Доктор в здании

Было тихо. Слишком тихо. Сколько Ретчет знал Проула, тот всю свою жизнь словно обладал каким-то шестым чувством — почти что детектором неприятностей, — которое всегда помогало ему первым узнавать, если кто-то замышлял нечто нехорошее. Он как обычно сидел в тактическом центре, хмуро глядя на отчеты разведки, когда, казалось бы, без всяких на то причин его дверцы вставали дыбом, оптика остекленевала, он вскакивал с места и, не говоря ни слова, уходил в направлении комнаты отдыха, чтобы, всегда успешно, высосать радость из любого, кто планировал не самые невинные шалости. Ретчет, в отличие от других автоботов, никогда не был особо впечатлен или напуган сверхъестественной способностью Проула убивать всё веселье еще до того, как оно началось, в основном потому что, имея голову на плечах, знал, что всегда есть кто-то, кто что-то замышляет в этот самый момент. Обыкновенная статистика гарантировала, что всякий раз, когда Проул выходит на тропу войны, он обязательно поймает кого-нибудь (обычно близнеца) на месте преступления. Он считал это удачей, а не талантом. Так было до сих пор, пока Ретчет обновлял плохо заполненные, но уже улучшившееся медицинские записи десептиконов, и вдруг понял, что остался совершенно один, причём надолго. Ни робкого стука в дверь, ни истерящего стантикона, сжимающего крошечный порез на пальце, и ни одного овоща, застрявшего там, где он никогда не должен был оказаться. Он поднял глаза, отмечая время на хронометре, и осознал, что уже очень долго пробыл здесь никем не отвлекаемый, оставленный в абсолютном покое. И что ни один из обещанных новоприбывших так и не пришёл, чтобы пройти медосмотр. Возможно, отчасти в этом была и его вина, ведь он доверил передать свою просьбу Брейкдауну. Глупый мех, вероятно, был настолько очарован своей новой пассией, что позабыл обо всем на свете. И с этой мыслью Ретчет почувствовал прилив неудержимой ответственности, призывающий его не допустить того, чтобы Брейкдаун навлёк на себя неприятности. Или, что ещё хуже, попал в беду из-за кричаще эффектного спорткара. То, что Старскриму, похоже, было не налить на мнение этого Нокаута, не могло быть хорошим знаком. Он оставил ремонтный отсек и направился в противоположном от жилого крыла и столовой направлении, забредая на пока что неизведанную территорию. Длинные коридоры уходили в темноту, многие повороты и боковые проходы оставались неосвещенными для экономии энергии. Не желая угодить в тупик или быть съеденным каким-нибудь космическим монстром, который мог укрыться на борту корабля после его бесславного крушения, Ретчет придерживался освещённых коридоров, следуя по фиолетовому покрытию палуб, пока его аудиосенсоры не уловили звуки вечеринки. Он остановился и почувствовал, как пол под ногами вибрирует. Рёв двигателей, смех, пронзительные крики, грохот и хор стонов — он хорошо знал эти звуки, и они словно отбросили его на четыре миллиона лет назад, во времена учёбы в академии, — вечеринки в общежитии, взлом кафедры физики, чтобы устроить пьяную вечеринку с лазерным шоу, потасовки в заправочных и нагоняй от секьюрити после танцев на столах. Вот это были деньки. Деньки, которые остались далеко позади. Он больше не был легендарным кайфоловом. Война проулировала его. Теперь он стал кайфоломом. И ужасно этим гордился. То, что могло быть только «приветственной вечеринкой», проводилось на нижней палубе, так что Ретчет спустился по лестнице и осторожно приблизился к веселью. Он был уверен, что из-за нехватки топлива, никто не был наэнергонен, но у десептиконов было множество других способов перевозбудиться. Они довольно много ссорились между собой, даже будучи спокойными и трезвыми. Сбор происходил на рабочих станциях 1 и 2 и в длинном коридоре между ними, полностью блокируя доступ к инженерной. Оставалось только надеяться, что там ничего не перегреется или не сломается, и они все не взлетят на воздух. Хотя, учитывая везение десептиконов… Все обычные нарушители спокойствия были на своих местах. Ретчет вытянул шею, чтобы заглянуть за высокие плечи десептиконских дебоширов и дерзкие арки крыльев, но не смог как следует разглядеть Скайварпа, только услышал перегружающий аудио треск варп-драйва, прорывающего дыру в ткани времени и пространства, и заметил пурпурную вспышку, осветившую ближайшие стены. Также было несколько незнакомых лицевых в основном молодых, не покрытых шрамами автомобилей, которые смотрели на него, стоящего в толпе десептиконов, с негодованием, и так было до тех пор, пока треск не раздался прямо у его аудиосенсора и… — Ретчет-хэтчет! — Скайварп забросил руку ему на плечи и обнял его за шею, да так крепко, что почти перекрыл доступ газа в воздухозаборники и наполовину задушил его. Сикер рассмеялся и обдал его горячим и влажным воздухом: — Ты пришёл! — Отвали! — Ретчет нашёл точку давления в запястье Скайварпа и ткнул в неё. С недоумевающим ворчанием Скайварп отпустил его и в замешательстве уставился на свою руку: — Ауч. — Что здесь происходит?! Скайварп торжественно поднял руки над головой: — Приветственная вечеринка! Смотри, у нас даже есть воздушные шарики. Ретчет проследил взглядом за его рукой и увидел потолок, украшенный выцветшими разноцветными пластиковыми пакетами из супермаркетов, выловленными прямо из океана, в большинстве все ещё болтались водоросли. Один из них сдвинулся, и Ретчет заметил маленького краба, свисающего с конца на одной из своих клешней, за секунду до того, как тот упал в море мехов. — …шлака это было?! — взвизгнул кто-то. — Варп! — перед ними появился запыхавшийся Тандеркрекер, повернувшийся боком, чтобы выбраться из толпы, втиснутой в слишком узкий коридор. — Я же просил тебя не оставлять меня наедине с Астротрейном! Скайварп невозмутимо махнул рукой: — Ох, остынь, ТиСи, он просто хотел замутить тройничок. — Ага, с ним и Блицвингом! Ты смерти моей хочешь? — обезумевшая лицевая Тандеркрекера приобрела интересный оттенок пурпурного, которого Ретчет никогда раньше не видел. Заинтересовавшись медицинским подтекстом, Ретчет наклонился, чтобы изучить его. Синий сикер отклонился в сторону, оборонительно протягивая руки: — Я ухожу, в моё личное пространство вторгались достаточно для одного дня. Веселое выражение лицевой Скайварпа испарилось, когда он последовал за Тандеркрекером в направлении лестницы. — Но вечером же всё в силе, правда? TиCи? Искорка?! Ретчет следил, как они уходят, пока его внимание не привлекло движение на периферии его зрения. Он взглянул вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как Слипстрим занесла кулак и ударила темно-пурпурного меха прямо по лицевой, полностью вогнув его носовой конус, прежде чем притянуть потрясенную Новасторм к своему боку и раздражённо вместе с ней уйти. Ретчет сделал беспокойный шаг в сторону пострадавшего, но плосконосому меху удалось подняться на ноги без посторонней помощи. Ретчет махнул рукой. Об этом можно было побеспокоиться позже. Он огляделся в поисках кого-то, обладающего властью или хотя бы её иллюзией, но всё верховное командование подозрительно отсутствовало. С Мегатроном всё понятно, — он всё равно не ожидал увидеть его снова сегодня, — и, возможно, со Старскримом, если тот последовал его совету и остался со своим лидером скорее в личном, нежели в профессиональном плане. Но Саундвейв казался ему слишком разумным мехом, и его отсутствие казалось неуместным, когда столько безнадзорных идиотов как ужаленные бегали по нижней палубе. Совсем рядом с инженерной. Где один случайный выстрел мог отправить их всех к Юникрону на рога. Он потянулся поймать ближайшего тусовщика и вытрясти из него объяснения, и, по чистой случайности, схватил Дирджа. — Ай! — Где твоё начальство? — потребовал ответа Ретчет, слегка встряхнув его. Дирдж был либо слишком кроток, либо слишком устал, чтобы попытаться вырваться из его рук, и просто поглядывал то на медика, то на его пальцы вцепившиеся в его ключичный шов, с жалким выражением на лицевой. — Я не знаю. — Старскрим? Дирдж слегка пожал плечами. — Не то чтобы он ходил на такие мероприятия. Никто его не любит. — Значит, он знает, что вы все здесь, разносите нижнюю палубу, и он не использует это как возможность довести всех до белого каления? — это было выше всяких подозрений. — А Мегатрон? Саундвейв? — Они над чем-то работают, — начал Дирдж, попытавшись наконец высвободиться из хватки медика. — Над чем? — Не знаю! — голос Дирджа стал напряженным. — Так мне сказал Рамджет. Я вообще не должен об этом знать. Ретчет отпустил его, оттолкнув от себя, развернулся и направился обратно к лестнице. Он так и знал, что они что-то замышляли, а время-то какое выбрали! Какие там рейды с полуголодными войсками и психологически травмированным руководством?! Стало ясно, что это дело рук Старскрима. Всегда переть вперёд, несмотря на последствия, было в его стиле. Он был прав насчет этой эгоистичной коварной гарпии с самого начала и…! — Рэтч! Ретчет, подожди! Брейкдаун, сияющий улыбкой от одного челюстного шарнира до другого, махал ему рукой, маневрируя между другими механоидами. Ретчет оглянулся сказать ему, что, что бы это ни было, оно должно подождать, как вдруг тусклое освещение нижней палубы отразилось от отполированной до зеркального блеска красной брони и ослепило его оптику. Он посмотрел снова, на это раз заглядывая за корпус Брейкдауна, и мельком увидел холёного меха, которого стантикон тащил за руку за собой. Ладно. Теперь стало понятно, почему Брейкдаун так увлёкся. Нокаут — ну а кто ещё это мог быть — был, безусловно, красив, но явно знал об этом слишком хорошо. Его красота была несомненна: маленький (ухмыляющийся) рот, миниатюрный носовой конус и большая выразительная оптика. Его корпус был построен из обтекаемых изогнутых пластин брони, придававших ему привлекательную современную форму, которая была чрезвычайно модной незадолго до начала войны. Он был невысокого роста, доходил до нижней части грудной пластины Брейкдауна, но был относительно коренастым, и на нём не было ни единого пятнышка грязи. Его утонченные ухоженные пальцы цеплялись за большой громоздкий кулак Брейкдауна. Брейкдаун нервно сжал его руку: — Хочу тебя кое-кому представить. Ретчет оторвал взгляд от произведения искусства, которое Брейкдаун каким-то образом сумел раздобыть (теперь он понимал скептицизм Старскрима по поводу этих отношений), и нахмурился, глядя на своего предполагаемого ассистента. — Разве ты не должен был удостовериться, что все эти идиоты доберутся до моего ремонтного отсека для медосмотра, прежде чем начнут… путаться с остальной командой? Улыбка Брейкана дрогнула. Он взглянул на своего компаньона. — Ах да, я отвлёкся… Нокаут озорно улыбнулся ему и прижался к его боку, обхватил синее предплечье обеими руками. — Я вижу, — пробормотал Ретчет. — Это Нокаут, — представил Брейкдаун, с благоговением сфокусировав оптику на спорткаре. — Он тоже медик, с Велоцитрона… — Ещё на обучении, — поправил Нокаут, когда Ретчет с интересом приподнял надоптиковую дугу. Он обладал плавным раскатистым акцентом меха из колоний, это качество многие находили экзотическим, и, похоже, Брейкдаун был одним из них. Казалось, что стантикон будто по чуть-чуть плавился с каждым произнесенным Нокаутом словом. — Война началась за несколько ворн до того, как я должен был закончить учёбу. — Всё ещё квалифицированнее, чем большинство из присутствующих, — указал Ретчет им за спины, и, обернувшись, парочка увидела, как Скрэппер и Боункрашер, с прикрепленными к шлемам вибро-щитами, отступили к противоположным концам коридора и наклонились, не спуская друг с друга взгляда. В следующую секунду оба с боевыми кличами бросились навстречу друг другу, как турбо-быки. Когда они столкнулись, послышался громкий лязг, а следом одобрительные крики публики. — Тааак, — медленно протянул Нокаут, оптика скользнула по его корпусу вверх и вниз. — Ты перебежчик? Настроение Ретчета тут же испортилось. Он взглянул на выцветшую инсигнию автоботов на своей груди. — Нет, — прорычал он. — Заключенный. — На мой взгляд, ты не слишком похож на заключенного: шляешься по кораблю, участвуешь в вечеринках, оскорбляешь своих пленителей, не опасаясь последствий… — Ноки, — пробормотал Брейкдаун, и унизительная неловкость этого прозвища была единственным, что остановило Ретчета от того, чтобы протянуть руку и подпортить безупречную полировку изящного спорт-кара. — Я знаю, что он бот, но он один из хороших… — Один из хороших, — тупо повторил Ретчет. Он чувствовал, что невольно раздражается всё больше и больше. Брейкдаун, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке и был на грани, стоя между медиком и почти медиком, не в силах больше ничего сказать из страха ухудшить положение. Ретчет же пытался взглядом прожечь в высокомерном спорткаре дыру. Нокаут первым отвёл оптику и что-то незаинтересованно промычал. — Найди меня, когда наиграешься со своим домашним автоботиком. — Недовольно высвободив ладонь из руки стантикона, Нокаут повернулся к ним обоим спиной. Не удержавшись, он бросил на Ретчета ещё один взгляд через плечо, который, видимо, должен был заставить его почувствовать себя пустым местом, а затем, как обычный незрелый, неуверенный в себе юнглинг, схватил Брейкдауна за верхний край честплейта, поднялся на цыпочки и запечатлел на его губах громкий, долгий и грязный поцелуй. Ретчет возвёл очи горе и стал рассматривать прибитые к потолку пластиковые пакеты, раскачивающиеся на своих местах, закатывая оптику от отчётливых, тошнотворных звуков французских поцелуев. Когда двое голубков наконец-то оторвались друг от друга, Брейкдаун глупо рассмеялся. Только тогда Ретчет наконец счел безопасным снова посмотреть на них. Брейкдаун неотрывно наблюдал, как удаляется красный спорткар. Ретчет резко хлопнул перед его лицевой в ладоши: — Время вернуться с небес на землю! Брейкдаун подскочил. Внимание Нокаута оставило его с порозовевшими щеками и широкой поражённой оптикой, словно перед ним только что открылся целый новый мир. Ретчет решил проигнорировать это как смог. — Коды зала военных советов меняли с тех пор, как мы пробирались туда сегодня утром? — спросил он. Брейкдаун, казалось, был слишком влюблённым и увлеченным, чтобы додуматься спросить, зачем Ретчету нужно было это знать. — Эээ, нет, их меняют раз в неделю, или если кто-то посторонний проник внутрь. — Отлично. А теперь послушай меня. Если я всё ещё буду актив сегодня вечером, скажи своему бойфренду, что я хочу осмотреть его первым, — и с этими словами ткнул пальцем Брейкдауну в лицевую, чтобы мех осознал всю серьезность его слов. — А пока будь осторожен. Один Праймус знает, что он прячет в своих перекрученных проводах. При упоминании о его истинной любви уголки губ Брейкдауна приподнялись. Похоже, из всех слов Ретчета он услышал только это. — Разве он не потрясающий? — В нём… определенно что-то есть. — Ретчет отошёл на пару шагов, пытаясь уклониться от этой никому не нужной беседы, чтобы вместо этого разобраться с настоящими проблемами наверху. Брейкдаун кивнул самому себе: — Я попрошу его провести со мной ритуал уз. Ретчет застыл. Он уже повернулся к лестнице, чтобы уйти, но просто не мог проигнорировать столь ветреное и беспроцессорное заявление. Он ущипнул себя за переносицу и медленно развернулся к Брейкдауну лицевой. — Нет. Ты не будешь этого делать. — Нет, буду. — Брейкдаун, — прошипел Ретчет сквозь денты, его гнев нарастал всё быстрее, соразмерно остроте ситуации. И как, шлак побери, вселенная всегда ожидала, что он должен быть в десяти местах одновременно? — Вы с ним только что познакомились. Брейкдаун посмотрел на него огромной грустной оптикой: — Мне кажется, словно я знаю его всю свою жизнь. Я люблю его. Жаль, что на этой вечеринке не подавали напитки, иначе Ретчет мог бы опрокинуть один ему в лицевую. — Тебе всего несколько месяцев, Брейкдаун! — Какое это имеет значение? — Брейкдаун начинал казаться расстроенным, разочарованным тем, что Ретчет не прыгал от радости от перспективы того, что он собирался навечно привязать себя к гламурному спорткару без каких-либо примечательных черт характера, кроме всепоглощающей стервозности. — Мы же на войне, ты должен… вцепиться в возможность, и всё такое… — У меня нет на это времени, — всплеснул руками Ретчет. — Мне нужно разобраться с другим кризисом, разворачивающимся в другом месте. Можешь оказать мне услугу и не вступать ни с кем в союз, пока я не вернусь? Мы сможем обсудить это чуть позже… — Опять пропагандируешь свой автоботский промискуитет в наших рядах, медик? — спросил полный превосходства голос. Ретчет был так обеспокоен свадебными планами Брейкдауна, что не заметил знакомой вспышки радиоактивного тепла, приближающейся сзади, пока Сансторм, светящийся маяк добродетели и педантизма, не оказался в пределах слышимости их разговора. Десептиконы, толпящиеся в коридоре по соседству, оглянулись на звук его голоса, и одинаковые выражения страха заняли лицевые всех присутствующих, когда они поняли, что оказались в ловушке на нижнем уровне вместе со смертоносным даром Праймуса кибертронцам. Ретчет отшатнулся на несколько шагов, система внутренней диагностики уведомила его о том, что ему необходимо уйти из зоны столь плотного излучения, пока энергон в его топливных магистралях не взорвался. Брейкдаун увидел в переключении внимания медика возможность сбежать и сбил с ног несколько других мехов в своем стремлении улизнуть под защиту инженерной. Это запустило цепную реакцию и вызвало огромную давку на пути к выходу с нижней палубы. Последним, кто пытался выбраться в безопасное место, оказался Бласт Офф, который к несчастью споткнулся почти у самого выхода об один из упавших пластиковых пакетов и смачно поцеловал лицевыми пластинами пол. Лонг Хоул, храбрая искра, выбросил свой грузовой крюк и с его помощью перетащил его по полу в безопасное место. Ретчет смотрел, как ноги последнего свидетеля исчезают за дверным косяком инженерного отсека, и вздыхал. И снова его оставили разбираться с Санстормом в одиночестве. — Привет, солнышко, — поприветствовал он. — Меня зовут Сансторм, — поправил его сикер с намёком на раздраженное смущение. — Сегодня до меня дошли тревожные слухи касательно тебя. Кто вообще разговаривал с Санстормом, раз до него дошли какие-то слухи?! Ретчет сердито глянул в сторону инженерной. Виновная фигура с красными крыльями давно скрылась из виду. — И как я на этот раз оскорбил твои деликатные чувства? — Эти твои «антивирусные апгрейды»… — Не смей брать это в кавычки, — рявкнул Ретчет. — Это законная медицинская процедура практикуется много тысячелетий… — Нет нужды злиться, — мягко сказал Сансторм, и умиротворяющий тон, который он использовал, приводил медика в ярость. — Я просто пришёл рассказать тебе об опасностях практик вмешательства в код. Праймус ведь спроектировал нас с нашими собственными файрволлами. — Файрволлы не всегда эффективны. — Ретчет правда не знал, почему он пытается что-то объяснить, поскольку в голове Сансторма явно не было ничего, кроме металлической стружки и горячего воздуха. — Вирусы постоянно самообновляются, и наше программное обеспечение не должно отставать… — Это ненужная практика, которая к тому же сопряжена со слишком большим количеством рисков, — покачал шлемом Сансторм. — Многих я не сумел огородить от твоих методов до того, как ущерб уже был нанесен. — Какая жалость, — саркастически пробормотал Ретчет. — Для лорда Мегатрона, определённо, — как бы между делом заметил Сансторм. Пульсация искры Ретчета эхом отдалась в его аудиосенсорах. Она стучала в нём, словно кто-то внутри бил в барабан. Его руки так крепко сжались в кулаки, что металлическая обшивка заскрипела. — Я не собираюсь обсуждать с тобой своих пациентов. — Я виню лишь себя, — продолжал говорить как в ни в чём не бывало Сансторм. — Несмотря на все твои ошибки, я наивно полагал, что у тебя хорошие намерения, что ты просто дезинформирован и введён в заблуждение, думая, что твои неестественные методы являются хорошим средством для достижения цели, но теперь я вижу тебя настоящего, радующегося страхам и неудобствам своих врагов. — Сансторм неодобрительно покачал шлемом. — Ты ничем не лучше мучителя, который давным-давно вселил этот самый страх в Мегатрона. Белая горячая ярость прожигала грудной отсек Ретчета, ярость, которую нельзя было передать никакими нецензурными словами или гневными криками. Если бы это был кто-то другой, он бы ударил его кулаком по лицу. Но ему ещё нужны были руки, а броня Сансторма при непосредственном контакте плавила даже дюрастил. — Когда я наконец выберусь отсюда, — тихо сказал он, не мигая глядя на золотого сикера самым пристальным и многообещающим взглядом. — Я вернусь с бластером. И я вернусь за тобой. Сансторм склонил голову недоверчиво. — Ты же медик. — Именно, — Ретчет обошёл его по широкой дуге, чтобы безопасно добраться до лестницы, — поэтому я точно знаю, куда целиться.

***

Брейкдаун оказался прав. Код так и не поменяли, поэтому Ретчет беспрепятственно ворвался прямо в зал военных советов, и его не смогли остановить ни охрана, ни его собственное возрастающее чувство самосохранения. Он вполне мог переступить допустимую черту и не добиться ничего, кроме подписания себе смертного приговора. Решение влезть в яму с шарктиконами могло стать худшей ошибкой в его жизни, но эти бессмысленные планы ставили на карту слишком много жизней — человеческих, автоботских и десептиконских. Он шагнул в приглушённо освещённую комнату и все шлемы тут же дёрнулись в его сторону — шлемы всех величайших тактических умов десептиконов. Старскрим, Саундвейв и Онслот стояли вокруг большого овального стола, в центре которого в виде голограммы проецировался Шоквейв. Во главе стола сидел апатичный Мегатрон, который даже не взглянул в его сторону. — Что здесь происходит?! — прорычал Ретчет, ускоряя свой и без того быстрый шаг, когда заметил несколько датападов, разложенных на столе. Старскрим уловил его намерения и с пронзительным звуком, похожим на кошачье шипение, бросился вперёд, чтобы добраться до них первым. Но Ретчет был не против и силой вырвать их из его рук, если потребуется. Они сцепились, острые когти впились в тыльную сторону руки Ретчета. — Похоже, твой автобот сорвался с поводка, Старскрим, — из динамиков под голограммой раздался скучающий аристократический голос Шоквейва. Саундвейв избавил их всех от необходимости дальше слушать его комментарии, нажав на кнопку выключения звука. К сожалению, Старскрим оказался сильнее, чем Ретчет, и, сумев отобрать все компрометирующие датапады, в приступе разочарования или паники (Ретчет не был уверен) бросил их на пол и потоптался по ним, пока те не превратились в шрапнель. Мегатрон всё ещё не обращал на них внимания. Только сканировал взглядом стол и выглядел потерянным и далеким. Не очень хороший знак. Старскрим пнул осколки в сторону и взмахнул одним из своих нуль-лучей. — Ну всё, медик, — прорычал он, его лицевые пластины раскалились от гнева. — Ты израсходовал остатки моей благосклонности. — Какой благосклонности, ленивая ты гайка?!— рявкнул Ретчет. — Все вы! Лентяи! — Почему ты…! Тыльной стороной ладони Ретчет оттолкнул конец нуль-луча, которым сикер размахивал около его лицевой, и обошёл его, чтобы как следует посмотреть на Онслота и Саундвейва и в светящуюся голографическую оптику Шоквейва. — Вы инженеры, строители, учёные! Вам ничто не мешает создать здесь свои собственные источники энергии! Если уж даже люди смогли сделать это…! — На что ты намекаешь? Что мы глупее тех органических букашек, что населяют эту планету? — спросил Старскрим. — Ленивее! У вас нет никаких оправданий, чтобы и дальше командовать своими мехами в таких условиях! — закричал Ретчет, чтобы его услышали поверх сикера, сосредоточившегося на собственном уязвлённом эго, а не на той мысли, которую до него пытались донести. — Они дезорганизованы. Истощены. Голодают. А у их лидера психологический кризис! — Он в порядке! — Старскрим подошел к Мегатрону, закрывая его собой. — Он не в порядке! Посмотрите на него! Он не в себе! Саундвейв неловко переступил с ноги на ногу. Старскрим попытался прожечь в Ретчете дыру взглядом. — Посмотри на него, Старскрим, — прорычал Ретчет. — Как ты думаешь, что с ним случится, если вы вломитесь на какую-нибудь электростанцию и там объявятся автоботы? Всегда есть меткий стрелок с прицелом на него. Всегда. Ты думаешь, он не заметит, что с ним что-то не так? Думаешь, он упустит шанс на выстрел, который положит конец войне?! Лицевые пластины Старскрима исказились от ярости. — …Он будет в порядке, — тихо сказал он. — Не будет, если ему снесут голову из-за того, что ты отказался прислушаться к разуму. На это Старскрим промолчал. — Я не могу помешать тебе вытащить своих бестолковых солдат в бой, но он… — Ретчет указал на Мегатрона, — …останется здесь. На губы сикера вернулась усмешка: — По чьему это приказу? — По моему. — Ты не имеешь права принимать такие решения. Ты пленник! Ты шлаков автобот! — Он мой пациент. И сейчас он непригоден для службы. — Ретчет сделал угрожающий шаг в сторону Старскрима. Тот отступил в сторону, его взгляд метнулся к Саундвейву и Онстлоту, но ни один из них, кажется, не собирался приходить ему на помощь. — Он никуда не пойдёт. Он попытался прижать Старскрима взглядом, но сикер был почти таким же упрямым, как и он сам. Он задрал подбородок, отказываясь отступать. — Саундвейв? — Ретчет окликнул второго заместителя, не прерывая при этом зрительный контакт со Старскримом. — …Саундвейв: согласен с оценкой медика. Старскрим резко обернулся: — Ты, грязный предатель… Ретчет схватил Старскрима за крыло и снова развернул его к себе лицевой. Сикер был так ошеломлен рукоприкладством, что даже не подумал активировать нуль-лучи. Он споткнулся, всё ещё потрясенный, в том направлении, куда его толкнул Ретчет. К Мегатрону. — Отведи его в тихое место, пока я не придумаю чем ему помочь. Сейчас же. Старскрим бросил на него ядовитый взгляд, которым он любезно не обделил и Саундвейва, и осторожно подошёл к своему лидеру. Он провел кончиками пальцев по руке Мегатрона, чтобы привлечь его внимание. Мегатрон вздрогнул, оптика ярко сверкнула онлайн, верхняя часть его корпуса напряглась и выпрямилась. Огромная рука метнулась вперёд и сжала запястье Старскрима в видимо болезненно крепкой хватке. Старскрим, надо отдать ему должное, даже не дёрнулся. Мегатрон моргнул, приходя в себя и, нахмурившись, огляделся: — Какие-то проблемы? Старскрим оглянулся на Ретчета и посмотрел на него так, как будто собирался проигнорировать его совет и подтолкнуть Мегатрона к катастрофе, распланированной ими как по расписанию. — …Небольшая задержка, — раздраженно пояснил Старскрим. Ретчет облегченно вздохнул. — Задержка? — ворчливо пробормотал Мегатрон, отталкиваясь от стола и вставая. Старскрим начал выводить его из комнаты. — Как обычно. Твоих рук дело, без сомнения… — Ой, заткнись, — пробормотал Старскрим, взмахнув крыльями и едва не хлестнув его ими по грудной пластине. — Мы над этим работаем. Он одарил Ретчета взглядом, намекающим, что тот ещё дорого за это заплатит. Ретчет ухмыльнулся ему вслед, испытывая странное чувство гордости за то, что, несмотря ни на что, Старскрим временами бывал удивительно разумным. — А ты! — Следующим Ретчет ткнул пальцем в Саундвейва, не желая давать никому из них времени прийти в себя и продолжить задуманное. — Ты хоть знаешь, что большая часть твоей фракции сейчас громит нижние уровни? Я вроде слышал, как они начали играть в «Наступи Рэведж на хвост», когда уходил… Саундвейв выскочил за дверь ещё до того, как он успел закончить предложение. Остался только Онслот, который, словно сдаваясь, поднял руки ещё до того, как Ретчет открыл рот. — Ухожу, ухожу. — Он был достаточно любезен, чтобы отключить проекцию Шоквейва, оборвав заглушённого учёного на середине предложения. Ретчет подождал, пока он уйдёт, и довольно отряхнул руки, считая надвигавшуюся катастрофу эффективно предотвращенной — как вдруг заметил в комнате ещё одного меха, очевидно прячущегося, его поле было прижато плотно к корпусу, и он стоял за колонной, которая не была достаточно широкой, чтобы скрыть пару довольно пышных бедёр. Ретчет закатил оптику. — Ты! — он погрозил пальцем, приближаясь к колонне. — Не думай, что я не вижу тебя с этими… Мех выглянул, хмурая угловатая лицевая и знакомая форма оптики отшвырнули Ретчета на четыре миллиона лет назад в Родион, где он держал за липкую руку безнадежного юного наркомана, который обещал, что станет лучше. Оптика Дрифта металась из угла в угол, не в силах встретиться с ошеломленным взглядом Ретчета. Он поднял руку, затем неловко уронил её, полностью выйдя из-за колонны и выглядя тем более нелепо, ведь прятался там с невероятным количеством оружия, украшающим его корпус. Топливный насос Ретчета ёкнул. — Привет, — произнёс Дрифт мягко и тихо, возможно, надеясь, что это задаст тон беседе или поможет защитить его от надвигающегося взрыва громкости из вокалайзера Ретчета. Спойлер: это не помогло.