Доктор в здании

В тот цикл процессор у Ретчета разболелся, когда он узнал, что деструктивное поведение Старскрима было настолько предсказуемо, что разумные и дальновидные индивидуумы сочли целесообразным оснастить базу десептиконов так называемыми «клетками Старскрима». Всего их было шесть. Одна в командном центре, ещё одна в тронном зале. Местоположение остальных четырех Ретчету пока не раскрывали, но Саундвейв заверил его, что заманить неприятного сикера в одну из них не составит труда, если он «запросит» его поимку. Медику немедленно представилась огромная позолоченная птичья клетка, свисающая с потолка и раскачивающаяся взад и вперед, пока Старскрим воет и бьётся изнутри. Но оказалось, что это было нечто более продвинутое, учитывая богатую историю побегов десептиконского заместителя. Что-то с бьющими электричеством энергетическими стержнями, которые были запрограммированы выстреливать с потолка и ловить Старскрима в его собственном маленьком энергетическом пузыре. Автобот в Ретчете говорил, что изловить Старскрима и отремонтировать его силком было бы варварством. В то же время прагматичный медик в нём утверждал, что это послужит сикеру уроком за то, что он всегда и всем усложняет жизнь. И в придачу на это было бы очень интересно посмотреть. Он задавался вопросом, какие обстоятельства вынудили Мегатрона одобрить такое индивидуализированное средство защиты. — Это не в моём стиле, — в конце концов, Ретчет отклонил щедрое предложение Саундвейва. — Я не навязываю лечение пациентам, если они его не желают. Кроме того, будет гораздо приятнее понаблюдать, как Старскрим проглотит свою гордость и придёт ко мне по своей воле. — Маловероятно, — ответил Саундвейв, наблюдая, как медик наворачивает круги по ремотсеку. — Старскрим: не обладает способностью обрабатывать аргументированные суждения. Ретчет постучал отверткой по подбородку, размышляя: — Мне всегда казалось, что он чрезвычайно тщеславен. — Утвердительно. На губах Ретчета растянулась улыбка, и в его процессоре начал формироваться план: — Отлично. Упомяни, что у меня есть запасные детали, и отпусти краткий комментарий по поводу его внешности. Саундвейв молча на него уставился. — Ну что опять? — вздохнул Ретчет. — Возможен нежелательный исход. Риск для жизни: высокий. — Тогда пусть кто-нибудь ещё назовет его уродливым, — нахмурился Ретчет. — Кто-то, кого он захочет убить с меньшей вероятностью. Саундвейв не спешил предлагать ему позывные, так что Ретчет вскинул руки и бросил отвертку на стол с оборудованием. — Ладно, я попрошу Скайварпа сделать это. И, может быть, еще несколько дюжин мехов. Закопаю его самоуверенность в землю. Уж это приведет его в чувства. Саундвейв кивнул и выпрямился: — Гораздо менее бесчувственное решение, чем захватить его в плен. У Ретчета сложилось чёткое ощущение, что это был сарказм. — Я уверен, что примадонна сикерской иерархии сможет пережить немного критики. Он знает, что сломанный кокпит — как бельмо на глазу, но слишком мелочен, чтобы позволить мне что-то с этим сделать. Я удивлен, что он до сих пор не затянул ни одного осколка в воздухозаборники. Он посмотрел на Саундвейва, гадая, стоит ли ему рассказать десептиконскому офицеру, что он узнал из своего недавнего весёлого путешествия в лабораторию сикера. Никто не мог урезонить Старскрима, но Ретчет имел достоверные сведения, что у Саундвейва было некоторое влияние на Мегатрона. Несмотря на то, что Старскрим, казалось, имел такое же влияние в отношении их совместной жизни, если бы связист смог убедить своего лидера, что личные амбиции его пассии ставят под угрозу успех всей военной кампании, он мог бы, наконец, положить конец этому безобразию. Перед его мысленным взором появилась упрямая лицевая Старскрима, трясущиеся от ярости кончики крыльев, и никакого раскаяния, только отрицание всякого знания того, в чём его обвинял Ретчет. Он вздохнул и отказался от этой идеи. Но Саундвейв, к сожалению, был наблюдательным — ещё один плюс быть аморальным телепатом, как полагал Ретчет. Он почувствовал, как ловкие призрачные пальцы с любопытством скользят по его разуму, и быстро поднял ментальные щиты, усиливая файрволы и недобро глядя в сторону Саундвейва. — Аккуратнее, — предупредил он его. — Саундвейв: фиксирует у медика высокий уровень волнения. — Я не волнуюсь! — зарычал Ретчет. — Мне просто надоели и ты, и твоя идиотская фракция. Так почему бы тебе не сделать нам всем одолжение, выйти вон и начать разрушать самооценку Старскрима, пока кто-то не потерял оптику из-за четырехдюймовых осколков стекла, которые он повсюду разбрасывает! В отличие от многих своих товарищей Саундвейв знал, когда нужно уйти. Он коротко кивнул Ретчету. — Из благодарности за твою помощь я выполню твою просьбу. Ретчет задавался вопросом, почему, Юникрон его побери, Саундвейв, думает, что помощь медику в ремонте члена его собственного командного состава будет для него одолжением. Закатив оптику, он махнул ему рукой и, слушая, как запечатываются дверные створки, занялся уборкой ремотсека. Время от времени от сверлил возмущённым взглядом угол отсека, где из-под грязного брезента выглядывал ящик, в котором оставшиеся средства защиты были спрятаны от любых возможных покушений со стороны Сансторма. Он слышал, что накануне были обысканы и разграблены казармы ВВС, так что это был лишь вопрос времени, когда этот золотистый кошмар доберётся до источника своих проблем. Это было чудо, что сикер всё ещё не устроил ему очную ставку. Ретчет мог только догадываться, что его защищает кто-то сверху. Ему бы очень хотелось, чтобы это был первый раз, когда он столкнулся с подобной ситуацией — некий благонамеренный (а иногда и нет) меха навязывал свою моральную позицию всем вокруг, осуждая этот вид технологий как противоречащий Воле Праймуса. Особенно сложно распространять прогресс было в преддверии войны. При таком огромном населении, находящемся на грани голода, воспроизводство искр упало до рекордно низкого уровня, так как очень немногие меха оставались способны к носительству. Холодная сборка тогда всё ещё рассматривалась — и во многих отношениях всё ещё рассматривается — как нежелательная альтернатива для увеличения сокращающейся рабочей силы, но опасаясь того, что число холодных вырастет до точки, после которой они станут составлять большинство населения, меха получили огромный толчок на воспроизводство привычным путём. Ретчет вспомнил, как однажды пришел в свой медцентр на смену и обнаружил, что там словно прошёл обыск, оборудование, препараты, запчасти: всё пропало. Он так и не понял, был ли это отчаянно нуждающийся в помощи мех, или кто-то, кто пытался помешать получить помощь другим. Нельзя было допустить, чтобы это повторилось снова. Потянув вниз край брезента, он полностью скрыл ящик из виду. На его часах никакие радиоактивные руки не залезут в него своими токсичными пальчиками. Из-за, казалось бы, нескончаемого количества связанных со Старскримом драм, он отвлёкся от реальных препятствий, поставленных перед ним десептиконской кампанией против здравого смысла. Он все ещё не мог не думать о том, что этим механизмам приходилось питаться отбросами низкокачественной энергии, которые им удавалось украсть у частных человеческих компаний. Ретчет не был большим капиталистом и не особо заботился о моральных дилеммах воровства ради выживания, но он не мог смириться с жертвами, которые десептиконские рейды оставляли после себя. Он даже задумывался, насколько неправильно будет снова послать Рэведжа на Арк, на этот раз за энергоном? Он покачал шлемом. Было уже поздно, и его мысли забрели туда, куда ходу не было. Если бы десептиконы тратили хоть половину энергии, которую они тратили на воровство, на создание способов разработки собственных источников топлива, проблема давно была бы решена. В дверной косяк постучали. Он не слышал, как открылась дверь. Обернувшись так, чтобы спрятать ящик из виду, Ретчет с облегчением обнаружил, что это всего лишь Скайварп. — Не думал, что ты ещё здесь. Поздновато уже, — ухмыльнулся Скайварп, склонив шлем. — Что ты там прячешь? — Грешки, — прорычал Ретчет, отходя от ящика, — где, надеюсь, Сансторм не подумает их искать. Чего тебе? — визит сикера в столь поздний час заставил его поморщиться. — Ты же не сделал ничего неприятного с Тандеркрекером? — Как всегда, — ухмыльнулся Скайварп. — Я вообще-то собирался пригласить тебя на кибер-покер. — Покер? — скривился Ретчет. — Нам нужен дилер, — сикер махнул ему, подзывая к себе, не принимая его явно неохотный тон за очевидный отказ. — Беспристрастный дилер, — добавил он с мрачноватым выражением лицевой, — поскольку никому здесь нельзя доверять. Шлаковы читеры. — И на что вы играете? — с любопытством спросил Ретчет. Это точно был не энергон — он надеялся, что десептиконы не настолько глупы, чтобы ставить на кон свои крохотные пайки, — а шаниксы особой ценности на этой планете не имели. — То да сё, — Скайварп не то чтобы ответил на вопрос. — Ну знаешь, краденые вещи. Семейные реликвии. Минеты. Взгляд Ретчета стал холодным как лёд. — Да шучу! — засмеялся Скайварп. — Поэтойчастивсёдобровольно, ну же! Последняя часть была произнесена в такой спешке, что пока Ретчет пытался разобрать, была ли это очередная шутка или нет, Скайварп схватил его за запястье и телепортировался. Последовало обычное некомфортное, но по крайней мере, терпимое ощущение смещения во времени и пространстве. Оставалось только покрепче стиснуть дентапластины и сжать руки в кулаки. Когда всё это, наконец, прекратилось, он оказался в гораздо более темном месте. Запах соли и ржавчины здесь был сильнее, а воздух казался густым от влаги. Перед Ретчетом открылся вид на тусклую нижнюю палубу подводной базы. Потолок и переборки были скрыты за толстыми связками проводов и системой трубопроводов, и всё освещалось теплым оранжевым сиянием от направительных огней сверху. В целом атмосфера напомнила Ретчету захудалую изнанку довоенного Каона. — Ого, ты убедил сыграть автобота? — воскликнул чей-то голос. Ретчет повернулся к большому круглому столу, заваленному черными стеклянными картами, в окружении десептиконов, нетерпеливо постукивающих пальцами. Блицвинг, которому и принадлежал тот голос, ухмыльнулся при виде его. С ним на ящиках и бочках разного размера сидели Слипстрим, Свиндл и Рамбл с Френзи (деля одно место). — Я не играю, — скрестил руки Ретчет. — Он будет дилером, — Скайварп наклонился ближе, чтобы умостить свою улыбку рядом с хмурой лицевой медика. — Но дилер я, — возразил Свиндл. — Ага, и разве не забавно, что ты всегда побеждаешь? — подозрительно покосился на него Френзи. — Ну же, дайте медику потусоваться с нами, — Скайварп хлопнул Ретчета по спине. — Он много работает и заслуживает перерыв, чтобы посмотреть, как я отправляю вас, ребята, назад в ваши кварты проплакаться. — Ты здесь хуже всех играешь, Варп, — небрежно пробасил Блицвинг. — Вот почему мы всегда тебя приглашаем. Скайварп оставил Ретчета и двинулся вперёд, чтобы занять своё место, за столом, таким образом, осталось только свободное пространство для Ретчета, где колоды тонких карт из черного стекла ожидали, когда их раздадут. Он вздохнул: — Во что вы играете? — Праксианский покер, — Скайварп хрустнул костяшками пальцев. — Разве это не игра для интерботов и наркоманов? — пробормотал Ретчет, поднимая колоду. — Точняк, это про нас, — улыбнулся Скайварп. Ретчет начал тасовать колоду. Несколько пар оптик сфокусировались на его руках, и он добавил немного росчерка, чтобы поразить их, вращая карты между пальцами, переворачивая их вверх и друг над другом. Широкие и яркие линзы кассетиконов неотрывно наблюдали за каждым его действием. С вспышкой золотистого света на поверхности темного стекла, Ретчет раздал каждому игроку по две карты лицом вниз, а затем метнул пять лицом вверх на середину стола. — Ты мог бы стать одним из лучших дилеров на какой-нибудь луне азартных игр с такими быстрыми руками, — похвалил Свиндл, поднимая карты, чтобы посмотреть что у него. — Да уж, — согласился Ретчет, — раздача карт же приносит гораздо больше удовольствия, чем спасение чьей-то жизни. — Зависит от жизни, — тихо пробормотала Слипстрим, кладя свои карты на место. Ретчет осознал, что ему больше нравится, когда она молчит. — Вижу, твоя шепелявость наконец-то исчезла, — прокомментировал он. Выражение лицевой Слипстрим никак не изменилось. Что и говорить, с таким лицом она выиграла первую партию. И вторую, и третью, подтягивая к себе контейнер, заполненнный украденными барахлом, причудливым оружием и даже несколькими ТНБ. — Скайварп, — процедил Ретчет, — они не для ставок! — Я же не знал, что проиграю! — беспомощно запротестовал Скайварп. — Я думал, ты поможешь мне победить?! Разве мы не друзья?! Ретчет не удостоил его ответом. — Не пытайся подружиться с ботами, Варп. Иначе разбитой искры не избежать, — Блицвинг похлопал его по крылу. Скайварп сердито щелкнул им в ответ. — Почему это? — Ретчет сделал паузу между перемешиванием колоды. Блицвинг наклонил голову и сосредоточился на своих картах, не будучи достаточно храбрым, чтобы объясниться. Ретчет выбросил из процессора оскорбительное предположение, что из автоботов выходят плохие друзья. Это десептиконы были неприступными. Они наживали себе врагов среди каждого вида, с которым сталкивались. В том числе и среди своего. Когда последняя игра подходила к концу, на поверхности было далеко за полночь. Рамбл и Френзи проиграли сикерше Рэтбэта, но достаточно разумная, чтобы понимать, что гнев Саундвейва никому не принесет ничего хорошего, Слипстрим любезно вернула им самую маленькую кассету. Скайварпу не так повезло, и он не смог выпросить обратно банку старой довоенной полироли, которая почему-то показалась Ретчету поразительно знакомой, хотя он и мог понять почему. — Ты ей даже не пользуешься, — возражал Скайварп. — Давай, Слип, ты уже достаточно развлеклась. — Я, может, и нет, — согласилась Слипстрим, отвинчивая крышку и, с прикрытой от удовольствия оптикой анализируя запах содержимого. — Но я знаю кое-кого, кто пользуется. Прошло много веков с тех пор, как Нова прилично полировалась. — Старскрим меня прикончит, — скорбно прошептал Скайварп, наблюдая, как Слипстрим прячет свой выигрыш в сабспейс — вместе с полиролью Старскрима, что объясняло, где Ретчет видел её раньше. — Хочешь совет? — Ретчет наклонился вперед и собрал все карты в аккуратную стопку. — Кибер-покер — это не твоё. Скайварп с жалким видом подпёр подбородок кулаком: — Да знаю я. — Тогда почему продолжаешь играть? — Дело ведь не только в победе, — снисходительно улыбнулся ему Скайварп. — Я имею в виду, конечно, это здорово, когда ты выигрываешь… — Когда? — Ретчет едва смог подавить ухмылку. — Ты хоть когда-нибудь выигрывал? — Ещё в Каоне, — на лицевой Скайварпа вдруг промелькнуло задумчивое выражение. — В тех больших подпольных барах, которые у них были под аренами. Скример обычно подавал напитки в одной из задних комнат, где играли хайроллеры — те меха, что приезжали из других городов, чтобы делать большие ставки на бои. Соблазнительно тёрся вокруг их компании, когда приносил им энджекс. А я видел все их карты в отражении его кокпита. Ретчет на мгновение потерял дар речи. Скайварп заулыбался: — Когда они, наконец, нас поймали, то выбили бы из нас весь шлак, — он рассмеялся легким беззаботных смехом, — если бы я не смог вовремя телепортироваться… Он замолчал, и его улыбка стала какой-то тоскливой. Ретчет ощутил, как внутри словно что-то сжалось, и ему стало труднее вентилировать. Прочистив вокалайзер, он вернул колоду карт Скайварпу. Сикер спрятал их в сабспейс. — Вы давно знаете друг друга, да? Скайварп удивленно поднял на него оптику. — Точняк, — сказал он легко. — Он тот ещё придурок, но ты ведь понимаешь, — пожал он плечами. Ему не нужно было заканчивать предложение, чтобы Ретчет понял, что тот имел в виду. Триады были вне его понимания — и как граундера, и как меха, который бывал в Восе лишь раз и то в качестве туриста. Он знал, что неважным, массово производимым сикерам нечасто предоставлялся выбор сотриадников, что они собирались в тройки с помощью генератора случайных чисел, не взирая на межличностную совместимость. Похоже, в данном случае всё было иначе, но Ретчет не мог вообразить, как кто-то мог сформировать неразрывную, пожизненную связь со Старскримом по собственной воле — если только этот кто-то не был совершенно безумен, как Мегатрон. — Я наконец-то достал ему новый кокпит, — сообщил медик Скайварпу. — Я бы дал ему знать, но мне запретили к нему приближаться. Может, скажешь ему, чтобы он посетил ремотсек? Чтобы я, наконец, смог вытащить зазубренные осколки, торчащие из его шасси? Скайварп моргнул: — Окей, но, чтоб ты знал, Скример меня мало слушает. — Думаю, ты ошибаешься, — поправил его Ретчет. — Что-то мне подсказывает что то, что ты говоришь, волнует его гораздо больше, чем ты думаешь. Скайварп не выглядел полностью убежденным. — И с чего ты это взял? Ретчет вспомнил несколько раз, когда ему не посчастливилось вступать в разговор со Старскримом, и как часто тема его триады поднималась в разгар спора. Старскриму не нравилось, что Ретчет достиг с ними взаимопонимания. — Не смей впаривать мне, что тебе есть хоть какое-то дело до моей триады. — Интуиция, — пожал плечами Ретчет.

***

Уже много чего испробовав, чтобы заманить коммандера в ремотсек, Ретчет меньше всего надеялся на дар убеждения Скайварпа, самого, на его взгляд, далёкого от логики десептикона. И все же Старскрим стоял здесь, неохотно держась за руку с улыбающимся Скайварпом, угрюмый, безоружный и готовый к лечению. — Ты проверял его на паразитов? — тут же спросил Старскрим, под оптикой у него залегли тяжелые и глубокие тени. Сами окуляры заметно потеряли часть своей мощной яркости. Возможно, он ещё не заправлялся этим утром. Со стороны Скайварпа было мудро притащить его сюда пораньше, пока его чувство гордости не пробудило его упрямство. — Посмотри сам, — зная, что сикер всё равно ему не поверит, Ретчет махнул ему в сторону того места, где в ожидании своего будущего хозяина лежал новенький гладкий кокпит. Старскрим высвободил пальцы из ладони Скайварпа и прошествовал через ремонтный отсек, чтобы осмотреть золотистое стекло самостоятельно. Ретчет в изумлении уставился на Скайварпа. — Что ты ему наплёл? — То, что у тебя есть кокпит. Ретчет изучал его какое-то время в поисках признаков лжи. — И всё? Скайварп отвернулся: — Ну, может быть, ещё всякие сопливые штуки, но то, что сказано в триаде, остаётся в триаде, — строго погрозил собеседнику Скайварп. Ретчет фыркнул, оглядываясь через плечо на Старскрима, который разглядывал стекло на просвет, словно пытаясь изучить его на предмет недостатков на атомном уровне. — Он не бы был такой занозой в бампере, будь ты с ним поласковее, — тихо добавил Скайварп. Ретчет нахмурился ещё больше. — Я и так ласков с ним. Красноречивое выражение лицевой Скайварпа твердило обратное. — И я не потерплю наглости в моем ремонтном отсеке, — нетерпеливо замахал на него руками Ретчет. — Я справлюсь с ним, можешь идти. Скайварп долго колебался, прежде чем оставить их одних. Ретчету было интересно, что, шлак побери, они сказали друг другу за последние двенадцать часов, что привело к таким переменам. Было ясно, что их отношения были ближе, чем Ретчет предполагал в начале. Скайварп и Тандеркрекер раньше относились к Старскриму как к самостоятельному одиночке. Скайварп даже как-то раз назвал его тараканом. Так не говорят о том, о ком нужно беспокоиться. Скорее всего, потребуется всё терпение во вселенной, и Ретчет фактически даже собирался использовать некоторые устаревшие программы по лояльному обращению с пациентами, которые он почти удалил. Но к сожалению для сикера, он уже давно с нетерпением ждал возможности проверить границы дозволенного. — Счастлив? — обратился он к Старскриму, вытирая тряпкой медплатформу, чтобы избавиться от остатков масла и шрапнели от последнего пациента. — Сойдёт, — согласился Старскрим без какого-либо выражения, возвращая стекло на место. Ретчет дал сикеру время устроиться, ожидая, пока он не распростёрся на платформе, отвернувшись от него, и начал сдирать заклеенный изолентой ужас, прикусывая глоссу, чтобы не ворчать и не выговаривать ему, пока вытаскивал осколки стекла из кабины. Крошечные кусочки были повсюду, поэтому ему пришлось найти пылесос. Старскрим, как ни странно, лежал неподвижно и молчал, пока медик орудовал в его кабине пылесосом, что несомненно было для сикера унизительным испытанием. — Всё было бы не так плохо, приди ты раньше, — Ретчет ничего не мог с собой поделать. На платформе дернулся палец — пока что это был единственный ответ, которым Старскрим его одарил. — Раньше у тебя не было запчастей. — То, что я не смог бы прикрепить новый, не означает, что тебе пришлось бы ходить с этой сломанной смертельной ловушкой под искрой, — сжал челюсть Ретчет и начал снимать каркас кокпита. — Я мог бы заделать его временным покрытием. — И так нормально было, — напряженно сказал Старскрим. Ретчет дёрнул особенно крепко сидевший болт, сотрясая весь корпус Старскрима. Тот немедленно наградил его убийственным взглядом. — Правда было, — продолжил Ретчет фальшивым доброжелательным тоном, — или ты просто беспокоился, что недостающее оборудование может поставить под угрозу потенциальное заискрение? Старскрим ничего не сказал, на этот раз обойдясь даже без яростного отрицания. Ретчет открутил оставшиеся болты, отсоединил проводку («На какое-то время тут всё онемеет») и, наконец, снял разбитое стекло. Новое подошло идеально, хотя его нужно было перекрашивать, чтобы оно соответствовало цветовой схеме остальной части корпуса Старскрима. Оттенок золотого был чуть теплее, чем предыдущий, но он был уверен, что Старскрим справится. Он начал прикреплять его, начиная сверху, чуть ниже шеи сикера. Трубка, идущая от главного топливоприёмника, как заметил Ретчет, постоянно сжималась и разжималась, как будто Старскрим нервно сглатывал. Ретчет постепенно замер, ожидая… — Я уже не молод, — наконец выдавил Старскрим. — Нет, — согласился Ретчет, — никто из нас больше не молод. — Тогда разве ты не согласен с тем, что лучше выносить протоформу во время войны, чем вообще никогда не создать новую искру? Ретчет не отвечал и не поднимал оптики, чтобы встретиться взглядом со Старскримом. — Нет, я не согласен. Старскрим оттолкнул его руки от себя и резко сел: — Когда ты сказал, что лучшее время — это «когда все закончится», когда, собственно, ты себе вообразил, это будет? В следующем месяце? Году? Еще через четыре миллиона лет? Ретчет сделал шаг назад, прожигая его взглядом: — Вроде бы среди присутствующих в этой комнате не я разжигатель войны, так неужели это ты должен задавать мне этот вопрос? Раз уж ты хочешь, чтобы эта проклятая война закончилась, может, тебе стоит сказать оплавку, с которым ты спишь, сдаться наконец!? — О да, — мурлыкнул Старскрим, сцепив руки в насмешливой задумчивости, — и тогда мы двое сможем жить долго и счастливо со всем нашим второсортным, десептиконским потомством, под деспотическим правлением автоботов. Мы ведь за это боролись все эти ворны. Ну разве не чудесный финал! Ретчет отложил инструменты и уперся руками в бедра, чтобы усилить ауру неодобрения. — Даже если отбросить тот факт, что это безумие приносить искру в такое общество, чем ты планируешь заправлять этого спарклинга? Тем же украденным энергоном, которого едва хватает на поддержание актива твоих подчиненных?! Старскрим резко отвернулся. — Я и так слишком долго ждал. Ретчет почувствовал себя измученным: — Старскрим, ради всего святого… — Я не знаю, почему ты пытаешься читать мне нотации, — горячо прорычал Старскрим. — Если это всё ещё не очевидно для так называемого Величайшего Медика на Кибертроне, возможно, уже слишком поздно! Ты думаешь, что я решил сделать это, потому что мне внезапно стрельнуло в процессор? Что я не пытаюсь уже много лет?! Он резко отвернулся. Ретчет открыл рот, чтобы назвать его каким-нибудь грубым словом, но затем снова закрыл его, вспомнив предложение Скайварпа быть… тьфу, поласковее. — Ты не так уж и стар, Старскрим. — Откуда тебе знать? — Потому что я стар, — закатил он оптику, взял обратно инструмент и подтолкнул Старскрима снова лечь. — Дай мне закончить, а потом мы посмотрим. — На что? — Старскрим нахмурился, неохотно подчиняясь. Надоптиковая дуга медика взлетела вверх. Сикер сглотнул: — Ты же не собираешься стерилизовать меня? Старскрим говорил из мрачного опыта довоенного времени, так что Ретчету было не до смеха. — Нет, — мягко сказал он, — я просто удостоверюсь, что все в рабочем состоянии, а затем мы продолжим спорить о той бедной искорке, которую ты собираешься привести в этот мир. После того, как кокпит оказался на своём законном месте, и Старскрим провел соответствующие тесты, чтобы убедиться, что проводка работает, Ретчет подошёл к изножию платформы, чтобы осмотреть его — как раз тогда, когда он думал, что видел уже достаточно десептиконских портов. Несмотря на опасения Старскрима, все было в рабочем состоянии, и с привилегиями дополнительного топлива, это было и не удивительно. Судя по всему, если бы Старскрим был близок с должным образом заправленным, здоровым кибертронцем, он, возможно, уже бы был носителем. Это была еще одна проблема. Сказать Старскриму, что отсутствие прогресса, вероятно, связано с недозаправленным, но легко поправимым состоянием Мегатрона, несомненно, приведет к тому, что Старскрим добьется своего и заискрит, чего Ретчет, если честно, предпочел бы избежать. Он мог опустить эту информацию. Возможно, даже должен. И он этого не сделал. — Это Мегатрон, — заключил он, отойдя от Старскрима. — Из-за дополнительных пайков с тобой все в порядке. С искрой и гестацией проблем не будет. Наниты в его трансфлюиде просто недостаточно активны, чтобы заделать тебе малыша прямо сейчас. Старскрим посмотрел на него ошеломленно. И, возможно, немного успокоенно. — Значит, я не слишком стар? — Нет, — рыкнул Ретчет, ему уже надоело это повторять. Если уж Старскрим стар, то он сам просто реликт. — И я закончил, так что давай, беги к Мегатрону, заправь его под завязку и прими еще парочку плохих решений. Старскрим медленно сел: — То есть гестационное оборудование не изношено…? — Дорогуша, — Ретчет наклонился так, что оказался на одном уровне с оптикой сикера, упершись руками в колени, — послушай меня, на этой гестационной камере пахать можно. Ты начнёшь разваливаться раньше, чем она, особенно если у тебя будет хороший медик, чтобы поддерживать её в форме. Старскрим даже не ударил его за покровительственную кличку. Его губы задумчиво сжались. После долгой паузы он снова закинул ноги на платформу и лёг. — Ты победил. Ретчет удивленно выпрямился. — Что? — Я подожду лучшего мира, — пояснил Старскрим, немного раздвигая ноги. — А ты будешь менять защитные мембраны, которые собирался мне установить, каждое столетие, пока не появится этот мир, согласен? Ретчет с трудом мог поверить в сценарий, разворачивающийся перед его оптикой. Старскрим прислушался к здравому смыслу. Старскрим отринул собственные импульсивные эгоистичные желания ради чьих-то нужд. Ретчет улыбнулся и отправился за парочкой мембран: — По рукам, коммандер.