Круги на воде

— Чонгук, они все узнали, они придут за мной, — кричала девушка, прижимаясь ближе и глотая слезы. — Послушай, тебе надо уходить, пока они не пришли. — А как же ты? Они убьют тебя, — она вцепилась руками в одежду Чонгука. — Не думай об этом, ты должна жить, —громкий выстрел заставил обоих обернуться. — Нееееет, Чонгуууук! Истошный крик девушки разбудил Чонгука посреди дня. Воспоминания о прошлом преследовали его вновь и вновь. Они просачивались в его разум, как дым, ползущий по полу, проникали в самые отдалённые уголки сознания через маленькие щели. Подло атаковали, когда разум наиболее уязвим. Казалось бы, прошло больше сотни лет, но острая боль все еще заставляла сердце бешено биться в груди, а липкий страх — расползался по телу, вынуждая падать в темную бездну раз за разом, ставя под сомнение реальность. — Всего лишь сон, — говорил себе Чонгук, вытирая холодный пот со лба, — все лишь сон. — Господин, — Бомгю вошел со стуком в комнату, — вы кричали во сне. Все в порядке? — Да, просто сон, — Чонгук был невозмутим внешне, хотя просыпаясь от очередного кошмара, ему было сложно прийти в себя и убедить свой разум в реальности происходящего. — Вас мучают воспоминания? —осторожно спросил Бомгю. — Не бери в голову, — Чон встал с кровати, убирая с лица влажные от испарины пряди волос. — Это не мое дело, простите, если лезу куда не следует, — учтиво говорил Бомгю. — Могу ли я дать Вам совет? — Конечно, — невесомо улыбнулся Чон. — Не относитесь к этому легкомысленно, многих вампиров после пробуждения свели с ума их воспоминания. Попробуйте найти своего рода якорь, который будет связывать вас с реальностью. — Хм, откуда ты про это так много знаешь? — задумчиво спросил Чонгук. — На личном опыте, к сожалению, — добавил Бомгю. — Спасибо, иди отдохни, еще только полдень. После получаса под холодным душем Чонгук так и не смог заставить себя снова уснуть. Сандж жил своей жизнью вне зависимости от времени суток. Страж решил, что психоанализ и прочая ерунда нового поколения не по нем, ему поможет старый проверенный способ. Тренировки не дадут и шанса на лишние мысли, разум тогда спокоен и сосредоточен. Пара часов наедине с холодным оружием отрезвят и приведут в чувства. В тренировочном зале никого еще не было в такое время. Чонгук предпочитал разгружать свой разум и загружать тело с помощью тяжёлого двуручного меча, которым он виртуозно владел. В пустом зале раздавались звуки рубящих ударов металлического меча о деревянный столб и тяжёлое дыхание после нескольких часов изматывающей тренировки. Чонгук танцевал с оружием вокруг движущихся мишеней, делая выпады и кувырки, уворачиваясь и блокируя удар за ударом. Мышцы на спине и руках напрягались, заставляя мокрую ткань трещать по швам от натяжения. Капли пота падали и разбивались о маты под ногами. — Кажется, я старею, — усмехался сам над собой страж, сидя на колене, тяжело дыша. Его рубашка была почти насквозь мокрая от усердной тренировки, мышцы немного ныли с непривычки после долгого сна, но голова наконец-таки была холодная. Безмятежность и спокойствие — идеальное состояние для стража. Он уже собирался отправиться в душ, как его острый слух уловил свистящие звуки из соседнего помещения. — Черт, — ругался Чимин, выпуская очередную обойму в мишень напротив. Пак стянул защитные наушники с ушей. Его взгляд опустился на все еще трясущиеся руки. Не одного Чонгука сегодня мучали кошмары. Сбитое дыхание и тремор рук явно не способствовали точному попаданию в цель. — Надеюсь, Вы не мое лицо представляете вместо мишени? — спросил Чонгук, облокотившись на косяк входной двери. — Нет, моего брата, — холодно ответил Чимин, не оборачиваясь. К сожалению, он прекрасно знал, кто стоит у него за спиной. Эту спокойную поучительную интонацию, которая дико раздражала Пака, он не мог не узнать. — Неужели ваш брат не разрешил Вам заказать очередной камзол у портного? — спросил с сарказмом Чонгук, оценивая стойку Чимина, которая, кстати говоря, была правильной. Парень явно стрелял и раньше. — Камзол? Серьезно? — Чимин развернулся с крайним возмущением, но его настроение тут же сменилось. Перед ним стоял страж: в штанах, что подчёркивали накачанные ноги и мощные бедра; капельки пота скатывались по оголенной шее и скрывались за расстегнутой рубашкой, прилипшей к груди; рукава были закатаны по локоть, оголяя вздувшиеся на руках вены после тренировки. Чимин на мгновенье подзалип. Если бы не знал, что это надоедливый страж, он бы мог положить глаз на этого мужчину. — Кхм, — откашлялся Пак, — меч? — Тренировки с мечом очень дисциплинируют и помогают с контролем эмоций, — страж лёгким движением руки прокрутил меч вокруг своей оси, будто он весил всего ничего, а не 12 килограммов метала. — А судя по вашей мишени, с контролем у кого-то явные проблемы. — Не лезь не в свое дело, страж! — разозлился Чимин. — А то пожалеешь, что пробудился ото сна, — он внимательно наблюдал за реакцией Чонгука, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Обычно все окружение боялось прогневать Чимина, но только не он. — Что, спустите от злости очередную обойму, только теперь в меня? — продолжал провоцировать своей невозмутимостью Чонгук. Чимин не удостоил это замечание ответом, нацепив на себя вновь свою надменную маску, направляясь к выходу. — Вы можете злиться на меня сколько угодно, — Чонгук рукой перегородил проход, — но ваш брат заботится о вашей безопасности. Глупо злиться на него за заботу о Вас, — Чонгук сделал паузу прежде чем продолжить: — Господин, — и поклониться. Признавать, что он ведет себя глупо, а уж тем более признавать, что Юнги прав, Чимину не хотелось. Но в словах стража была доля правды. Ну ладно, он был абсолютно прав. Чимину стало даже немного стыдно за свое поведение, ведь все, что делал Юнги после трагедии в Восточном ковене, так это заботился о нем. И следовало бы извиниться. С этими мыслями Пак покинул тренировочный зал. Чонгук подошёл к стрельбищу, где упражнялся Чимин. Он оценил оружие, из которого стрелял мальчишка. — Недурно, — нажав на кнопку, которая приводила механизм в движение, Чон подождал, пока мишень подъедет ближе. — Неожиданно, — заключил страж, когда увидел девять из десяти попаданий в яблочко. Он попал, несмотря на то как тряслись его руки. Занятно, — заключил про себя Чонгук. Этот парнишка был интереснее, чем казался на первый взгляд. — Надо разузнать о нем.

***

Чонгук стоял в галерее, смотря на заходящее солнце. — Господин, — поклонился мужчина в чёрном военном кителе, войдя в галерею, хотя его хозяин даже не обернулся. — Меня поражают технологии этого века. Стекло сделано так, что солнечные лучи не проходят сквозь него и ты можешь наблюдать за восходом и закатом. Удивительно. — Да, я тоже не думал, что когда-нибудь смогу снова смотреть на заход солнца, — парень подошёл ближе и тоже стал смотреть вдаль в попытке разглядеть прошлого себя. Чонгук задумался. Какая ирония жизни — герб его семьи солнце. Оно окружало всегда его: на полотнах, скатертях, ложках, даже в вышивке на носовом платке. Отец очень любил природу и работу в саду, хоть у них была куча слуг. Чонгуку приходилось под палящим солнцем работать вместе с ним. У Чона всегда был загар из-за того, сколько много времени они на улице. Знати не пристало делать работу прислуги, но папа так любил возиться с землёй. Страж усмехнулся, перебирая гладкие камушки у себя в руках. Он помнил, как над ним насмехались, ведь у благородных была белая, бледная кожа, в отличие от него. Чонгук тогда ненавидел солнце. А что сейчас? У судьбы дерьмовое чувство юмора. Теперь он вампир, его кожа похожа на мрамор, и он больше никогда не почувствует лучи солнца на своем лице. — Господин Чонгук, могу я задать Вам вопрос? — немного смущаясь, спросил Бомгю. Он с первых минут знакомства понял, что этот страж не такой, как многие древние вампиры. — Конечно, — ответил Чон, не отводя взгляда от горизонта. — Почему вы разговариваете со мной, как с равным? — Бомгю смотрел пристальным взглядом на невозмутимое лицо, чьи черты были такие мягкие. Он читал про Чонгука, про его острый и стратегически заточенный ум. Стражи фактически учились на разборе его операций по захватам и освобождениям. Он был легендой. Но ни в одной книге не было написано про то, что после обращения в вампира у него осталась душа. — А как я должен с тобой разговаривать? — Чонгук удивился вопросу. — Но я ведь ваш слуга и… — Разве ты не был стражем всю свою жизнь? — Да, но… — Ты служил правителю Восточного ковена и был его приближенным, — спокойным, ровным, даже успокаивающим голосом проговорил Чонгук. — Да, но сейчас я... — голос Бомгю дрогнул. — Вчера я был героем, которым восхищались, сегодня я проснувшийся вампир, осуждённый за убийство, — сказал он почти равнодушно. — Я видел ваше дело, в том не было вашей вины, — сказал Бомгю с возмущением в голосе. — Это не важно. Уже не важно. Для многих один поступок может перечеркнуть всю оставшуюся жизнь. Каждый сам решает, как поступить и как жить с последствиями. Откуда ты знаешь детали моего дела? — спросил Чон, все так же не отводя глаз с горизонта. — Господин Пак, он рассказал мне, когда это произошло. — Бомгю, как долго ты служил стражем в Восточном ковене и как близки вы были с правителем? — Не одну сотню лет. Я служил отцу Господина Пака с момента основания ковена, — ответил парень немного с грустью. — Я почти не пересекался с Господином Чимином, только с его отцом по долгу службы. Они похожи? — Нет, Господин Пак был очень холодным, жестоким и категоричным правителем. Господин Чимин полная его противоположность. Он очень добрый и отзывчивый, он всегда улыбался, занимался межвидовыми отношениями. Все его называли ангелом небес. Он… — Бомгю так воодушевленно рассказывал, что на мгновение могло показаться, что он влюблён. — Он таким был. — Что произошло в Восточном ковене? — Разве Вы не знаете? — помрачнел Бомгю. Чонгук не видел его лица, но он слышал печаль в его голосе. — Я хочу услышать это от очевидца тех событий. — Мятежники подняли восстание на границах ковена, правитель с армией отправились на подавление. В замке остался Господин Пак, знать и несколько отрядов стражей, в том числе и я. Мятежники были хорошо организованы, и наши войска встретили сопротивление куда серьёзнее, чем могли ожидать. Мятеж был подавлен, но он был лишь отвлекающим маневром. Целью был сам ковен и подрыв власти. Правитель Ким предал свой ковен и своих сыновей и примкнул к ополчению, которое жаждало крови и мести. Обезумевшие вампиры сметали все на своем пути, — Чонгук слышал, как с каждым словом Бомгю все сложнее и сложнее говорить. — Правитель Ким явился на место побоища, его пропустили к Господину Паку, так как думали, что это подкрепление. Он убил Господина Пака и всех выживших. — Хм, а потом направился в замок, — холодно заключил Чонгук. — К сожалению, вы правы, мы его пустили, открыли ворота, — с сожалением в голосе сказал Бомгю. После стольких лет вина все ещё лежала камнем на душе у стража. — Когда мы поняли, что он и есть предатель, было слишком поздно. Он вырезал почти весь ковен. — Как вы выжили? — Господин Юнги прибыл к нам на помощь после двух суток осады замка. — Вы отбивались двое суток? Против армии? — восхитился Чон. — Два дня ада. Мои руки были по локоть в крови. Я до сих пор чувствую ее запах, — Бомгю посмотрел на руки. — После трагедии в Восточном ковене многих выживших одолевают кошмарные сны-воспоминания, я не стал исключением. Несмотря на то что я был стражем и участвовал в войне, я никогда не видел такой жестокости. Это была бойня. Люди, выжившие после той ночи, никогда не будут прежними. — Трагичная история, — задумчиво произнес Чонгук. — В этой битве погибли сотни вампиров, три великих правителя ковенов. Нас выжило десятеро. Как господин Пак не сломался после всего, что с ним произошло, я не знаю. А он и не выжил, — подумал про себя Чонгук. — Прости за эти расспросы, — сказал неожиданно, после минуты тишины, страж. Он стоял в молчании, что-то обдумывая. Лучи солнца озаряли мягкие черты его лица. — Ты меня искал? — наконец Чонгук повернулся к собеседнику. — Д-да, — как бы опомнился от происходящего Бомгю. — Вас ждут на приеме, — склонил голову мужчина. — Вряд ли меня там ждут, — Чонгук поправил манжеты рубашки, положил камушки в карман и кивнул головой в сторону выхода.

***

Главная зала была полна вампирами, музыканты, сложив инструменты, внимательно слушали речь правителя Мин. — Не желаете выпить? — официант предложил бокалы с напитками на подносе. — Нет, спасибо, предпочитаю первую положительную, — Чонгук показал рукой на поднос Бомгю, чтобы тот не отказывался от напитка. Тот лишь учтиво улыбнулся и взял бокал в руки. Находиться в толпе не было никакого желания, ловить на себе все эти взгляды — тоже. Да и не любил Чонгук все эти помпезные мероприятия и сборища, он старался избегать их, погружаясь в тишину и свои мысли. Но долг стража обязывал его быть на посту и присутствовать на всех официальных мероприятиях и собраниях, которые шли обычно по одному плану: музыка, танцы, обсуждение новых сплетен и новостей, потом объявление правителя и очередное обсуждение. Тем более, когда по Сандж разгуливает убийца, и вся стража и так начеку, а вампиры напуганы серией еще не раскрытых убийств, его присутствие не помешает. Хоть многие до сих пор и сторонились Чонгука, но его слава шла впереди него. К счастью, Чонгук пришел к моменту объявления Юнги, и первую часть этого показного фарса он уже пропустил. Юнги, как всегда, был серьезен и невозмутим. Правитель восседал на своем троне, что по его мнению был пережитком прошлого, но традиции и статус обязывали; подле него сидел Чимин, на удивление тихий. Мин кинул взгляд на брата, но тот, вместо обычного кокетства, лишь смотрел отрешенно вдаль. Видимо, он все еще был зол на него. Жестом руки Юнги остановил музыку, голоса стихли, а взгляды устремились на него. — Чимин, — голос Юнги вдруг прервал поток нескончаемых мыслей об услышанном. Пак поднял взгляд и увидел протянутую руку брата. Его нежная улыбка, как тогда, в тот день в Восточном ковене. — Нам пора, — Чимин поднялся с места и вложил свою руку в руку брата. — Дети ночи, приветствую вас в этот чудный вечер. Я рад видеть ваши горящие глаза и лица, не омраченные последними событиями. Прогресс, научные открытия и новые технологии — мир становится все больше день ото дня, но жить в нем не становится легче. Сегодня мы собрались здесь, чтобы вспомнить, что мы не одиноки в этом большом мире. И сколько бы времени не прошло, пока мы вместе, пока мы храним веру, память и наши традиции, мы есть и мы существуем. Чимин блуждал взглядом по комнате, перепрыгивая от лица к лицу. Его взгляд ни на чем не останавливался, пока он не заметил его. Чонгук стоял, облаченный в черный китель, который подчеркивал его фигуру: широкие плечи, тонкая талия и длинные ноги. Страж не смотрел на них, в отличие от остальных присутствующих. Он стоял в самом конце зала, в углу, облокотившись на колонну, склонив голову над книгой. Чимин разглядывал его, казалось, всего мгновенье, но вдруг два чёрных омута посмотрели на него в ответ. Чимин не мог разорвать контакт с неожиданно пронзительным взглядом. «Как он почувствовал, что я смотрю на него?» — задумался Пак, все так же не отводя взгляда. —«Козел, и не думай, что я отступлю!» — подумал про себя Чимин, высокомерно отвернув свой прелестный носик. — Мы вошли в новое тысячелетие — грядут перемены. Они неизбежны, без перемен не может быть развития. Через неделю в Сандж пройдет бал в честь полнолуния и дня рождения моего любимого брата. В этом десятилетии мы решили почтить традиции и провести бал-маскарад. Поднимем же бокалы за именинника. — За именинника! — раздались десятки голосов. Все присутствующие подняли в воздух бокалы, но лишь Чонгук остался стоять неподвижно. В его руке не было бокала. Чон захлопнул книгу и старомодно поклонился Чимину, немного разводя руки в стороны. — Мудак, — прошептал Чимин, прежде чем отпить глоток. — Какого черта?! — сделав же глоток, Чимин тут же выплюнул обратно содержимое своего бокала. Подняв взгляд в зал, Пак увидел, что большинство присутствующих так же отплевывались и морщились. На лицах читалось непонимание и негодование. — Что это за гадость? — поморщился Бомгю. Чонгук взял у него бокал и, проведя пальцем по краю бокала, ответил: — Это животная кровь, а не человеческая. — Что это значит? — настороженно спросил Бомгю, оглядываясь на паникующую толпу. — Что опасность серьезнее, чем мы думаем.