Круги на воде

Пробуждение. Знаете ли вы чувство, когда ночь прошла, а ты как будто и не спал? Проснуться после тяжёлой ночи было совсем не просто. Юнги почти не спал, его терзали мысли о прошедших событиях, даже крепкие объятия Хосока не помогли ему уснуть. А что если они правы? Возможно, Юнги сам был виноват в том, что происходит в Сандж. Ведь глава ковена ответственен за своих подданных. Юнги встал с кровати, потирая сонное лицо. Он обернулся назад, чтобы посмотреть, не проснулся ли Хосок, но страж продолжал безмятежно спать. Его лицо было такое красивое и умиротворенное. Мин знал каждую родинку, каждую морщинку, которая успела образоваться до того, как его прекрасное лицо застыло во времени навсегда. Интересно, если бы они были людьми, смогли бы они прожить всю жизнь вместе и состариться? За все эти годы пряток и встреч украдкой, Юнги и не задумывался о том, как привык к нему и насколько он в нем нуждается. Поднявшись с кровати, Мин набросил халат на голый торс. День был пасмурный и холодный, моросил мелкий дождь. Стоя у окна, Юнги почувствовал, как его одолевают сомнения в правильности своих действий. Правда ли он был виновен в том, что происходит? Когда Юнги пришел к власти, сторонники строгого режима единокровия были возмущены тем, что Мин был так лояльно настроен. Да, контакты с людьми были запрещены и все еще преследовались законом, но люди были не так просты и не так слабы, как кажется многим. В этих взаимоотношениях и был залог будущего обоих видов. В глубине души Юнги не переставал надеяться, что придет тот день, когда два вида смогут существовать без вражды и неприязни. Но, может, старейшинам виднее, если бы Мин запретил на корню любое общение с людьми, то сейчас бы не было мятежников, которые угрожают безопасности ковена. Они настолько сильны, что смогли проникнуть в Сандж и подвергнуть опасности весь ковен. — Я слышу, как ты думаешь, — сонным голосом пробормотал Хосок, обнимая подушку. — Ты не можешь слышать моих мыслей, — попытался улыбнуться Мин, бросая взгляд на картину чужого пробуждения. — Но я их слышу. И это не правда. — Что не правда? — Слова старейшин, — Хосок поёжился от прохлады, когда одеяло сползло с плеча. — Боюсь, что на этот раз они могут быть правы, — смиренным голосом сказал Юнги. — Я слишком лояльно относился ко многим вещам. И теперь мы разгребаем последствия. Хосок поднялся с кровати, он понял по тону голоса Юнги, что все серьезно. Взглянув на бледное, измученное лицо, без слов понял, что в этой комнате сегодня спал только он. — Что ты имеешь ввиду? — При моем отце такого не было, — печально заключил Юнги, присаживаясь обратно на край кровати. — Я уважаю Вашего отца, мой Господин, он великий правитель, но при Вашем отце все боялись дышать, не то что говорить. — Юнги. Я просил звать меня по имени, когда мы вдвоём. Почему ты продолжаешь ко мне обращаться формально, даже когда мы с тобой наедине? — Юнги прижал ладонь к щеке Хосока. — Вы всегда будете для меня чем-то недосягаемым, — Хосок потянул Юнги к себе за край халата. Их губы встретились в мягком поцелуе. — Я боюсь, что потеряю Вас и мое сердце будет разбито. — Я всегда буду только твоим, — Мин положил руку стража на свою грудь. — Слышишь, как стучит? Оно бьётся только для тебя, — Хосок улыбнулся ему, прижимаясь лбом и тяжело вздыхая. — Смеркается, мне пора уходить, пока никто не проснулся, — сказал страж с сожалением. — Какие у тебя планы на сегодня? — спросил Юнги, наблюдая за тем, как страж одевается. — Мне надо в академию, а то скажут, что я пренебрегаю своими обязанностями, — усмехнулся Хо, затягивая ремень. — Но до этого зайду в темницу и прикажу отпустить Чонгука. — Чонгук останется под стражей! — сказал Юнги холодно и резко. Настроение переменилось в секунду. — Вы хотите, чтобы он пробыл там еще сутки? Я думал, что Чимину нужно сопровождение сегодня, — продолжил, как ни в чем не бывало, Хосок, проталкивая пуговицы в петли. — Сопровождением Чимина займешься сегодня ты, — ответил Юнги раздраженным тоном. — Чонгук останется под стражей до исполнения наказания. — Наказания? — переспросил Хосок, как если бы ему показалось. — Я, наверное, ослышался, мой Господин. — Ты все верно услышал. — Но… — страж на какой-то момент потерял дар речи. — За что? — Он схватил меня на глазах у моих подданных, за это следует наказание, — ответил, как отрезал, Юнги. — Он провёл всю ночь в темнице, думаю, этого более чем достаточно, — тревожился за друга Хосок. — Что-то ты слишком много думаешь об этом страже, — с нескрываемым раздражением отвечал Юнги. — Не тебе решать степень наказания. — Плеть? Мой Господин, вы же не серьезно, вы не можете… — Хосок было инстинктивно кинулся к Юнги, но не успел до того, как понял, что перед ним уже не Юнги. Перед ним — глава клана. — Не могу? Ты будешь указывать мне, что делать? — Мин начал выходить из себя. — Я слишком долго был лоялен, многие забыли о том, кто здесь правитель. Пора навести порядок. — Юнги, пожалуйста, — взмолился страж. — Плеть — это прошлый век, еще устрой показательную порку, — пытался доказать свою точку зрения Хосок. — Он просто пытался защитить твоего брата! — Прекрати выгораживать его! — взорвался злобой Юнги. — Чимина надо защищать от его глупости. Это будет уроком всем. Хосок смотрел на него, не веря своим ушам. Вот так легко Юнги мог обречь кого-то на адскую боль. Правитель даже не соизволил выслушать его, опять эта стена, разделившая их. Так будет всегда. Они никогда не будут равными, Хосок на мгновение позволил себе забыть об этом. Он забыл, каким Мин может быть жестоким. Юнги всегда будет ставить роль правителя клана на первое место, не его. — Как Вам будет угодно, мой Господин, — страж поклонился и вышел из покоев.

***

Пробуждение. Знаете ли вы то чувство, когда вы отключаетесь без сил?! Пробуждение после полного событиями вечера, на удивление, далось Чимину легко. Вопреки привычному распорядку, когда Пак просыпался несколько раз за ночь — в лучшем случае, а в худшем — Тэхен помогал ему справится с панической атакой, сегодня Чимин спал, как убитый. Проснувшись, блондин оглядел комнату, уже было темно, значит, настала ночь. Его немного знобило от холода, потому что спал он накрывшись лишь курткой Чонгука. — Мой Господин, — послышался мягкий голос Тэхена, — как вы себя чувствуете? — Если честно, то хорошо, — удивленным голосом ответил Чимин. Ведь, и правда, впервые за десятки лет он спал и не просыпался от кошмаров и воспоминаний. Его тело не ломило от нехватки сил из-за недостатка сна. — Вы ни разу не проснулись сегодня, — так же удивлённо то ли спросил, то ли сказал слуга. — И то верно, — Чимин чувствовал лёгкость в теле, куртка спала с плеч и осталась лежать на заправленной кровати. — Тэхени, мальчик мой, набери мне ванну. — Будет исполнено, мой Господин. Не будет ли Вам угодно фрукты на завтрак? — Тэхен смотрел на господина с недоверием. Он был одним из немногих, кто знал и видел настоящего Чимина, без маски. Абсолютно беспомощный и разбитый юноша, который каждое утро собирал себя по кусочкам, сидя перед зеркалом. Но не сегодня. Сегодня был Чимин весел и спокоен, как никогда. — Да, пожалуй, — улыбнулся он в ответ. Чимин соскользнул с кровати, скидывая вчерашнюю одежду на пол, и направился к трюмо. Каждое утро он рассматривал себя в зеркало с тех самых пор, как его лицо перестало стареть. После всего пережитого он все пытался найти, увидеть, достучаться до той части себя, которая держалась где-то в глубине его сознания. И каждый раз он видел одно и то же: бледное лицо, не выражающее эмоций, измученное отсутствием сна; потускневшие глаза, которые когда-то блестели; полные губы, улыбающиеся последний раз когда-то в прошлом. Из раза в раз Чимин натягивал на себя маску беззаботного юнца, которому нравится его жизнь, чтобы окружающие и подумать не могли, какой мрак живет внутри его разбитой личности. Однако, сегодня маска ему была не нужна. Глядя на свое отражение, Чимину показалось, что даже цвет лица стал теплее, чего не могло быть, так как он фактически был мёртв. Разнеженный в горячей воде с благовониями Чимин откинул голову на бортик, прикрывая глаза от наслаждения. — Мой Господин, — еле слышно произнёс Тэхен, склонившись перед ним. — Простите, что тревожу, но Вас ждут на примерку костюма для бала, — Чимин не повел и бровью. Белокурому кудрявому юноше пришлось сесть на колени у самого края купальни. — П-простите, Господин, — с опаской и все так же едва слышно произнес Тэхен. Неожиданно рука Чимина оказалась на шее у юноши, резким рывком Чимин потянул парня на себя, и Тэхен тут же рухнул в воду. Звонкий смех Чимина наполнил купальню, эхом отражаясь от каменных стен. Промокший до нитки Тэхен стоял на коленях в купальне, ошарашенный произошедшем. — Господин Чимин! — Тэхени, мальчик мой, расслабься! Никуда мои штаны и камзол не убегут, — неразборчиво пробормотал Чимин, поедая виноград. — Камзол? — переспросил все такой же растерянный Тэхен. — Не бери в голову, — Чимин подозвал юношу к себе, с недвусмысленным намёком глядя на мокрую ткань рубашки, которая вульгарно облегала его тело. После водных процедур Чимин, наконец-таки, решил сходить на примерку костюма. Еще раз проверив свои и без того идеально лежащие пряди волос, Пак заметил в отражении куртку Чонгука. Чимин подошёл к кровати и сгреб куртку руками, чтобы отнести ее обратно хозяину, но, сделав шаг в сторону двери, остановился. Чимин оглянулся, чтобы проверить, один ли он в комнате. Убедившись, что никого в комнате нет, парень поднес кожаную куртку к лицу, вдохнув чужой запах. «Странное ощущение» — подумал Чимин, вдыхая аромат Чонгука. Чимин не мог понять, что именно он чувствует сейчас. Ему было очень спокойно, комфортно, он чувствовал себя в безопасности, чувство тревоги, которое жило с ним с того самого дня, прошло. — Хм, — хмыкнул Пак, не осознавая происходящее. Он смотрел на куртку еще какое-то время, прежде чем положить ее обратно на кровать. «Потом решу, что с этим делать»— именно так Пак объяснил себе свое же решение не отдавать стражу его куртку. Пока Чимин шел по лестнице вниз на парковку, он уже придумал с десяток колких фраз для Чонгука. Настроение сегодня было и в правду отличное. — Ты?! — воскликнул Чимин, когда ступил на парковку. — И Вам доброго вечера, Господин Чимин, — саркастично ответил Хосок, отвешивая поклон. — Что ты тут делаешь? — в недоумении спросил Чимин, подходя к автомобилю. — Сегодня я буду Вас сопровождать, — с натянутой улыбкой ответил Хосок, открывая дверь. Сказать по правде, Чимин немного огорчился, когда не увидел Чонгука. — Какая прелесть, что никого получше не могли найти, — не скрывая недовольства ответил Чимин. «Это будет долгий день» — подумал про себя страж, тяжело выдыхая. У Чимина с Хосоком не было конфликта, но они не нравились друг другу. Хосок не переваривал молодого Господина, потому что тот вел себя развязно и беспечно. Он вечно пропускал советы, из-за него у Юнги всегда болела голова. А чего уж говорить о бесчисленных рейдах отряда стражей по городу в поисках Чимина в очередном клубе или еще где похуже. Все это раздражало Хосока, Чимин раздражал Хосока. Чимина же выбешивал вечно угрюмый и серьезный страж, который изрядно отравлял ему жизнь. Он не сильно интересовался внутренней политикой Сандж, но Хосок слишком быстро получил пост главного стража и всегда находился подле Юнги. Страж вечно сдавал его и доносил брату. Можно сказать, что они не переваривали друг друга на клеточном уровне. Всю дорогу до кутюрье и обратно они только и делали, что словесно цапались и пытались друг друга уколоть. — Конечно, открывай дверь как можно медленнее, — закатывал глаза Чимин, когда машина уже припарковалась. — Неужели, Господин Чимин, вы спешите на совет? — Хосок склонил голову, демонстративно показывая рукой на выход. — Передай своему дружку, нечего прохлаждаться, я лучше буду терпеть его, чем тебя, — Пак откинул прядь волос назад и направился к выходу, не замечая, как разозлился Хосок при упоминании Чонгука. — Я не Ваш лакей, — сквозь зубы ответил страж. — Конечно, ты лакей моего брата, — ухмыльнулся Чимин, даже не потрудившись обернуться. — Какого хрена? — прошипел Чимин, когда его приперли лопатками к холодной стене полуподвального помещения. — Слушайте меня внимательно, — остервенело говорил Хосок, прижимая Чимина к стене. — Из-за Вас у всех одни только беды. Вы избалованный, эгоистичный и самовлюбленный, и если бы Вы не были братом Господина, Вас давно кто-нибудь уже прибил. — Ты совсем охренел, отпусти меня немедленно! — попытался вырваться Чимин, но у него ничего не получилось. — Вы портите жизнь Господину Юнги, хорошо, это его выбор. Он пытается Вас защитить от совета, жертвуя своей жизнью, — Чимин смотрел в полные ненависти глаза и не мог пошевелиться. — Чонгук пытался защитить Вас, и теперь ему грозит плеть. Я не позволю Вам… — Какая плеть? — ошарашенно спросил Пак. — Вы даже не в курсе, — горько усмехнулся Хосок. — Хотя чего я ожидал? Что Вы побежите к брату вымаливать помилование? — пальцы стража разжались, и он отпустил плечи Чимина. — Держитесь подальше от людей, которые мне дороги, ради их же безопасности. Чимин так и остался стоять, припечатанный к стене в немом шоке. Он смотрел, как удаляется фигура стража. И лишь спустя какое-то время смог переварить слова, сказанные стражем. — Чонгук, — прошептал он, прикрывая рот ладонью.

***

Маленькая девочка звонко смеялась, глядя на поверхность воды. Она подпрыгивала от восторга и хлопала в ладоши. Девочке было лет семь на вид. Простое льняное платье, ленты, заплетенные в косы. Она выглядела очень мило. Несмотря на поздний час, на ее лице можно было заметить здоровый румянец. Девчушка ходила вдоль берега пруда, собирая камешки. — Это не тот, этот не подходит, — она очень тщательно выбирала камни, выкидывая через плечо ненужные. Она очень забавно дула губы, когда очередной камешек оказывался не тем, который ей нужен. — Неужели не найду? — Попробуй этот, — вдруг раздался голос Чонгука. — А? — девочка обернулась на звук. Высокий брюнет подошел к ней ближе, протягивая что-то в руке. — Не бойся, я тебя не обижу. — Вот еще, я и не боюсь, — возмутилась девчушка. — Как тебя зовут? — поинтересовался Чонгук, изучая девочку. — Наён, — без колебаний ответила она. — А тебя? — Мое имя Чонгук, — улыбнулся парень такой бесцеремонности. — Что ты делаешь тут так поздно, Наён? — Ты что, не видишь, что ли?! Камешки в воду кидаю, — судя по тому, как открыто и невежливо говорила девочка, Чонгук понял, что она была из крестьянских детей. — И то верно, — невесомая улыбка на миг проскользнула на бледном лице. — Где твои родители? — Их нет, я живу в сиротском доме на окраине леса, — девочка рассматривала камень, который ей дал Чонгук. — Где тогда дама, которая присматривает за вами? — что-то в этом ребенке заинтересовало Чонгука, хоть он и знал, что общение с людьми было строго запрещено. — Ааа, смотрительница Ким выпила соджу и уже видит седьмой сон, поэтому не заметила, как я улизнула, — девчонка покрутила камень в руках и выкинула. — Этот тоже не подходит. — Что с ним не так? — искренне удивился Чонгук. — Ну, попробуй сам кинуть его в воду и посмотришь, — Чонгук пожал плечами и кинул камень в воду. Вода булькнула и камень пошел на дно. — Ну ты что? — девочка пристально посмотрела на него. — Ты что, никогда камни в воду не кидал? — Если быть откровенным, то нет, не приходилось. — И чему Вас только учат в этих больших домах, — девочка по хозяйски забрала камень из рук Чонгука. — Смотри, как надо! — Чонгука веселил тот факт, что девочка разговаривала с ним неформально, несмотря на его происхождение. Она завела руку за спину и кинула камень, который отскочил от глади воды несколько раз, оставляя за собой круги на ее поверхности. Она залилась звонким радостным смехом. —Видал? — Удивительно, — улыбнулся Чонгук. Такая простая вещь, как камень, брошенный в воду, делал этого ребенка по-настоящему счастливым. — Думаю, уже слишком поздно и тебе пора идти домой, пока окончательно не стемнело. — Нэээ, какие взрослые все-таки зануды. Я приду завтра и научу тебя, хочешь?— улыбнулась девочка в ответ, после того как Чонгук кивнул ей. — Чонгукааа, — послышался звонкий детский голос. Девочка удалялась и махала ему рукой. — Чонгукааа… — Чонгукааа… — Чонгукааа… — детский радостный голос сменялся на леденящие душу крики взрослой девушки. Пробуждение. Знаете ли вы то чувство, когда вы открываете глаза и надеетесь, что это был лишь сон, всего лишь сон. Чонгук проснулся с тяжелой головой, отголоски воспоминаний эхом разносились в мыслях. Страж сидел на бетонном полу, облокотившись на колени, и медленно вдыхал и выдыхал. Он крутил камешки у себя в руках, повторяя про себя «Это всего лишь сон». — К вам посетитель, — голос охранника донесся откуда-то сбоку. Чон разлепил глаза и поднял голову, когда металлические решетки звякнули. — Десять минут. — Паршиво выглядишь, — заметил Хосок, оглядывая друга. — Поддержка — это то, что тебе удается лучше всего, — ухмыльнулся Чонгук. — Все для тебя, дружище, — страж кинул ему пакет с кровью и присел рядом с ним на бетонный пол. — Как ты это пронес? — удивился Чонгук. — Охранник мне должен, так что просто скажи спасибо. — Спасибо, — страж откинул голову в блаженстве, потягивая прохладную кровь. — Какого дьявола тебя вечно тянет защищать брошенных и убогих? — то ли с жалостью, то ли со злостью спросил Хосок. — Он не убогий, просто… — Просто? Когда речь идет о Господине Чимине, все не просто. — Что ты имеешь ввиду? — Чонгук перевел взгляд на друга, который так же откинул голову назад. — Ничего. Просто держись от него подальше, от него одни беды. — Мне жаль его. — Тебе не должно быть его жаль, ему чужды жалость и вообще безразлично все в этом мире, кроме себя самого. — Да что он тебе сделал? — Ничего, просто… — страж осёкся, — просто держись от него подальше. — Это проблематично, меня приставили к нему для охраны, пока все эти убийства не прекратятся. — Сегодня нашли еще один труп, — невесело сказал Хосок. — Кто? — Какой-то парнишка из прислуги, который обслуживал прием юного господина. — Что по камерам? — В покоях Господина нет камер, его нашли после того, как все гости разбежались, а Юнги… — Хосок опять осёкся. — Господин Юнги увёл брата. — Занятно. — Если честно, все это время я думал, что Господин Чимин это делает, чтобы отвлечь охрану от своих грязных дел. — Он, конечно, та еще заноза, но он не убийца. Я видел его глаза, — как-то по доброму сказал Чонгук. — Ты видел это у него в глазах? — усмехнулся страж, — Ох, мой совсем не юный друг, — Хосок положил руку на плечо Чонгука, — ты вроде живешь дольше меня, но все еще веришь в добро, — произнес Хосок с невероятной грустью в голосе. — Я верю в людей, — вздохнул Чонгук. — Что меня ждет? Хосок помрачнел и убрал руку с плеча. — Пятьдесят ударов плетью. — Недурно, я думал, ты замолвишь за меня словечко, — горько усмехнулся Чон, делая очередной глоток. — Как ты узнал о нас? — Ты мой лучший друг, — Чонгук посмотрел на растерянного Хосока. — Я тоже увидел это в твоих глазах, — подтрунивал Чон. — Пошел ты, — страж пихнул его локтем, и они оба рассмеялись. — Мне сегодня предстоит провести весь день с дьяволом, может, махнемся? — Нет уж, я тут посижу. — Время! — послышался грубый мужской голос. — Когда? — Вечером. Я буду там! — ответил Хосок напоследок, и металлические решётки закрылись. «Лучше бы это был сон»

***

Чимин пришел в себя и сразу же отправился к брату в покои. Он не мог поверить, что Юнги, который утешал его бесчисленными ночами, помогал справится с паническими атаками, заботился и защищал его, мог так запросто наказать Чонгука. Чимин летел по коридорам, боясь не успеть. — Юнги, — влетел в кабинет младший. — Чимин, тебя что, в детстве не учили манерам? Ты забыл все нормы приличия? — Юнги сидел за письменным столом, заваленным бумагами. Когда Чимин вломился, он лишь поднял взгляд на него. — Простите, мой Господин, — Чимин склонил голову в знак уважения. — Скажи, что это не правда! Что это все гнусная ложь, — взмолился парень. — О чем ты? — Юнги так и не поднял головы, продолжая копаться в бумагах. — Наказание Чонгука, это ведь не правда? — с надеждой произнес Чимин. — Страж получит по заслугам, — отрезал Юнги. — Но… — Чимин подался вперед. — Это не его вина, он лишь хотел защитить меня! — Он поднял на меня руку и понесет наказание за это. — Но, Юнги, прошу тебя! Это не его вина, а моя! Только моя! — Чимин взмолился, сам до конца не понимая почему, пальцы рук сильно сжали край стола. — Ооо, в тебе вдруг проснулась совесть, братец? — издевался Юнги. — Юнги, ты же не такой жестокий, прошу тебя, не надо! — Жестокий? — возмутился Юнги. — Мне кажется, в Сандж каждый забыл о своем месте. Так я напомню об этом! — Мин злился, что все так переживают за Чонгука. Да что в этом страже такого, что и Хосок, и Чимин просят за него?! — Пожалуйста, накажи меня, как сочтешь нужным, но он этого не заслужил, — почти плакал Чимин. — Не переживай, для тебя у меня тоже есть наказание, — Мин махнул рукой, за спиной Чимина возникла два стража. — Уведите его в покои и следите, чтобы он оставался на месте до исполнения наказания. — Юнги, нет! Не трогайте меня! — Чимин попытался сопротивляться, но у него ничего не вышло.

***

В большом зале, напоминающем амфитеатр, собрались все обитатели Сандж, конечно же, по приказу главы ковена. Посреди зала стояли два столба с оковами. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шепотом то тут, то там. Тяжелые двери распахнулись, два стражника ввели под конвоем Чонгука. Его уже ожидал человек в черном одеянии с плетью в руках. На Чоне были надеты лишь чёрные штаны и свободная белая рубашка. Войдя в помещение, он сразу заметил Юнги, сидящего в центре зала, место рядом с ним пустовало. «К лучшему» — подумал Чонгук. — Повернись, — произнес мужчина в черном. На удивление, это прозвучало мягко, скорее как просьба, нежели приказ. Обе руки стража приковали к столбам для наказаний. Мужчина натянул цепи так, что руки стража оказались вытянутыми у него над головой. — Закуси это, сынок, будет больно, — мужчина протянул Чонгуку деревянную палку, чтобы тот зажал ее между зубами. — Юнги, пожалуйста, я не хочу на это смотреть, — почти простонал Чимин, которого привели стражники и усадили рядом с братом. — Прости, дорогой брат, это часть твоего наказания. Ты будешь смотреть на это. И, может, тогда в твоей прелестной головушке отложится, что за все свои действия приходится нести ответственность, — Чимин с ужасом взглянул на прикованного спиной к ним Чонгука. — Начинайте! — скомандовал властный голос Юнги. — Прости меня, сынок, — сказал мужчина в чёрном. Чонгук кивнул ему, давая понять, что тот может начинать. Рассекающий воздух звук хлыста оглушил присутствующих. — Один! — Два, — жгучая боль пронзила все тело стража. — Три, — искры полетели из глаз. — Четыре, — пальцы сжимались в кулаки от боли и напряжения. — Пять, — боль была такая дикая, что, казалось, еще секунда — и Чонгук перекусит палку во рту пополам. — Десять, — Чимин с ужасом смотрел, как белая рубашка окрашивается в красный. — Двенадцать, — каждый удар хлыстом рассекает плоть чуть ли не до костей. — Пятнадцать, — Хосок сжал руку вокруг рукояти ножа, но не отводил взгляд. Он смотрел Чонгуку в глаза. Он молил его держаться. — Двадцать, — «Юнги, остановись пожалуйста» — просил Чимин со слезами на глазах. — Двадцать пять, — голова Чонгука безвольно упала, палка ударилась об пол. — Двадцать семь, — на спине не было живого места, струи свежей крови сочились из новых и новых ран. — Тридцать, — ноги больше не держали его, он висел, как тряпичная кукла, дергаясь лишь от очередного удара. — Тридцать один, — до Чимина доходит осознание, что все это его вина. Слезы стекали по бледному лицу, капая на ладонь, которая прикрывала рот. — Тридцать два. — Довольно — произнес Юнги, когда Чонгук отключился.

***

Чимин сидел на своей постели, прижимая колени как можно ближе к себе. Горькое осознание реальности поглощало все его мысли. «Это все моя вина»— опять и опять, как на репите крутилось в голове. Он не знал, какой сейчас час, как долго он так просидел. В какой-то момент босые ноги ступили на холодный пол. Он должен увидеть его, он должен быть рядом. Бродя по пустому коридору, Чимин по памяти нашел комнату, хотя он совсем не планировал сюда приходить. Сначала Чимин решил постучать, а потом лишь просто отворил дверь. На цыпочках он прошел по мягкому ковру. Пижамные штаны шуршали от соприкосновения с ткани одеяла, когда Пак забирался на высокую кровать. Чимин подполз ближе к спящему мужчине, подлез под его руку, чтобы оказаться в объятиях. — Чимини, ты же уже не ребенок, — сонно пробурчал Юнги. — Раньше ты мне разрешал, — шепнул Пак и накрылся рукой, как одеялом, сжимая чужую ладонь. — Так я и сейчас не запрещаю, — улыбнулся Мин и обнял брата, зарываясь носом в непослушные волосы. — Последний раз ты приходил ко мне, когда тебя мучили кошмары. Они вернулись? — Нет, — соврал Чимин. «Они и не уходили». — Ты на меня злишься? — Нет, Чимин, не злюсь, я тревожусь за тебя. Я упустил тот момент, когда из моего милого братца ты вырос в этого надменного юношу. — Юнги, прости меня, прошу, прости меня, — Чимин развернулся к брату, роняя слезы на простыни. — Эй, тише, Чимин, — Юнги крепко обнял юношу. — Ну, вот и плакса Чимини, прямо как в детстве. — Я не плакса, — шмыгнул носом Чимин. — Плакса-плакса, ты вечно рыдал над каждым котенком, зверенком или еще кем. Ты плакал, даже когда меня наказывали, — Юнги продолжал гладить парня по волосам. По его телу разливалось давно забытое тепло. Он и забыл, как раньше они были близки. — Ты всегда попадал в передряги, а папа и дядя тебя ругали. — Да, тогда они казались такими страшными. Как жаль, что детство закончилось. — Да, закончилось, — с сожалением произнес Чимин. — Юнги, ты правда на меня не злишься? — с трепетом в глазах спросил он. — Правда не злюсь. — Я принял решение, — заявил Пак. — Обещай, что ты воспримешь меня серьезно. — Таааак, — начал было усмехаться Мин, пока Чимин не ударил его в плечо. — Я постараюсь, — уже с серьезным видом сказал Юнги. — Я хочу жениться! — Чего? — переспросил Юнги, не веря своим ушам. — Я хочу жениться — вместо тебя, — еще более серьезно заявил Чимин. — Так, стоп, откуда ты про это знаешь? — Эм, ну, я случайно подслушал, — начал увиливать Чимин, зная, что брат будет не в восторге от этого. — Чимин, ты что?! — Это неважно, как я узнал, я принял решение. Ты прав, я веду себя безответственно. И ты не должен тащить все на себе. — Чимин, но… — Нет, послушай. Ты мне сам говорил, что я правитель ковена, я должен брать на себя ответственность, и я готов. У тебя есть Хосок, а у меня нет никого. Зачем тебе жертвовать всем? — У тебя есть я, — начал было Юнги. — Стоп, что? Ты знаешь про Хосока?! Чимин, — уже не на шутку разозлился Юнги. — Чёрт, — ругнулся Чимин, поняв, что сболтнул лишнего. — Пожалуйста, Юнги, хотя бы подумай об этом. — Нет, это исключено, — Юнги смотрел на брата, пытаясь понять, обкуренный он или, может, пьян, но он казался обычным Чимином. Чимином из его прошлого, до всех этих событий. — Это очень серьезно. С чего ты взял, что это сработает? — Ты думаешь, семья Ким не захочет заключить союз со мной? — вдруг глаза Чимина погрустнели. — Я об этом не подумал, — блондин сел обратно на кровати и притянул к себе колени. — Нет, я не об этом. Чимин, ты замечательный и твой избранник будет счастлив, но разве ты не хочешь, чтобы все было по любви? — Я не знаю, это не так важно, — сказал тихонечко Пак. — Я не хочу, чтобы ты страдал. — Это важно! Чимин, любить — это важно! — Так люби, Юнги: тебе есть, что терять, — Чимин схватил брата за руку. — Ох, Чимини, это все слишком сложно. Я ничего тебе не обещаю, но я подумаю. — Спасибо, Юнги, — Чимин обнял брата, и ему вспомнились те ночи, после нападения на Восточный ковен, когда Чимин не мог заснуть из-за кошмаров, а Юнги был рядом. — Останешься? — спросил Юнги. — Вот еще, спать на твоей кровати — пытка! Как вообще можно спать на таком жестком матраце? «И вот он вернулся» — подумал Юнги, когда Чимин вновь начал причитать. Пак слез с кровати и направился к выходу. Остановившись у двери, он кинул взгляд на брата, который снова укладывался спать. — Спасибо, — прошептал Чимин.

***

За десять минут до этого

***

Он должен увидеть его, он должен быть рядом. Бродя по пустому коридору, Чимин по памяти нашел комнату, хотя он совсем не планировал сюда идти. Чимин зашел в комнату. В помещении не было никого, горел лишь тусклый ночник. Чимин подошел к кровати, в ужасе прикрывая рот ладонью. На спине Чонгука не было живого места. Он лежал на животе и без сознания. Всю спину покрывали ужасные открытые, кровоточащие раны. Несмело Пак склонился над стражем, усаживаясь на колени перед кроватью. Маленькие пальчики нежно убрали с мокрого лба прилипшие пряди волос. — Это все из-за меня, — горько сказал Чимин, глядя на то, как страдает страж. — Ты весь горишь, — прошептал он. — Наён… Наён, беги… — еле слышно бормотал Чонгук, скорчившись от боли. — Он бредит, — раздался голос Бомгю позади. — Почему раны не затягиваются? — обеспокоено спросил Пак. — Нужно время, Господин Чимин, вампиры бессмертны, но все равно чувствуют боль и организм не так быстро, как хотелось бы, регенерирует. — Ты присмотришь за ним? — Конечно, я отлучился за мазью, но услышал шум и вернулся. — Я побуду тут немного, ты можешь отойти, — сказал Чимин. — Бомгю, верно? — Да, Господин. — Ему не надо знать, что я здесь был, — Чимин посмотрел на Бомгю строгим взглядом. — Как пожелаете, Господин, — слуга поклонился и ушёл. Чимин еще какое-то время сидел у кровати, рассматривая родинки на лице. Чонгук опять провалился в сон, и его лицо казалось таким безмятежным. Внезапный импульс заставил его склониться ближе. Не ведая, что он делает, Чимин прикоснулся губами к губам Чонгука. — Прости меня, — еле слышно произнес Чимин.