью! Я сел на край зефирного матраса и потер переносицу. Перона, которая всё это время меланхолично жевала подушку, посмотрела на меня с сочувствием. — Знаешь, — прочавкала она, — по-моему, дозорные-наркоманы были не такими уж и страшными. Этот старик меня пугает. — Ничего, — я криво усмехнулся. — Завтра Чаепитие. Я им такой рецепт выдам, век не забудут.