Доктор в здании

Вечер наступил задолго до того, как Саундвейв по приказу начальства сумел-таки выловить сбежавшего пациента Ретчета и вытащить его из той дыры, в которой он прятался, упиваясь жалостью к себе. Ретчет в крайнем трепете стал свидетелем того, как визжащий, брыкающийся комок белых и красных доспехов снова объявился в его ремонтном отсеке, гадая, что за чудодейственный медицинский феномен позволял перегруженным хрипящим системам Старскрима так яростно бороться с захватом десептиконского связиста. Медик хотел было успокоить сикера сам, имея некоторый опыт в искусстве урезонивать Неурезониваемых, но вскоре после этого его самого быстренько выставили из ремотсека. Несмотря на протесты, он был вынужден ждать в коридоре, пока Саундвейв — он надеялся, — разрешает ситуацию между командованием наедине. И всё это предполагало, что её можно разрешить. Что Саундвейв не просто спас его от травмирующего опыта наблюдения за тем, как эти двое вдребезги разносят его ремонтный отсек и самих себя в процессе выплёскивания разочарования друг на друга. Ретчет медленно подошел к двери и попытался прислушаться к характерным звукам разбивающегося стекла и лязга металлической обшивки. Часть его даже немного завидовала Саундвейву, который занял место в первом ряду, и вероятно, мог стать свидетелем того, что приведёт к краху самых неординарных и дисфункциональных отношений, свидетелем которых когда-либо могло стать любое разумное существо. А он такое пропускал. Он даже представить себе не мог, как может выглядеть между ними цивилизованный разговор. И не был уверен, что они вообще могут общаться друг с другом сколько-нибудь адекватным образом. Старскрим был воющей банши, а Мегатрон — упёртым ворчащим головорезом. — Так что самое мерзкое ты видел в жизни? Озорной голосок снизу отвлёк Ретчета от подслушивания. Близнецы-кассетиконы, оставленные охранять его, ожидающе смотрели на него снизу вверх, лицевые с идентичными визорами были болезненно любопытными. — Эту жалкую пародию на военную базу, — прорычал Ретчет, снова отворачиваясь к двери. Это немало говорило о том, что он скорее предпочел бы быть внутри, с парочкой из Плавилен, уклоняясь от брошенных ими предметов, чем здесь, с близнецами, которые были чистым наказанием. По крайней мере, он знал, как обращаться с Мегатроном и Старскримом. По крайней мере, они были предсказуемы. А эти двое нет. — А тебе когда-нибудь приходилось вытаскивать что-то из чужой выхлопной трубы? — Ты знаешь ответ на этот вопрос, — устало пробормотал Ретчет. Близнецы захихикали: — А поверишь, если скажем, что это случилось с Мотомастером не в первый раз? Мотормастер действительно, казалось, был из тех, кто постоянно раздражает всех вокруг до такой степени, что его могли изнасиловать посторонними предметами. — Может, это фишка всех грузовиков? — пошутил один из близнецов. — Может быть, — хитро ответил второй. — С Праймом такое когда-нибудь бывало? Искра Ретчета неприятно закрутилась при мысли о старом друге и лидере. До сих пор он не осознавал, как сильно скучал по нему, по нему и по всем своим друзьям. Его печаль внезапно мутировала в гнев, ведь кассеты смеялись над идеей попадания лидера автоботов в такое скомпрометированное положение. — Следите за вокалайзерами, — огрызнулся он. — Или похромаете обратно к Саундвейву, после того, как я засуну кое-что неприятное вам в выхлопы. Угрозы их не особо испугали. — Да ладно тебе, не может же Прайм быть таким идеальным, — настаивали близнецы. — Бьюсь об заклад, с ним тоже было много глупых несчастных случаев. — Как бы трудно вам не было в это поверить, но глупые травмы — феномен, исключительно десептиконский, — заметил Ретчет. Близнецы ему не поверили. — Врёшь. — Ещё как врёшь. — У вас, ботов, тоже много болванов во фракции, — настаивал синий. — Мы видели… — К счастью для этих «болванов», я всегда был рядом, чтобы направить их по верному пути, — Ретчет упёр руки в бедра и наклонился к ним. — Но сейчас ты здесь, — лукаво улыбнулся красный близнец, обменявшись взглядом со своим братом. — Должно быть, ты постоянно думаешь, как они там справляются без тебя, а? «О, Праймус», — подумал Ретчет, внезапно его охватило чувство, будто он тонет. Сейчас он здесь. Не там. Живы ли ещё его собственные идиоты-близнецы? Или их розыгрыши довели их до преждевременной дезактивации? Или Проул наконец-то сорвался и столкнул их в камеру сгорания Арка? Внезапно дверь открылась, выпуская Саундвейва. Рамбл и Френзи тут же вытянулись и встали по стойке смирно. Пристальный взгляд связиста скользнул вниз и стал изучать кассеты. Не знай Ретчет ничего лучше, мог бы поклясться, что они еще больше выпрямились под его пристальным вниманием, выпячивая свои маленькие грудные отсеки. Приятно знать, что они вели себя рядом с ним прилично. Саундвейв ничего не сказал, но в ремонтном отсеке позади него было жутко тихо. Итак, либо спор разрешился, либо им наконец удалось прибить друг друга. Саундвейв отступил, жест подразумевал, что он хочет, чтобы медик вернулся в отсек. Ретчет приготовился лицезреть бардак, вероятно, устроенный в его отсутствие. Он уже представлял себе разбросанное оборудование и опрокинутую мебель, брызги энергона на стенах и лужи на полу. Он с опаской вошёл в помещение, но обнаружил, что оно выглядит таким же, каким он его оставил. Мегатрон сидел всё там же, а Старскрим стоял и ждал, сдержанно расположившись в дальнем конце комнаты. Никто не был дезактивирован, но ничто в их поведении не подразумевало, что они «помирились» друг с другом. Старскрим не выглядел извиняющимся. Мегатрон не выглядел реабилитированным в чужой оптике. Они оба просто уставились друг на друга, даже не заметив возвращения Ретчета. Уставились неестественно напряженным образом. Ретчет прочистил вокализатор. Всё ещё ничего. Даже не моргнули. — Старскрим: готов к лечению, — проинформировал его Саундвейв, заполнив тишину. Он никак не отреагировал на странное напряжение, царившее в ремонтном отсеке. — Когда ты отпустишь Мегатрона? Отпустит? Ретчет не хотел показывать своего удивления, узнав о своей недавно назначенной способности говорить, когда и может ли вообще Мегатрон уйти. Всего несколько дней назад на него рычали за то, что он вообще смеет предложить военачальнику вздремнуть. Он отряхнулся от шока и проверил состояние Мегатрона. — Ну, всю гадость он уже стравил, антивирусное программное обеспечение, которое я установил, справится с остальным, — пробормотал он. Он мог бы освободить Мегатрона сейчас и убрать его из поля зрения, но десептикон был ни разу не молодым мехом. Ретчету не хотелось провести следующие несколько циклов, валяясь без сна по ночам и гадая, действительно ли Мегатрон выздоровел должным образом, потому что большой болван определенно не собирался возвращаться к нему по собственной воле ни с чем меньшим, чем заклеенный изолентой коннектор. — Еще несколько часов, — сказал он. — Только для наблюдения. Мегатрон проворчал свое бессловесное недовольство, но был достаточно мудр, чтобы дальше не спорить. Нет, протест исходил от Старскрима. — Нет, он здесь не останется! — завизжал он. — Убери его! Я хочу конфиденциального обращения! Я не позволю тебе унижать меня прямо у него на оптике. Какие же у них тёплые, доверительные отношения. — Я занавеску задёрну, — закатил оптику Ретчет. Крылья Старскрима резко встали торчком. — Нет. — Я прослежу за состоянием лорда Мегатрона вместо тебя, — предложил Саундвейв до того, как спор смог обостриться. — Саундвейв: будет держать в курсе любых изменений. Мегатрон выглядел ещё менее довольным такой перспективой, но, Старскрим, по крайней мере, вёл себя сдержанно — и Ретчет полагал, что это сейчас было важнее. — Да, отлично, — сикер вяло махнул запястьем в сторону Саундвейва. — Убери его. Не хочу, чтобы мой медик отвлекался на таких, как он. Ретчет проигнорировал сикера, наблюдая, как Мегатрон устало отталкивается от платформы. Его движения были медленными и вялыми, как будто у него не было достаточно сил, чтобы маневрировать своим массивным корпусом. Ретчет отчасти ожидал, что Саундвейв протянет руку и поможет ему, но потом вспомнил, что они десептиконы, и такой жест будет воспринят не иначе как оскорбление. — Перезарядись и дай антивирусу сделать свою работу, — посоветовал Ретчет. — Не слоняйся по базе и не затевай драки. Взгляд, которым одарил его Мегатрон, заставил бы половину вражеской фракции задребезжать доспехами и дать течи. Но Ретчет видел куда более страшные вещи, чем обветшалый старый военачальник, который дважды за неделю прошел через его ремотсек. Мегатрон, как всегда, оставался стойким ублюдком, и его было очень сложно убить. Этот непобедимый кошмарный меха окончил жизни многих автоботов. Но, как Ретчет начал понимать, он был так же уязвим, как и любой другой кибертронец. И по какой-то причине это знание не доставило Ретчету такой радости, как он надеялся. Прежде чем повернуться к Старскриму и встретиться с худшим пациентом в известной вселенной, он дождался, пока два более крупных кона не уйдут. Ему нужно было время, чтобы собраться с духом. — Ну ладно, летучка, — он хлопнул по поверхности медплатформы и махнул сикеру рукой. — Возьми ведро и отключи вкусовые рецепторы — время стравить весь энергон.

***

То, что он не спал половину ночи, нянькаясь со Старскримом, никак не улучшило взгляды Ретчета на жизнь следующим утром. Его топливо было доставлено по ощущениям перед началом утренней смены, в то время, когда ещё ни один мех в здравом уме не был на ногах, и уж тем более не наблюдал, как кто-то блюёт и ругается, блюёт и проклинает его предков, блюёт и плачет, а потом снова блюёт. Даже наименее из всех раздражающий вид лицевой Тандеркрекера в дверном проёме не улучшил его настроения. — Скайварп что-то упоминал о том, что ты хочешь меня видеть, — синий сикер протянул ему привычную половину куба. Ретчет потёр оптику тыльной стороной ладони. Честно говоря, он не мог припомнить, чтобы обращался с такой просьбой. — Зачем? — Что-то насчет того, что ты хочешь увидеть, как я хожу? — сказал Тандеркрекер, и неуверенность в его голосе зеркально отражалась в искре Ретчета. Пока медик не вспомнил предыдущий разговор, который имел место со Скайварпом, по поводу активности его внеклассных занятий с Тандеркрекером. «Если увижу, как он хромает…» «По крайней мере, он серьезно отнёсся к моим угрозам», — подумал Ретчет с гримасой, делая глоток из куба. — Не нужно мне видеть, как ты ходишь, — пробормотал он. Блаженно невежественный сикер кивнул. — Я слышал о Старскриме. — О, это тоже попало в мельницу слухов? — Ретчет невольно поразился скорости, с которой среди десептиконов распространяются слухи. Это посрамило автоботских сплетников. — Нет, ему удалось сохранить всё в тайне. Я знаю об этом только из-за… — Тандер постучал по нагрудным пластинам. — Триады, понимаешь? Ретчет с интересом прищурился. Его знания о том, как работает искра, были почти полностью медицинскими. Он знал основную теорию, лежащую в основе формирования и поддержания связи, но сложности и разновидности этих связей всегда ускользали от него. Когда-то он слышал, что некоторые крылатые — не только сикеры — могут развивать настолько глубокие платонические отношения, что их искры формируют связь друг с другом. В то время он посчитал это какой-то хиппи-чепухой. Он и сейчас ещё не до конца был уверен, что это не хиппи-чепуха. В конце концов, он говорил с Тандеркрекером. Он допил остаток своего кубика: — Твои кибертронские коллеги вчера не добрались до моего ремонтного отсека. Случайно не знаешь почему? Тандеркрекер, как ни странно, смущенно отвел взгляд. — Ага, ну, с ними Сансторм. Иногда влезает парням в процессора. С «Исцелением от Праймуса» и всяким таким. — Какое, шлак побери, отношение Праймус имеет к тому, чтобы прятаться от медика? — проворчал Ретчет. Сикер одарил его мрачным взгядом. — О, — начал он торжественно, — ты ещё не знаешь. Ретчет быстро потерял терпение. — Не знаю о чём?!

***

Ретчет слышал, как несколько проходивших мимо десептиконов называли Сансторма «клоном Старскрима», презрительно и небрежно, что мешало Ретчету понять, было ли это намеренным оскорблением или каким-то образом простым фактом. Пока он сам не стал свидетелем сего зрелища. Сансторм соответствовал своему позывному и репутации, буквально освещая любую комнату, которую украшал своим радиоактивным присутствием. Золотой от краёв дожигателей до кончиков высоко поднятых крыльев, излучающий ядовитый, рябящий ореол света. Температура любого помещения, в котором он оказывался, взлетала вверх не только из-за тепла его излучения, но и из-за поднимающихся внутренних температур и тяжело жужжащих вентсиситем множества десептиконов со здоровым отношениям к привлекательным крылатым корпусам. И Сансторм действительно был клоном Старскрима, более похожий на него, — по какой-то причине, — чем на всех других массово выпускаемых сикеров. Та же ухмылка, та же оптика, такая же завистливо симметричная структура лицевых пластин, такой же рост ниже среднего. Та же притягательная личность... — Самодовольная ханжа, — пробормотал Астротрейн над плечом Ретчета. Теперь, когда Ретчет получил в награду возможность общения с другими обитателями базы во время дозаправки, он обнаружил себя зажатым между двумя массивными трёхрежимниками, Астротрейном и Блитцвингом, во время утреннего приёма энергона. Несмотря на их гораздо более крупные размеры, каждый из них держал куб, едва ли превышающий стандартную норму энергона, и сей факт почти вывел Ретчета из себя. В этот самый момент оскорбление от Астротрейна заставило его взглянуть вверх. Прибыли сикеры Шоквейва во главе с Санстормом, что неудивительно. Ни звания, ни даже триады, и все же, каким-то образом золотой сикер имел больше неофициальной власти над кибертронскими военно-воздушными силами, чем Старскрим над своими собственными на Земле. В любом случае, достаточно власти, чтобы помешать любому из них увидеть медика. — Ой, да ладно, как будто ты не хочешь, — Блитцвинг протянул руку над шлемом Ретчета, чтобы игриво подтолкнуть Астротрейна. — Я этого не говорил, — Астротрейн толкнул его в ответ вдвое сильнее. Ретчет раздраженно пригнулся. — Просто он придурок. Но всё же хорошенький… — Он радиоактивный, — строго напомнил им Ретчет. — Шарки его дери, да, — одобрительно пророкотал Блитцвинг, подперев подбородок кулаком и мечтательно улыбаясь. — Броню может растопить в любой момент. Ретчет устало выдохнул в то, что осталось от его куба, больше не в состоянии понять, шутят ли эти идиоты или уже нет. Он провел всего полчаса в компании огромных шаттлов и весь диапазон их разговоров пока что вращался вокруг того, кого они хотят, а кого нет. Шлааааак. И до сих пор на затонувшей базе не было ни единой искры, которая не была бы достойна проехать на борту трёхрежимного экспресса, хоть и в переносном смысле. Они были хуже мехлингов-нулёвок. В отличие от подавляющего большинства конов, с которыми Ретчету до сих пор приходилось иметь дело, они явно не получали много личного внимания. Если они начнут оценивать привлекательность сикеров с помощью числовой шкалы, Ретчету придётся окунуть их в их же энергон. Тем не менее, он не мог сидеть сложа руки, позволяя им из всех возможных мехов желать Сансторма. — Знаете, кто не закоротит ваши цепи, просто стоя в сотне метров от вас, но выглядит точно так же, как этот радиоактивный лютик? — сказал Ретчет, пытаясь спасти их от ужасной смерти от радиации. Игривые выражения двух мехов внезапно испарились. — Если ты собираешься сказать «Скример», то он ни капли не горячий. Ретчет откинулся между ними и окинул обоих долгим осуждающим взглядом. — О, правда? — Я имею в виду, — голос Астротрейна упал до шёпота, шаттл наклонился ближе к аудиосенсору Ретчета. — Он конечно тоже хорошенький, да, но, ты же понимаешь... — Он не может убить тебя одним прикосновением, и это делает его менее желанным? — догадался Ретчет. — Просто нельзя так думать о Скримере, — возразил Блитцвинг, глядя на него, словно это он был тем, у кого внезапно проявились суицидальные наклонности. — О нём вообще нельзя думать. — Если Саундвейв поймает нас, то прикажет Хуку отключить нам оптику, — торжественно кивнул Астротрейн. — Бласт Офф попался пару месяцев назад. Целую неделю врезался в переборки... — За то, что думал о Старскриме? — Ретчет задавался вопросом, откуда вообще это можно было узнать. — За то, что так думал о Старскриме, — параноидально огляделся Блитцвинг. — Но ничто не мешает нам думать о других джетах, например о Сансторме. — Вы же понимаете, что как ваш действующий медик, я должен настоятельно просить вас обоих отказаться от этой идеи, — строго сказал Ретчет, хотя его тёмная часть невольно задумалась, какие травмы могут возникнуть в результате возни с Санстормом. Вероятно, самым ужасающим образом полурасплавленная броня. — Итак, кто ещё такой же жёлтый, но далеко не так опасен для окружающей среды? — Ретчет оглядел сикеров. — Вон там. Он указал на неоново-желтую сикершу среди кислотников, стоявшую безрассудно близко к Сансторму, как будто пытаясь подражать ему. — Новасторм? — уныло пробормотал Астротрейн. — Слипстрим порвёт мне глотку, если я хотя бы улыбнусь ей. Кроме того, не похоже, что Сансторм вообще открыт для подобных вещей. Он верит, что случайный интерфейс — всё равно, что плевок в лицевую Праймусу. — Да уж, я слышал, — ворчливо пробормотал Ретчет. — Как и любое медицинское вмешательство. — Какая разница, что он думает, — Блитцвинг дружелюбно толкнул его в плечо, но, поскольку Ретчет был меньше его в три раза, толчок едва не заставил его свалиться со своего места. — Он проповедует о чепухе, типа Исцеления от Праймуса, эфирного масла для брони и медитативных излечивающих трансов, кого это волнует. — Меня! Меня это волнует! — Ретчет ткнул пальцем в воздух. — Как я должен выполнять свою работу, если мне не дают даже провести обследование? У них могут быть вирусы! Они возможно умирают! Или, что ещё хуже, они могут быть заискрены, поскольку никто из вас, летающих мусорных баков, похоже, ничего не слышал о клятой контрацепции. Блитцвинг и Астротрейн в замешательстве переглянулись друг с другом, и это красноречивое молчание сказало о многом. Ретчет отбросил последние остатки топлива, нацелив оптику на свою новую светящуюся золотую цель. У медика была своя гордость, шарк побери, и он не покинет эту базу, пока не проверит всех сикеров до последнего, и налить ему на убеждения Сансторма.