Второстепенный мечник

Не прошло и десяти минут как я понял, пора было эвакуироваться. Маринфорд, конечно, прекрасное место для проведения корпоративов, но запах жженой магмы, перегара и мокрой козьей шерсти начинал утомлять моего внутреннего эстета. К тому же, где-то вдали уже завывали сирены резервных флотилий Дозора, которые, видимо, не получили приглашения на банкет. — Альянс Гавайской Рубашки! — скомандовал я, усилив голос Волей, чтобы перекрыть пьяное караоке Шанкса и Кизару. — Сворачиваем лавочку! Пора по домам! Но эвакуация оказалась... специфической. Наш связанный цепями мега-плот приказал долго жить еще при посадке, разлетевшись на живописные обломки. Поэтому уходить пришлось на том, что любезно предоставила принимающая сторона. То есть, на элитных линкорах Морского Дозора. Проблема заключалась в том, что мои «подчиненные» наотрез отказались уходить с пустыми руками. Пиратские инстинкты, помноженные на алкогольный делирий, требовали трофеев. — Я БЕРУ ЭТОГО! ОН БУДЕТ МОИМ ЛИЧНЫМ КОНДИЦИОНЕРОМ! — радостно провизжала Линлин. Она закинула обмякшего, пьяного в стельку Аокидзи себе на плечо, как плюшевого медведя. Бывший Адмирал, пуская ледяные слюни ей на белье, бормотал что-то про то, что согласен на всё, лишь бы ему дали еще кусочек того ликерного торта. Кайдо, вытирая слезы после душевного разговора с Сенгоку, решил, что Главнокомандующий — отличный мужик, и оставлять его здесь одного — свинство. — СЕНГОКУ, БРАТ! ПОГНАЛИ С НАМИ НА ЛУНУ! — проревел Царь Зверей, трансформируясь в полудракона. Он сгреб золотого, хоть и мигающего Будду под мышку, заодно прихватив его козу, которая уже успела сдружиться с боевыми мопсами. — Ик... А бюджет кто сводить будет?.. — слабо сопротивлялся Главнокомандующий, но драконья хватка была непреклонна. Шанкс же, обнявшись с Кизару, тащил его к ближайшему линкору Дозора, уговаривая того стать главным осветителем на будущей свадьбе Михоука. Борсалино, хихикая, пускал лазерные зайчики, за которыми радостно гонялись остатки пушистой армии Кайдо. — Грузимся на их корабли! — скомандовал я, понимая, что остановить этот акт массового похищения элиты Мирового Правительства я уже не в силах. Да и не очень-то хотелось. Пираты Зверей и Пираты Красноволосого, шатаясь и распевая песни, повалили на палубы белоснежных линкоров Дозора, на ходу закрашивая чаек на парусах веселыми роджерами с помощью сажи и губной помады Хэнкок, которую кто-то умудрился стащить. — А как поплывем-то?! — крикнул Эйс, высовываясь из иллюминатора. — Ветра нет, а мы с Марко бастуем! Я посмотрел на валяющихся по всей площади киборгов-Пацифист. Некоторые из них были оплавлены, но большинство просто отключились от шока, когда Линлин и Кайдо начали использовать их как табуретки. — Эй, жестстянки! — рявкнул я, направляя Йору на ближайшего киборга-медведя. — Перезагрузка системы! Режим: «Бурлаки на Волге»! Не знаю, сработала ли моя Воля, или киборги просто испугались, что Линлин снова начнет кормить их тортом, но Пацифисты со скрипом поднялись, послушно взяли в зубы швартовочные канаты от линкоров и, прыгнув в воду, начали грести мощными механическими руками, работая как стая высокотехнологичных буксиров. Я занял место на капитанском мостике флагманского корабля Дозора. Рядом со мной, в шезлонге, украденном из кабинета Акаину, устроилась Перона, доедая попкорн. Флотилия угнанных линкоров, влекомая киборгами, медленно отчалила от разрушенного Маринфорда. На палубах творилась вакханалия: пираты пили на брудершафт с пленными дозорными, Белоус храпел в обнимку с главной мачтой, а Шанкс пытался научить Кизару играть в «камень-ножницы-бумага». Где-то позади, в руинах Главного Здания, медленно приходил в себя Акаину. Он с трудом разлепил глаза, выплюнул кусок кирпича и посмотрел на удаляющиеся корабли, на которых уплывали его коллеги, его Главнокомандующий и его гордость. — Я... вас... ненавижу... — прохрипел Сакадзуки, прежде чем на него сверху свалилась недоеденная бочка саке, окончательно отправив его в нокаут. Я сделал последний глоток из фляжки, поправил радужные очки и улыбнулся. Эвакуация прошла успешно. Альянс Гавайской Рубашки отправлялся в закат, увозя с собой цвет Морского Дозора в качестве сувениров. *** Святой Земле Мариджоа Тут царила атмосфера, которую можно было охарактеризовать одним словом: экзистенциальный ступор. В Комнате Власти, где обычно вершились судьбы мира, стирались с карт целые государства и распределялись бюджеты на золотые унитазы для Теньрюбито, сидели Пять Горосеев, высших авторитетов Мирового Правительства, суровых, умудренных веками старцев, чьи лица сейчас напоминали лица людей, которым только что показали фокус с исчезновением слона, а потом ударили этим же слоном по голове. На роскошном столе из красного дерева лежала стопка свежих, еще пахнущих типографской краской газет «Экономики Мира». С первой полосы на них смотрел Дракуль Михоук в рубашке, который с лицом абсолютного пофигиста дирижировал киборгами-бурлаками, утаскивающими линкоры Дозора в закат. Рядом лежала подробная сводка разрушений Маринфорда, составленная чудом выжившим и протрезвевшим писарем. К сводке прилагались фотографии: Акаину, торчащий из стены; замороженный Аокидзи в объятиях полуголой Йонко; и Кизару, играющий с Шанксом в «камень-ножницы-бумага» на щелбаны. Сатурн, опираясь на свою трость, медленно снял шляпу и вытер лысину платком. — Это... — начал он скрипучим голосом, подбирая слова, достойные его статуса. — Это очень непростительно. Он сделал паузу, глядя на фотографию Сенгоку, которого Кайдо уносил под мышкой, как ручного пуделя. — Но... эффектно, — закончил Сатурн, и в его голосе проскользнула предательская нотка восхищения. Остальные четверо Горосеев, переглянувшись, синхронно закивали. Для серьезных правителей мира, привыкших к многоходовым интригам и политическим убийствам, такое первобытное, нефильтрованное, отбитое на всю голову безумие было в новинку. Они привыкли, что пираты грабят, убивают или, на худой конец, пытаются найти Ван Пис. Но чтобы четыре Йонко объединились под предводительством самого интровертного, бывшего Шичибукая в мире, надели что попало, упали с неба на мега-плоту, закидали Дозор боевыми мопсами и напоили Адмиралов до беспамятства... Это не укладывалось ни в какие шаблоны, оно ломало систему. И, как бы Горосеям ни было больно это признавать, это заслуживало хоть какого-то, но уважения. Масштаб идиотизма был поистине космическим. — Эффектно — не то слово, — проворчал Святой Марс, поглаживая свои длинные усы. — Они уничтожили Маринфорд превратив его в контактный зоопарк с элементами кабаре. Вы видели счет за услуги химчистки? Акаину требует компенсацию за моральный ущерб, потому что мопсы пометили его любимый плащ Справедливости! — Но что делать? — Святой Уоркури, хлопнул ладонью по столу, и его родимое пятно на лбу покраснело. — У нас украли весь цвет Морского Дозора! Двух Адмиралов, Главнокомандующего, Героя Дозора и даже козу! А требований так и не выставили! В Комнате Власти повисла тишина. Это пугало Горосеев больше всего. Если бы Михоук потребовал миллиард белли, контроль над каким-нибудь морем или отмену налогов на вино — они бы поняли. Они бы начали торговаться. Но Альянс Гавайской Рубашки просто угнал флотилию вместе с элитой Правительства и... исчез. Молчание в эфире было нервным. — Может, они забыли? — неуверенно предположил Святой Нюсджуро, поглаживая рукоять своего меча. — Судя по отчетам, там средний уровень алкоголя в крови превышал смертельную дозу в три раза. Возможно, они проснутся завтра, увидят Сенгоку у себя в трюме и сами испугаются? — Вы недооцениваете Соколиного Глаза, — мрачно возразил Святой Джу Питер, скрестив руки на груди. — Этот человек — гений тактики. Подумайте сами: он годами сидел на своем мрачном острове, притворяясь одиночкой. А потом стал знаменитостью, буквально за один день, он собирает всех Йонко, организует фиктивную свадьбу с Линлин, устраивает глобальный хаос и обезглавливает Дозор одним ударом! Это 5D-шахматы, господа! Он играет с нами! Горосеи напряженно закивали. Их параноидальные умы, не способные осознать концепцию случайной пьяной попойки, начали выстраивать сложнейшие теории заговора. — Вы думаете, похищение Аокидзи — это случайность? — продолжал Джу Питер, расхаживая по комнате. — Нет! Они хотят использовать его силу заморозки, чтобы... чтобы... — Чтобы охладить мировые океаны и вызвать глобальное похолодание, шантажируя нас продажей горячих источников?! — ахнул Сатурн, хватаясь за сердце. — Именно! А Кизару? Зачем им человек-свет? — Марс ударил кулаком по ладони. — Они хотят построить гигантский луч и ослепить Мариджоа! А Сенгоку с его козой — это явно заложники для контроля над поставками свежего молока! Дьявольский замысел! Старцы покрылись холодным потом. В их глазах Михоук стремительно превращался из угрюмого мечника в самого опасного террориста-интеллектуала за всю историю пустого столетия. — Мы должны действовать на опережение, — решительно заявил Уоркури. — Пока они не выдвинули свои безумные требования, мы должны предложить им мирный договор. Что-то, что удовлетворит аппетиты этого монстра в рубашке. — Что мы можем ему предложить? — вздохнул Нюсджуро. — Статус Императора Моря? Он и так ими командует. Деньги? Ему плевать. Сатурн посмотрел на фотографию Линлин в белье, которая гналась за Михоуком. В его старческих глазах мелькнула искра озарения. — Свадьба, — прошептал он. — Газеты пишут, что всё это началось из-за сорванной свадьбы. Видимо Михоук был в ярости, что Кайдо испортил торжество. — Вы предлагаете... — Горосеи уставились на Сатурна. — Я предлагаю официально признать их брак на высшем уровне! — Сатурн поднял палец вверх. — Мы отправим им официальные поздравления от лица Мирового Правительства! Подарим им остров... нет, два острова в Новом Мире для медового месяца! И сервиз! Золотой сервиз на сто персон! Это покажет наше уважение и, возможно, смягчит гнев Соколиного Глаза! — Гениально! — выдохнул Джу Питер. — Мы задобрим его подарками! Пусть занимается семейной жизнью и делает детей с Большой Мамочкой, лишь бы вернул нам Адмиралов! — И козу! — добавил Марс. — Решено! — Сатурн ударил тростью по полу. — Немедленно вызывайте курьеров! Закажите лучший золотой сервиз! И пусть кто-нибудь найдет открытку с надписью «Совет да любовь»... и припишите внизу: «От правительства». Пять высших авторитетов мира с облегчением выдохнули, уверенные, что только что предотвратили конец света с помощью свадебного сервиза. Все бы ничего, но случилось ЭТО. Атмосфера в Комнате Власти, только что разрядившаяся благодаря гениальной идее с подарочным сервизом, внезапно изменилась. Воздух стал тяжелым, густым и ледяным, словно кто-то открыл дверь в открытый космос. Звуки стихли. Свет в помещении потускнел, тени по углам удлинились, извиваясь, как живые змеи. Пять Горосеев одновременно вздрогнули. Их пробрало редкое, давно забытое чувство. Чистый, первобытный, парализующий животный страх. Они не оборачивались, но каждый из них каждой клеткой своего тела ощутил Присутствие. — Иму всё видел. И Иму всё знает, — раздался голос. Он не звучал в комнате. Он звучал прямо в их головах — лишенный возраста и пола, но несущий в себе тяжесть тысячелетий абсолютной, непререкаемой власти. Пять старцев, забыв о всём рухнули на колени. Они прижались лбами к роскошному ковру, не смея даже дышать слишком громко. Трость Сатурна со стуком покатилась по полу. Тень, высокая и невероятно худая, с короной, очертания которой терялись во мраке, бесшумно скользнула к столу из красного дерева. Тонкий, палец с ногтем опустился на газету «Экономики Мира», прямо на фотографию Михоука в гавайской рубашке. — Мир трещит по швам, — прошелестел голос Иму в сознании Горосеев. — И Иму знает почему. Старцы дрожали, ожидая приговора. Они были уверены, что сейчас их испепелят за то, что они допустили потерю Маринфорда, Адмиралов и козы. Но следующие слова повергли их в еще больший шок. — Иму пощадил Михоука в прошлый раз из-за своих личных целей, — продолжил Владыка Пустого Трона. Палец задумчиво обвел контур радужных очков на лице Соколиного Глаза. — И сейчас Иму видит, что пощада не подвела его. То, чем является Михоук, то, что он несет с собой, разрушит этот мир до основания. Горосеи, не смея поднять голов, обменялись полными ужаса взглядами. — Он — идеальный катализатор энтропии, — голос Иму стал почти мечтательным. — Тот кто собирает вокруг себя величайших муравьев эпохи и сводит их с ума, чаловек что воплощает хаос, которое сделает за Иму всю грязную работу. Тень над столом выпрямилась. Глаза Иму — красные, с концентрическими кругами — вспыхнули во мраке. — Пусть он разрушит этот мир, — постановил Иму. — А когда пепел осядет... Иму построит на его остатках Новый Мир. Идеальный и безупречный, без пиратов, и Дозора. Тень бесшумно растворилась в воздухе, оставив после себя лишь тишину. Пять Горосеев медленно, кряхтя, поднялись с ковра. Их лица были бледнее мела. — К-какой... — прохрипел Сатурн, вытирая пот со лба трясущейся рукой. — Какой страшный... и гениальный план! — Великий Иму-сама... — благоговейно прошептал Марс. — Он всё предвидел! Он использует Соколиного Глаза как оружие массового поражения. — Значит мы не отправляем сервиз? — робко уточнил Уоркури. — Отправляем! — рявкнул Джу Питер, чьи глаза горели фанатичным блеском. — Но теперь мы отправим сервиз не из страха, а как часть Великого Плана! Мы будем поощрять его! Пусть женится! Пусть пьет! Пусть забирает Кизару! Чем быстрее он сойдет с ума и уничтожит всё вокруг, тем быстрее Иму-сама воздвигнет Новый Мир! — Немедленно приложите к сервизу ящик лучшего вина! — скомандовал Нюсджуро, хватаясь за меч. Горосеи, воодушевленные божественным откровением, бросились раздавать приказы, уверенные, что они — шестеренки в величайшем механизме истории. Они не знали, что в этот самый момент "Оружие Массового Поражения" и "Катализатор Энтропии" Дракуль Михоук лежал на палубе угнанного линкора, приложив к пульсирующим вискам холодный компресс и смотрел на историю века. *** Герой Я смотрел на это с палубы угнанного флагманского линкора Дозора, прижимая ко лбу бутылку недопитого ледяного шампанского. Моя голова раскалывалась на части, а Воля Наблюдения молила о пощаде, транслируя в мозг волны концентрированного, химически обогащенного идиотизма. Кайдо готовился к запуску. К космическому, мать его, запуску. Я не знаю, где они достали эту бадягу. Возможно, кто-то из пиратов Шанкса обнес секретную оранжерею Кизару в Маринфорде, или Дофламинго перед побегом щедро поделился своими личными запасами «веселящего газа». Но факт оставался фактом: Альянс Гавайской Рубашки, включая плененную элиту Дозора, перешел с тяжелого алкоголя на тяжелые расширители сознания. Теперь Сильнейшее Существо было не просто пьяным. Оно было одухотворенным. Кайдо, находясь в своей полной, исполинской форме лазурного дракона, лежал на спине поперек трех сцепленных вместе линкоров. Его глаза, обычно налитые кровью и яростью, сейчас напоминали два огромных, влажных блюдца, полных вселенской любви и непонимания базовых законов физики. На его груди красовалась гигантская, нарисованная розовой краской пацифика, Линлин постаралась. — Я чувствую вибрации космоса, братцы... — гудел Кайдо, пуская из ноздрей колечки разноцветного дыма. — Луна такая одинокая и холодная. Я должен согреть ее! Я нарисую на ней большое, красное сердечко! Чтобы все в мире смотрели на небо и знали: Кайдо любит их! То, как его готовили к этому историческому полету, было отдельным видом визуальной пытки. Шанкс, нацепив на голову дуршлаг из камбуза вместо шлема астронавта, взял на себя роль руководителя Центра Управления Полетами. Он стоял на капитанском мостике, орал в рупор, отобранный у Сенгоку, а рядом Бекман размахивал светящимся Кизару, как сигнальной палочкой на взлетно-посадочной полосе. — ВНИМАНИЕ, БАЗА! ПРЕДСТАРТОВЫЙ ОТСЧЕТ! — надрывался Красноволосый, периодически затягиваясь из гигантского косяка, скрученного из карты Гранд Лайна. — ПРОВЕРКА СИСТЕМ! ТОПЛИВО ЗАЛИТО?! — Залито! — радостно отрапортовал Белоус. Старик сидел верхом на хвосте Кайдо и с помощью гигантской воронки вливал в драконью пасть адскую смесь из рома, саке и ракетного топлива, слитого с Пацифист. — СИСТЕМЫ НАВИГАЦИИ?! — Настроены на любовь! — провизжала Линлин. Она ползала по чешуе Кайдо и привязывала к его рогам гигантские кисти, сделанные из хвостов морских королей, и бочки с красной краской. — ЭКИПАЖ?! — Гав! — дружно гавкнула стая боевых мопсов. На них были надеты крошечные скафандры, сшитые из мундиров Вице-Адмиралов. Они собирались лететь вместе со своим обожаемым боссом в качестве первых пушистых колонизаторов лунной поверхности. Аокидзи, который окончательно смирился со своей судьбой и теперь считал себя главным инженером-криогенщиком пиратского флота, заботливо обкладывал живот Кайдо кусками льда. — Ара-ара... Чтобы двигатель не перегрелся при входе в плотные слои атмосферы... — бормотал Кузан, блаженно улыбаясь и поправляя сползающую на глаза маску для сна. Даже Сенгоку, чей мозг, видимо, включил защитный механизм полного отрицания реальности, сидел рядом со своей козой, гладил ее и меланхолично записывал что-то в блокнот. — Исторический момент... — бормотал бывший Главнокомандующий. — Первая пиратская космическая программа. Нужно запросить у Мирового Правительства грант на исследование лунного грунта... Я закрыл глаза. — Перона, — тихо позвал я. Принцесса Призраков, которая сидела в соседнем шезлонге и заплетала косички одному из отключенных киборгов-медведей, повернула ко мне голову. — Да, Великий Адмирал? — спросила она, хрустя попкорном. — Если он сейчас действительно улетит и нарисует на Луне сердце... — я сделал паузу, пытаясь подобрать слова. — Я торжественно клянусь, что уйду в монастырь. Или сдамся Дозору. Хотя нет, Дозор здесь.... эх, даже не знаю... — ТРИ! — заорал Шанкс в рупор, и Кизару радостно мигнул желтым светом. — ДВА! — подхватила Линлин, посылая воздушный поцелуй в небо. — ОДИН! — рыкнул Белоус, ударяя древком нагинаты по палубе. — ПУСК ВО ИМЯ ЛЮБВИ! — проревел Кайдо. Дракон напрягся. Его чешуя засветилась изнутри красным светом. Гремучая смесь из алкоголя, ракетного топлива и забористой травы вступила в реакцию с его дьявольским плодом. Из пасти Кайдо вырвался не просто луч пламени. Это был сплошной, ревущий поток концентрированной плазмы всех цветов радуги. Отдача была такой силы, что три связанных линкора Дозора ушли под воду по самую ватерлинию, а волна окатила нас с ног до головы. И Кайдо... полетел. Он действительно полетел. Огромный, пьяный, обкуренный дракон с привязанными к рогам кисточками и стаей мопсов в скафандрах, пробивая звуковой барьер, устремился вертикально вверх, оставляя за собой шлейф из розового дыма и перегара. — ОН СМОГ! — зарыдал от счастья Шанкс, обнимая Кизару. — НАШ МАЛЬЧИК ЛЕТИТ К ЗВЕЗДАМ! Я открыл глаза, снял радужные очки и посмотрел в небо. Дракон стремительно превращался в светящуюся точку на фоне темнеющего горизонта. Но тут главного фаната звёзд осенило. — Это всё, конечно, очень трогательно и духовно, — задумчиво произнес Шанкс, опуская рупор Сенгоку. — Но возникает один логичный вопрос, братцы. Все, включая пленных Адмиралов и козу, повернулись к Красноволосому. — Как мы будем наблюдать за полетом нашего пернато-чешуйчатого Дракона? — Шанкс развел руками. — У нас же нет ни телескопов нормальных, ни экранов! А вдруг он там не сердечко нарисует, а какое-нибудь неприличное слово про Дозор? Мы же всё пропустим! На палубе повисла тишина, нарушаемая лишь плеском волн и тихим храпом Аокидзи, который уютно свернулся калачиком в луже растаявшего льда. Задавать логичные вопросы после запуска межпланетной ракеты на алкогольной тяге было в стиле Шанкса. Линлин нахмурилась, отбрасывая в сторону пустую бочку из-под саке. — Действительно! — возмутилась она. — Я хочу видеть, как мой будущий свидетель на свадьбе творит историю! И в этот момент, как по команде, все взгляды — пьяные, обкуренные, безумные и просто смирившиеся с судьбой — скрестились на мне. Я посмотрел на эту толпу дегенератов, способных разрушить мир до обеда, и тяжело вздохнул. Если уж мы начали этот парад, нужно было довести его до абсолютного, логического конца. И я знал только одно место в мире, где было достаточно экранов, кнопочек и безумных ученых, чтобы удовлетворить запросы этой публики. Я пожал плечами, небрежно закидывая Йору за спину. — Флот, слушай мою команду! — мой голос, усиленный Волей, разнесся над тремя сцепленными линкорами Дозора. — Курс на Яичную Голову! Мы едем в гости к Вегапанку! Толпа взорвалась восторженным ревом. Шанкс запрыгал на месте, стреляя из фотоаппарата в небо. Белоус одобрительно грохнул нагинатой, пробив очередную дыру в палубе. Сенгоку, который до этого момента что-то бормотал про гранты, вдруг побледнел, и его золотая аура Будды мигнула от ужаса. — Яичная Голова?! — взвизгнул Главнокомандующий, хватаясь за сердце. — Вы с ума сошли?! Это же сверхсекретный правительственный объект! — Не волнуйся, Сенгоку-чан! — Линлин ласково потрепала его по щеке, от чего тот чуть не упал в обморок. — Мы просто попросим у него телевизор на вечер! Я не стал слушать причитания пленников. Нужно было придать нашему флоту ускорение. — Пацифисты — за борт! — скомандовал я, указывая на штабеля отключенных киборгов. — Режим "Сверхсветовые Бурлаки"! Пираты с радостным улюлюканьем начали пинками скидывать тяжеленных роботов-медведей в воду, привязывая к ним толстенные якорные цепи. Пацифисты, чьи процессоры явно не были рассчитаны на такое унижение, жалобно пищали, но подчинялись, начиная молотить по воде механическими руками. — Эйс! Марко! — я перевел взгляд на двух командиров дивизий Белоуса, которые пытались незаметно слиться с толпой. — Отставить забастовку! Дополнительная тяга на корму! Если мы не успеем к трансляции высадки Кайдо на Луну, я лично заставлю вас чистить лоток за его мопсами целый год! Марко застонал, хватаясь за голову, а Эйс обреченно вздохнул. — Я ненавижу космос, — пробормотал Огненный Кулак, но послушно поплелся на корму, воспламеняясь. Феникс, расправив сине-желтые крылья, встал рядом. Две живые турбины снова заработали на полную мощность. Вода за кормой вскипела, Пацифисты впереди натянули цепи, и наш угнанный правительственный флот, скрипя всеми шпангоутами, рванул вперед с такой скоростью, что Кизару, которого Шанкс использовал как габаритный огонь, чуть не сдуло за борт. — ЙИИИИ-ХАААА! — орал Красноволосый, размахивая дуршлагом. — ВПЕРЕД, К НАУКЕ И ТЕЛЕВИДЕНИЮ! Я уселся обратно в шезлонг, поправил радужные очки и посмотрел на Перону. — Знаешь, мне начинает казаться, что Мировое Правительство рухнет не от революции. Оно рухнет от того, что мы просто не оставим им ни одного целого здания. Перона хихикнула, протягивая мне горсть попкорна. Вот кто тут действительно ценитель безумия.