Лес нарушенных обещаний

      В лесу смеркалось рано. Над землей поднялся редкий, предвещающий ночной холод синеватый туман, а потом и тяжелый ночной мрак навалился по-осеннему быстро, без предупреждения. Хоббиты развели небольшой костерок, чтобы вскипятить воду и разогреть еду. Пламя весело потрескивало, роняя рыжие искры в холодный воздух, деревья вокруг стояли настороженно, мертво, словно камни.        — Фух, клянусь, это был последний раз! Пиппин свалил очередную охапку хвороста на землю, переводя дыхание — из его рта вырвался клочок пара, но хоббит не чувствовал холода, разогретый подвижной работой. Подняв взгляд на запасы топлива, Сэм поджал губы, но все же вынужден был не согласиться: чтобы поддерживать прожорливый огонь, нужно было гораздо больше.        — Боюсь, нужно еще, если мы хотим ужин, а с утра — завтрак. Думаю, я бы мог сходить…        — Нет уж, сиди, — Пиппин замахал на друга руками. — Береги ногу, я сам. Держась за ноющую поясницу и беспрестанно охая, Перегрин Тук заставил свои усталые ноги вновь повернуть в сторону леса, но, стоило ему зайти за повозку, как его бесцеремонно схватили под руку, затаскивая поглубже, в темноту, не освещаемую кругом костра.        — Эй!       — Пиппин, это я, не шуми, — Фродо умоляюще приложил палец к губам, опасливо выглянув из-за угла кузова, чтобы проверить, не услышал ли Сэм их возню.        — Почему ты прячешься? — опустив голос до шепота, Тук проморгался, привыкая к полумраку, и тут же обнаружил под ногами большой ворох валежника. — А это еще что? Почему ты не принес хворост к костру? Я, между прочим, уже пятый раз хожу…        — Я… Я не могу. — Фродо быстро прошелся взад-вперед, а потом прислонился к повозке, в отчаянии закрывая лицо руками. — Ты был прав, я болван.        — Эй, не глупи, нечего так убиваться, — Пиппин добродушно усмехнулся, устраиваясь бок о бок с Фродо, чтобы обнять его за плечо. — Сэм вовсе не злится на тебя, правда.        — Откуда тебе знать, — хоббит резко выдохнул, обхватив себя руками. — Я такого ему наговорил!       — Оттуда, что если ты сейчас не появишься, он сам рванет в лес искать тебя. Потормошив кузена, Пиппин понял, что тот совсем замерз, в одиночку страдая от своей нерешительности, и потянул его за руки, заставляя двигаться.       — Давай, тебе нужно согреться, иди к огню. Болтай все, что в голову приедет — Сэм будет счастлив.       — Ты уверен? Фродо наклонился за хворостом, одеревеневшими пальцами крепче прижимая его к груди, словно тот мог согреть его или защитить как живое пламя.        — Конечно! — Пиппин безмятежно махнул рукой, чувствуя, как от этого небрежного жеста разрастается пустота в груди, о которой он старался не вспоминать. — Лучший друг всегда готов простить тебя, только дай ему такую возможность.        — Хорошо, — Фродо шумно вдохнул, собираясь с духом, и рвано выдохнул. — Только, наверное, стоит собрать еще немного хвороста.        — Думаю, этого достаточно, — Пиппин развернул кузена за плечи, пихнув в спину. Фродо вылетел из темноты слишком внезапно, так что Сэм, не ожидавший его появления, замер с ложкой у рта, мгновенно позабыв, что собирался проверить готовность разогретого рагу. Глядя, как капает на траву их будущий ужин, Бэггинс понял, что должен что-то произнести, чтобы прервать эту немую сцену.        — Я принес хворост, — сгружая свою поклажу на землю у костра, Фродо мысленно выругал себя за то, что озвучивает и без того очевидное. — И… извинения, — уже тише добавил хоббит, с надеждой глядя на непроницаемое лицо друга.       — Ну что же, — неловко кашлянул Сэм, всеми силами пытаясь сохранить невозмутимый вид. — Если вам будет угодно. Он продолжал хлопотать над ужином, рваными, неверными движениями, хватаясь за баночки с приправами и солью до тех пор, пока друг не присел рядом с ним, тихий и исполненный вины.        — Сэм, прости меня, — с чувством начал Бэггинс, однако его дыхание тут же сбилось, и хоббит пару раз звонко чихнул. Сморгнув выступившие слезы, Фродо быстро потянулся за платком, красный от стыда и отблесков огня на своем лице.       — Думаю, хватит, — Сэм взял хозяина под локоть, заставляя его пересесть ближе к огню. — Глупо было бросать свой плащ в повозке и до сумерек слоняться по лесу в одной куртке, но на этот раз я, так и быть, вас прощу. С предельно строгим видом Гэмджи накинул на плечи хозяина одно из покрывал и взял его холодные ладони в свои, сосредоточенно пытаясь их отогреть. Позабытое на огне рагу ревниво булькало, но привлечь внимание стряпчего, увы, не могло.        — Сэм, я ведь ничего толком не сказал, — слабо сопротивляясь теплу и ласке, Фродо снова заговорил, вынуждаемый чувством долга. — И я хотел извиниться за другое… За свои слова. Ты очень заботливый и чуткий, и всегда стараешься помочь. Прости, что втянул тебя в эту историю, я не знал, что так выйдет, — Фродо остановился, понимая, что оправдывается, но голова стала такой легкой и ватной, что из нее было не выцепить ни одной полезной мысли. — Нет, не так. Прости, что втянул тебя, не послушав твоего совета. Из-за этого мы теперь блуждаем здесь, и повозка сломана, и твоя нога…        — Вот теперь точно хватит, — Сэм испуганно придвинулся к другу, заметив, что его глаза блестят от слез. — Ты не виноват в том, что случилось, не извиняйся — уж точно не за мое колено — я упал по собственной глупости. Мы все устали и напугались, кроме, разве что, Пиппина. — Сэм усмехнулся, пытаясь развеселить хозяина. — Я тоже хорош. Не нужно мне было злиться, когда ты хотел помочь. Ты простишь меня?        — Конечно, — Фродо шмыгнул носом и быстро провел ладонями по лицу, стирая выступившие слезы. — Спасибо тебе. В другой ситуации Сэм позволил бы Фродо обнимать себя гораздо дольше, но яростно булькающее рагу и проклятое колено, отозвавшееся острой болью, заставили хоббита с досадой отстраниться. Подцепив котелок длинной деревянной ложкой, Сэм болезненно поморщился, когда несколько горячих капель плюющегося жаром варева попали на его руку.       — Как твоя нога? — Фродо обеспокоенно наблюдал, как Сэм неловко садится обратно, потирая ноющее колено.        — Ничего, ходить могу — это всего лишь ушиб, — когда Сэм, кряхтя, вытянул ногу вдоль тела, Бэггинс осторожно потянул за узел, разматывая запачканную грязью повязку. Садовник вяло запротестовал, чувствуя, как горят уши, когда тонкие пальцы хозяина дотронулись до его распухшего колена. — Оно заживет через пару дней, там не на что смотреть.        — Я так не думаю, — Фродо озабочено нахмурился, снимая с пояса флягу и небольшой мешочек, набитый зелеными листьями. — Пожалуйста, позволь мне помочь.        — Это что, подорожник? — Сэм удивленно прищурился, пытаясь в неровном свете костра рассмотреть растение. — И где ты его только нашел в такую пору.        — У родника, — Фродо выпрямился, откидывая со лба прядь волос, и с усердием принялся растирать горсть травы между ладонями. — Я промыл его и выбирал только маленькие листочки. Все как учил мой садовник.        — Скажете тоже, — от смущения Сэм снова обратился к хозяину на «вы», но было заметно, насколько приятно ему было услышать подобную похвалу. — Давайте я помогу. Когда Пиппин вернулся в лагерь, устав натыкаться в темноте на корни и кочки, друзья все еще увлеченно разговаривали и смеялись, словно не виделись несколько дней и торопились наверстать упущенное. Ради приличия пошумев на подходе, Тук с досадой понял, что его появление так и осталось незамеченным, настолько хоббиты были увлечены друг другом.        — Ну вот, теперь все раны обработаны, — удовлетворённо произнес Фродо, завязав на колене друга чистую прокипячённую повязку, и отряхнул ладони от остатков травы.        — Все, кроме одной, — Сэм наклонился вперед, осторожно касаясь расцарапанной щеки друга большим пальцем, все еще измазанным соком подорожника. — Вот теперь все.        — Не все, — Пиппин с шумом сгрузил собранный валежник, не без удовольствия наблюдая, как хоббиты в испуге шарахаются друг от друга. — Меня кто-то укусил за зад. Посмотрите?        — Не думаю, что подорожник поможет от этого, — пробормотал Фродо, укутываясь в одеяло по самые уши, словно страдая от холода, хотя его лицо горело.        — Конечно, не поможет, — подтвердил Сэм, с кряхтением поднимаясь на ноги, — для этого есть другое чудодейственное средство — ивовый прут! Подобрав с земли хворостину, садовник направился к Туку с такой агрессивной решимостью, что тот предпочел пойти на попятную, уверяя друзей, что он волшебным образом исцелился.        — Говорю же, уже все прошло! — Пиппин старался держаться таким образом, чтобы между ним и Сэмом все время оказывалось кострище.        — Это чтобы впредь не беспокоило! Держи его, Фродо!        — Эй!       Деревья, стоящие за кругом света, безмолвно наблюдали за хоббитами, словно их веселая свалка была не больше, чем мышиной возней. Хохот и восклицания друзей, согретых теплом костра и присутствием друг друга, эхом разносился по оврагам и опушкам, пока не наткнулся на низинный туман. Живые звуки откликнулись в нем тоскливо, словно призраки давно ушедших дней, и смолкли, поглощенные тишиной, глубокой и темной, как дно моря.