Danse Macabre

      Джин снова и снова вытягивал руку к свету, чтобы посмотреть на часы. Еще совсем немного, и город уснет, опустошая улицы. Оставались только патрули полиции. Скорее всего, город оцеплен. Если бы не это укрытие на окраине города да странная девчонка, которая стала для него живым щитом, даже те три часа, что он провел здесь, могли не наступить. Мужчина до скрипа сжал челюсть, сощурил глаза и откинул голову к обжигающе холодной стене. Единственное, чем можно было себя занять – это наблюдать за сверкающими в луне песчинками под ногами, а затем снова проверять время на часах. Он нашел это место не так давно, когда изучал скалистый берег моря. Судя по обработанному внутри камню и количеству песка с пляжа неподалеку, когда-то это убежище было предназначено для отдыха, но уже несколько недель здесь никто не появлялся.       Слева послышался хрипловатый кашель. Этот звук повторялся все чаще и раздражал Джина. Нехотя он повернул голову в сторону источника неприятностей. Заложница сидела на коленях и раскачивалась, словно метроном. Ни накидки, ни сменной обуви. Наверное, она прибыла в театр на такси. А деньги на обратную дорогу в загадочной сумке, судя по всему?              Он достал белоснежный пистолет, дождался, когда из коридора послышатся затихающие голоса, распахнул дверь в ложу, однако не успел пройти и шага. В неожиданное препятствие влетел ворох из голубого шёлка и тут же попал в ловкие руки наемника. Он зажал рот девушки, пресекая попытки закричать, и прижал ее руки к телу.              – Твое молчание пошло бы на пользу нам обоим, верно?              Девушка опустила взгляд, увидела оружие и медленно кивнула. Джин заметил у нее в руках прямоугольную сумку небольших размеров, похожую на тканевый плотный чехол.              – Какая умная девочка. А теперь брось сумку на пол, – пленница глухо заверещала, за что получила в затылок удар белой костяной маской;она немного обмякла, однако сумку сжала еще крепче. Непокорная. Что ж, остается только сделка. Мужчина раскатисто прошипел в ее волосы. – Хм, будь по-твоему, дорогая, тише. Тогда ты обхватишь ее двумя руками и будешь вести себя смирно, договорились? – дрожащий кивок. Вот и славно. Похоже, сегодня фортуна благословила его, Джина, на создание нового шедевра.              Снова кашель, на этот раз более глубокий. Если так будет продолжаться, вместо страховки от тюрьмы она станет сигнальной ракетой. Джин достал из-под накидки мешок, послышалось шуршание ткани. Сплетаясь с шумом волн и тихим шелестом песка, оно напоминало умиротворяющий шепот жизни, прерываемый только чертыханьем из угла. Наконец мужчина вышел из тени и сел рядом с девушкой, прикрыв ее плечи кожаной курткой. Дрожь утихала.              – Как тебя зовут?              Девушка с белоснежными в свете луны волосами написала на песке перед собой четыре буквы.       СОНА       – Вот как. Могу ли я осмотреть твою сумку, дорогая Сона? – сдавленный кивок.              Джин вывернул все боковые карманы, но на холодную землю легли только несколько банкнот и смятый клочок бумаги. Зато главный отдел вознаградил его любопытство. Заворчала застежка-молния, и вот уже он держал в руках продолговатый деревянный музыкальный инструмент. Мужчине ранее встречалось множество струнных инструментов, но подобный он видел впервые. Головка грифа, похожая на скрипку, корпус в виде песочных часов – он даже понятия не имел, как звучит это, поэтому подцепил подушечкой пальца дальнюю из четырех тонких струн. Высокий металлический, этот резкий и нахальный звук разорвал монотонную тишину комнаты. Презрительно заглушив вибрацию, Джин еще немного полюбовался темным глянцевым деревом и спрятал инструмент в чехол.              – Любопытная вещица. Наверняка европейского происхождения, но не из южных широт – здесь я такого не видел. И какое же название у этой детской игрушки, м?              Девушка впервые посмотрела своему тюремщику в лицо, скрытое темной тканью. Если бы она жила на сотни лет раньше, даже тогда она не оказалась бы на полотнах великих художников. Большие глаза и губы, но маленький и узкий нос; бледные пухлые щеки, но черты не были округлыми, как у дам, полюбившихся Рубенсу. Довольно добродушное лицо и глаза, полные ярости. Сона выхватила свою сумку из рук Джина и плотнее укрылась курткой, так ничего и не ответив.       Больше часа они просидели в окружении шипения волн, редких приступов кашля и друг друга.       Когда время перевалило за полночь, Джин наконец поднялся на ноги и сменил белую атласную накидку на темный свитер. Единственным ярким пятном этой ночью оставалась его спутница. Мешковатая куртка скрывала большую часть платья и длинные волосы, но сияющую макушку прикрыть было нечем. Оставалось лишь уповать на удачу.              – Вставай, сейчас мы выйдем из укрытия. Веди себя естественно и молчи. Попытаешься сбежать или закричать – познакомишься поближе с моим Шепотом, – легкий кивок в сторону руки дал понять, что Шепот – это огромный пистолет, направленный в сердце Соны. Она не сразу, но поднялась на ноги, подхватив свой чехол. Без капли страха, с прямой спиной и побелевшими костяшками пальцев.              Этой свежей лунной ночью по берегу Адриатического моря шли двое: хрупкая девушка в объятьях широкоплечего рослого мужчины. Обессилевшая и больше походившая на призрака, она плыла над звездными песчинками и прятала хрипы за буйными порывами ветра. Сосредоточенный и хладнокровно галантный, он вел ее в свое убежище, любезно приставив к лопаткам дуло пистолета.       

***

             Джин пустым взглядом смотрел на очертания роз сквозь мутные шторы и стекла в деревянной раме. Ложь. Одна маленькая ложь Боссу о том, что взрыва не будет. Одна маленькая сделка с совестью ради успеха всей операции. Это была ошибка. Как и ошибка – спящая девушка в его кабинете. Две ошибки, которые он не мог не допустить.       Остатки утреннего солнца, которые и так чудом добрались до западного окна кухни, окончательно затерялись в занавесках. Их света хватило только чтобы прочитать слова «Римини-Венеция» на прямоугольном куске картона в руках наемника.       Джину не спалось. Оказалось, что солнце и сон не совместимы, когда в комнате есть окно. Впервые за долгое время попав в такую ситуацию, он с даже некоторой любовью, если так можно назвать крайнюю степень усталости, вспоминал потресканный диван в кабинете. Это была единственная комната без естественного освещения – вот причина, по которой сейчас там была закрыта заложница. Сона, кажется. Еще в скалистом укрытии на берегу он придумал запереть ее до принятия окончательного решения, убеждая себя, что пока они прячутся в тени от патрулей полиции и карабинеров, лучше сосредоточиться именно на этой задаче. Однако темные переулки позади, шел час за часом, а решение так и не приходило. Решение проблемы «Римини-Венеция».       Завтра этот билет давал шанс трусливо уплыть из города, отдать его в лапы мафии, затем перебраться на север, в Норвегию. Туда слухи о его провале дошли бы очень и очень не скоро.       Из кабинета через стену послышался металлический вой струн. Нет, сначала он должен защитить свою честь и отомстить предателю. Джин потянулся к ящикам у стены за спичками, поджег край бумаги и еще несколько минут смотрел, как огонь поглощает последнюю информацию о вчерашнем дне.       Ошибка номер три.