Сумрак

— Т/и, выйдешь завтра в первую смену, — утверждает заведующий, сжимая в руках какие-то бумаги. Его тон не требует возражений, а ты готова взорваться от такой несправедливости, думаешь, что помимо тебя существуют повара, но ты половину их работы делаешь и всё гадаешь, что они на кухне делают? Тебя раздражает подобное, всегда слышишь просьбы делать работу, которую ты не обязана, только лишь, потому что самая молодая. Заведующий как-то странно на тебя смотрит, не первый раз это замечаешь, каждый раз думаешь, что у него в голове, тебе не комфортно рядом с ним, неприятно, ощущаешь скрытую угрозу и от этого твой инстинкт самосохранения просит тебя по дальше держаться, а ты и сопротивляться не хочешь. Киваешь ему, лишь чтобы поскорее уйти, сдерживаешь себя от лишних возмущений, всё равно они ни к чему не приведут. Усталость по голове бьёт, заставляя беситься с любого неосторожно сказанного слова. Кое-как переодеваешься, ранняя случайно на пол свой фартук, и это маленькая деталь была последней каплей, заставляющая тебя на пол осесть и от обиды вперемешку с бессилием швырнуть этот кусок ткани подальше от себя. Руками лицо закрываешь, пытаясь сдержать эмоции. Из последних сил встаешь, чтобы, наконец, покинуть кафе. Возвращаешься домой уже, когда на улице включаются вечерние фонари. Идёшь домой и еле ноги передвигаешь, колени гудят, наступаешь с осторожностью, каждый шаг болью отдаёт. Ты сама не понимаешь, как слезы начинают стекать по щекам и прерывистый смех вырываться из груди, со стороны походишь на психбольную. Но тебе совершенно нет до этого дела, в груди всё ноет и болит, ты чувствуешь огромную пустоту, но что тогда так тянет, словно кровоточит, если ничего нет? Вопрос в голове задаешь снова и снова, для тебя это как разрядка, столько всего в себе выносишь каждую секунду, молча принимаешь и проглатываешь любые повороты жизни, но нервы рано или поздно сдают, будто они всё время были у тебя под натяжением, но в какой-то момент оборвались и ты готова кричать, да так, чтобы все вокруг слышали и знали, что у тебя сердце рвётся. Стараешься ни о чём не думать, чтобы мысли всякие не заполняли голову, но не можешь от них избавиться, они сами лезут, всплывают, будто кто-то другой тебе прямо в голову их транслирует. Вертишь головой, машешь в разные стороны, в отчаянной попытки выкинуть их, как будто искренне веришь, что они действительно просто выпадут из неё, но это так не работает. Тебе хочется сесть на землю и как ребенок закатить истерику, поныть кому-нибудь в плечо, о том, что тебе больно, что ты больше не можешь продолжать своё существование, продолжая упорно называть это жизнью. Прекрасно понимаешь, что кому-то в этом мире хуже, но разве это уменьшает твою боль, она же есть, ты её чувствуешь, от осознания, что кто-то мучается сильнее, а кто-то одной ногой в могиле, тебе легче не становиться и не должно. Ты не робот, ты простой человек, тебе, как и всем хочется пожаловаться, найти понимания, но всё, что ты можешь — это выговариваться самой себе у себя в голове. Понимаешь, что с тобой что-то не так, любые придирки, даже самые незначительные, и выговоры тебя в бешенство приводят, чувствуешь каждый раз, как жгучие капли норовят скатиться по щекам, а раздражение и истерика в горле стоят, собираясь вырваться криком. Но терпишь, молча кивая и обещая заведующему в следующий раз обязательно исправиться, улыбку на лицо тянешь, мужчина только взглядом по тебе скользит, а ты только тряпку резко выжимаешь, пытаясь в такой лёгкой форме найти выход своему раздражению, внутренне заходясь в крике. Стоишь на месте прямо под ярким светом фонарей, поднимаешь голову и смотришь на него, думаешь, что этот свет похож на луч летающей тарелки, и тут же мысль прилетает, заставляя тебя ещё сильнее рассмеяться, что лучше пусть тебя НЛО заберёт, чем это всё. Слезы прекращаются, застывая на щеках корочкой, что неприятно щеки стягивает, смех твой обрывается кашлем, из-за этого вспоминаешь, что сигареты закончились, мысленно подмечаешь, что нужно купить. Смотришь вперёд перед собой, внутри всё так же тянет, клокочет, напоминает о дыре, что вместо сердца, которое кажется только что на куски разлетелось, не выдержав последней капли или тебе просто кажется, не знаешь, но считаешь, что лучше этому всему быть иллюзией, тебя так проще думать. Ничего уже не хочешь, продолжая стоять под этим светом, что окутывает твой силуэт, тебя он кажется приятным и согревающим, странно, но это чувство неожиданно появляется в тебе. На смену истерике приходит полная апатия, слезы душу облегчили, если она осталась, тебе так кажется, но прекрасно знаешь, что ничего это не изменит, единственное, что наружу рвётся — это просьба о помощи, она на губах твоих остаётся, выбираясь наружу тихим хрипом. Никто тебя не услышит, кроме твоей собственной пустоты, что может ответить тебе лишь молчанием. Подходишь к дому, когда замечаешь чей-то силуэт, он проходит быстро мимо тебя. К горлу ком страха подступает, ты сразу вспоминаешь последние события и эти вспышки заставляют тебя, буквально, нестись к двери подъезда. Быстро забегаешь внутрь, прислоняясь к холодному металлу, чувствуешь как такие же по температуре капли пота скатываются по твоей шее. Последнее, что ты слышала перед тем, как закрылась дверь это чьи-то отдаленные голоса. Успокаиваешь себя тем, что это могли быть просто жильцы дома, но крик, что раздался спустя секунды так громко, будто кто-то стоял за твоей спиной, переубедил тебя. Чувство знакомого топит тебя, ставя в такое же нерешительное положение, ты не знаешь, как поступить, ноги будто прилипли, двинуть не можешь, как бы не билась. Паника появляется так же резко, как и грохот тебе в спину. Коротко взвизгиваешь, подрываясь вперёд, по ступенькам к себе в квартиру поднимаясь. Тебе страшно. И этот страх полностью твою голову отключает, осознание того факта, что кто-то был за твоей спиной и вас разделяла железная дверь, приводит тебя в ещё большую панику. Ты поверить не можешь, что это действительно происходит с тобой, будто в фильм какой-то попала, начинаешь думать, что это из-за усталости тебе послышалось, но четко услышала грохот, вибрацией тебе в спину бьющий, как будто что-то кинули в дверь или кого-то об неё приложили. Тебе срочно нужно успокоится, голова нещадно тревогу бьёт, недавняя истерика и пережитый всплеск адреналина от накатившего страха сказывается на твоём состоянии, ты не стабильна эмоционально, и это выбивает тебя из привычного спокойствия окончательно. Слышишь, как Чису опять за компьютером во что-то играет, понимаешь это по стучащим клавишам, щёлканью мышки и его крикам от разочаровывающего его проигрыша. Думаешь, что подобные неудачи лишь мелочи, по сравнению с настоящими падениями. Жадно к стакану с водой припадаешь, она твой разум на место возвращает и в совокупности с отдалёнными мыслями помогает тебе, хоть немного, но всё же успокоиться. Но ты точно знаешь, что скоро снова услышишь вой сирен. •••••• Тёмный переулок, до куда не добирается свет фонарей и фар проезжающих машин. Мусорные баки и разбросанные вокруг них пакеты и ошмётки непонятно чего, чернота и сплошная непроглядная тьма, только ужасный и давящий на барабанные перепонки плачь. — Помолчи, — тихий голос раздаётся с боку от бедной девушки, которая, услышав его, только ближе к грязной бетонной стене жилового здания жмётся, но ей всё равно на перепачканную одежду, она хочет отстоять своё право на жизнь. Слезы ручьями стекают по лицу, собираясь на подбородке, перед глазами смазанная картинка, будто в плохом качестве, всё размыто. Девушка сильнее глаза жмурит и тихо всхлипывает. Инстинкт просит её на ноги подняться и убежать, как можно дальше, но она не может ими двинуть, глаза боится опустить и увидеть жуткие раны из которых кровь стекает, мешаясь с дорожной слякотью и грязью. Дикая боль в ногах продолжает держать в реальности, но голова ходуном ходить, она словно на грани сна, усиленно борется, лишь бы глаза не закрыть. — Мне жаль, что это оказалась именно ты, — голос мурашки дикие по всему телу пускает и приближается всё стремительнее. Девушка головой в разные стороны машет и кричит, истошно, так жалобно, до щемящего чувства где-то внутри, отползти хочет, не обращая внимания на вывернутые ноги, из которых от панических попыток двинуться с места только сильнее кровь хлещет, образуя лужу. Девушка руками в неё попадает, не замечая, лишь продолжает умолять, скуля отчаянно и так дико, в её крике желание жить отчётливо слышится. Визг усиливается, когда её за голову хватают, ближе притягивая, холодные губы почти в плотную прижимаются, не касаясь. Тонкая струйка воздуха, как пар, непрекращающимися потоками покидает уста девушки. У неё перед глазами всё плавает, расплываясь в разные стороны, силуэт, что почти перед её носом, вплотную жмётся, кажется далёким, она уже не чувствует боли, которая кажется нереальной, такой ненастоящей, только онемение, будто все конечности разом свело. Воздух продолжает выходить прямо в губы её убийцы. Крик застрял в горле, на которое сильно надавили, будто под прессом лежит, она больше не чувствует необходимости дышать, хочется спать и забыться. Глаза медленно закрываются, она принимает свою участь. Последнее, что она видит, вспоминая уже только если на том свете, жгучие лавандовые глаза, что на неё смотрят, изнутри всё выжигая.