Жизнь только начинается

      — Знаешь, — сказала Кристина, — мы вообще-то хотим с ним познакомиться!       Был вечер накануне выпускного Барби, старшей дочери Кристины. Итан сам вызвался приехать и покрасить волосы Барби и Кристине, а утром сделать причёски и им, и маленькой Еве, чтобы всё семейство потом красиво выглядело на фотографиях. Специально для этого он даже взял дополнительный курс по французским косам и торжественным причёскам. Сейчас всё семейство собралось в гостиной, и когда Кристина заговорила, Барби отвлеклась от телефона, Ева — от своих рисунков, а Флетч — от Итана-младшего, которого развлекал погремушкой.       Итан на секунду отвлёкся от нанесения краски и посмотрел на Кристину в зеркало. Он прекрасно понимал, что значит «мы». «Мы» — это Кристина и Барбара, но никак не Флетчер.       Флетчер не хотел знакомиться «с ним», то есть с Найджелом.       Итан и сам не был уверен, что из такого знакомства получится хоть что-то хорошее. Слишком уж разные круги. Найджел — из компании образованных нью-йоркских мужчин и женщин; даже Итан, не считавший себя невеждой, не всегда мог поддержать разговор с его друзьями, которые рассуждали об искусстве, книгах и философии с непринуждённой лёгкостью людей, для которых всё это составляет предмет каждодневных размышлений. Флетчер — типичный представитель рабочего класса, чьи интересы ограничиваются семьёй и бытом, в чём ничего плохого нет, но как знакомить настолько разных людей?       По крайней мере, такой вопрос встал бы перед Итаном, не увиливай Флетч всеми силами от знакомства с Найджелом. Одно дело беспокоиться, найдут ли они о чём поговорить, и совсем другое — сталкиваться со стойким нежеланием знакомиться в принципе.       — Понимаешь, он же… настоящий гей! — выдал как-то Флетчер, когда Итан припёр его к стенке.       — А я, по-твоему, какой?! Выдуманный?       — Нет, но ты… ты нормальный, — забормотал Флетчер, пряча глаза. Тут Итан, к стыду своему, взял друга за воротник, подтащил к себе и сказал:       — Я самый настоящий гей, и тебе ничего не мешало спать со мной в одной кровати, обниматься со мной и даже признаваться мне в любви!       — Так я тогда не знал! — заверещал Кузнечик в страхе.       — А, если б знал, то не стал бы?! — Итан зловеще прищурился, и Кузнечик, чуть не плача, закричал:       — Да не знаю, не знаю я, ну оставь ты меня в покое!!       Итан оставил и не разговаривал с ним почти месяц, хотя Флетчи бомбил его СМС-сообщениями и звонками. В конце концов Флетчер приехал в Нью-Йорк, притащился в парикмахерскую, где Итан работал, и торчал там несколько часов, дожидаясь окончания рабочего дня и развлекая администратора байками про строительство и ремонты.       Итан его простил, потому что оценил готовность выделить время и приложить усилия, чтобы заслужить прощение. Недостатков у Кузнечика было много, но отсутствие преданности среди них не числилось.       — Понимаешь, — говорил он, когда Итан вечером того дня повёл его ужинать, — я ещё не готов. Ну, я стараюсь, понимаешь? Но это… это процесс. Я в процессе. Не дави на меня. Не могу я так просто сказать «говно вопрос, давай сюда своего…», — тут Флетчи замешкался.       — Парня, — подсказал Итан.       — Да. Парня, — слово это Флетчер произнёс так, будто оно могло укусить его за язык. — Тем более, очень уж он в тебя вцепился: может, если б ты дал себе шанс, то…       — Флетчер.       — Ну ладно, ладно, не смотри на меня так!!       В общем, знакомиться Флетчер категорически отказывался, и теперь, застигнутый словами Кристины врасплох, смотрел с дивана, как попавший в силки кролик, продолжая машинально помахивать погремушкой перед лицом сына.       — Ты нам уже как член семьи, — продолжала Кристина, — а парня твоего мы не знаем. Как-то это не по-семейному, тебе не кажется?       — Ну что тут сказать… — пробормотал Итан, орудуя кисточкой.       — Я зову вас в гости. А если не хотите в гости — приезжайте попросту в Бостон, посидим где-нибудь, поболтаем… Флетчер, — продолжала Кристина, и её голос приобрёл совершенно особые интонации, — не против.       — Правда? — уточнил Итан, потому что Флетчер, судя по лицу, был очень даже против.       — Ну вы можете же и без меня встретиться, — буркнул Флетчер, возясь с малышом, который, пользуясь его рассеянностью, завладел погремушкой и сунул её в рот по самую рукоятку.       — Флетчер.       — Вы с Итаном настолько одинаково это говорите, что иногда мне кажется, будто у меня две жены, — пробурчал бедолага.       — Итан приехал, потратил своё личное время, чтобы бесплатно твоей жене и дочерям сделать причёски, а ты… — заговорила Кристина, всё больше заводясь с каждым словом.       — Щас Итан плакать начнёт, — зашикал на неё Флетчер. Итан — маленький Итан, а не взрослый, конечно — действительно наморщился и, кажется, собрался реветь, поэтому Кристина вздохнула, как огнедышащий дракон, решивший покамест придержать пламя при себе, и зловеще предупредила:       — Потом поговорим.       Флетчер принялся укачивать сына на коленях, то и дело украдкой косясь на жену. Кристина в ответ посылала ему опасные взгляды через отражение в зеркале, и через несколько минут Флетчер не выдержал:       — Ну, можно и встретиться, — буркнул он. — Но на гости я не согласен, пусть в ресторан зовёт.       Встреча, однако, состоялась только через полгода, когда Флетчер окончательно дозрел. А может, Кристина собрала его в недозревшем виде, Итан точно не знал. Однако после рождественских праздников они вчетвером встретились в нью-йоркском ресторане, и Найджел, улыбаясь, протянул Флетчеру руку, а Флетчер, хоть и выглядел как человек, которому предлагают подержать паука-птицееда, всё-таки её пожал.       Итан зря опасался, что им будет не о чем поговорить: разговор шёл естественно и непринуждённо. Кристина оказалась горячей поклонницей одной из светских львиц, чью биографию писал Найджел; воспользовавшись случаем, она расспрашивала его, как звезда ведёт себя в реальной жизни. Найджел, который, как Итан знал, питал очень мало любви к большинству своих звёздных подопечных, не сказал про светскую львицу ни единого плохого слова.       — Она очень открытая, искренняя. Она мне без утайки рассказывала абсолютно всё, даже неприглядные эпизоды своей жизни… — говорил он, и Кристина сияла, а Итан, слышавший от Найджела в основном жалобы на неорганизованность и капризность звёзд, старался не хмыкать. Зря он не доверял чувству такта и деликатности Найджела: тот делал всё, чтобы Кристина и Флетчер чувствовали себя в своей тарелке. Итану даже стало стыдно, что он подозревал возлюбленного в снобизме. Найджел расспрашивал Кристину о детях, внимательно выслушивал ответы и изо всех сил пытался вовлечь в разговор Флетчера. Получалось плохо.       — Флетчер, а у вас собственное дело, насколько я помню? Сложно вам было с нуля начинать?       — Угу.       — Вы занимаетесь ремонтами?       — Да.       — Не думаете в Нью-Йорк перебраться? Хочу быть тем человеком, который всегда может посоветовать друзьям ремонтную бригаду!       — Не.       На этом моменте Кристина пихнула Флетчера локтем и сделала свирепое лицо. Флетчер слегка отодвинулся, укоризненно поглядывая на неё и потирая пострадавший бок, но в разговор так и не вовлёкся: так и просидел всю встречу, невнятно мыча в ответ на любые вопросы.       Итан решил с него много не требовать. В конце концов, Флетчи ведь пришёл на встречу, верно? Не ляпнул никаких глупостей, не выказал неприязнь, не отказался пожать Найджелу руку… Может, ещё через пару лет они смогут нормально пообщаться. Поэтому он решил, что пряником добьётся больше, чем кнутом, и, прощаясь с другом, сказал:       — Спасибо. Я вижу, что ты старался.       Флетчи в ответ пробормотал что-то невразумительное, но через пару дней позвонил Итану и извинился.       — Я растерялся. И… и ему передай, что мне жаль. И я всё-таки не против, если вы приедете в гости, только, — поспешно прибавил он, — не очень быстро, ладно? На Пасху приезжайте вдвоём.       — Хорошо, Флетчи. Спасибо. Ты настоящий друг, — сказал Итан.       Флетчер так долго молчал, что Итан подумал было — положил трубку. Но тот всё ещё был на связи.       — Я кое-что понял. Я думал раньше, что два мужика — это только про секс… — тут на заднем плане послышался хохот, и Флетчер в сторону от микрофона заверещал: — Барби!! А если я твои разговоры подслушивать буду, тебе понравится?!       — Папа думал про секс мужиков, — услышал Итан приглушённый голос Барбары. — Я это запомню.       — Блин, Барби!       Послышалась возня, возгласы и хлопанье дверьми. Итан слушал, улыбаясь.       — Она теперь тебя папой зовёт? — спросил он.       — Ага, с момента, как её биологический папашка не явился на выпускной, — в голосе Флетчера послышалась гордость. — Но быть родителем подростка… За что мне это?! Мы в её возрасте такими не были!       — Да, мы в её возрасте сидели в тюрьме, — задумчиво согласился Итан, и Флетчер, судя по звукам, закашлялся. — Так что ты там понял?       — А, ну… — Флетчер опять кашлянул. — Мне показалось… что между вами любовь, — смущённо закончил он. — А не просто… ну. Потрахушки. Прости.       «Долго до тебя доходило», — подумал Итан, но поскольку в последнее время, размякнув от хорошей жизни, старался вести себя поласковее, то вместо этого сказал:       — Да, Флетчи. Ты совершенно прав.       — Ты меня простил?       — Я на тебя и не злился. По крайней мере, в этот раз.       Перед следующей репликой Флетчи молчал ещё дольше. Итан его не торопил, понимая, что такие разговоры с непривычки вести непросто.       — Ты мне как брат, — сказал наконец Флетчер. — Ты не «как» член семьи, ты и есть часть моей семьи. Крёстный моего сына и всё такое. И если тебе так нравится быть геем… я готов принять даже твоего… бойфренда.       Итану в тот день можно было давать медаль за долготерпение. Он даже не пообещал выкинуть Флетчера в окошко за формулировку «если тебе так нравится».       — Спасибо, Флетч. Ты мне тоже как брат, — ответил он, разглядывая потолок, потому что долготерпение долготерпением, но глаза он всё-таки закатил.       Они попрощались. Положив трубку, Итан подумал, что может, с кровной семьёй дела и не задались, да и первая половина жизни сложилась так себе, и всё-таки ему очень повезло. У него есть минимум два человека, которых можно назвать семьёй — и на которых можно положиться.