Eros (сборник)

Минхо терпеть не мог прикосновения. Вот уже несколько лет он жил и боролся с тем, что любое чужое касание приносило ему жуткий дискомфорт. Будь то случайно или намеренно — неважно. Ли разве что только не шипел в ответ подобно разъяренному коту. Мемберы прекрасно знали эту странную особенность, а потому не просто не подходили близко, но и следили, чтобы случайно не причинить неудобство. Тактильный Феликс жалобно озирался, когда хён откровенно грустил и хотелось обнять его и утешить, но сдерживал свои порывы. В исполнении хореографии Минхо мастерски создавал видимость прикосновения, никогда не приближаясь до опасного максимума. Он не здоровался за руку и тщательно избегал людей на улице. На каждое прикосновение реагировал остро, будто на ожог. И в то же время страдал от этого, потому что мечтал просто спокойно коснуться кого-то. Обнять. Подержать за руку или провести пальцами по коже. Что угодно, лишь бы не чувствовать больше отвратительное желание отдернуть ладонь и смыть с нее противное ощущение. Минхо стал еще более задумчив, казался грустным. У Чана сердце разрывалось при виде такого Ли, но повлиять он не мог — подобные проблемы решаются в одной голове, и вторая скорее будет только мешать. Вот только совсем неожиданным оказалось, когда Минхо сам заявился за советом к лидеру. Правда, зашел он очень не вовремя, застав Бана за дрочкой. Из всех это было самым неприглядным занятием, которым он мог заниматься в студии. Впрочем, Линоу нисколько не смутило увиденное, он спокойно закрыл за собой дверь, на которую с тоской в глазах взирал Чан, ругая себя за беспечность. — Прости за вторжение, хён, можешь продолжать, я подожду, — без всякого стеснения заявил Минхо, усаживаясь на диван, пока сжимающий в руке член лидер кусал губы и краснел ушами как школьник, застигнутый в туалете с сигаретой. Было до невозможности странно, неловко, но очень хотелось довести все до конца. Чан потянулся лишь к мышке — включить что-нибудь на фон погромче, чтобы не думать о том, что Ли будет слушать непристойные хлюпающие звуки и — не дай бог — тихие случайные стоны. Лидер отвернулся, жалея, что кресло у него не скрывает его полностью и что он вообще решился заняться этим здесь, а не где-нибудь в душе поздно ночью, когда все спят. Минхо некоторое время сидел молча, и Бан вроде бы успокоился и смирился, как вдруг Ли подал голос с дивана: — Хён, а что будет, если я к нему прикоснусь? — поинтересовался он, имея в виду лидерский член. Чан замер снова, повернулся было, но передумал и ответил, так и сидя спиной. — Я думаю, тебе будет неприятно, — осторожно предположил Бан. Уши у него пылали, а голос выдавал смущение. — А тебе? — не выдержав, Крис все же оглянулся. Минхо сидел серьезный и заинтересованный, будто проводил исследование. Он не шутил и даже не думал об этом. — Не знаю, — честно признался тот. — Мне никогда не делал это кто-то посторонний. — Я не посторонний, я свой, — без сомнений ответил Линоу, поднимаясь с дивана. Он приблизился к креслу, разворачивая его к себе, и присел на пятки. Ли протянул руку, на мгновение замершую на полпути, к члену Криса. Тот сидел не шевелясь и, кажется, не дыша — пытался осознать, что вообще происходит в данный момент. На лбу выступил пот, а руки похолодели даже. Минхо опустил ладонь на головку, быстрым полудвижением оглаживая, но тут же рефлекторно убирая, — будто раскаленной сковородки коснулся. Впрочем, Чану хватило. Он крупно вздрогнул и проронил судорожный выдох — и правда не дышал все это время. Внизу живота скрутило тугим узлом, член требовал внимания, и пока Бан доводил себя до исступления, активно надрачивая, Минхо смотрел то на лидера, то на свою руку, с помощью которой он произвел такую реакцию. Ему хотелось так же — чтобы кто-нибудь коснулся и подрочил. Заставил стонать столь же красиво и вдохновляюще, как делал это Чан. Потому что наверняка ощущения в миллион раз круче, чем если делать это самому. Проблема была только в Минхо. Он ушел тогда, так ничего и не спросив, но с тонной мыслей в голове. Линоу появился перед Чаном вновь довольно скоро, но ошарашил не меньше, чем в прошлый раз. — Я предоставлю тебе свою задницу, но ты должен помочь мне, хён, — все так же беззастенчиво брякнул Ли, отчего лидер подавился водой. — Ты должен помочь мне сломать этот барьер. Я хочу чувствовать и касаться как обычный человек. — Ты думаешь, это поможет? — все еще прокручивая первую фразу в голове, уточнил Чан. — Знаешь, моя задница — пока что единственное место, с которым ты сможешь максимально повзаимодействовать, и оно точно не пнет или ударит тебя. К тому же, сколько можно дрочить в одиночку, хён? — Линоу повел плечами, оглядывая комнату. Просторная, пустая, сейчас они здесь были только вдвоем. Чанбин и Феликс вернутся нескоро, а Минхо настроен решительно. Чан понял без каких-либо дополнительных фраз и направился к двери. Щелчок замка заставил Минхо вздрогнуть, но мозг подкинул картинку с дрожащим под рукой Линоу лидером и по телу разлилось пугающе-незнакомое и приятное чувство ожидания неизвестного. Раздевались молча. Чан лишь попросил устроиться поудобнее, на что Минхо уперся руками в стенку и выставил подтянутый зад, заставив лидера нервно сглотнуть. От ощущения холодных из-за смазки пальцев, что вдруг оказались внутри, тело будто онемело, но потом начало рассыпаться в незнакомых порывах. Хотелось и оттолкнуть, и избавиться, но чем больше Ли пытался, тем сильнее насаживался на узловатые пальцы Криса. Адреналин разгонялся по венам в крови, стуча в голову каким-то невообразимым шумом. Чан не касался больше позволенного, но доверенное ему и так было чересчур непозволительно. Словно наизнанку — самое откровенное разрешалось использовать для удовлетворения элементарной похоти, лишь бы только переступить черту, сделать шаг к познанию новых ощущений, разрушить свои барьеры. При этом остальное тело оставалось таким же закрытым, как мысли и сердце Минхо. Чан чувствовал себя все так же стыдливо-неловко, но негромкие, неосторожно оброненные полустоны туманили разум, закрывая ему доступ к реальности. Ощущение чужого члена в собственной заднице сорвало крышу. Невообразимо. Минхо задыхался, пока обезумевший Чан, сжимая руки в замок, пряча в рукавах толстовки за спиной, вколачивался в податливое тело. Крис боролся с собой, с желанием подарить еще больше приятных эмоций одними лишь прикосновениями, при этом боясь заходить дальше. Минхо погибал, ступив сразу на рискованный путь, начав с последнего уровня сложности. Для него этот поворот на сто восемьдесят был единственной возможностью познать то, что не удавалось ранее. Пусть выглядело странно, но он ни о чем не жалел — и кончил, не прикасаясь к себе, в то же время, как и Чан не сделал ни одним жестом более дозволенного. Минхо приходил часто, постепенно привыкая к этой безумной игре. — Ты помнишь, не касаться, — напоминал он по привычке, хотя прекрасно понимал, что Крис знал даже лучше него, потому что все еще переживал, как бы не причинить дискомфорт Линоу. И так из раза в раз — руки за спиной, пальцы в замок, только хлопки по оголенной коже и сносящая голову похоть, заставляющая прогибаться в спине, сжимать свои колени и просить брать глубже. Ли, будто опьяненный, хотел грубее, жестче. А в груди билось сквозь ребра желание — барьеров было еще много, хотелось сломать их все. Однажды Минхо просто не выдержал. Слишком долго терпел, слишком много ждал, боролся. Ему в мозг долбило мыслями о горячем теле лидера, что сейчас по обыкновению сжимал кулаки и стискивал зубы, топя колени в мягком матрасе. Мало. Линоу было до обидного мало простого траха, и осознание этого стало последней каплей, молотом разбившей остатки сомнений. Хотелось секса в полном смысле этого слова, хотелось ощущений, прикосновений — сполна, чтобы везде, любые, лишь бы были, доводили до безумия и горячили и без того распалившиеся тело и сердце. Минхо первым потянулся назад к выделяющемуся рельефу бедер лидера, осторожно касаясь кончиками пальцев влажной от пота кожи. Ли словно пробило током — до самых корней волос — и он утонул, растворился в прикосновении к мягкой коже, чуть скользкой, но очень нежной и в то же время прячущей под собой удивительную твердость. Чан выдохнул прямо в ухо, оказываясь до паники близко, — Минхо чувствовал жар его тела и покрывался мурашками в ответ. Крис воспринял лежащую на его бедре ладонь как разрешение и аккуратно ткнулся носом в шею Линоу. Очень медленно он обхватил обмякшее тело в объятия, прижимаясь грудью к взмокшей спине Минхо. Бан провел носом до самого уха, чувствуя, как в его руках бьется пойманной бабочкой сильное, но сейчас такое хрупкое тело. Неприкосновенное — но не для Чана и не в тот момент. Ли изнывал, сгорая от внутреннего огня, что пожаром разносился по конечностям от каждого прикосновения. Веки казались тяжелыми, но открывать глаза совершенно не хотелось — Минхо боялся, что тогда эта откровенная сказка раскрошится камнем, заставляя снова спускаться в темницу страха. Но новые касания лишь подстегивали страсть, вытесняя из реальности. Руки Чана скользили по груди, до невозможности мягко спускались вниз, невесомо дотрагиваясь до шрама, пока влажные губы оставляли неизвестные ранее поцелуи по линии изгиба плеч, перекрывая кислород и отвлекая от неприятных воспоминаний. Крис рисовал — пальцами по коже сквозь торчащие косточки ребер одному ему известные картины, прихватывая губами выступающий позвонок. Минхо таял в этих руках, плавясь от контраста жара и нежности. — Хочу видеть твое лицо, — пронзает шепотом до самого мозга. Ли послушно встает на кровати, смотрит сверху вниз пьяным взглядом, шатается слегка, словно действительно выпил, — вот только чувствует, что это его выпили без остатка. Опускается на бедра лежащего на спине Чана, смотрит прямо в лицо, и ощущается уже как-то по-новому — даже привычное проникновение внутрь и ставшие обыденно-сладкими толчки. Все играет новыми красками от укладывающихся на бока широких лидерских ладоней, которые будто созданы для этого, смотрятся там так правильно, что, безусловно, притягивает еще больше. Минхо поднимается и опускается на члене, подстраивая свой темп, и манит Криса ближе, совсем неожиданно для себя и для него сминая пухлые губы — и это запредельно. Ли кладет ладони на плечи, без опаски скользит по ним, царапает слегка пресс и ловит совершенно неповторимые ощущения. Внутри полноводной рекой плещется удовольствие и бесконечное желание — касаться, целовать, трогать, сжимать… Чан проводит по груди Минхо, делая какой-то особо сильный и глубокий толчок, и того будто ломает. Ли откидывает голову назад, открывая шею, и Бан не теряет возможности — ловит ладонями, кусает легонько, затем впивается в губы, терзая их то в яростном разгоне, то с уступчивой мягкостью. Минхо рассыпается на куски в лидерских руках, прижимаясь к нему, держась, как за спасательный круг. Чан чувствует теплую жидкость на животе и впервые обхватывает член Линоу, оглаживая так же, как и он в тот самый первый раз. Минхо разрушается изнутри, кричит, не сдерживаясь, кончает еще раз. Его голос, высокий и чистый, пронзает Бана насквозь, и тот изливается на простыни, едва успев выйти из тела Ли. Минхо падает сверху, обессиленный, но очень счастливый. — Хён, — тихо говорит он куда-то в щеку, — я наконец-то смог тебя коснуться. И Крис, кажется, счастлив не меньше.