Доктор в здании

Манера, с которой молодой мех приподнял подбородок и расправил плечи, наталкивала на мысль, что он собирался с силами. Словно это он был безоружным пленником, а Ретчет десептиконским ассасином, обвешанным оружием с головы до ног, а не наоборот. Прочистив вокалайзер, он всё же нарушил повисшую вокруг них тяжёлую тишину, и его голос звучал гораздо увереннее, чем сам он выглядел. — Ты, наверно, меня не помнишь… — О, только в твоих мечтах, — быстро перебил его Ретчет, резко подняв ладонь и призывая его к тишине. От дерзости, легкомыслия, самого предположения о том, что Ретчет будто бы ничего не помнит, в центре его грудного отсека поселилась пронзительная боль, из-за которой стало трудно втянуть в системы воздух. Он сосредоточился на своих словах и глубоко вздохнул, не обращая внимания на озабоченный хмурый взгляд полного идиота, стоявшего перед ним. Он не собирался кричать. Не собирался терять самообладание. — Ретчет... — голос Дрифта оставался всё таким же тихим и мягким. — Так вот как ты решил отблагодарить меня за спасение своей жизни!? — проревел Ретчет, и в ту же секунду, когда он открыл рот, настройки громкости его вокалайзера слетели. — Стал шлаковым десептиконом?! Теперь была очередь Дрифта нахмуриться, но, в отличие от своих пугающих собратьев, он казался скорее обиженным, чем устрашающим. Всё из-за его по-дурацки большой оптики. Даже если теперь она была испорчена этим красным цветом. — Всё сложнее, чем ты думаешь, я… — попытался заговорить он. — Мне до скраплета твои сложности, посмотри на себя! — Ретчет кивнул на оружие, в которое превратил себя Дрифт: бластеры, боевые доспехи и клыки?! Он сознательно избегал оптики меха, чтобы не растерять своего гнева в этих манипулятивных щенячьих глазках. — Посмотри, что они с тобой сделали… — Сделали со мной?! — теперь Дрифт звучал раздраженно. — Я был наркоманом. Мне казалось, и не без причин, что всё что угодно будет лучше по сравнению с этим. — Ну, ты ошибся. — Ретчет стиснул челюсти. — Праймус, Дрифт, я… — Дедлок. Ретчет моргнул, его гнев мгновенно испарился и сменился замешательством: — …Будь здоров? — Это мой позывной, — горячо ответил Дрифт… или Дедлок, как бы он, шлак побери, теперь себя не называл. Ретчет думал, его оптика закатится до самого затылка. —Дед-лок? — повторил он осуждающе, чувствуя волну смущения от ассоциаций. — Ну, разве не здорово. Сам додумался, или тебе помог держатель какого-нибудь стриптиз-клуба? «Дедлок» молчал. — А что не так со старым позывным? — Ретчет упёр сжатые кулаки в бёдра и откинулся на пятках назад, оглядывая ассасина с головы до ног. — Мне нравилось старое имя. Мне нравился старый ты. «Дедлок» удивленно поднял на него оптику, и только тогда Ретчет понял, что ляпнул, и быстро отвёл взгляд. Пронзительное чувство, терзавшее его искру, казалось, ввинтилось ещё глубже. Он провёл рукой по лицевой, чувствуя, как на него нахлынула волна усталости, с которой до сих пор ничто здесь не могло сравниться. Даже инцидент с выхлопом Мотомастера. — …Что они с тобой сделали? Спина «Дедлока» вдруг стала прямой, словно он проглотил арматуру или встал по стойке смирно. — Они дали мне цель, — объявил он немного напыщенно. — Какую цель?! — зарычал Ретчет. — Гашение искр? Как благородно. «Дедлок» даже не вздрогнул. — Это всё, на что я годен. — Кто, шарки их побери, тебе это сказал?! — всплеснул руками Ретчет. Он знал, что снова кричит, слышал, как его голос эхом отражается в пустом зале. Но ему не было до этого дела. — Мегатрон?! Молчание «Дедлока» было красноречивее любых слов и сказало ему всё, что ему нужно было знать. Ретчет застонал, закрывая руками оптику, чтобы не видеть упрямое личико Дрифта-Дедлока. — Что ты здесь делаешь? — наконец выдавил он, решив разбираться с одной проблемой за раз. — Зачем тебя вызвали на эту планету? Ты не очень-то похож на супер-стратега… — Нет? — приподнял надоптиковую дугу ассасин. — Нет, — упорствовал Ретчет. — Мех, по своей воле назвавшийся «Дедлоком», явно не обладает достаточной способностью к логической обработке данных, чтобы принимать участие в стратегическом военном планировании. — Не могу сказать, из-за чего ты злишься больше: из-за моего нового имени или выбранной мной профессии, — проворчал Дедлок, скривив губы. — Я злюсь не только на твое смущающее имя, — указал на него Ретчет. — Не заставляй меня перечислять. — Имеешь в виду, что ты ещё не начал? Пронзительное ощущение незаметно притупилось и переросло в тёплый невыносимый сорт ноющей боли. Ретчету казалось, словно он сейчас воспламенится. Его предохранители уже были на грани своих возможностей. Он ухватился за спинку стула перед собой, чтобы сдержать растущее желание перелететь через зал военных советов и задушить Дрифта — нет, Дедлока — голыми руками. — Просто скажи мне, что ты здесь делаешь. — За нами послали. — Мегатрон? Кто ещё здесь? И зачем? Дрифт резко посмотрел в сторону: — Ты же знаешь, я не могу тебе сказать. — Всё ты можешь. — Ретчет оставил стул в покое и двинулся к ассасину, пытаясь встать прямо перед ним, чтобы заглянуть ему в оптику. Но Дрифт продолжал отворачиваться, решительно глядя только в пол. — Думай обо мне, как об одном из вас, как об уважаемом десептиконе. Ты удивишься, насколько далеко простирается моя врачебная клятва. Дрифт по-прежнему не смотрел на него: — Ты здесь, потому что ты пленник. Ретчет выставил перед собой свои очень явно не скованные запястья: — Разве я выгляжу как заключенный? — Ты выглядишь как тот, кто лезет не в своё дело, — наконец посмотрел на него Дрифт, в его оптике застыло негодование. — И ты даже не представляешь, насколько близко ты только что подошел к тому, чтобы Старскрим начал вивисекцию. — Я ценю твоё беспокойство, но со Старскримом я могу справиться. — Ты не знаешь его... — А ты знаешь? — подозрительно взглянул на него Ретчет. Рот Дрифта закрылся со слышимым щелчком. — Скажи мне, что они планируют, — попытался он снова. — Ретчет, — вздохнул Дрифт, опуская свои широкие плечи. — Мне просто нужно знать, насколько это тупо. Не люблю сюрпризов. — Я предан им, — прорычал Дедлок, сверкнув клыками. — Не тебе. Независимо от прошлого, это была долгая война. Я многое видел, многое совершил. Если бы ты знал, кто я на самом деле, что я творил, ты бы... Он отвёл взгляд, но Ретчет — нет, он всё продолжал умоляюще глядеть в поблёкшую оптику. — Я бы что? Дрифт покачал шлемом: — Всё изменилось… — Что ж, я — нет. — Ты стал сварливее, — пробормотал Дрифт. Ретчет поднял палец, словно готовясь к громкой проповеди: — А ну-ка слушай сюда…! — У тебя не выйдет вышколить это из меня. Я не предам их, даже ради тебя. — Я не прошу тебя никого предавать, я знаю, что ты не Старскрим. Но ты посвятил свой актив не той фракции, и ты это знаешь… — Что ж, автобота из меня не выйдет, не так ли?! — Почему нет? — Почему ты не сбежал? — настойчиво спросил Дрифт, резко меняя тему разговора. — Стантиконы говорят, что ты пробыл здесь несколько недель под минимальной охраной. Если бы ты хотел уйти, ты бы давно ушёл. Ретчет пожал плечами: — Я старый мех. Уже не могу гонять, как раньше. — Шлак это полнейший. — Хорошо, хочешь знать, что я здесь делаю? Я пытаюсь помочь. Я пытаюсь помешать вам убивать невинных людей. Я пытаюсь помешать вам убивать себя! Даже вашему тугопроцессорному лидеру, ради которого ты чуть ли не перепрошился. Взгляд Дрифта смягчился: — Я всё ещё я, Ретчет. Я больше я, чем когда-либо был. — И всё же ты пытаешься не быть собой, — осуждающе заметил Ретчет. — Я знаю, что десептиконские обычаи подразумевают, что вы все должны не доверять друг другу и ненавидеть всё вокруг, чтобы казаться сильнее и страшнее, но я пытаюсь помочь. — Я знаю, — тяжело выдохнул Дрифт, — тебе нравится помогать. Даже тем, кто этого не заслуживает. — Если ты говоришь о себе, то брось это. Я терпеть не могу жалости к себе. Рот Дрифта растянулся в жалком подобии на улыбку. Ретчет ответил более приемлемой для общества версией, протянув руку, чтобы хлопнуть его по плечу. Застигнутый врасплох, Дедлок вздрогнул, прежде чем медик успел до него дотронуться. Ретчет немедленно уронил руку, тепло и даже пронизывающая боль, которые мучили его моментом ранее, начали утихать. Он сжал пальцы в кулак, чувствуя себя опустошённым. Прочистил вокалайзер: — Ладно, если твоё неуместное чувство преданности действительно не позволяет тебе сказать мне, каких масштабов катастрофа затевается, ты можешь сделать для меня кое-что другое. В качестве услуги. Чтобы отплатить мне за спасение своей жалкой искры много ворн тому назад. Дрифт выглядел настороженным. — Какой именно услуги? — Мне нужно, чтобы ты украл кое-что для меня. С Арка.

***

Дрифт… Дедлок, или как там он хотел себя называть, покинул ремотсек вскоре после их разговора, оставив медику пугающе искреннее обещание достать то, что он просил. Всё еще охваченный своим открытием и не знающий, может ли он вообще доверять этому меху, Ретчет был на грани. Он смутно вспомнил, как Скайварп немного ранее упоминал о каком-то бездомном наркомане, ставшем ассасином, и, беря во внимание явное отсутствие других кандидатов, всё более и более вероятным казалось, что говорил он именно о Дрифте. Ассасин. Лучший ассасин. Не просто солдат, вслепую стреляющий во вражеских пехотинцев, чтобы выжить, а хорошо обученный оперативник, вся функция которого на войне заключалась в том, чтобы перерезать глотки в мойках и гасить искры во время перезарядки. Чтобы жить такой жизнью, не говоря уже о том, чтобы гордиться этим, нужно было быть… особенным меха. Ретчету не хотелось даже думать об этом, с каждой минутой в том месте, где должны были находиться его топливные баки, всё шире и шире разверзалась бездна нервозности и тревожности. Он отправил, возможно, одного из самых опасных десептиконов на планете на Арк, где его ничего не подозревающие друзья и товарищи отдыхали, общались, перезаряжались. И не ожидали атаки исподтишка. И все ради одного паршивого прибора? Ещё никогда его приоритеты не были расставлены так скверно. Он мог бы отвлечься, по крайней мере, занявшись работой, пока ждал возвращения Дрифта, но его всегда непоколебимо твёрдые, безупречные руки теперь дрожали, и зажатое в пальцах световое перо дрожало вместе с ними. Он был элементарно слишком взволнован. Всю ту ерунду и проблемы, которые он пережил за последние несколько недель, находясь лицевая к лицевой со Старскримом, Мегатроном, иногда с ними обоими одновременно, читая лекции по ответственному интерфейсу половине вражеской фракции, начиная споры с олицетворением радиационного отравления на золотых ножках — всё это он сделал, даже ни разу не дёрнувшись. Он знал, что делать. Он знал, как с ними бороться. Но Дрифт... Нет же, Дедлок, напомнил он себе. Ретчет сердито потряс шлемом. Одной из худших его черт, пожалуй, была идеализация фигур из своего прошлого. До войны все казались такими чистыми и честными, даже самые несовершенные. Но теперь это затронуло даже того единственного меха, который, как он всегда считал, действительно заслуживал второй шанс... Он покинул ремонтный отсек, решив прогуляться, пока не начал бросаться в стены блестящими обновлёнными инструментами, которые Старскрим отремонтировал для него. Он и так был у сикера на плохом счету. Отвлечься, правда, было не так-то просто, как казалось. Саундвейв эффективно свернул незаконную вечеринку на нижних уровнях, и, судя по тому, что Ретчет наткнулся на Свиндла, пытающегося втиснуться в переполненную кладовку, связист всё ещё раздавал за неё наказания. Очевидно, новички оказали плохое влияние, и в отсутствие Ретчета все стало ещё более дико. Настолько дико, что на гауптвахте негде было присесть, и Саундвейв вынужден был запирать провинившихся в их квартах. Все это походило на работу Проула. А поскольку Саундвейв был известен своей твердостью, но также и справедливостью (и гораздо большим сочувствием, чем автоботский тактик), для него было немного несвойственно проявлять такое упорство в отношении чего-то столь же безобидного, как маленькая незаконная вечеринка. — Что ты натворил? — спросил Ретчет, наблюдая, как Свиндл выбрасывает из коморки чистящих дронов и пустые бочки, чтобы освободить место для себя. — Он узнал про «Наступи Рэведж на хвост»! — Свиндл протиснулся внутрь и попытался закрыть за собой дверь. Она ударилась о его выставленное на полпути колено и снова открылась. Свиндл выругался, отчаянно стуча кулаком по дверной панели. — Я даже не участвовал в самой игре! Только ставки принимал! Ретчет не чувствовал себя виноватым за то, что настучал об этой конкретной игре. И определенно не испытал никакого сочувствия, когда из-за угла, словно темно-синяя грозовая туча, решившая объявить войну всему белому свету, вылетел Саундвейв. На сгибе одной его руки, словно маленький спарклинг, лежал Рэведж, а в свободной Саундвейв держал оторванный хвост кассеты. Его ярко светящийся визор остановился на сжимающейся фигурке Свиндла. В его взгляде не было милосердия. Свиндл закричал. Ретчет и сейчас не ощутил никакого желания помочь, молча наблюдая, как большой синий мех хватает комбатикона за ногу и трясёт до тех пор, пока брыкающийся мех, не открывает сабспейс и позволяет множеству контрабандных ставок вывалиться на палубу. Как только Свиндл был бесцеремонно брошен в свою кварту и заперт, а залы базы стали освежающе тихими и свободными от избегающих правосудия нарушителей спокойствия, Саундвейв присоединился к Ретчету в ремонтном отсеке и выжидательно навис над ним. Его фактор запугивания несколько ухудшался из-за свернувшегося калачиком Рэведжа, тесно прижатого к его честплейту и хмуро смотрящего в потолок со смесью негодования и покорности. Ретчет прочистил вокалайзер и потянулся к хвосту: — Я возьму это. Положи его на платформу. Хвост был аккуратно сброшен системами безопасности, а не зверски оторван вместе с креплениями, как изначально опасался Ретчет. Это означало, что Рэведж не испытывал никакой боли, и ничего, кроме гордости кассеты, не пострадало. Они оба молчали, пока Ретчет работал, и, к его счастью, всё закончилось быстро. Он отступил и отряхнул руки, наблюдая, как Рэведж садится и одобрительно взмахивает хвостом. Удовлетворенный работой медика, Саундвейв шагнул вперёд, чтобы снова поднять касету на руки, на что Рэведж вздыбил броню, предупредительно прогнулся в спине и зашипел на него, обнажая денты и когти. Он сам спрыгнул с платформы, бросив на Саундвейва недовольный взгляд. Саундвейву оставалось только смотреть, как он тихо выскальзывает из комнаты. — Юнглинги, да, — встал рядом с ним Ретчет. Саундвейв повернулся в шее и молча уставился на него. — Не надо меня благодарить, — пробормотал Ретчет, отходя. — Твоя помощь высоко ценится, — пробормотал Саундвейв. Затем просто ушёл. Что, честно говоря, было ничуть не хуже чем букет цветов от него. Теперь, когда его больше никто не отвлекал — теперь вдвойне, ведь с помощью Саундвейва все были отправлены в свои обиталища, чтобы подумать о своём поведении, — Ретчет присел на медплатформу и уставился на дверь, ожидая возвращения Дрифта. Или Дедлока. Или кем бы он ни был. Он устало потёр лицевую руками. Ну и день.

***

Ретчет дремал, — не перезаряжался, ни в коем случае, он хоть и заручился благосклонностью не менее девяноста процентов вражеской фракции, но это никоим образом не означало, что можно было безопасно перезаряжаться в открытом ремонтном отсеке всего через несколько часов после того, как испортил день Старскриму, — когда что-то коснулось его плеча. Единственная причина, по которой он не вскочил и не пнул меха, вторгшегося в его личное пространство, в кодпис, заключалась в том, что что-то в его поле казалось смутно дружелюбным для его собственных систем безопасности. Тем не менее, он подпрыгнул, резко втянув воздух вентсистемами, как старый напуганный дурак, потерял равновесие, и повалился боком с медплатформы, о которую неустойчиво опирался. Спросонья его гироскопы реагировали медленнее, чем обычно. Он бы ударился шлемом о стол с оборудованием, если бы твёрдая рука не дотянулась до него раньше, поймала за запястье и подняла его одним плавным, уверенным движением. Ретчет обнаружил, что стоит прямо, совершенно невредимый, и он не совсем понимал, как тут оказался. Он перезагрузил оптику, чтобы убрать нечеткие помехи из видеопотока, и поднял взгляд. Обеспокоенная оптика Дрифта смотрела в ответ. В грудном отсеке Ретчета снова что-то заныло. — Он у меня, — сказал Дрифт, непонятно что имея в виду. Процессор Ретчета всё ещё был в тумане от его не-перезарядки, и любой надежде на его перезагрузку в сколь-нибудь скором времени препятствовала его трепещущая искра, сбивающая с толку показания на внутреннем экране, пытающемся сказать ему, что он испытывает крайне высокий уровень стресса. Он и так знал, что испытывает стресс. Он не нуждался в том, чтобы его шлаковы системы уведомляли его об этом! — Что у тебя? — глупо переспросил он. Дрифт выудил из сабспейса датапад и поднял его вверх. Процессор Ретчета наконец догнал события. Он стряхнул руку Дрифта со своего плеча, не обращая внимания на разочарованный взгляд, который это действие вызвало у ассасина, и попытался вырвать датапад из чужих рук. К сожалению, в отличие от большинства горемычных дураков из числа десептиконов, Дрифт был неудобно умён и, хотя это не всегда проявлялось, вооружен не только бластерами и мечами, но и опасным уровнем здравого смысла. Он поднял датапад высоко над шлемом, вне досягаемости Ретчета. — Что это? — Датапад, — прорычал Ретчет, отказываясь вытягиваться или подпрыгивать. Он не позволит играть с собой в «достань, если сможешь». — Очевидно. Стоическое выражение лицевой Дрифта не изменилось. — Это не книга. — Откуда тебе знать? Дрифт ничего не ответил. — Ты пытался включить его? — Ретчет скрестил руки на честплейте и попытался придавить десептикона самым укоризненным из своих взглядов. — Он зашифрован, — обвиняюще сказал Дрифт, выражение его лицевой вполне соответствовало упрямому хмурому взгляду Ретчета. — Так что, если это не твой личный дневник, он содержит конфиденциальную информацию. Зачем тебе просить меня достать конфиденциальные данные с базы твоей собственной фракции? — Я бы не опустился до такого, — прорычал Ретчет. — Значит, дело в другом, — подозрительно сузил оптику Дедлок. — Как бы мне ни хотелось поделиться этим с тобой, это не твое шлаково дело. — Тогда я не могу отдать это тебе, — сказал Дрифт и отступил на шаг. Ретчет не мог поверить, что он был таким педантичным. Большинство здешних десептиконов даже не задавались вопросом, что он делал, когда возился внутри их систем. Но Дедлок, десептикон года, не мог доверить ему даже датапад?! — Ты только что ворвался на Арк и украл его для меня, — горячо напомнил ему Ретчет, которому было трудно удержаться от крика. Что было в этом мехе такого, что вечно заставляло его кричать? — Но теперь ты вдруг решил, что всё-таки не можешь позволить мне его забрать. — Это может быть опасно. — Это датапад, а не бомба! — Тогда скажи, что на нём? У Ретчета просто не хватало энергии, чтобы так долго ходить по кругу. — Это… Это для Мегатрона, — признал он. Это не успокоило подозрений Дрифта. Фактически, его пальцы только сильнее сжались на хрупком сером корпусе планшета. — Что это? — Это касается только меня и Мегатрона. Дрифт развернулся на пятках: — Тогда я спрошу у него. — Вряд ли он в настроении говорить с тобой, — прорычал Ретчет и громким чеканным шагом обошёл Дрифта, чтобы заблокировать ему выход. — Это программа, вот и всё. Она безвредная. Не похоже было, что Дрифт ему поверил. — Объяснись. Ретчет облизнул губные пластины. Он мог придумать какую-нибудь чушь насчет того, что это программа по искоренению мании величия, но Дрифт был далеко не так глуп, чтобы в это поверить. — Это поможет ему успокоиться. У него был плохой день. Дрифт подозрительно посмотрел на скромный датапад, который он держал над головой, опустил руку и перевернул его экраном к себе. — Что в нём такого, что сможет его успокоить? — Он… — Ретчет выдохнул, собираясь с силами. Это прозвучит не очень хорошо. — Он заблокирует его боевые протоколы и переведёт их во временное состояние бездействия. Оптики Дрифта заострились, как лезвия, мрачное выражение пересекло его лицевые пластины, рот сжался в твердую тонкую линию. Сейчас он был намного больше похож на того ужасающего десептикона, за которого себя выдавал. Ретчет даже отступил на шаг. — Ты умышленно хочешь его обезоружить?! Ретчет поднял руки в успокаивающем жесте: — Неважно, разоружен он или нет, если не будет участвовать в рейде… — Важно, если это навсегда. — Я же сказал тебе, что это не так! Эффект временный. — Как это его успокоит? — Дрифт взмахнул датападом. — Ты же сделаешь его беззащитным…!? — Из-за своей защиты он в первую очередь и пострадал, — рявкнул Ретчет. — Его боевые протоколы считают, что он находится в угрожающей ситуации, потому что его процессор застрял в повторяющемся цикле воспроизведения прошлых травм. Я отключу боевые протоколы, и его процессор перестанет выполнять оценку рисков несуществующих угроз. Пока они бездействуют, он сможет спокойно перезарядиться. Пока он перезаряжается, его банки памяти смогут самостоятельно отремонтировать глюк с воспоминаниями, и он выйдет онлайн с ощущением смутного желания снова функционировать. Не то чтобы это вообще тебя касалось! Теперь Дрифт смотрел на него в замешательстве. — В конце концов, он бы выздоровел сам. Тебе не нужно было прилагать такие усилия и отправлять меня за этим. — Переживёшь, — закатил оптику Ретчет и протянул руку за датападом. — Нет, я имел в виду… — Дрифт вложил датапад в его руку, на этот раз без споров. — Я имел в виду, что ты использовал моё единственное одолжение ради Мегатрона. — Ты мне сделаешь ещё немало одолжений, не волнуйся, — пробормотал Ретчет, снимая шифрование, чтобы разблокировать датапад. Дрифт развернулся спиной, чтобы покинуть ремонтный отсек, поэтому медик не заметил, как Дрифт улыбнулся ему, но зато услышал его удивленное, тихое и недоверчивое «ну конечно». Ретчет оглянулся и открыл было рот, чтобы укорить его за сарказм. Но Дрифта уже и след простыл. Ретчет стравил воздух из вентсистем и размял плечевые стойки, пытаясь избавиться от скопившегося в них напряжения, неуклонно нараставшего в его спине на протяжении всего этого цикла. А ведь день ещё даже не кончился. Теперь ему предстояло рискнуть своим активом в третий раз менее чем за двадцать четыре часа, ведь ему ещё нужно было каким-то образом загрузить эту программу в процессор Мегатрона. Желательно без повторения того, что случилось ранее. Кто знает, возможно, для всех было бы лучше, если бы он таки позволил десептиконам довести их безумный план до своего логичного завершения. Вот же кучка идиотов.