Доктор в здании

Так как концепция «дружбы» со Старскримом заглючила бы процессор Ретчета до состояния неподлежащего ремонту металлома, ради сохранения собственного рассудка он принял решение от неё отказаться. Вместо этого Старскрим стал для него просто удобным союзником в войне против невежества и злоупотреблений служебным положением. И он был в этом хорош. Несмотря на всю свою диковинную драматичность и требовательность, Старскрим мог быть освежающе прагматичным и даже разумным, когда ему это было удобно. Где-то в процессе того, как Ретчет ремонтировал его кокпит и давал ему резкие, но обнадеживающие советы по состоянию его внутренних систем, что-то, казалось, щелкнуло в процессоре сикера. Хотя у Старскрима явно не было привычки заводить друзей среди тех, кто осмеливался бросить ему вызов, из этого правила были некоторые очевидные исключения. Ретчет, казалось, тоже проскользнул в эту крохотную трещину в защитных стенах Старскрима. Он не был полностью уверен, что это была та группа, частью которой он хотел бы стать, учитывая компанию (сумасшедшего военачальника и безрассудных сотриадников) и склонность коварного сикера использовать других в своих личных целях. Пока Старскрим не решил доказать, что он неправ. Тысячу раз неправ. Ретчет не обратил особого внимания на исчезновение своего торцевого гаечного ключа — учитывая, что он был сломан, застрял на настройках одного размера и валялся здесь примерно три миллиарда лет — пока он снова не появился позже тем же вечером: блестящий, отремонтированный и модифицированный на больший диапазон размеров. В чём отчаянно нуждался Ретчет, ведь трёхрежимники были такими неуклюжими и склонными к спорам. Он покачал головой и списал это на работу Саундвейва, и ничего не говорил, пока остальные инструменты исчезали один за другим, только чтобы снова появиться через несколько часов, выглядя, словно только что сошли с конвеера, — до одного цикла, когда, вернувшись с утренней заправки с Брейкдауном, не поймал сикера с поличным. — Что ты делаешь?! — рявкнул Ретчет на Старскрима и осторожно отступил назад, когда сикер повернулся к нему с дисковым резаком в руке. Брейкдаун отзеркалил его отступление и попытался спрятаться за спиной Ретчета, используя его как щит — образцовый бесстрашный воин. Старскрим раздраженно нахмурился, включая и выключая дисковый резак, чтобы оглушить обитателей комнаты его пронзительным визгом. — Я … его! — Его едва было слышно из-за разрывающего аудиосенсоры жужжания. — Положи его на место! — приказал Ретчет своим самым грозным тоном, который раньше он использовал почти исключительно на диноботах. Он угрожающе выставил указательный палец, наполовину убежденный, что Старскрим бросится на него с этой штукой. — Положи.Его.На.Место! Старскрим выключил резак и смерил медика пристальным взглядом: — Ты хочешь, чтобы я его починил или нет? Ретчет моргнул. Позади него с любопытством высунул шлем Брейкдаун: — Ты ведь не собираешься кого-то этим расчленить, правда? Одна из оптик Старскрима дёрнулась. Брейкдаун испуганно крякнул и снова укрылся за спиной медика. — Я не смог бы, даже если бы попытался, — протянул Старскрим, проводя пальцем по дисковому лезвию. — Эта штука такая тупая, что у меня возникли бы проблемы даже с разрезанием органиков. Ретчет скривился от этого прекрасного мыслеобраза. — Что значит «отремонтировать», — нетерпеливо спросил он. — Это специализированное оборудование… — Я ученый, — раздражённо напомнил ему Старскрим. — У тебя степень по астрономии, а не инженерии или механике… — Это была единственная область, в которой мне позволили работать, — прорычал Старскрим сквозь стиснутые денты. — Так ты хочешь, чтобы я починил эту шлакову штуковину, или бросить её тебе в голову? Ретчет одарил его сердитым взглядом: — Я предполагаю, что нет третьего варианта, который заключается в том, что ты оставляешь меня в покое. Старскрим угрожающе поднял инструмент. — Да! — быстро вмешался Брейкдаун, протягивая раскрытую ладонь. — Он имеет в виду «да», мы хотели бы починить его, Скример. Оптика Старскрима вспыхнула. — Коммандер! — спешно исправил себя Брейкдаун. Удовлетворенный, Старскрим твёрдо кивнул и высоко задрал подбородок. — Он будет как новенький до конца дня, можете не благодарить, — равнодушно поведал им Старскрим и прошёл мимо. Ретчет озадаченно переглянулся с Брейкдауном после того, как сикер ушел, но десептикон, казалось, понимал необычное поведение командира авиации не больше, чем он сам. Ретчету очень хотелось надеяться, что он не проснётся посреди цикла перезарядки и не услышит, как Старскрим использует «безобидный» дисковый резак в приступе безумного кутежа, и ему не придётся заново прикреплять бесчисленные конечности его несчастных жертв. Но в тот вечер дисковый резак был возвращен, как и было обещано, заточенный, почищенный и модифицированный, чтобы прорезать даже такую плотную броню, как у Мегатрона — по крайней мере, так утверждал Старскрим. Ретчету было очень интересно, откуда он знал точную толщину брони Мегатрона. Даже для самых близких пар осведомлённость в таких вопросах была странной. Старскрим передал инструмент и выжидательно скрестил руки на грудных турбинах, высоко вздёрнув свой острый элегантный носик в воздух — контраст с его постепенно опускающимися крыльями. Ретчет с подозрением повертел резак в руках. Он включил его, наполовину ожидая, что он превратится в смертоносное оружие, предназначенное убить его в отместку за все разногласия, которые у него и сикера были за то время, что они провели в качестве пленника и похитителя. Но ничего такого не произошло. Он выключил инструмент: — Это игра такая? Пронзительная оптика Старскрима тут же выцепила его взгляд: — Думаешь, у меня есть время на игры? Ретчет отложил инструмент в сторону. — Ты не славишься покладистой натурой. Это… — он дёрнул шлемом в направлении дискового резака, — …почти что помощь. Так за что ты меня подмазываешь? Планируешь убийство? Хочешь, чтобы я саботировал чей-то ремонт? Старскрим перенёс вес на пятки и снисходительно осмотрел его. Ретчет понизил голос: — Если у тебя есть сомнения по поводу защитных мембран… — Я буду очень тебе благодарен, если ты не будешь поднимать вопрос моих репродуктивных функций без предупреждения, — быстро перебил его Старскрим. — Эти инструменты — мусор! Я просто приводил их в соответствие со стандартами. Ты должен быть мне благодарен. Но очевидно, это выходит за рамки того, что вы, автоботы, можете понять. Ретчет не поверил ему. Не мог поверить. Потому что это означало, что Старскрим был способен на добрую волю, а сей факт противоречил естественному порядку вещей во Вселенной. — Ты смышлёный паршивец, и я пока спущу это тебе с рук, но придёт время и я дорвусь до истины, — пригрозил ему Ретчет. Он собрал свои отремонтированные, пригодные для работы инструменты и проигнорировал небольшую признательность, поднявшую в нём голову. — Теперь, если у тебя ничего нигде не застряло, можешь идти. Это не комната отдыха, как бы часто твои сикеры не использовали её в тех же целях. — Только некоторые из них мои, — ворчливо признал Старскрим. Ретчет усмехнулся: — Ты же у нас командир авиации, разве нет? — Да, — прошипел Старскрим. — Но неповиновение изобилует благодаря тебе и твоей политике… — Политике?! — Ретчет невольно повысил голос. — Я медик! Что политического в том, чтобы говорить им использовать файрволлы и мембраны во время коннекта? Как медицина может быть политической? — Я мог бы спросить тебя о том же, автобот, — Старскрим наклонился ближе к нему и усмехнулся. — Но раз уж тебе так не терпится поговорить о политике, — начал он, совершенно забыв, что он был первым, кто упомянул об этом, — я напомню тебе, что благодаря обществу, которое вы защищали, единственное образование, которое получила половина этих идиотов, исходило из пустой золотой головы этого залитого йодом мессии. Так что да, если ты думаешь, что все они — кучка зараженных вирусами, невежественных идиотов, то, может быть, ты прав… Он злобно улыбнулся: — Но кто ж в этом виноват, верно? Ретчет обиженно пожевал изнутри щёку. Старскрим не был… неправ. Но Ретчет определенно не собирался позволять ему думать, что он в чем-то прав абсолютно. Тогда вселенная вероятно схлопнется. — Тебе стоило разобраться с Санстормом много веков назад, — проворчал он. Старскрим только закатил оптику. — Его ещё не было много веков назад, иначе, почему бы ему быть таким глупым? Тогда Ретчета охватило жуткое чувство: — Шлак побери, он ведь не клон, верно? — Он устало осмотрел Старскрима с головы до ног, отмечая тысячи сходств. Старскрим ничего не говорил, ничего не отрицал. О, Праймус, он надеялся, что это была всего лишь плохая шутка. — Старскрим… — Он не имеет со мной ничего общего. — Он выглядит в точности так же, как ты. — Да, я в курсе. — Тёмная лицевая Старскрима слегка разогрелась. — Тебе лучше спросить Шоквейва, где он его нашёл. Уверен, что история, которую он тебе поведает, будет столь же изобретательной, как и та, которой он одарил меня. — И что он сказал тебе? — Ретчета обычно не соблазняли такие инфантильные мелочи, как сплетни. Но сплетни десептиконов? Сплетни от Старскрима? Было что-то такое в главном сикере, что-то в его горьком, асоциальном взгляде на жизнь, что обещало, что какие бы грязные секреты он ни растрепал, информация будет сочной. Старскрим открыл рот и выглядел готовым начать жестокую клеветническую атаку на Шоквейва: его личность, мотивацию и то, что, Юникрон побери, им овладело, что он решил создать клона Старскрима, имея доступ к кодам абсолютно всех десептиконов, — прежде чем пришёл в себя. — Решил попытать счастья в разведке, я правильно тебя понимаю? — усмехнулся он, качая шлемом. — Если Сансторм так сильно тебя беспокоит, отрави его сам. Можешь дать ему кубик перекрашенной в синий цвет кислоты, и я клянусь тебе, он его выпьет, если ты скажешь, что это жидкость из священного бака для отработки Праймуса. — Я здесь не для того, чтобы кого-то убивать, — проворчал Ретчет. — Меня даже не волнует осуждение его убеждений, пусть думает, как ему хочется. Дело в настойчивом стремлении навязать их всем остальным. Старскрим, он пытался убить тебя из-за твоих отношений с Мега… Старскрим оборвал его резким шипением: — Спасибо за беспокойство, но я не собираюсь перезаряжаться по ночам, дрожа от страха перед кем-то, чья идея для убийства — это объятия. — Радиоактивные объятия. — Если он выйдет из-под контроля, кто-то может просто пристрелить его, — бессердечно отрезал Старскрим. — У него нет чувства самосохранения, потому что он думает, что находится под защитой Праймуса. Это будет похоже на стрельбу по золотой утке. Даже Мисфайр справится. Ретчету не хотелось любить Старскрима. Тем более что он так легкомысленно относился к убийству одного из своих сикеров — хотя во многом он отрицал, что этот конкретный сикер был его. Тем не менее, странно обнадеживающе было находиться рядом с кем-то столь безжалостно подлым. Это напоминало ему о Проуле. Более того, это напоминало ему, что, несмотря на его мрачный взгляд на жизнь и репутацию ворчуна, по сравнению с некоторыми, он был просто столпом терпения и сострадания.

***

Для Ретчета это неделя была полна сюрпризов. Только он начал думать, что разгадал все загадки вражеской фракции, как они коллективно решили вернуть его в самое начало пути. — Ночь кино? — недоверчиво уставился на Дед Энда Ретчет. — Это не моя идея, — защитил себя стантикон. — Как будто я предпочел бы потратить целый вечер на просмотр органической порнухи, когда мы все можем умереть завтра. Ретчет почувствовал, как его челюсть отваливается и висит на петлях весьма недостойным образом, но никак не мог заставить себя поднять её. — Это была идея Дрэг Стрипа, — продолжил Дед Энд, осознавая необходимость объяснений. Он прислонился к дверному косяку ремотсека с несчастным, но все же принимающим выражением на лицевой. — «Мы не сможем победить органиков, если мы не узнаем органиков», — он всегда об этом трындел, но потом об этом узнали все и подумали, что было бы смешно разбить что-то вроде исследовательской группы. Потом это незаметно вошло в привычку, и теперь все заползают в командный центр каждый седьмой цикл после ухода Мегатрона, чтобы смотреть «Охотников за привидениями», как будто это спасёт их от голодного дезактива, как только складские запасы… — Стой, стой, стой, — перебил его Ретчет. - «Охотники за привидениями» — это не… — Ретчет раздраженно выдохнул. — Это просто фильм. Это не порно. Дед Энд скривился: — Они снимают себя целующимися. Ретчет решил, что лучше не объяснять, насколько может быть хуже. В конце концов, стантикону было всего около шести месяцев. — Какое это имеет отношение ко мне? — Брейкдаун хочет, чтобы ты тоже пришёл. — Скажи ему нет. — Если ты не придешь, будет драка, — плечи Дед Энда поникли. — То есть, там всегда были драки, но их будет больше из-за сикеров Шоквейва. Они отстой. Ретчет в частном порядке согласился с ним, но всё же: — Я вам не нянька. Попроси Саундвейва. — Он говорит, что это пустая трата его времени. И вызывает мигрень у любого, кто пытается его пригласить. Ретчет нахмурился, желая, чтобы и у него была необычная сверхспособность заставлять всех вокруг бояться его. — Тогда Старскрима. Дед Энд закатил оптику: — А кто, по-твоему, начинает драки? Ретчет беспомощно прикрыл лицевую руками.

***

На экране были вовсе не «Охотники за привидениями», как было обещано Ретчету, а всё потому что Старскрим проявил инициативу (очевидно, не в первый раз) и переключил на гораздо менее приветствуемого, но каким-то образом невероятно подходящего «Терминатора». Ретчет не смотрел ни один из этих фильмов, так как у него была сотня лучших дел, которыми можно было бы заняться в своё свободное время, чем впитывать чушь человеческой поп-культуры только для того, чтобы сблизиться с такими, как Спайк и Спаркплаг. К сожалению, он слышал полный сюжетный синопсис от накачанного седативными по самый шеврон Блюстрика однажды вечером, когда над ним работал. Фильм был жестоким. Включал много человеческих смертей. В нём участвовали роботы-убийцы. Это был любимый фильм Сайдсвайпа. Ретчет ничуть не удивился, узнав, что Старскрим захотел это посмотреть. Несмотря на то, что Дед Энд ругался как ни в себя, что этот вечер обещал стать жестоким, как крушение поезда, поскольку десептиконы дрались, когда кто-то вынужден был сидеть на полу, когда кто-то ничего не видел из-за чьего-то толстого шлема, или кто-то не мог заткнуться, или из-за того, как плохо распределялся жалкий запас присыпанной энергоновой стружкой ржавой кукурузы, когда прибыл Ретчет, всё было ещё довольно спокойно. Большинство киноманов уже сидели на полу, скрестив ноги, плечом к плечу, и вели праздные разговоры. Из-за роста Блитцвинг и Астротрейн были изгнаны в самый конец группы и подвергнуты унижению быть подставками для своих самых маленьких товарищей — Лазербика и Баззсоу, сидевших на их плечах. Онслот и его шумный гештальт сидели спереди, к большому раздражению стантиконов позади них, которые без зазрения совести пользовались возможностью тыкать и толкать их. И Ретчет понял, что это может вылиться в драку ещё до начала фильма. Однако присутствовала лишь горстка сикеров: Скайварп лежал на полу, развалившись на боку между экраном и комбатиконами, а Тандеркрекер и Старскрим спорили о том, как заставить суперкомпьютер коммандного центра воспроизводить вэ-ха-эс. Старскрим, — несмотря на все его разговоры о том, какой он «умный» — казалось, не придумал ничего другого, кроме как лупить по боковой стороне монитора и называть его тупым. — Сколько времени это займет? — нетерпеливо поинтересовался Ретчет. — И я не буду сидеть на полу, иначе больше никогда не смогу встать. Ретчет посмотрел на большое кресло в центре командного центра, на котором, как он предполагал, бездельничал Мегатрон в промежутках между выкрикиванием приказов и составлением планов. Дед Энд заметил направление его взгляда: — Скример и его триада не позволят никому спокойно смотреть фильм, если у них не будет Сиденья. Ещё один повод занять его самому. — Я думал, ты не хочешь смотреть фильм, — покосился на него Ретчет. Дед Энд стрельнул взглядом между креслом и Ретчетом. Решив, что это не та битва, в которой он хочет сражаться, он пожал плечами: — Тебе же хуже. Будучи втянутым в это специально, чтобы предотвращать драки, Ретчет счел довольно ироничным, что теперь он изо всех сил старался спровоцировать одну из них, намеренно занимая единственное сиденье в комнате — Сиденье, на возвышении, с роскошно широкими подлокотниками и спинкой в виде угрожающего знака десептиконов, Сиденье, которое, очевидно, был вторым троном во всем, кроме названия — просто чтобы побесить Старскрима. Старскрим сначала ничего не заметил, будучи слишком занятым, понося Тандера разными словами, начиная с незрелого «Блендеркрекер» и заканчивая неоригинальным и заезженным «тупицей». Когда компьютер наконец-то заработал, и прокатились вступительные титры, из зала раздался хор недовольных криков, требующих «убрать свои дурацкие крылья с экрана!», который с трудом заставил их вернуться на своё место. Только чтобы обнаружить, что оно уже занято. Старскрим встал как вкопанный, столь удивлённый, что даже его раздражение отошло на второй план. Скайварп и Тандеркрекер нервно переглянулись. — Это моё место, — сухо сказал ему Старскрим, ступив на помост. — В самом деле, — Ретчет приподнял надоптиковую дугу и устроился поудобнее. — Я думал, это место Мегатрона. Лицевая Старскрима помрачнела. — Ты закрываешь обзор! — внизу слева раздался неожиданно эмоциональный голос Мотомастера, следом с крыла Старскрима посыпалась горстка брошенной ржавой кукурузы. — Не трать зря! — предостерёг следом чей-то голос. Скайварп, явный ветеран этих вечеров кино, прекрасно понимал, как быстро разногласия могут испортить всем вечер, поэтому, закатив оптику, всё равно двинулся к их обычному месту. — Мы можем поделиться, — заявил он и без предупреждения плюхнулся на подлокотник, едва не раздавив медику пальцы своей кормой. Он перекинул руку на спинку и, подмигнув Ретчету, устроился поудобнее. Мгновение спустя Тандеркрекер пожал плечами и присоединился с другой стороны, отзеркаливая позицию Скайварпа. — Старскрим, давай, ты пропустишь весь человеческий геноцид, — громко прошептал Тандеркрекер своему единственному оставшемуся без места сотриаднику, для верности поманив его взмахом руки. — Можешь сесть ко мне на колени, Скример! — донёсся из-за спины голос Астротрейна, усугубляя и без того грозное выражение на лицевой сикера. Поскольку его альтернативные варианты в настоящее время были ограничены сидением на полу или на коленях у трёхрежимника, Старскрим принял единственно мудрое решение и приблизился к Ретчету. Учитывая выражение, маской застывшее на лицевых пластинах напротив, Ретчет наполовину ожидал, что его стащат с сиденья и бросят на пол, но вместо этого Старскрим упал ему на колени. Сиденье было большим, но не настолько, чтобы два робота их размера могли сидеть рядом. А ещё Старскрим был неожиданно тяжелым — пара огромных крыльев и все это сложное оборудование, плотно запакованное в гибкий корпус, делали своё дело. Старскрим двинулся с важным видом, и его жёсткая корма едва не погнула бедренные пластины Ретчета. Ретчет обнял Старскрима за талию, чтобы остановить его ёрзание, и подтолкнул в позу, которая более равномерно распределяла его феноменальный вес, тихо выругавшись и вздрогнув. — Клянусь Праймусом, ты как танкер с крыльями… Уголок рта Старскрима без сожаления изогнулся, Тандеркрекер и Скайварп сознательно не смотрели в их сторону, вместо этого сосредоточившись на постапокалиптической Земле на экране. Ретчету пришлось потянуть крыло Старскрима на дюйм вниз, чтобы увидеть хоть что-то. По человеческим меркам это был нормальный фильм. Ретчет был разочарован тем, что роль главного робота-убийцы играл человек, и позабавился, когда постельная сцена в середине ленты вызвала серию стонов и испуганных вздохов («Почему люди становятся такими скользкими?» «Это пот, Бласт Офф»), но в целом это был хороший опыт. Краем оптики Ретчет наблюдал, как одинокий мешок с ржавой кукурузой кочует из рук в руки, делимый командой между собой, без жадных схваток и ссор. Скайварп даже слепо протянул его ему, пока его широкая оптика была сфокусирована на убийстве, происходящем на экране. Ретчет передал его дальше, ничего не взяв, зная, как мало там осталось, и виновато вспоминая о существовании целой полки, забитой угощениями, в своём кабинете главы медслужбы на Арке. Он хранил их специально для хороших пациентов (излишне упоминать, что ему никогда не приходилось пополнять эти запасы). Ближе к концу фильма он отвлёкся, думая о своих друзьях на Арке и обо всех вечерах кино, на которые его приглашали в течение нескольких месяцев, но он никогда не приходил. Они были такими же? Возможно, больше сидений и угощений, но, без сомнения, такое же количество препирательств. Он не мог представить, чтобы Санстрикер и Сайдсвайп смогли договориться, какой фильм смотреть. Оптимус скорее всего настаивал бы на чём-то с рейтингом 12+. Он пообещал себе, что, когда он, наконец, вернется на Арк, то попытается проводить немного больше времени за пределами медотсека. Потратить часть своего свободного времени на что-то непродуктивное, вместо того, чтобы опять посвящать себя работе. Даже десептиконы знали о земной культуре больше, чем он. Это говорило о многом. Старскрим чуть повернулся и уронил шлем на спинку сиденья. Ретчет взглянул на него, наблюдая за отражением экрана в его тусклой оптике. Он наклонился, зная, что ему нужно что-то сказать. — Спасибо. Старскрим подскочил у него на коленях, взгляд тут же метнулся к нему. — Что?! — он весь перекосился, как будто думал, что Ретчет только что прошептал ему оскорбление. — Я сказал спасибо, — прорычал Ретчет, глядя на экран. — За ремонт инструментов. Это было… полезно. Ты хорошо поработал. Старскрим смотрел на него в изумлении. Он моргнул несколько раз. — Я сделал это не ради тебя, — надменно заявил он. Тандеркрекер склонился над макушкой Старскрима: — Но немножко и ради тебя. Лицевые пластины Старскрима приобрели интересный оттенок фиолетового, и он толкнул предателя локтем в кокпит. Сильно. Настолько сильно, что даже сквозь крики актёров и драматический саундтрек, Ретчет услышал треск стекла расползающейся от удара паутинки трещин. Тандеркрекер, вздрагивая, согнулся пополам, Скайварп обозвал Старскрима шлакоделом, а Ретчет столкнул злобного паршивца с колен и отправил его с грохотом валиться на пол с яростным: — Только не снова! Шлаковы сикеры и их шлаковы кокпиты!