Круги на воде

Дорога к поместью шла вдоль старинной дубовой аллеи. Кроны мощных деревьев закрывали почти все ночное небо. Удаленность поместья создавала особую атмосферу таинственности и уединенности, но несмотря на это, поместье не казалось заброшенным и холодным. Густо разросшаяся от теплого солнца виноградная лоза обвивала дом со всех сторон. Дорога петляла, уводя далеко за него. За окном была осень, пожелтевшие листья были аккуратно собраны в кучки, но прохладный вечерний ветерок раздувал их по земле. Листья шуршали под ногами, подгоняя незваного гостя ближе к озеру. Он не сразу заметил мужчину, сидевшего на берегу. — Давно же я тут не был, — сказал страж, шумно вдыхая свежий воздух. — Тут ничего не поменялось, — ответил Чонгук, не переводя взгляд с горизонта, — это место замерло во времени. — Я бы хотел жить в месте, похожем на это, — Хосок пнул пару камешков у себя под ногами, они покатились вниз к озеру. — Забавно, правда? Я всю жизнь прожил в этом доме и так хотел из него уехать. Меня раздражал этот виноград, эти дубы, эта земля. Все здесь напоминало мне клетку, которая не выпускает меня в огромный мир. И вот прошло больше восьмисот лет, но больше всего я скучаю именно по дому. — У тебя, хотя бы, есть дом, — Хосок присел рядом с другом, ерзая на камнях, чтобы усесться поудобнее. — Помнишь, мы были почти готовы бросить все и уйти, — горько усмехнулся Чонгук. — Надо было уйти. Надо было врезать мне хорошенько и уйти к чертям. — Надо было, — с сожалением сказал Чонгук, перебирая камешки в руке. — Как ты узнал, что я тут? — Я твой лучший друг, — страж смотрел на гладь озера, но почувствовал, как Чонгук улыбнулся. — Да и где ты еще мог быть в этот день, — они сидели на берегу того самого озера. Просто сидели и молча смотрели на воду. — Как она умерла? — спросил Чонгук, наконец. — Наён было восемьдесят два, она умерла дома в своей теплой постели. Я был там, как и ее муж, и ее дети. Она была премилой старушкой, правда, со скверными манерами, — посмеялся страж. — Она вечно ворчала, что не маленькая и за ней не надо присматривать, но я все равно навещал ее каждый год в этот день. Она посадила яблоню в первый год, как я увёз ее отсюда. Я говорил ей, что на той земле не будет расти ничего, но она упертая деваха. И каждый раз она пекла мне пирог с яблоками с этого дерева, — Хосок смеялся, вспоминая об этом, но смех этот не был заливистым или радостным. — Хотел бы я лицезреть твое лицо в этот момент, — улыбнулся Чонгук. — Знаешь, я сначала не понимал, что ты нашел в этой девчонке. Зачем пожертвовал годами своей жизни и репутацией ради человека. Ты просил меня позаботиться о ней. И знаешь, черт возьми, я готов был прибить ее порой, но я до сих пор помню ее улыбку. Что в ней было такого? — В ней была жизнь! — Она прожила чудесную жизнь, Чонгук. Благодаря тебе. — Когда-то мы хотели с тобой уйти и жить тихой жизнью. Ты не жалеешь о своем выборе? — Чонгук повернулся к другу, который так же, как и он, смотрел пристально вдаль, пытаясь что-то разглядеть. — И да, и нет. Забавная штука. Я нашел любовь, но потерял в нее веру, - с горькой усмешкой сказал Хосок, опуская голову, чтобы скрыть кривую улыбку на лице. — О, говоришь, как великие мудрецы, — посмеялся Чон. — Пошел ты, — посмеялся в ответ Хосок, — был бы я великим мудрецом, не попал бы в такую ситуацию. — Что у тебя с мальчишкой? — спросил Чонгук. Хотя они были и друзья, но все равно стражу было неудобно спрашивать об этом. Ведь он как ни кто другой знал про запретные чувства. — А что у тебя с мальчишкой? — спросил в ответ Хосок, глядя на стража, который кидал камешки в воду. — Туше, — признал свое поражение страж. — Господин Чимин сегодня соизволил посетить совет. Неужели ночи, проведенные с тобой, так на него влияют? — с издевкой спросил друг. — Не зарывайся, никогда не поздно тебе врезать, — несерьезно сказал Чонгук, но Хосок знал, что страж его завалит одной левой. — Кто? Ты? Я тебя умоляю, — цинично и надменно сказал Хосок, зная, что они оба точно понимают, кто сильнее. — Жить во лжи тяжело, друг мой. Идти по жизни с затуманенным взглядом… — начал говорить медленно Чонгук. — Ой, заткнись, тогда в Италии я тебя почти уложил, если бы не восстание, — начал возмущенно и эмоционально причитать Хосок. Они долго сидели на берегу озера, вспоминая истории из прошлого. Казалось, они говорят совершенно про других людей, не про этих двоих, которые сидят сейчас на берегу. — Он, правда, пришёл на совет? — спросил Чонгук. Его голос все еще звучал удивленно, но с нотками удовлетворенности. — Да. Он хорошо держался среди этих старых развалин, — нехотя заметил страж, — я даже с ним согласился пару раз. У мелкого засранца неплохие мысли в голове. — Ооо, я слышу восхищение в голосе?! — подколол его друг. — Если ты ему скажешь, я прострелю тебе колено, — недовольно буркнул Хосок. — Почему ты его презираешь? — в очередной раз спросил Чонгук. Он знал, что причина была. — Я его не презираю, — Хосок взял пару камешков, чтобы занять чем-то руки, — просто он мне не нравится. Рядом с ним меня не покидает чувство, что от него будут одни неприятности. — Занятно, — страж призадумался, — из-за него у меня точно будут неприятности, — усмехнулся страж. — Что ты в нем нашел? — О чем ты? — Чонгук сделал вид, что не понимает, чтобы избежать этого разговора. Он не хотел признаваться даже себе, а уж кому-то — и подавно. — Да брось, я твой лучший друг. Я знаю тебя не одну сотню лет. Этот паршивец тебе не безразличен. Ветер на озере почти стих, рябь воды расходилась по всей поверхности, рисуя причудливые узоры. Луна окрасила воду в белый цвет, напоминая о том, что сейчас ее время. — Рядом с этим мальчишкой я чувствую себя живым. Я давно потерял вкус к существованию, но он… — Чонгук опустил взгляд на свои руки, сцепленные в замок на коленях. — Когда он рядом, я перестаю думать. Он заставляет меня сомневаться во всем, что я знаю. Ставит под сомнения мои принципы. Минута рядом — и я готов послать все к чертям, поступиться всем, что мне дорого и ценно. Я не могу остановиться и не хочу. Меня ломает изнутри. Я попал в его плен и не знаю, хочу ли я из него выбраться, черт возьми. — Чон Чонгук ругнулся. Это сильно, — усмехнулся страж. — Ты же понимаешь, что он будущий глава ковена, а ты… — Хосок посмотрел на друга. — А я слишком древний вампир, когда-то герой всех историй и былин, пресытившийся жизнью и потерявший ориентиры во времени, клейменный позором и осужденный на столетний сон за убийство. — Ну, что-то такое я и хотел сказать, — вновь посмеялся Хосок. — Не повторяй моих ошибок. Хосок положил руку на плечо друга, приобнимая его. Они столько вместе прошли, лишь Хосок мог понять его и принять таким: с его старомодными словечками, забытыми принципами и манерами, с его видением этого мира, в который он все еще верит. — Скоро рассвет, — заключил Чонгук, глядя на появляющееся зарево на горизонте. Они поднялись на ноги и направились в сторону дома, чтобы укрыться от лучей солнца. Прошло столько лет, но он как и прежде помнит девчонку, которая стояла в легком платье на берегу озера и кидала камешки. Чонгук подкинул плоский камешек у себя в руках, покрутив пальцами, и кинул его в озеро. Камень отпрыгнул несколько раз от соприкосновения с гладью воды, оставляя круги на ней. «Я смотрю не на воду, а на круги на воде. Когда-нибудь ты поймешь»,— аукнулись слова Наён в голове стража.

***

Чонгук с Хосоком вернулись в Сандж засветло. Почти весь замок уже погрузился в сон. Это было к лучшему, после сегодняшних раздумий Чонгук не был готов говорить с Чимином, он слишком запутался в своих мыслях и желаниях. Получив рапорт от охраны и документы о повестке собрания, страж отправился в свои покои, чтобы ознакомиться с новой информацией. Он очень надеялся, что Чимин уже спит и он сможет отложить разговор на завтра. Сегодня был слишком долгий день. Чонгук не спеша шел по коридору, читая рапорт о происшествиях за сегодняшний день. Он подошел к двери в свои покои и осторожно, чтобы не издавать лишних звуков, отворил дверь. Зайдя в комнату, он не стал даже свет включать, чтобы никоим образом не потревожить сон молодого господина. В спальне было темно и царила тишина, как и во всех комнатах. Страж облегченно вздохнул, решив, что Чимин спит. Только сейчас Чонгук ощутил подступившее чувство голода. Наверное, перед душем стоит зайти на кухню и выпить немного крови. Кинув куртку на стул, страж проследовал в соседнюю комнату. Брюнет открыл холодильник, где стояли стеклянные баночки с кровью. «Подумать только, до чего дошел прогресс», — Чонгук все еще дивился тому, что теперь не надо было добывать себе кровь. Люди добровольно сдавали ее. Кровь стояла в холодильнике, как газировка с маркировкой А+. Свет от холодильника освещал кухню, пару глотков крови — и голод отступил. Страж уже закрывал дверцу холодильника, когда заметил, что все бутылки с кровью полные и стоят ровно. «Подозрительно», — за эти дни, пока Чимин жил в его покоях, боясь вновь возвращаться в свои, он успел заметить несколько весьма раздражающих привычек молодого Господина. Например, Чимин всегда перетягивал одеяло на себя, бормоча что-то во сне; загибал страницы его книг; а еще он не закрывал бутылки с кровью крышкой и ставил их не ровно. Заподозрив неладное, страж направился в спальню. Кровать была идеально заправлена, Чимина нигде не было. «Ушёл», — хмыкнул страж, глядя на пустую кровать. Чонгук устало сел на край. Может, это к лучшему. Хватит. Страж позволил себе хотеть большего. Думал, что он может получить желаемое. Может чего-то желать. Может получить его. Эти чувства и желания не поддавались логике, они были запретны и иррациональны. Чимин был упёртым, капризным, сложным и раздражающим до скрипа зубов. Он был полной противоположностью Чонгука, чем притягивал к себе еще больше. Чон был болен им, и ему, черт возьми, это нравилось. Страж почти смирился со своей зависимостью, а он ушёл. Ушёл, будто бы его и не было. Да. Может, это и к лучшему.

***

Чимин долго стоял перед дверьми в собственные покои, не решаясь туда войти. Он сделал точно так, как говорил ему Чонгук. Ему он, конечно, этого не скажет. Он собрался с мыслями и с силами. Это он контролирует свою жизнь. Только он. Страх больше не имеет контроля над ним. Дверь отворилась. Звенящая тишина и полумрак холодно приветствовали своего хозяина. Комнаты казались пустыми и безжизненными. Лишь сейчас Чимин понял, сколько тепла и уюта вносил в его комнату Тэхен. Без него тут было холодно и безжизненно. Чимин медленно ступал по полу, как будто заново осматривая давно забытые вещи. И правда, последний раз он был тут совсем другим человеком. Молодой Господин подошел к своему туалетному столику, за которым рассматривал свое лицо каждый день на протяжении десятка лет. Все осталось без изменения: косметика, парфюм, расческа, украшения. Но только вот отражение было другим. Чимин наполнил себе ванну обжигающе горячей водой, потому что его трясло от холода. Но ведь замерзало не тело, холод шел изнутри. В потухших глазах больше не горел огонек. Скинув с себя одежду еще по пути в купальню, Чимин спустился по ступенькам, выложенным из плиток, в наполнившуюся еще не до краёв ванну. Он погрузился в горячую воду, которая, увы, не могла согреть его душу. Почему он вообще подумал, что Чонгук будет рядом всегда? Неужели он и правда подумал, что тот сдержит свое слово и будет подле него и никогда не покинет. Он так внезапно ворвался в его жизнь. Такой весь правильный, манерный, весь из себя принц голубых кровей, за которого сватают лучшую из дочерей. Он ломал его, менял правила игры прямо по ходу, не говоря об этом Чимину, заставлял быть другим, быть лучше. Прилетел, как гребаный супермен на помощь, был рядом, помогал и поддерживал, дарил тепло и защиту. Позволил опереться на себя в самый темный час, позволил верить и надеяться, а потом… а потом он проснулся утром один в постели. Пак ждал его до самого рассвета, сидя на кровати, а Чон не пришел, давая понять, что Чимину не на что надеяться. Да, ванна вряд ли сможет согреть его сегодня. Блондин обнял колени руками, пытаясь собрать ошметки своей гордости, чтобы не разрыдаться от обиды и разрушенных надежд. Ему придётся строить свою жизнь заново. Ведь в конечном итоге всегда есть только Ты. Он справится и без Чонгука. Он должен справиться. Пузырьки от пены медленно лопались, оставляя лишь мыльные разводы на воде. — Я искал Вас, — донесся из-за спины знакомый тихий голос. То ли от холода, то ли от его голоса, вся спина покрылась мурашками. Этот голос невозможно было не узнать. Бархатистый тембр давно въелся под кожу. — Мог бы не утруждать себя, — фыркнул Чимин, даже не соизволив развернуться к источнику звука. — Такая у меня работа, — бесцветным голосом сказал Чонгук, — я отвечаю за Вашу безопасность. — Работа, говоришь, — надломлено усмехнулся Чимин, прикрывая глаза. Какой же он наивный придурок. Для него это работа и ничего больше. — Я освобождаю тебя, страж, от этой работы. — Как пожелаете, Господин, — бесцветно произнес Чонгук. В его голосе невозможно было различить, злится он, огорчен или ему просто наплевать. Он, как всегда, был спокоен и хладнокровен. — Я найду для Вас другого стража, чтобы он Вас охранял. — Зашибись, просто лучшая идея за сегодняшний день, — вспылил Чимин. От переполняющих его эмоций он вскочил на ноги, сил больше не было находится тут. — А знаешь, не надо, просто катись к черту из моих покоев! — Чимин вылез из купальни, наспех надевая на мокрое тело штаны. — Видеть тебя не могу, — наконец развернулся он к стражу. — Блять, да ты издеваешься надо мной! — Чимин зашелся истеричным смехом, хватаясь за голову. Страж стоял к нему спиной, оперевшись на косяк входной двери. — Ты даже не смотришь в мою сторону, — еле выговорил Чимин. Его чертова правильность и воспитание не позволяли ему даже повернуться к Чимину, находящемуся в купальне, хотя его тело и было скрыто водой. Да как вообще можно быть таким? — Какой же ты невыносимый! — крикнул Чимин, замахиваясь мокрой мочалкой в стража, которая прилетела аккурат ему по голове. Его глаза налились гневом, а дыхание перехватило. Блондина словно ударило током, он толкнул Чонгука в спину, лишь бы тот оказался подальше от него. — Чимин! Прекрати! — стражу пришлось повернуться, чтобы Чимин не навредил себе в порыве отчаянного гнева. — Да как ты посмел вообще прийти сюда, кто ты такой! — Чимин говорил, нет он кричал, почти плакал, поддаваясь истерике. Он толкал Чонгука, колотил руками. — Как ты посмел находиться рядом со мной? Быть со мной, спать в одной кровати? Тебе же плевать на меня, для тебя это только работа! Чонгук позволял ему кричать и бить себя, выпуская пар. Он понял, это то, что нужно Чимину в данный момент. — Ты посмел касаться меня, обнимать! Разрешил мне думать, что будешь всегда рядом, а потом ушел, — Чимин замахнулся в очередной раз, но его рука была перехвачена в воздухе. Он пытался что-то мямлить и мычать, но Чонгук заткнул его поцелуем. Не давая кричать, думать или даже дышать, он просто забирал все: боль, злость, отчаяние. Страж прижал к себе все еще мокрое после ванны тело, Чимин упирался ладонями в грудь и плечи, отчаянно пытаясь высвободиться из хватки. Яростное мычание сквозь поцелуй превращалось в стоны. Стена, отчаянно возведенная младшим между ними, рушилась, разлетаясь по кирпичику. И вот уже руки сами обвивали сильную шею стража, тело дрожало в крепких объятиях и льнуло ближе, чужой язык терзал так сладко. Чимин сдался, он не хотел больше быть без него, он обреченно нуждался в нем. Что он творит?! На этот вопрос Чонгук вряд ли был в состоянии ответить. Тело Чимина было таким легким и податливым. Он тянулся к нему, стоя на носочках. Его босые ступни так контрастно смотрелись рядом с тяжелыми, массивными ботинками стража, но ноги подкашивались у обоих. Прижимая парня к себе сильнее, Чонгук попятился назад, найдя опору в стене. — Прости, — на одном дыхании выпалил Чон, наконец разорвав жадный, голодный поцелуй. Все летело к чертям. Он обошел весь замок в поисках Чимина, он как ненормальный влетел в его покои в надежде найти его. Он оставил за дверями купальни все: гордость, рамки, принципы, приличия и правила. Чонгук наплевал на все, слетел с катушек. Предал себя ради него, чтобы стоять сейчас тут и смотреть в бездну в глазах напротив. — Останься со мной, — умоляюще просил Чимин, когда их лбы коснулись друг друга. — Или уйди, не оглядываясь, — они пытались отдышаться, так отчаянно хватая ртом воздух. Сердце в груди Чонгука билось бешено и отрывисто. — Ты же знаешь, что я не могу, — Чонгук сильно зажмурился, ощущая, скорее, не физическую, а моральную боль. — Я не могу так с тобой поступить, — Чонгук нежно поглаживал кожу на щеке Чимина, смахивая пальцем капли воды, падающие с мокрых волос. — Я не фарфоровый, я не сломаюсь, — рот Чимина был слегка приоткрыт, грудь тяжело вздымалась, пытаясь набрать такой необходимый воздух. — Обещаю, я не сломаюсь, только останься. — Чимин, — еле слышно произнес страж. — Скажи мне правду, — хрипло шептал Чимин. Руки сами коснулись горячей спины под тяжелой кожаной косухой, прижимая ближе к себе. — Я заслужил ее, я выдержу. Страж шумно и тяжело вдохнул воздух, давая себе время. — Я хочу тебя до одури, — с трудом вымолвил Чон. — Я забываю, кто я и где я, когда ты рядом. Я перестаю думать и дышать, я теряю контроль, теряю себя, — Чонгук говорил медленно и тяжело, как если бы каждое слово весило тонну. Он глубоко вдохнул запах Чимина, проводя кончиком носа по виску. — Но я думал… — Чимин не знал, что сказать, он, казалось, проиграл сотни вариантов у себя в голове, но никак не этот. Сердце, предательски пропускавшее удары минуту назад, билось с бешенной скоростью о рёбра. — Как же я ненавижу тебя за твою правильность, — пальцы сильно сжались, вонзаясь ногтями в кожу. — Я неистово… беспутно… и так беспечно люблю Вас, Мой Господин, — он сказал это впервые, он назвал его своим. Он признал его власть и свою слабость. Чонгук прикусил нижнюю губу Чимина, притягивая его к себе за шею. Страж позволил своей куртке упасть с широких плеч на пол. Дрожащими от желания руками Чимин обвил шею Чонгука, окунаясь с головой в глубокий, нежный поцелуй. Он чувствовал прикосновения Чонгука по своему телу, каждой клеточкой. Страж был нежен, но требователен и настойчив. В его руках Чимин чувствовал себя невероятно уязвимым, но в то же время защищенным как никогда. Чонгук подхватил молодого Господина под ягодицы, отрывая босые ноги от пола. Инстинктивно Чимин обхватил стража ногами, не прерывая поцелуй. Наконец-то он чувствовал столь необходимую ему близость. Чимин коротко выдохнул, когда спина коснулась прохладных простыней. Он ощущал тепло рук на плечах, шее, груди — Чонгук был повсюду. Вес тела стража приятно прижимал к кровати. Чонгук часто попадал в разные неприятности за всю свою жизнь, в какой-то период жизни опасность была его вечной спутницей. Но сейчас он был на краю пропасти, а пропасть эта в глазах Чимина, который лежал обнаженный и открытый под ним, тяжело дыша. И Чонгук падал в эту бездну без шанса выжить, без намёка на страховку, падал, притягивая Чимина ближе к себе. Чимин целовал глубоко и проникновенно, не оставляя ни капли воздуха. Ему хватило лишь мгновения, чтобы увидеть войну в глазах стража. В нем боролось желание и страх, но не страх наказания, а страх сломать то, что и так настолько хрупко, что сомневаешься в реальности. Утратив контроль над собственным телом, Чимин искал его во всем. Он только начал ощущать себя собой снова, Чонгук не мог забрать у него это ощущение. Но в глазах молодого Господина он прочел, что тот готов отдать ему всего себя. — Чонгук, пожалуйста, — шептал Чимин, облизывая распухшие от поцелуев губы, — я хочу этого, — и этого было достаточно. Страж навалился грудью, забирая последние миллиметры личного пространства, чтобы услышать сладкие и такие робкие стоны, когда его губы коснулись чужой шеи. Он целовал медленно, с наслаждением, давая сознанию Чимина время, чтобы принять реальность происходящего. Блондина прошибла мелкая дрожь. Мокрые поцелуи спускались медленно вниз по ключице к соскам, разминая, играя и дразня и так возбужденное тело. Чимин стонал и выгибался от удовольствия, когда рука стража накрыла вставший член в мягких домашних штанах. Он давно не чувствовал такого, чтобы тело так яростно хотело ласки. Чимин принялся неаккуратно и спешно расстегивать пуговицы на черной рубашке Чонгука, что из-за дрожи в руках давалось ему не очень хорошо. Блондин всхлипнул, когда рука стража отпустила возбужденный член. Скинув рубашку с себя, Чонгук оставил легкий поцелуй, томно шепча в полуоткрытые губы: — Только скажи, и я остановлюсь, — Чимин не успел дать ответ, как страж резко защемил сосок меж костяшками двух пальцев. Поцелуй за поцелуем страж спустился к кромке штанов, стягивая их с крепких бедер. Мурашки сладко побежали по спине, когда Чимин поддался навстречу, помогая стянуть ненужную вещь. — Не смей, — слетело с розовых губ, когда страж мягко заглотил головку в свой рот, обнимая губами, — не смей останавливаться. — рука Чимина сжалась в кулак, путаясь в темных прядях волос на голове Чонгука. Тот был нежен, но напорист, он сводил Чимина с ума своим языком и губами. С каждым движением член погружался в рот все глубже, а стоны становились все громче. Брюнет истязал жаждущее тело Чимина, облизывая и посасывая его возбуждение, отвлекая от неприятных ощущений из-за проникающих внутрь пальцев. — Чонг… ах... смазка… — бормотал неразборчиво Чимин, давясь воздухом, — в тумбочке… ах, там… — казалось, Чимин уже разбит и собрать себя будет невозможно, но стало еще хуже, когда он ощутил пустоту. Вдруг пальцы и язык исчезли. Приподнявшись на локтях, Чимин проводил взглядом любовника, тугие мышцы спины и рук кружили голову. Он перехватил руку Чонгука, увлекая в очередной поцелуй. Взобравшись на него, Чимин не спешил оседлать его бедра. Пара ловких движений — и ремень был расстегнут, как и ширинка. Блондин устроился поудобнее, после того как стянул со стража джинсы, высвобождая упругую эрекцию. Вздох облегчения слетел с губ вампира. Чонгук гладил руками вверх по нежной коже бедер, позволяя Чимину руководить процессом. Баночка со смазкой открылась с характерным звуком, выдавив несколько капель себе на руку и Чонгуку на пальцы, с волнительным придыханием Чимин опустил ладонь на член стража. Восхитительный контраст прохладных пальцев у подрагивающего от возбуждения прохода и горячий жар от члена в руке. Они двигались почти синхронно, даря друг другу наслаждение, и погибая от тяжелого дыхания. Так не могло продолжаться долго. Чонгук не хотел сделать больно молодому Господину, но и сил сдерживать себя рядом с ним не было никаких. Чимин извивался в его руках, насаживаясь на пальцы, одновременно проводя кулаком по члену. Прикрыв глаза от наслаждения, Чимин приподнял бёдра, не в силах больше терпеть, он позволил Чонгуку пройтись влажной от смазки головкой по его ягодицам. Направив рукой член между двух упругих половинок, страж водил головкой по подрагивающему входу. Услышав сдавленный стон где-то в районе шеи, страж направил его в тесное горячее нутро. Он позволил Чимину самостоятельно насаживаться на член. А тот не мог разлепить веки, лишь тяжело дышал, сжимая волосы на затылке стража. Он медленно опускался ниже, все больше теряя способность мыслить с каждым миллиметром. Он почти не давал себе времени привыкнуть, так сильно его крыло желание. — Остановись, — сам еле дыша, просил Чонгук, как будто шел тихо на цыпочках. — Нет, — шептал ему в губы Чимин, затыкая поцелуем, пока страж не начал нести очередной бред. Поняв, что бесполезно быть осторожным с ним, ведь он слишком уперт и своенравен, Чонгук обвил талию Чимина руками, прижимая ближе и чуть приподнимая, чтобы удобнее было двигаться. Перенес вес тела Чимина на себя и толкнулся глубже. Молодой Господин жадно ловил воздух ртом при каждом новом толчке, задыхаясь от наслаждения. Чон держал его так крепко и нежно одновременно, трахал его глубоко, медленно, с оттяжкой. Взгляд становился расплывчатым и потерянным. Стоны учащались, как и биение сердца в груди. Сдерживать себя не было ни сил, ни желания. Одним рывком страж перевернул Чимина, подминая под себя. Цепи были сорваны, назад пути уже не было. Кто был в чьей власти, было уже не понять. Они тонули оба, да и воздух им был не нужен. Чонгук прижал одну ногу Чимина ближе к груди, давая себе место для толчков. Он двигался жестче и увереннее, набирая темп. Блондин так хорошо прогибался и стонал под ним, сходя потихоньку с ума. Его бёдра дрожали от напряжения, пальцы сжимались на спине у стража, оставляя красные следы, губы бормотали что-то бессвязное. Чонгук готов был вечно смотреть на него. Наконец-то не было масок, не было никакой игры. Вот он лежал под ним настоящий, оголённый как нерв. И он был прекрасен: раскрасневшиеся щёки, подрагивающие ресницы, влажные волосы, прилипшие к вискам, и полуоткрытые губы, шепчущие его имя. Жар, исходящий от их тел, можно было увидеть, парящим в воздухе. Они двигались навстречу друг другу, теряясь в происходящем. Не осталось мыслей, страхов, переживаний, только они — здесь и сейчас. Чон толкнулся еще один раз, выбивая из лёгких остатки воздуха, толкнулся как можно глубже. Они кончили почти одновременно. Хотя каждый из них потерял рассудок уже давно. Чимин не смог заснуть сегодня. Он так и лежал в объятиях Чонгука до самого заката, закинув ногу на его бедро. Он лежал на одной подушке со стражем, вдыхая один с ним воздух. Рассматривал каждую морщинку, запоминал каждый шрамик и родинку на прекрасном лице. Возможно, завтра настанет конец света, да и к черту, ведь сегодня он в его объятиях, и он счастлив. Счастлив до глупой улыбки и трепетания долбанных бабочек в животе. Он устал и вымотался после долгожданной близости. Чонгук рядом, обнимает его за талию, притягивая к себе. Страж мирно уснул и не услышал, как Чимин прошептал ему: — Я тоже тебя люблю, — поглаживая пальчиками милую родинку под губой.

День четырнадцатый

В день отъезда Юнги было тревожно. Ему всегда было тревожно за брата, но сегодня как-то по-особенному. Как на зло встреча с представителями людей и приезд главы Северного ковена выпали на один день. Оставлять Сандж — и без того тяжкое занятие, а оставлять Сандж и Чимина наедине с Ким Намджуном — совсем плохая идея. Хорошо хоть Хосока тут не будет, иначе это грозило бы множеством проблем, учитывая лютую ненависть семьи Ким к ковену после нападения. — Я перенесу свой визит к людям, — заявил Мин Юнги, стоя в главном холле. — Юнги, прекрати, — улыбался Чимин, — тебя там уже ждут. Это важный вопрос, и его не решить без твоего присутствия. — Я не могу оставить Сандж и тебя одних, — настаивал Юнги. — Я не один. Сандж — самое безопасное место. Система охраны совершенна. Со мной будет Чон Чонгук — лучший страж. И вообще, мне не пять лет, Юнги, — возмутился Чимин, хотя и понимал, что брат просто переживает за него. — Ты прав, — вздохнул Мин. Он окинул взглядом холл: Чимин усилил стражу, подготовил все для приветственного приёма в честь Намджуна, вся знать была занята, чтобы не маячить, Чон Чонгук стоял позади, по правую сторону от Чимина. Ему, и правда, не о чем беспокоиться, кроме как… — Не натвори глупостей. Мы ничего не решили. Я еще ничего не решил. Ты только поговоришь и все, — настоял Юнги. — Так и будет, — кивал в ответ Пак. — Чимин, — строгим голосом правителя произнес блондин, — только поговорить. Я серьезно! Никаких вольностей. — Да понял я, Юнги, ну право, не позорь меня, — возмущался Чимин. — И вообще, не пора ли тебе ехать? — Ну право?! — удивился Юнги от такого нетипичного для Чимина выражения. — И то верно, мне уже пора, — Юнги обнял недовольно брата, чмокнув в макушку, — я вернусь через несколько часов. Мин Юнги в сопровождении стражи направился на выход.  — Присмотри за ним, — сказал он тихо Чонгуку, чтобы Чимин не услышал. Страж кивнул в ответ. Двери замка закрылись, но тяжесть и тревога не ушла. Юнги привык быть правителем, привык решать все проблемы самостоятельно. Ему было сложно смириться с тем, что его брату нужно будет решать проблемы за него. Кортеж из автомобилей с охраной уже стояли в полной готовности для отправки. — Мой Господин, — знакомый голос вырвал Юнги из раздумий, когда он остановился у машины. — Ты еще не уехал? — спросил он Хосока, который открыл ему дверь машины. — Я уезжаю в Академию после Вас, — впервые за долгое время Хосок смотрел ему в глаза и был так близко. — Хотел Вас проводить, чтобы удостовериться в Вашей безопасности, — им так много нужно было друг другу сказать, но злость и обида все ещё не отпустила. — Ты хорошо выполняешь свою работу, можешь не волноваться, — холодно сказал Юнги, сжимая пальцами дверь машины, хотя сердце его рвалось к Хосоку. — Не могу, — страж накрыл ладонью ладонь Господина, показывая свое трепетное отношение. Он не просто скучал по нему, он тосковал и все еще любил. — Будьте осторожны, — Юнги не нашел, что ответить. Он так молча и сел в машину, погрузившись в свои мысли и переживания. Намджун прибыл в Сандж вовремя, минута в минуту. Чимин встречал его в главном холле, как и полагается по правилам этикета. Высокий, статный и опасный — наверное, так бы Чимин описал его. Они встречались несколько раз, и каждый из них оставлял неизгладимое впечатление у Чимина. Его хотелось слушать, но стоя на расстоянии. Чем-то они были похожи с Юнги, оба вселяли уверенность и страх. Наверное, все правители такие. Но была в Намджуне черта, которая заставляла насторожиться. — Добро пожаловать в Сандж, — учтиво поприветствовал Кима Чимин. — Вы, как всегда, очаровательны, — сдержанно улыбнулся Намджун, оценивающе осматривая с ног до головы молодого Господина. Этот взгляд можно было легко не заметить, но он не прошел мимо взора Чонгука. Страж стоял позади Чимина, подсчитывая количество стражей гостя. Юнги тоже путешествовал с охраной, но Чонгуку показалось излишним такое количество вампиров. Но больше всего ему не понравился взгляд, обращенный на Чимина. Внешне Чонгук оставался спокойным и безмятежным, но его нутро подсказывало, что Намджуну не стоит так просто доверять. — Вы мне льстите, — улыбнулся Чимин немного высокомерной улыбкой, показывая свой статус и равный уровень. — Поверьте, если бы я мог чаще находиться подле Вас, — Намджун протянул руку Чимину, — я был бы давно у Ваших ног, — сказал, чтобы было слышно лишь собеседнику, поцеловав пальчики с кольцами. — Чон Чонгук, — Намджун обратил внимание на стража, когда перестал пожирать глазами Чимина. — Я рад, наконец, встретить тебя лично. — Господин Намджун, — склонил голову Чонгук в приветствии. — Слышал о твоем возвращении, но не было шанса поприветствовать лично. Твоя слава идет впереди тебя, как жаль, что такой воин служит семье Мин, а не моей, — ухмыльнулся Намджун. — Вы переоцениваете мои способности, — учтиво ответил Чонгук, не сводя взгляда с Намджуна. Это была дуэль характеров, которую ни один из них не намеревался проигрывать. — Что ж, думаю, нам стоит пройти в переговорную, — предложил Чимин, почуяв, что запахло жареным. Не стоило затягивать визит Намджуна в отсутствие Юнги. Они прошли вверх по лестнице, по направлению к переговорной, беседуя о внешней политике и отъезде Юнги. — Думаю, стоит остаться здесь, — Ким остановился у панорамного окна. — Для нас подготовлено помещение, где Вы сможете отдохнуть и выпить с дороги, — удивился Чимин. — Пустое, нам и тут будет неплохо. Думаю, всю стражу мы можем оставить за дверьми, — Ким перевел взгляд на Чимина, ища одобрения. — Или мне стоит опасаться Вас? — недвусмысленно намекнул Намджун. — Вам всегда стоит меня опасаться, — не уступал Чимин. — Чонгук, можешь оставить нас, — кивнул стражу Пак. По вспыхнувшим искрам в глазах вампира Чимин понял, что очень пожалеет об этом, потому что Чонгук явно остался недоволен таким поворотом событий. Намджун посмотрел на стража, замечая его реакцию. — Я буду за дверью, — Чонгук покорно поклонился, стискивая зубы, и уточнил перед выходом: — Пуля из моего револьвера пробивает стены насквозь, попадая точно в цель, — Намджун довольно улыбнулся. Именно таким он и представлял себе Чон Чонгука, о котором слагали легенды не одно поколение. — Почему Вы выбрали именно это место? — поинтересовался Чимин, подойдя ближе, но соблюдая дистанцию между ними. — Отбросим эти формальности, Чимин, — приподнял бровь Намджун. Он стоял, сложив руки за спиной, и наслаждался видом на город. — Почему ты выбрал именно это место? — исправился Чимин, сохраняя равнодушный вид. — Я люблю смотреть на город. Мне многое не нравится в Сандж, но его неоспоримый плюс — это расположение. Из замка открывается неописуемый вид на город, — Ким повернулся к окну, наблюдая за ночными огнями. — Не думал, что ты такой… — осекся Чимин, подбирая подходящее слово. — Романтик? — усмехнулся Намджун, на его лице появились очаровательные ямочки, совсем не характерные для людей с его аурой. — Да, — немного смутился Чимин. — Я очень старый вампир, я воспитывался по-другому. И ценю вещи, которых лишаешься, будучи бессмертным. — Спасибо, что дал мне время подумать и не настаивал. — Я говорил серьезно. С нашей последней встречи ничего не изменилось. Моя цель — восстановление рода вампиров, потому что моя семья приложила руку к его разрушению. Я хочу заключить союз, чтобы восстановить Восточный ковен. Но не буду утаивать, что я был бы счастлив, если мы могли стать не только партнёрами в этом союзе, — Намджун повернулся в сторону Чимина, сделав шаг ближе. — Что ты имеешь ввиду? — зачем-то спросил Чимин, все и так прекрасно понимая. — Я не прошу любить меня, я лишь прошу дать мне надежду, что когда-нибудь я смогу стать не просто твоим супругом, но и близким другом, — Намджун сокращал расстояние между ними. — А, возможно, однажды и тем, кого ты будешь видеть последним, когда заснешь и первым, когда проснешься. Слова Намджуна патокой разливались внутри Чимина. Ему так хотелось верить в то, что он сможет это сделать. Восстановить Восточный ковен, свой дом. Дом своих предков, который они не уберегли. Он хотел исполнить свой долг, к которому его готовили десятилетиями. Чимин хотел верить, что сможет быть достойным титула правителя, достойным своей фамилии. Быть помощью и опорой Юнги, тем мостиком, который решит проблемы человечества и вампиров. Намджун протянул руку, ожидая, что Чимин вложит в нее свою в знак согласия. На секунду время замерло, мысли смешались в голове: нападение, Сандж, Тэхен, кошмары, Юнги, Восточный ковен, Намджун, долг, Чонгук, Чонгук, Чонгук. Казалось, он даже не успел подумать, как его рука сама дернулась в воздухе. Как в замедленной съёмке их руки приближались друг к другу, почти касаясь пальцами. Чимин вздрогнул, так и не вложив руку в ладонь Намджуна, когда за окном прогремело два взрыва, озаряя ночное небо.