Сумрак

В голове гудит так, словно тебя чем-то приложили, ты открываешь глаза и не понимаешь, где находишься. Темная комната, что освещается только лунным светом вместе с фонарем, что бьют в окно прохладным синим цветом и кажется выжигают им тебе сетчатку глаза. Ты хочешь встать, но едва шевелишь конечностями, будто тяжесть всего мира придавила тебя. До тебя только спустя время доходит, что находишься в мотеле, но каким образом ты там оказалась, не помнишь. Все воспоминания слишком сумрачные, туманные, будто кто-то махнул рукой, перемешав и размазав их в твоей голове. Тихий стук в дверь отдается внутри тебя, заставляя сердце стучать с бешеной скоростью. Ты вжимаешься в постель и чувствуешь себя слабой, от этого противно становится, хочется саму себя встряхнуть и дать несколько пощёчин, громко при этом крикнув: «Держи свой страх при себе». Но ты будто лужей по постельному белью растекаешься, внутренне пытаясь собрать остатки хоть какого-то разума. Но всё равно предательски вздрагиваешь, когда дверь с мучительным скрипом, словно мелом по доске, открывается. И ты ловишь лавандового цвета глаза, которые переливаются в свете из окна, и кажется утягивают в этот водоворот и тебя, доводя почти до умопомрачения. — Ты уже очнулась, — тихий голос, такой же чуть хриплый, как и несколько часов назад. Единственное четкое воспоминание в твоей голове, словно этот тембр въелся в твой разум, расползаясь там, кажется таким близким и от этого немного пугающим. — Не смотри на меня так, — серьёзность слов настораживает, но ты ничего не можешь поделать со своим испугом, который всё ещё держит крепко, становясь с тобой единым целым. Ты не понимаешь его мотивов, не понимаешь его слов, не знаешь, что хочет сделать и что будет делать, для тебя он непредсказуем и тот факт, что мужчина не человек, лишь усиливает дрожь в конечностях. — Как? — не знаешь зачем спрашиваешь, прекрасно зная, что он имел ввиду, но молчать больше не можешь, чувствуешь необходимость хоть как-то ответить, продирая своё сухое горло, выдавливая хоть какой-то звук. — Как на чудовище, — его тон саркастичный и язвительный не кажется грубым или обиженным. Он сказал это скорее, чтобы просто посмеяться над вопросом ради вопроса. Мужчина не подходит близко, так и оставаясь в тени, чуть задеваемый светом. Тебя это успокаивает, приносит мнимое ощущение безопасности, словно он ничего тебе не сделает. Но внутреннее предчувствие сжимает горло в тиски, давая понять, что с ним нельзя расслабляться, будто что-то должно произойти, что-то, что растопчет и без того разбитую в мелкую крошку тебя. От этого чувства некуда деться, оно в твоём ДНК, мешает с трезвым рассудком смотреть на действительность. Он делает шаг вперед и ты наконец можешь рассмотреть его лицо, серьёзное, но с легкой ухмылкой на губах. Даже не смотря на мягкость черт, он выглядит явно старше тебя, с лисьим разрезом глаз и несильным прищуром смотрит прямо на тебя. И чувствуешь странную атмосферу в комнате, тяжелую и сильную, которую он сам источает, будто раздавить тебя хочет, от чего ты лишь сглатываешь вязкую слюну, стараясь собрать себя по крупицам вновь, чтобы уже дома рассыпаться у себя на кровати. — Твой страх меня забавляет, я же помог тебе, помнишь? — его вопрос пробуждает воспоминания, переносит тебя снова туда, где ты бы не за что не хотела отказаться, как портал, через который тебя выбрасывает в тот кошмар, который кажется слишком настоящим, осязаясь на твоих дрожащих руках, что в безнадежной попытке вскидываются тобой вверх, пытаясь закрыться от несуществующих в действительности касаний. Тебе мерзко становится от собственных мыслей, потому что тот момент будто тобой у тебя же в голове проживается вновь и всё кажется таким реальным, что мысли скручиваются и путаются в тугой комок вперемешку с твоими чувствами. — Ты убил его… — произносишь это надломанным голосом, так тихо, являя свою хрупкость, ощущение, что ты сейчас как хрустальная ваза разобьешься, разлетаясь на осколки, и это не было бы так плохо для тебя. — Я помог, — он говорит чуть резче, чем раньше, выделяя последнее слово, но он всё так же остаётся внешне спокойным и холодным, не оставляя ни намёка на ту самую раздражительность, что только мельком проскользила в тоне. — Ты не имел… права отбирать… чью-то… жизнь, — горло саднит, не выдерживая нагрузки от речи, начиная давить неприятной болью, останавливаешься почти после каждого слова, чувствуя как внутри словно камень лежит. — Если бы не я, он бы даже не подумал остановиться, — мужчина делает шаг вперёд, чуть нагибаясь, заглядывая в твои глаза всё глубже, будто пытается не то, что душу рассмотреть, а все твои внутренности, всю тебя наизнанку выворачивая. — Таким как он нравятся чужие страдания, мерзкие эгоистичные твари достойны жить? Он считал подобных мне чудовищами… — он усмехается, смотря уже куда-то вбок, но всё ещё стоя чуть нагнувшись, на уровне твоих глаз. — Я оказался более гуманнее. — Прекрати, — ты шепчешь, опуская взгляд, но внутренне кричишь, бьёшься в истерике, изнутри себя царапая, разрывая и этим уродуя. Ты больше не можешь, слишком много эмоций на одну тебя, слишком много калечащих воспоминаний, что кажется в тебе как в картотеке копятся, с невероятной быстротой. — Я вызову тебе такси, — мужчина отодвигается с какой-то задумчивостью в глазах, но всё еще продолжает смотреть, бегая по тебе хаотичным взглядом, будто пытается запомнить, запечатлеть в своей памяти. Но ты гонишь эти «выдумки», ведь, как ты думаешь, они не имеют смысла. — Скажи своё имя, — не знаешь зачем тебе эта информация, но хочется знать, кто помог тебе уже дважды. — Мин Юнги, хрупкая, — он улыбается кошачьей улыбкой, немного игриво. И это выбивается из твоего общего представления о нём. — Благодарю, за всё, — Юнги кивает, вероятно чувствуя твою искренность вместе с затравившим тебя страхом. После он подходит к тебе так медленно, словно растягивая момент. Ты до последнего не понимаешь, чего он хочет от тебя, чувствуя как пульс неожиданно сильно ударил, сбивая с толку. Мужчина осторожно поднимает тебя на руки, обхватывая под коленями и за спину, вызывая твоё удивление. Чувствуешь силу в его руках, будто для него ты лишь пушинка. Он вполне мог задушить тебя ими, если бы этого хотел, даже не моргнув или может свернуть шею, обхватив одной ладонью и своими тонкими пальцами горло почти полностью. Эта мысль уводит твои размышления куда-то в другую сторону, отвлекая от происходящего. Но ты резко обрываешь их, отрезая, как не нужный кусок нити. Даже не смотря на холодность, что он показывает тебе как маску, его руки горячие, обдают тебя жаром, а чистота намерений заставляет что-то внутри сжаться, купая в трепете. Ощущение, словно ты в прострации, где-то не здесь, а лёгкость в теле лишь усиливает это чувство. Тебе не хочется что-то говорить или возмутиться, даешь своему разуму уплыть, пока не чувствуешь сиденье такси под собой. — Возможно, мы ещё увидимся, — эта фраза отпечатывается в твоем сознание, как последнее, что связано с Юнги. Ты уже не чувствуешь страх или испуг, то, с какой аккуратностью он держал тебя на руках, почти бережно сажая в машину, не дает мысли о том, что он всё же свернет тебе шею, окончательно утвердиться. •••••• Дом встречает тебя пустой и это напрягает тебя сразу. Сама не можешь понять, но привычное спокойствие от такой обстановки заменятся беспокойством, что как магма поднимается в тебе, наравясь выплеснуться как из вулкана. Ты не слышишь ничего того, что могло бы выдать присутствие Чису. И привычный стук клавиш и щёлканье мышкой слышится лишь в твоей голове, как воспоминание. Пустота вместе с давящей тишиной, как две подруги рука об руку идут, и даже не думают о том, чтобы наконец оставить тебя в покое. Ты тут же достаёшь телефон набирая номер брата, скрещивая пальцы и думая о том, что он хотя бы ответит. — Что? — раздражённый голос Чису доносится с динамика, и это приводит тебя в моментальное успокоение, заставляя выдохнуть раскалённый воздух из легких. — Где ты? — тяжёлый выдох и бурчание брата уже перестали тебя волновать, как бы он к тебе не относился, ты не можешь оставить его, ведь он дорог. — С друзьями, отвали, а? Я взрослый, когда хочу, тогда и гуляю. Не строй из себя маму, ты её не заменишь, никто её не заменит, — Чису бросает трубку, останавливая свою тираду не громким уточнением, что сразу бьет тебя в сердце, заставляя отступить шаг назад, еле удержавшись на слабых ногах. Эта фраза тебя оглушает, оставляя с развороченным нутром истекать кровью. Почему? Почему всё вокруг тебя разрушает? Даже ты сама.