Доктор в здании

С большим трудом Ретчет изгнал из процессора все до единой мысли об увешанных оружием ассасинах (с обманчиво невинными оптиками) и попытался сосредоточиться на более глобальной проблеме. «Более глобальная проблема» была ничем иным, как бомбой замедленного действия в лице скомпрометированного лидера десептиконов. В довесок с сумасшедшим сикером, которого он с ним оставил. Его догадки сейчас были не хуже чем у других, и вращались в основном вокруг одного вопроса: был ли хоть один из них всё ещё жив? Тем не менее, никаких ужасных криков, эхом разносившихся по базе, он пока не слышал. Это должно было быть хорошим знаком. К сожалению, не было уверенности, что всё так и останется. Мегатрон и в лучшие времена был непредсказуемым мехом, а теперь, когда его нейроцепи были не прочнее, чем струны электро-арфы, Ретчету приходилось обращаться с ним, как с раненым инсектиконом — чудовищем, которое в любой момент, при малейшей провокации может с корнем отхватить ему шлем. Будь он склонен к нервозности, ему, возможно, понадобилась бы серьёзная моральная подготовка перед входом в логово ужасов верховного командования. Однако в этом не было необходимости, так как за пределами командирской кварты Мегатрона, прислонившись к искривленным давлением металлическим панелям коридора, стоял Старскрим, тыкая пальцем в экран какого-то интерактивного датапада. Ретчет недоверчиво вскинул руки. Неудивительно, что он не слышал никаких криков, раз виновники его мигрени даже не в одном помещении находились. — Что, ради Юникрона, ты здесь делаешь?! Старскрим недоуменно нахмурился: — А на что это похоже? Пережидаю. — Я сказал… Я же сказал тебе не спускать с него оптики! — Ретчет чуть не подавился собственными словами. — А не прятаться в коридоре за видеоиграми! — Это не игра. Это программа-симулятор для… — Старскрим резко оборвал себя, понимая, что автоботу не нужно было знать назначение какого бы то ни было устройства, которое он держал в руках. Он беззастенчиво убрал его в сабспейс и прочистил вокалайзер. — Я не прячусь, — сказал он гнусаво, заложив руки за спину и выпрямившись. — Я уважаю его личное пространство. —Ты трус, — прорычал Ретчет. — Прочь с дороги… Небесно-голубая рука преградила ему путь, сжатые в кулак пальцы с глухим лязгом врезались в металлическую поверхность дверей в кварту Мегатрона. Нахмуренная лицевая Старскрима оказалась в дюймах от его аудиосенсора. — Куда это ты собрался? Пальцы Ретчета сжались вокруг датапада: — Позаботиться о моём пациенте. — Он не хочет тебя видеть. — Тебе-то откуда знать, крылатик? — Ретчет сморщил носовой конус в усмешке. Маленький острый коготь внезапно оказался очень близко к этому самому носовому конусу. — Какую бы закулисную игру ты не вёл, чтобы задержать исполнение наших замыслов, я прошу тебя отказаться от неё как можно скорее, пока не стало слишком поздно. Не все так терпимы к этим задержкам, как я. Они без колебаний заявят о своем недовольстве... — Праймусе, — покосился на него Ретчет, — это что, беспокойство?! От тебя? — Это угроза! — зашипел Старскрим, но его лицевую всё равно залил лёгкий румянец. Пластины его предплечья заскрипели, когда он сильнее сжал кулак. — Если эта ситуация получит толчок из-за твоего вмешательства, в голоде обвинят никого иного, как меня! — Вы и так голодаете, — мягко напомнил Ретчет, боль вины, которой когда-то отзывались его топливные баки в ответ на этот факт, теперь притупилась. Это была константа существования здесь внизу, повседневность. Он тоже голодал. (И это по-прежнему не было достаточным оправданием для убийств.) — Вот. — Он поднял датапад перед носом Старскрима, почти что треснув его им по щеке, решив рискнуть и поделиться этим с ним. — Это программа. Она отключает боевые протоколы и переводит их в состояние бездействия. Она должна... помочь. Мегатрону. Успокоить его, — закончил он неуклюже. Поверх датапада оптика Старскрима расширилась от интереса, фокус заострился, как зрачки у сороки, поглядывающей на что-то блестящее. Его реакция кардинально отличалась от неодобрительного отвращения Дрифта — но опять же, Старскрим вряд ли был образцом преданного десептикона. Ретчет снова начал волноваться, но уже по совершенно другой причине, не пропустив момент, когда Старскрим изогнул надоптиковую дугу, и за яркой круглой оптикой начали формироваться грандиозные планы. — Как... умно с твоей стороны, — в конце концов, промурлыкал он, изогнув губы в уголках. — Это... изменит его поведение? — спросил он настолько невинно, что стало очевидно, что думает он совсем не об этом. Ретчет нахмурился. — Нет, — соврал он. — Как долго это продлится? — Этого я тебе точно не скажу. Старскрим несчастно поджал губы: — Думаю, у меня есть право знать. Ретчет чуть не рассмеялся: — Ни шлака. — Я его ближайший родственник! — пронзительно объявил Старскрим. — И поскольку он никоим образом не способен принять решение самостоятельно… — Он вполне на это способен, Старскрим, он же не в стазисе, — усмехнулся Ретчет. — И ты не его ближайший родственник. Это Саундвейв. Я просмотрел все клочки записей, которые смог найти в ремонтном отсеке, и твой позывной в полузаполненной форме, которую кто-то не удосужился закончить, был сердито выцарапан оттуда, — ухмыльнулся Ретчет, — полагаю, после ссоры. Старскрим нахмурился, словно пытался припомнить такой случай. Сикер потряс шлемом и махнул рукой: — Независимо от твоей неспособности найти соответствующие документы, которые определенно существуют, было бы безответственно с моей стороны позволить врагу внедрять непроверенные программы в процессор моего командира. — Он ожидающе протянул руку. — Я изучу это. Ретчет и пальцем не пошевелил. У Старскрима затикала челюсть. — Медик... — Я говорил тебе не называть меня так, и мой ответ всё ещё «нет», — твёрдо сказал Ретчет. — А теперь прочь с дороги, если конечно ты не хочешь пойти со мной, — и прежде чем Старскрим снова начал с ним спорить, ударил по дверной панели. Как и следовало ожидать, она не была заперта — и никогда не была — и открылась в ту же секунду. Кулак Старскрима соскользнул с того места, о которое он опирался, чтобы предотвратить проникновение Ретчета, и сикер споткнулся о порог. Ретчет последовал за ним, обогнал его и направился прямо к Мегатрону, сидящему за скромно выглядящим столом и разглядывающему стену. Со стороны казалось, что он был неестественно заинтересован в одном конкретном пятне ржавчины. Ретчет остановился на безопасном расстоянии, держа датапад двумя руками перед собой, словно щит. — Мегатрон? — позвал он. Ответа не последовало. Ретчет оглянулся на Старскрима и сердито кивнул ему, чтобы тот подошёл. Старскрим отряхнулся после падения и начал сердито жестикулировать, давая понять, что приближаться не собирается ни в коем случае. Ретчет одними губами приказал ему «взять себя в руки!», Старскрим в ответ проартикулировал неповторимое ругательство и посоветовал Ретчету уподобиться Мотомастеру и засунуть датапад прямо себе в... Мегатрон обернулся как раз, когда Старскрим изображал самое вульгарное действие из своего предложения. — Что вы здесь делаете? Оба подпрыгнули. — Медик снова собирается ставить на тебе свои эксперименты, — объявил Старскрим прежде, чем Ретчет успел активировать вокалайзер. Это было последнее, что ему нужно было вложить в процессор Мегатрона. Возможно, Старскриму следовало бы подождать в коридоре. Выражение лицевой Мегатрона, тем не менее, никак не изменилось. Он даже не вздрогнул. — Я здесь не для того, что очевидно, чтобы проводить эксперименты, — раздражённо проговорил Ретчет, взглядом прожигая в Старскриме дыру. — Твой заместитель ведёт себя как спарклинг. — Воистину, — пробормотал Мегатрон, глядя на оскорбленного сикера. — Надеюсь ты здесь, чтобы сообщить последний прогресс по подготовке рейда. Ты знаешь, как я отношусь к задержкам... В его тон просочилась угроза. Рот Старскрима открылся, но он не издал ни звука. Он взглянул на Ретчета в поисках помощи. Ретчету следовало позволить корыстному паршивцу получить по заслугам, и всё же он обнаружил, что его голос снова заполняет тишину. — Саундвейв разбирается с этим, — он отвёл вспыльчивый норов Мегатрона от его любимой, самой легкой цели. Старскриму не хватило совести выглядеть благодарным, зато он бросил самодовольный взгляд в сторону Мегатрона. — Значит, теперь медик имеет доступ к конфиденциальной информации, так что ли? — спросил Мегатрон Старскрима так, словно Ретчета здесь и не было. — Когда мы наконец отринем все формальности и примем его в наши ряды должным образом? Когда ты планируешь заклеймить его, Старскрим? — Да ничего он не знает, — язвительно пробормотал Старскрим, в то время как Ретчет потерял достаточно самообладания, чтобы и дальше молчать, и рявкнул: — Только попробуйте налепить на меня одну из своих уродливых инсигний, и я запихну этот несчастный кусок железа прямо вам в…! — Ты считаешь, что они уродливы, только потому, что такой чахлый механизм, как ты, никогда и надеяться не сможет носить одну из них! Странно было, что именно Старскрим, а не Мегатрон, фигурально бросился откусить ему голову за попирание чести фиолетовой фракции, и его голос звучал искренне оскорбленно к мстительному удовольствию Ретчета. — Впрочем, это не так уж и важно, потому что если бы мы опасались, что конфиденциальная информация попадёт к твоим друзьям-автоботам, тебя бы уже убили. — Старскрим взглянул на Мегатрона. — Гораздо более надёжное решение. Мегатрон хмыкнул, слушая его только вполаудио. И то, что его не беспокоила совершенная неуместность того, что заключенный спорит с его заместителем прямо посреди его личной кварты, не могло быть хорошим знаком. Старскрим, должно быть, тоже это почувствовал, поскольку одарил их обоих редкой паузой. Мегатрон же смотрел в никуда, его оптику затуманивала пустота. Ретчет неловко поерзал. Старскрим остался абсолютно неподвижным. Хотел бы он обладать хотя бы каплей телепатической силы Саундвейва, чтобы пробраться в невежественный мелкосошный процессор Старскрима и закричать что есть мочи: «Может уже сделаешь хоть что-нибудь!» Потому что он сам уж точно не собирался нянчиться с этим шлакоделом. Прежде чем неловкость ситуации достигла своего пика, Мегатрон, резко вздрогнув, вырвался из прострации и внезапно встал. Скрип его стула по палубе заставил Старскрима подпрыгнуть, и Ретчет ощутил укол беспокойства по поводу того, сколько раз до этого сикер, возможно, видел, как его лидер переживает один из таких эпизодов, и какие события могли вызвать у обычно по-идиотски бесстрашного придурка такую реакцию. — У меня нет на это терпения, — рявкнул Мегатрон, ринувшись через комнату к мойке. — Разберись со всем, Старскрим. Дверцы мойки со свистом сошлись вместе и со щелчком захлопнулись. Старскрим резко втянул воздух. — О, отличная работа, медик… Ретчет тут же повернулся к нему: — Не думаю, что я когда-либо видел настолько печальную пародию на бойфренда за всю свою длинную жизнь, а я смотрел дневные ток-шоу людей, — и с этими словами он обвиняюще ткнул пальцем в сторону Старскрима. — Вы вообще любите друг друга? — Что, во имя Праймуса, такое этот «бойфренд»? — Старскрим усмехнулся с хорошо заметным отвращением, кривясь от звучания этого слова. — И нет, вообще-то, мы друг друга не любим... — Открытие века, — пробормотал Ретчет, оглянувшись на дверцы мойки, когда услышал шипение душа с очистителем. — Я не смогу приблизиться к нему, чтобы применить это, без того чтобы он сломал мне руку и скормил её мне же... — Я почему-то думаю так же. — Старскрим лениво пересёк комнату и любопытно порылся в файлах на столе Мегатрона. Что-то, должно быть, заинтересовало его, потому что он поднял один из датападов и сунул его в сабспейс. Бессовестный вор. — Он скорее позволит мне загрузить в свой процессор программу подозрительного происхождения. — Ты не против? Старскрим резко развернулся, и воздух, скользнувший по его крыльям, издал высокий звенящий звук. — Что? — Не против применить на нём, — Ретчет приподнял запрограммированный датапад, — это? Оптики Старскрима сузились: — Я должен был догадаться. Ты слишком труслив, чтобы сделать это самому. — Что ж, раз ты у нас такой неустрашимый герой, Старскрим… — Ложь и клевета! Я никогда не называл себя героем! — Если он хоть немного тебе дорог… — Ни капли. Ретчет протянул ему датапад. — Сделай это. Старскрим принял предложенную программу, уголки его рта опустились, создав до смешного хмурое выражение: — Почему ты так уверен, что он подпустит меня настолько близко? — Обними его. — Ретчет начал разворачиваться, стремясь покинуть помещение как можно поскорее, пока Старскрим не передумал. — Я скорее умру! — яростно возразил Старскрим. — Тогда подкарауль его в перезарядке, — крикнул Ретчет из дверного проема, не обращая внимания на тихий голос в затылке, твердящий, что то, что он делает, аморально. В конце концов, это был Старскрим. Он делал и хуже. — Он проснётся совершенно новым мехом. Он на это надеялся. А если что-то пойдёт не так? Что ж, он всё ещё будет рядом, чтобы утром собрать части Старскрима в единое целое.

***

Ретчет добрался до платформы — платформы, которую ему так любезно выделили его ненормальные пленители, — только к утру следующего цикла. На базу опустилась кладбищенская тишина, только переборки поскрипывали и стонали под тяжестью океана сверху, но в остальном она казалась абсолютно безжизненной. Резкий контраст по сравнению с разгульной вечеринкой ранним вечером. Всё это за одну ночь... Этот день навсегда запомнится ему как худший день вакцинации в его активе. Он перещеголял даже то время, когда Айронхайд прятался внутри одной из турбин всасывания гипертоплива, чтобы избежать прививки, только чтобы кончить в буквальном смысле по частям (двенадцати, если быть точным) в его медотсеке после того, как ничего не подозревающий Персептор запустил двигатели для проверки. А потом Оптимус прочитал ему лекцию, как будто именно плохие манеры Ретчета как врача стали причиной тупого и упрямого решения Айронхайда, хотя Прайм чертовски хорошо знал, что оружейник всегда был идиотом, когда дело касалось ремонта и медосмотров. По крайней мере, здесь никому и в процессор не приходило жаловаться на то, что он не любит сюсюкаться с пациентами. В предрассветной тишине уставший процессор перебирал дневные ошибки, и медик собрал достаточно уверенности, чтобы убедить себя, что если сейчас произойдет ещё что-нибудь, он, по крайней мере, сможет это услышать. Он продолжал калибровать аудиосенсоры, прислушиваясь к звукам, которые стали ему так знакомы. Спотыкающееся шарканье лунатика Дрэгстрипа. Низкий грязный смешок Скайварпа в казармах ВВС через коридор. Резкий высокий голос Старскрима, отчитывающий какого-то не заслужившего этого рядового. Или полностью заслужившего военачальника. Но в остальном всё было тихо. База шевелилась и грохотала, как будто её залы были камерами вентиляционных систем дремлющего титана. Ретчет отключил оптику, изо всех сил пытаясь не думать о хаосе, который заполонит её на следующий день. И обо всех этих новых конах, с которыми ему придётся столкнуться.

***

На следующее утро Ретчету не дали долго поспать. И никогда не давали здесь, если говорить начистоту. Это было просто невозможно, ведь он имел привилегию проживать в коридоре с самым интенсивным движением на базе, на полпути между лётным ангаром и столовой. Его вытянутая прямая длина делала его идеальной эхокамерой, и так же, как щебетание птиц, гнездящихся на склоне горы возле Арка, будило его прежде, здесь Ретчета тоже в каком-то смысле разбудила шумная «птица». Грохот, а следом за ним угрожающе сильная дрожь, сгенерированные каким-то идиотом, преодолевшим звуковой барьер в закрытом помещении, заставили Ретчета очнуться. Оптика включилась в одно время с раздавшимся сильным ударом, сотрясшим всю комнату с такой силой, что с потолка попадали просочившиеся капли морской воды. Ретчет хмуро посмотрел на ржавое пятно на потолке, лишенный сна, лишенный топлива и лишенный здравого смысла, когда прозвучало эхо смеха, и кто-то (Эйсидсторм, он узнал это глупое хихиканье) подначил виновника сделать это снова. Медик вскочил с платформы, едва регистрируя собственные действия, и вылетел в залитый дымом коридор. Он открыл рот и глубоко втянул вентсистемами воздух, готовясь закричать, но звук открывающейся двери предупредил его жертв о его прибытии. Ретчет не был уверен, действительно ли его репутация была настолько устрашающей, что элитные сикеры десептиконов бежали, крича, как стая испуганных голубей, при одном его виде, или это менее чем два часа перезарядки сделали его похожим на совершенно невменяемого недавно реанимированного искроеда. В любом случае, конец был один, они убежали, а именно этого он и добивался. Ретчет позволил себе стравить воздух, когда последний сикер, Новасторм, исчез в боковом коридоре, её крыло задело стену, когда она слишком резко завернула за угол. Подумать только, он ведь жаловался на Сайдсвайпа и Санстрикера, гоняющих по коридорам Арка… Поскольку сдержанность среднестатистического десептикона, как правило, снижалась по мере продолжения цикла, Ретчет решил отказаться от каких-либо попыток наверстать упущенный отдых и потащился к столовой. Не считая сикеров, которые вели себя из рук вон плохо, большая часть утренней смены, похоже, уже была в столовой. Со всеми новоприбывшими в ней стало практически негде развернуться, Ретчет ещё никогда не видел, чтобы здесь было так много народу. Это странным образом напомнило ему о загруженных заправках на Кибертроне по выходным, и знакомое тепло окутало его при виде такого количества мехов, собравшихся вместе, смеющихся, шутящих, толкающихся друг в друга и препирающихся. Ощущение было сильно приглушено ужасающе мелкими, чуть ли не с шот, размерами топливных пайков, которые собравшиеся имели счастье получить. — Как-то ты плохо выглядишь. Как будто сейчас дезактивируешься. Ретчет не заметил, того кто обращался к нему, пока откуда то сбоку не появилась рука и не помахала перед его лицевой. Он слишком устал, чтобы хотя бы оттолкнуть её. — Что? — огрызнулся он, обращая взгляд на источник надоедливого внимания. Снизу на него равнодушно уставилась перекошенная физиономия Френзи. — Ух ты, а к кому идёт медик, когда ему самому нужен медик? — К другому медику. — Неожиданно из ниоткуда материализовался Рамбл за компанию со своим братом. — Нокаут прямо вон там, если он тебе нужен. Ретчет в буквальном смысле предпочел бы умереть. Отказавшись от предложения о медицинской помощи, Ретчет медленно моргнул, глядя на близнецов, не зная, откуда они появились, пока снова не поднял оптику и не заметил, что над ним, словно огромная синяя грозовая туча, навис Саундвейв. Он отступил на шаг, наполовину уверенный, что его вот-вот схватят за горло и утащат на допрос. — Автобот Ретчет: проявляет признаки депривации перезарядки, — диагностировал Саундвейв. Ретчет закатил оптику. В прошлом он протянул больше времени с гораздо меньшим количеством перезарядки, — тогда он был намного моложе, конечно, но он мог справиться с этим и сейчас. — Мегатрон в порядке? — спросил он, отвлекая разговор от своего собственного самочувствия. Прошло всего несколько часов, но если что-то пошло не так, Саундвейв бы уже знал об этом. — Информация: неполная, — признал Саундвейв. — Старскрим: отказывается сотрудничать. — Частота коммлинка Мегатрона всё ещё активна? Саундвейв кивнул. — Тогда он, по крайней мере, ещё жив, — с этими словами Ретчет прошмыгнул мимо кассетника и пошёл прочь. Саундвейв посторонился, давая ему пройти, ярко светящийся визор проследил за его перемещениями. — Твой топливный паёк. — Оставь, — вздохнул Ретчет, углубляясь в столовую. — Я не голоден. Отдай его своим кассетам… В дальнем конце столовой происходило что-то вроде сборища, — именно там, где начиналась большая часть потасовок по утрам, как будто обычные нарушители спокойствия вбили себе в голову, что Саундвейв не увидит, что они затевают пакость, если они стоят так далеко от него. Ретчет ускорил шаг, вспомнив утро, которым он поймал Вортекса с энергоновым лезвием, к которому была привязана верёвка, другим концом прикреплённая к одной из его лопастей, как раз перед тем, как он собирался прокрутить их. К счастью, это был не Вортекс, и никто другой также не проявлял безответственности со своим оружием. Вместо этого там был только Дедлок. На полу. Красующийся. Круг зрителей собрался вокруг него, уцепившись за возможность понаблюдать, как ассасин растягивает свои впечатляюще гипермобильные суставы. Когда Ретчет подошёл к началу группы, Дедлок был перевернут вверх ногами, балансируя на руках, затем он без особых усилий уравновесил стойку на руках и развёл ноги в стороны, направив кончики каждой стопы в противоположные стороны. Боункрашер пялился с открытым ртом. Мотомастер сжал свой куб так сильно, что он разбился в его руке. Похоже, он даже не заметил. — Подумаешь! — объявил Скайварп во всеуслышание именно то, о чём думал Ретчет, и вошёл в круг рядом с Дедлоком. — Я тоже так могу! — Варп, — попытался Тандеркрекер. Скайварп, преисполненный незаслуженной уверенности, проигнорировал его, сплетая пальцы вместе и хрустя шарнирами, прежде чем броситься в собственную стойку на руках. Он покачнулся, изо всех сил стараясь удержать равновесие. Ретчет выступил вперёд. — Ты сейчас себе лицевую разобьёшь. — Да это проще простого! — светлые лицевые пластины Скайварпа залились энергоном, надоптиковые дуги сосредоточенно нахмурились, а крылья угрожали опрокинуть его. Сикеры были грациозными, гибкими и сильными — но только не вверх ногами и только в воздухе. Скайварп начал раздвигать ноги, снова зашатался и начал крениться. Пока он пытался выпрямиться, его ладонь скользнула по полу. Он приземлился лицевой вниз с таким грохотом, что вздрогнула вся аудитория. Остальная часть корпуса Скайварпа столь же шумно рухнула на пол вслед за ним. Дуясь, он не двигался с места, пока Тандеркрекер не начал поднимать его. — Из-за того что вы смотрели, я разволновался, вот у меня ничего и не вышло, — пожаловался Скайварп, прикрыв лицевую рукой, чтобы скрыть неприглядную вмятину на носу. — Конечно, Варп. — Тандеркрекер резко оттащил его прочь. — Что ж, надеюсь, ты счастлив, — рявкнул Ретчет Дедлоку. Тот застыл на середине упражнения, его шлем дёрнулся в сторону, чтобы встретиться с сердитым взглядом Ретчета. После мгновения недоверия он выпрямился из той нелепой позы, в которой находился, и, нахмурившись, вскочил на ноги. — Я? Да что я сделал? — Ты знаешь что, — Ретчет почувствовал, как его щеки раскаляются, и понял, что это сильно уменьшает силу его свирепого взгляда. Он оскалился Дедлоку и оставил его с аудиторией поклонников. Благодаря ему, у него на очереди появился нос, который следовало выпрямить.