Амнезия

      — Как ты можешь — так легко взять и уволить человека?! Сколько лет он работает у тебя?       Первый же совместный вечер в его квартире — начался со ссоры. Из-за телефонного звонка от его экономки. Которая вела хозяйство в загородном доме.       — Ника, какая разница — сколько лет он работает?! Стеллаж с дорогим вином — вдребезги! Ты хоть представляешь — сколько стоит это вино?!       — Да плевать — сколько оно стоит! Не дороже — человеческой жизни!       — И вообще — это тебя совершенно не касается. Ни мой садовник, ни его — увольнение! И давай…       Замечательно — опять он взялся за старое! Наивно было бы предполагать — что он будет вести себя иначе. С ней. Наивно было бы надеяться — что он останется тем же Эльдаром. Каким он был целую неделю. Внимательным и заботливым. Нежным. Она думала — что никогда не будет вот этого «тебя не касается». Глупенькая маленькая Ника…       Кажется, он заметил — изменившееся выражение её лица. Кажется, что-то мелькнуло в его глазах. Кажется, его фраза — так и осталась не законченной. Он пару мгновений — не отрывал от неё взгляда. И вдруг — обнял, притягивая к себе сопротивляющееся тело.       — Прости, пожалуйста, малыш… Я не хотел быть грубым, правда… Я совершенно напрасно рассказал тебе об этом телефонном звонке.       Похоже, он извинялся — совершенно искренне. Похоже, в его голосе звучали нотки раскаяния. Откуда тогда — эта странная тревога в её душе? Усиливающаяся — с каждым мгновеньем?       — Не напрасно… Он же не нарочно разбил твоё вино, правда?       — Вряд ли, малыш. Стеллаж закреплен к полу, перевернуть его невозможно. Разбиты только бутылки — причем, один крайний ряд.       — Может быть, это сделал кто-то другой? Там же сейчас полно строителей и…       — Ключ был только у него, Ника. Строители начнут делать новую лестницу — только на следующей неделе, у них не было доступа в подвал. В последний раз — там был я. Точнее, мы с тобой… Ну, когда ты упала в обморок… Больше туда никто не заходил — после. Кроме садовника. Сама понимаешь — что вариантов практически никаких. Как и то, что разбиты они были — специально.       — Но ведь он не признался! Зачем ему было — разбивать эти бутылки?! Подумай сам! Наверняка, это произошло случайно! Ты бы простил ему, правда? Он же столько лет работает у тебя!       — Не знаю, я не думал об этом. Он, кстати, сам сообщил экономке о разбитых бутылках. Несколько дней назад.       — Так почему ты сразу решил уволить человека — не думая?!       — Давай, не будем больше говорить об этом, малыш? Что сделано — то сделано. В конце концов — это всего лишь садовник…       Внезапно подступившая к горлу — тошнота. И эхо — отбивающее в мозгу.       «В конце концов — это всего лишь садовник…»       Садовник… всего лишь садовник… всего лишь…       Она вырвалась из его рук. Уже плохо различая — выражение его лица. Кажется, слегка ошарашенное.       — Что значит — «всего лишь садовник»?!       Она сама сейчас — не узнавала свой голос. Холодный и злой.       — Ты, на самом деле — так относишься к людям?! Как к быдлу — которое не стоит слушать? И распоряжаться которым — можно как угодно? Захотел — оскорбил! Захотел — выгнал на улицу! Захотел — убил?!       — Да что с тобой, Ника?! Что на тебя нашло?!       Он почти подскочил — со стула на кухне.       «Что на тебя нашло, Ника?!»       Господи, как это знакомо ей! Это же было — не очень давно! Эти знакомые фразы — звенящие сейчас в её голове!       — Со мной — как раз, всё в порядке! Не в порядке — с тобой! Ты на самом деле — так относишься к людям? Которые работают на тебя? Или для тебя определяющим — является социальный статус? И набитый кошелёк? Остальные — в расчет не принимаются?!       — Успокойся, Ника! У тебя истерика…       — Чёрта с два у меня — истерика!       Наверное, всё-таки истерика.       Потому что в висках — до боли стучал пульс.       Потому что спазм — кольцом опоясал горло.       Потому что замелькавшие в голове смутные образы — начали вдруг принимать внятные очертания.       И забытая картинка — ожила в новом куске проснувшейся памяти.       Забытое яркое солнце — индийского побережья.       И короткий медовый месяц — так отвратительно прерванный…       Прерванный — ею самой.       Да что на неё нашло — на эту сумасшедшую женщину?! Так встать на дыбы — из-за уволенного садовника! Которого она видела — всего пару раз. И с которым почти не общалась! Она была в бешенстве. И он в первый раз видел её — такой. Возмущенной и злой. С холодными искрами — в светлых глазах. Похожей — на кошку. Выпустившую вдруг — когти.       И у неё явно — началась истерика. Потому что к концу своих безумных обвинений — она вдруг побледнела. И у неё задрожали губы. И она пулей — выскочила из кухни. И он услышал, как с грохотом захлопнулась дверь в спальню.       И — чёрт с ней!       Подумаешь, мать Тереза!       Истеричка!       С окончательно испорченным настроением — он закрылся в кабинете.       Отличное начало — совместной жизни! Следовало тысячу раз подумать — прежде чем просить её переехать к нему. Что-то он уже говорил себе — про жизнь на вулкане. Не очень давно — всего пару недель назад. Как он быстро забыл — свои тогдашние мысли! И вот теперь — расплачивается за свою плохую память.       Раздраженно отброшенная — компьютерная мышь. Отвлечься работой не получалось. Никогда не получалось — если дело касалось её. Его чуть не снесло сейчас — шквалом её эмоций. Немыслимый темперамент — и проявляется он у неё, похоже, во всем. И обложила она его — по полной программе.       Довела до зла — как обычно.       Обвиняя — во всех смертных грехах. Поставив в упрек — и душевную чёрствость, и снобизм, и социальное положение. И даже — деньги! Как будто он — какое-то бездушное чудовище! Как будто он виноват — что является состоятельным человеком! Да знала бы она — каким трудом ему всё это далось! Все это богатство! Весь этот статус!       Реально, все бабы — дуры!       Даже — самые умные.       Хотя…       Он сам виноват, конечно…       Знал же её характер!       Мог бы понять — что её реакция будет именно такой. И зачем он — в её присутствии начал отвечать экономке по телефону?! Она же — такая чувствительная и восприимчивая! Да черт бы с ним — с этим садовником! Не будет он его увольнять — если это так важно для неё! Даже извинится перед этой ненормальной истеричкой — если это улучшит её настроение!       Чёрт бы с ней!       В конце концов, она же наивный ребёнок. Не по возрасту — по характеру. Не приспособленная к реальной жизни. Доверчивая. С какими-то моральными ценностями — которые странным образом трогали его…       Он мгновенно обернулся — на звук её шагов. Её тонкая фигурка застыла в дверном проёме. И он заметил — и покрасневшие глаза. И растрепанные волосы. И скомканную салфетку — в маленькой ладошке.       — Эльдар… Мне надо кое-что сказать тебе… Это я разбила твое вино — в подвале…       — Ника… Малыш, успокойся!       Он уже прижимал её к себе — подхватывая на руки. И, опускаясь на диван — он усадил её к себе на колени. Обнимая это сумасшедшее существо — решившее, похоже, во что бы то ни стало спасти его злополучного садовника.       — Да я успокоилась…       — Малыш, я не буду увольнять его — я обещаю.       — Да нет же, ты не понял! Я не наговариваю на себя — правда! Я должна тебе кое-что рассказать.       Он перебил её.       — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально.       — Малыш, извини меня… Ладно?       Она чуть отстранилась — заглядывая ему в глаза.       — Наверное, это я должна извиняться… Я так орала на тебя… Понимаешь, когда ты сказал — что «это — всего лишь садовник», я вдруг вспомнила… Свой медовый месяц. И я вспомнила — причину ссоры с Крыловым… Он не рассказывал мне… Мы же поругались — из-за рикши… Представляешь, он думал, что я буду в восторге от этой его идеи — прокатиться на рикше! Что меня вдохновит — пожилой человек в упряжке! Он говорил мне такие вещи — что я поняла… Что я не смогу быть с ним… Не смогу находиться с ним — в одной комнате. Мне было — так противно и мерзко. Меня просто убили его слова — «всего лишь рикша»… И я ушла… Схватила сумочку — и помчалась в аэропорт.       Он увидел — как задрожали её губы.       — Ника…       Она сдавленно вздохнула.       — Я, наверное, и вправду — ненормальная, да?       Он снова прижал её к себе — целуя растрепанные волосы на макушке.       — Ты — самая лучшая. И совсем чуть-чуть — сумасшедшая. Что ещё ты вспомнила, малыш?       — Ну, и свой перелет вспомнила. Как я сидела в салоне самолета — и думала, что опять ошиблась… И обвинять мне, кроме себя самой — не кого. Потом объявили посадку… И всё… Больше ничего. Я всё-таки — дура. В моём возрасте — уже не должно быть такого… максимализма. Ты не злишься на меня — за мой бред, который я на тебя вывалила? Я плохо соображала, правда…       Ему сейчас — почему-то было не по себе. И почему-то в голове назойливо вертелась фраза, сказанная больше недели назад — Крыловым.       Сказанная — разбитыми губами.       Тогда, на кухне.       — И у тебя сейчас — тоже есть желание схватить сумочку и сбежать от меня?       Она вдруг — обхватила руками его шею. И он почувствовал — её улыбку.       — Нет… Но, возможно, ты сам сейчас будешь не против — чтобы я убежала.       — Ты о чём?       — Это ещё не всё…       Она снова вздохнула — чуть отстраняясь.       — Ника, я же сказал — что не буду увольнять этого человека.       — Видишь ли… На самом деле — твой садовник совершенно ни при чем. Потому что я тебе ничего не рассказывала — про последствия моих внезапных обмороков…       Кажется, он не слишком поверил ей. Хоть она и старалась быть — спокойной и убедительной. Но в его взгляде — она не увидела ни насмешки, ни недоверия. И его руки по-прежнему мягко обнимали её.       — И ты никому об этом не говорила?       — Только Соне… И вот сейчас — тебе. Я бы не хотела… Понимаешь… Сначала — мне было страшно. Потом — тоже стало страшно, но только — за другое.       — А Крылов — неужели он ничего не заподозрил? Сломанная мебель, розетки…       — Ну, иногда я успевала вызвать мастера — до того, как он замечал. Сильных-то разрушений не было. Иногда — удавалось соврать что-нибудь подходящее. Да и ему было, скорее всего — не до этого. Он тогда уже начал баловаться алкоголем и… Как-то, в общем, так…       — Ты любила его, Ника?       Он прозвучал — внезапно. Этот вопрос. Нет, он не застал её врасплох. Для себя — она уже ответила почти на всё. Ещё тогда — стреляя по металлическим крышкам на даче бабули.       — Я придумала себе — всё. С ним. Решила — что мне будет спокойно и ровно. Как у всех. Что я смогу… Так просто иногда — внушить себе что-то, правда? Я внушила, и попыталась воплотить в жизнь. Закончилось всё, как ты видел, печально.       — Но ты любила его?       Боже мой, какая настойчивость! Вот что на него нашло — скажите на милость? Она, на его месте, была бы больше озабочена — свалившейся информацией о телекинезе! Наверное, он просто не воспринял это серьёзно. Может быть, поймать момент — и продемонстрировать ему что-нибудь?       — Нет, не любила… Сейчас уже знаю — что не любила. А почему ты спрашиваешь?       Его взгляд — убежал куда-то поверх её головы.       — Он так бесился, потому что ты… не спала с ним?       Она кивнула, пытаясь понять причину — его любопытства. Совершенно не связанного с тем — что она ему сейчас рассказала.       — Мне надо было сразу — уходить от него. После возвращения из санатория. А я все мучила и себя и его… Думала, что нельзя быть такой неблагодарной… Что, может быть, что-то изменится. И я смогу… Одним словом, кругом виновата я сама. Тут и сказке конец — кто слушал, тот молодец.       Она упустила момент — в который его прикосновения из нежных вдруг превратились в настойчивые. И его руки — уже поворачивали её лицом к нему. Торопливо стягивая — с неё шорты.       — Послушай, Эльдар… Я думала, что у тебя будет… другая реакция… Я никогда не слышала, чтобы мужчина так возбуждался от телекинеза…       — Причем здесь — телекинез?       Она попыталась вырваться — скорее, от неожиданности его натиска. Она-то думала, что он, по меньшей мере, впадет в ступор — от полученной информации. Видимо, он просто пропустил все мимо ушей. Или решил — что всё это результат её фантазии. А теперь вот — странным образом завелся. Прямо в секунду. И её сопротивление — кажется, подстегнуло его ещё сильнее. И, быстро отказавшись от своего первоначального плана — этот маньяк просто завалил её на кожаный диван.       — Чёрт!.. Какая ты…       Может, когда-нибудь он вспомнит и про другие… позиции? Кажется, это была последняя разумная мысль — мелькнувшая в её голове…       Сначала — он не поверил. Но, конечно, сделал вид — что поверил ей. Не больше. Его рациональный мозг тут же придумал причину — её травма головы. Возможно, она просто нафантазировала себе — на почве обмороков, плохого самочувствия и нарушений памяти. Возможно, это просто расшатанная нервная система и постоянный стресс. И её живая фантазия — довершила все остальное.       Гораздо больше его волновало — её отношение к своему браку. К своему мужу. Волновало — самым неприятным образом. И пока он не мог дать себе отчет — почему. Может быть, его выбили из колеи — проведенные ею аналогии. Из своего куска проснувшейся памяти. А ещё — ему вдруг стало страшно. Что она вот так — может схватить свою сумку и сбежать от него.       Новое тревожное открытие — он боялся потерять её.       А потом его накрыло — он не очень понял причину. Наверное, ото всего — сразу. От её признания, что она не любила Крылова. От того, что она не спала с ним. От того, что она сейчас была рядом — и её тонкие руки обнимали его. И от того, что он может так легко — потерять её.       Сказав — неверное слово.       Сделав — неверный шаг.       Может, сработал инстинкт.       Вышедший из-под контроля — едва он почувствовал угрозу.       Остаться без неё.       И этот инстинкт — снова заставил его потерять голову. Снова ощутить под собой — её податливое тело. Снова — произносить её имя.       Как заклинание…       Миллионы — «может быть»…       — Мне нравится — когда ты такая сонная и плохо соображающая…       Он смотрел на неё — привычно облокотившись на локоть. Растянувшись рядом на белых простынях.       — Тебе просто нравятся туповатые женщины… потому что тебе легче ими управлять!       Он засмеялся. И поймал себя на мысли — что в последнее время он часто смеётся. Что ему не бывает скучно. Что его захлестывают эмоции. Когда она — с ним.       — На простынях гораздо приятнее лежать, чем на кожаном диване…       Её весёлые глаза — уже насмешливо блестели.       — Прости, малыш…       — Только не делай вид — что ты раскаиваешься!       Конечно, он раскаивался… Совсем — немного. Совсем-совсем немного…       — Сергей, ну вы же у Эльдара телохранитель — а не у меня!       — Он просил докладывать обо всех ваших передвижениях. Вы же не хотите, Ника, чтобы меня уволили?       — Ну, так доложите ему, что я поехала встретиться с подругой! Что ремонт его идет по плану, и что в комнате для гостей жить пока нельзя…       — А где у вас встреча? И с которой — из подруг?       — Недалеко отсюда… С Леной. Мне вам точные координаты дать?! На двадцать первом километре, поворот направо, там рядом…       — На мосту. Прыгать собрались?       — Господи! Вам и это известно?!       — Он будет в бешенстве. И это ещё — мягко сказано.       — Так не говорите ему и сохраните хорошее настроение.       — Ника, вы же понимаете, что это невозможно.       — А вы же понимаете, что я взрослая девочка… И делаю то, что считаю нужным! До свидания!       Внутренне посмеиваясь, она запрыгнула в свой маленький автомобиль. Хорошее настроение — необходимо было закрепить. И ей очень сейчас хотелось — полёта. Раньше у неё часто бывали — подобные порывы. Странной радости. Бьющейся через край. И в такие моменты — она отбрасывала в сторону всё. Что ей мешало — летать.       Да и с какого перепуга — маньяку и диктатору вдруг впадать в бешенство?!       Она всего-то — пару раз прыгнет!       Для собственного счастья.       — Ты знаешь — где это находится?!       — Да, шеф.       — Перехватишь меня на двадцать первом километре… Какого чёрта ты её отпустил?!       — Такого же — как и в последний раз.       Он осекся — выключая телефон. Конечно, у его телохранителя не было полномочий — удержать эту невозможную женщину!       Да и кто бы мог — вообще её удержать?!       Запереть бы её — конечно…       Лучше — в спальне.       Наручниками — приковать к кровати.       Тогда бы он был точно — спокоен за неё. Почти — спокоен…       До окончания рабочего дня — ещё пара часов. А он уже мчится, сломя голову — забросив все дела. И отменив совещание. Опять. И всё — благодаря этой сумасшедшей! А он-то, по своей наивности, решил — что она забыла о своих экстремальных наклонностях! Что ей вполне хватает — его. И их — страсти. И их — отношений. Какое самомнение! Очередной провал — в его логике. Очередной удар — по его самолюбию. Очередной приступ — гнева и…страха!       Надо было придушить её в тот самый первый раз — когда она сбежала от него рано утром…       Жил бы себе сейчас — опять ровно и спокойно!       Как все нормальные люди…       Ровно и спокойно — и без неё…       Спокойно…       И — без неё…       Без Ники — маленького чертёнка со светлыми глазами. Без её голоса — постоянно наполненного эмоциями. Без её запаха — на подушке. Без её присутствия — в его жизни…       Как он умудрился — влипнуть?! В какой момент? А что он влип — уже не оставалось сомнений. Увяз — по самые уши. И бесполезно было — даже дергаться. Бесполезно — сопротивляться. Придумывать себе — дурацкие отмазки и «логичные» объяснения. Сам же и попался — в им же расставленный капкан.       Капкан — для неё.       За что боролся…       Максимально усложнил себе жизнь. Захотел раньше времени — поседеть и облысеть. Получить инфаркт и нервные расстройства. И всё — благодаря этой ненормальной!       И пересаживаясь из лимузина во внедорожник своего телохранителя — он уже был близок к точке кипения. На этот раз — просто так для неё этот номер не пройдет!       Вот и мост. И ряд припаркованных машин. И знакомая маленькая стрела — её автомобиль. И, спрыгивая с высокого порога джипа — он стремительно направляется с группе людей на мосту… Нет — не людей! Психов!       И, как всегда — она снова переиграла его. Потому что он с внутренним ужасом — опять замирает на месте. Потому что знакомая фигурка — оказывается внезапно на самом краю моста. И, как в замедленном плохом кино — прыгает вниз. Раскинув руки — как птица. И его сердце — срывается куда-то. Тоже — в пропасть. Вслед за ней. За сумасшедшей женщиной — несущей в его жизнь хаос и страх.       — Все в порядке, шеф. Её уже поднимают.       Кажется, он машинально кивает — своему охраннику.       — Вам надо жениться на ней, Эльдар Владимирович. И побыстрее сделать ребёночка. Тогда у неё меньше будет времени — на такие вещи… И вы сможете пожить спокойно… Какое-то время… Наверное…       Сочувствующие нотки в голосе телохранителя — заставили его выйти из оцепенения. И напряжение — медленно покидает его сведенные мышцы. И потерявшееся было сердце — снова отбивает ритм в груди.       — Я похож на психа, Сергей? Жениться на этой сумасшедшей…       И с удивлением он слышит — свой охрипший голос. Неуверенный. Осевший. Не его — голос.       — Тогда вам придется брать в штат кардиолога, шеф…       И не только — кардиолога. Ещё и невропатолога. И психиатра.       Но в его голове — сейчас замелькали картинки совершенно другого рода. Конечно — помимо его воли. Удивительные картинки — не связанные со штатными медицинскими специалистами. И они были — такими отчётливыми и яркими. Эти картинки… Что его сердце — в очередной раз совершило опасный кульбит. Кажется, он прислонился спиной — к джипу. Резко выдыхая воздух — из лёгких. Только не раскисать — сейчас! И не давать этой ведьме — снова взять над собой верх!       Но его передышка — увы, была недолгой.       Потому что через мгновенье — он увидел своего чертёнка рядом с огромным длинноволосым мужиком.       И тот ленивым жестом — задирал свою чёрную майку.       Обнажая рельефный живот.       И эта психопатка — совершенно спокойно, как ему показалось, протянула руку, касаясь кубика мышц.       Внимательно разглядывая что-то — на голом теле амбала.       Спавшая было волна злости — вернулась к нему в один миг. Усиленная стократ. Да что она себе позволяет — эта ведьма?! Он в порошок её сотрёт! И её — и этого эксгибициониста!       И уже не в силах сопротивляться захлестнувшему его гневу — он быстро направляется к группе психов. На мост. Не очень хорошо осознавая — какое выражение лица у него в этот момент…       — И что означает твоя татуировка, Олег?       Случайный разговор — с джампером о татуировках. И она видит уже знакомую двуглавую змею у него на животе.       — В моём случае — это символ мудрости. И двойственности. А вообще — у этого символа несколько значений. От самого хорошего — до самого плохого.       — И какое значение — самое плохое?       — Ну, у нас в стране — это один из главных символов сатанистов, например. Специфический символ.       — Сатанистов?       — Кстати, довольно многочисленная секта. Насколько мне известно.       — Я искала в сети…       — Ника, в интернете — в основном, рассказывают о змеях-мутантах, и о символах змей в разных культурах. Набери в поисковике — «сатанисты», там всё самое плохое и прочитаешь.       — А хорошее?       Она чуть притронулась — к татуировке на животе джампера.       — А про хорошее, моя прелесть, я сейчас сам тебе расскажу!       Она вздрогнула — поворачиваясь на знакомый голос. Как всегда — он вовремя! И, конечно, ему в глаза сейчас смотреть — не стоило. Совсем. И вообще — что-то подсказывало ей, что неплохо было бы сделать ноги. Только подсказка — уже несколько запоздалая. В её случае.       — Откуда ты взялся здесь?       — Отовсюду.       Его ладонь — уже клещами опоясала её тонкое плечо. И он уже — нет, не ведет! — тащит её к чёрному джипу на стоянке. Не обращая внимания — на протест. И бесцеремонно заталкивает на заднее сиденье автомобиля.       — Какого чёрта — тебе надо?!       — Благодари Бога, что здесь люди!       — И — что с того?!       — Иначе — я убил бы тебя сразу же на месте!       — Тебе к врачу надо — и срочно! К психиатру!       — Я уже думал над этим. Только к врачу — я отправлю сначала тебя. Пора заканчивать — с твоими сумасшедшими выходками!       — Ты сейчас точно — обо мне?!       — Абсолютно — точно.       — Моя машина…       — Плевать на неё!       — Дурак! Отпусти меня! Плюй на свой гроб с музыкой!       Она сделала попытку — вырваться из его капкана.       — Что это — за мужик?! И почему ты трогала его?!       — У него — красивое тату, понятно?! И вообще — ты меня достал!       — Ника…       Откровенная угроза в низком голосе.       Да к чёрту — этого ненормального истероида! Свалился на её голову! Сидел бы ровно у себя в кабинете. И выносил бы мозги своим сотрудникам! Нет же — приволокся сюда! По наводке своего телохранителя! Серёжа — молодец! И не лень ему было — подрываться из города и мчаться к чёрту на кулички! Да ещё такими оперативными темпами. Всё испортил — гад! И настроение. И информацию полезную дослушать не дал. Псих!       Его рука внезапно скользнула — к её тонкой шее. Неуловимым движением. Опоясывая её — сильными пальцами. И чуть сдавливая. Совсем чуть-чуть.       — Я не советую тебе сейчас делать глупостей… Ника…       — Ты!..       Она встретилась — с ним взглядом. Читая в светлых глазах — неприкрытое бешенство. А потом мир словно покрылся пеленой — от её непослушных слёз. И от солёных дорожек — защипало на щеках. И, она попыталась отвернуться — от расплывчатого пятна его лица.       — Ника…       Его вдруг осевший голос — зазвучал словно издалека. И рука — скользнула вниз. Освобождая шею. И задерживаясь — на её груди.       — Ты — ужасный человек…       — Ника, у тебя что-то было… с этим… татуированным?!       — Господи… ты невозможен…       — Ты встречалась с ним?!       — Я в первый раз его сегодня увидела…       Она снова безуспешно попыталась отстраниться — от него. Но его сильные руки уже обнимали её — опасно сжимая её хрупкое тело. И быстрые удары его сердца — отчетливо громко звучали совсем рядом.       — Малыш… прости… только не плачь, пожалуйста… Я знаю, что идиот…       — И псих!       — И псих… Это ты меня делаешь таким…       — Неправда!       — Правда… Скажи мне, что тебе не хватает?! Зачем тебе всё это? И откуда — это в тебе?!       Он просто давно не летал — опасный монстр со светлыми глазами. В которых ещё плескались — волны не утихшей злости. Он просто забыл — про ощущение полёта. Про замирающее сердце — и холодок в позвоночнике. Про бесшабашную струю воздуха — прямо в разгоряченное лицо. Прямо — в невесомое тело. Невесомое — всего лишь мгновенье. Но и этого мгновенья — было достаточно. Чтобы внутри взорвался фейерверк эмоций. Маленькая петарда — с маленьким счастьем.       — Ты никогда не летал… ты не поймешь… это как наркотик, наверное…       И неожиданно охрипший низкий голос — у её виска.       — А в кого, по-твоему, я превратился, Ника? В наркомана… Мне ли — не понять тебя…       — Ты о чём сейчас?       — Только не делай вид, что не понимаешь…       Он бы не пошёл на попятную. Конечно, не пошёл бы. Если б она не заплакала. Совершенно неожиданно — для него.       Новое открытие — он был абсолютно не готов к её слезам.       И его злость — внезапно отошла на второй план. Оставив вместо себя — растерянность. И привычное ощущение — собственного идиотизма. Не оставалось сомнений — он не мог выносить её слёз. Не мог видеть покрасневшие глаза и несчастную мордашку. В одно мгновенье — он превратился в кисель. От одного только взгляда — на задрожавшие нежные губы.       Сколько ещё открытий — ему предстоит сделать? Пока он с ней?       А потом они ехали домой — на её автомобиле. И, сидя рядом, на пассажирском сидении — он закрывал глаза при каждом её маневре. Проклиная собственную мягкотелость — и опрометчивое согласие, чтобы за рулём была она. С трудом удерживаясь — от замечаний и комментариев. По поводу её манеры вести автомобиль. А потом, ночью, бережно прижимая к себе её расслабленное тело, он всё-таки не смог удержаться от вопроса.       — Что за татуировка была на этом парне?       Кажется, она сонно вздохнула.       — Змея…с двумя головами… как на банданке.       — На какой банданке?       — Ну, в магазине… Мне от неё плохо стало… Когда я змею увидела… Искала в сети, только ничего толком не нашла…       — И ты мне ничего не сказала?! Когда тебе было плохо?!       — Не начинай, пожалуйста… Не сейчас…       Он попытался сбавить тон.       — Ника, мы же договорились, что ты пойдешь к врачу.       — Я пойду… Правда… Только давай поговорим об этом завтра?       Конечно, они поговорят об этом завтра.       Просто так — он это не оставит!       И, видимо, стоит серьёзно задуматься о совете своего телохранителя.       При всей, на первый взгляд, абсурдности — здравая мысль в нем все-таки присутствовала.