Доктор в здании

Дальше — больше. Всё ещё раздраженный ненужной показухой от Дедлока и ещё более раздраженный тем, что он так из-за этого раздражен, Ретчет должно быть позволил своему плохому настроению повлиять на свои некогда легкие сервоприводы. Скайварп хныкал и скулил каждый раз, когда он начинал вести себя слишком грубо, выпрямляя несерьёзное повреждения на его носу, и вообще ему потребовалось вдвое больше времени, чем обычно, чтобы вернуть его в норму — и это даже с учетом того, как часто Тандеркрекер прерывал его комментариями, о том, что Ретчету не стоит делать его слишком прямым, извергая какую-то сентиментальную чушь о том, как ему нравятся памятные вмятины и царапины, которые лучезарная лицевая Скайварпа скопила за все эти ворны. Едва сикеры были удовлетворены его работой, как объявился третий член их созависимой триады, и Ретчет был полон уверенности, что просто под корень срежет Скайварпу носовой конус, если ещё и Старскрим начнёт придираться. Но командир авиации озарил ремотсек своим присутствием не ради раненного друга. — Ты меня обманул! — Вопль Старскрима разрезал воздух таким уровнем децибел, что от него могли бы загреметь стекла. Спустя долю секунды Ретчет обнаружил себя вжатым в переборку, и не успел опомниться, как сильные руки вцепились ему в горло. Всё ещё вялый и медленно обрабатывающий информацию процессор принял молниеносное перемещение Старскрима по ремонтному отсеку за телепортацию. Прикованный к месту, он обиженно фыркнул и нахмурился, глядя на бурлящее от гнева существо над ним — блестящая, идеальная броня, изрезанная острыми гранями, крылья, торчащие строго вверх, как шипы на спине дракона. Создавалось впечатление, что тебе угрожает очень большой и ярко раскрашенный ёж. Ретчет изо всех сил пытался сглотнуть, так крепко было обхвачено рукой его горло. — И как у нас дела сегодня утром? — осведомился он легкомысленно. — Скример, ну будет тебе, — запротестовал Скайварп с медплатформы, гладя кусок закрепляющей ленты на своем недовправленном носовом конусе. — Ты что, не можешь подождать, пока он закончит с моим носом? Его проигнорировали. — Как дела у Мегатрона? — повторил Старскрим. — А как ты думаешь? — и яростно обнажил свои денты, белые, идеальные и клыкастые, прямо как… прямо как у Дрифта. Ну вот откуда взялась конкретно эта мысль? Ретчет на пробу схватил Старскрима за запястье. Пропущенный приём топлива явно не пошёл ему на пользу. У него не было сил даже сдвинуть его. — Он не…? — Он в порядке, — прорычал Старскрим, снова ударив его спиной о переборку. — Это обо мне ты должен беспокоиться. Обо мне. За то, что мне пришлось с ним мириться. Когда это пройдет!? Ретчет прищурился: — Когда пройдёт что? — Не играй со мной! — закричал Старскрим. — Ты сказал, что эта штука не повлияет на его личность! Ты мне солгал... Ах. Программа, которую он прописал. У Мегатрона, должно быть, проявились побочные эффекты. Вопреки здравому смыслу, Ретчет улыбнулся: — Праймус свидетель, пора тебе попробовать на вкус собственную пилюлю. Левая рука Старскрима согнулась, словно он намеревался вскинуть нуль-луч и выстрелить в него. Заметив это, Тандеркрекер сдвинулся с места, наконец, собираясь вмешаться — неохотно, если смиренное выражение его лицевой хоть о чём-то да говорило. Но прежде чем дело прогрессировало до неловкой схватки двух сикеров, дверь в коридор снова открылась. И впервые за четыре миллиона лет Мегатрон доказал, что, в конце концов, может быть для чего-то полезен. Он стоял в дверном проеме, но не спешил входить, и выглядел идеально собранным, высокомерным и раздраженным, в общем, демонстрировал своё обыкновенное, привычное всем «я». Ретчет, всё ещё вжатый в стенку за шею, с надеждой переводил взгляд с Мегатрона на разгневанную, но покрасневшую лицевую Старскрима и обратно. — Зал военных советов, время сбора: пять минут, — сказал Мегатрон, сверля дыру между крыльев своего заместителя. Затем его тёмная оптика перекочевала к Тандеркрекеру и Скайварпу, безмолвно сообщая, что приказ касается и их. Старскрим резко стравил воздух, всё ещё глядя на Ретчета, как фурия, и отказываясь поворачиваться лицом к своему лидеру. — Старскрим, — подсказал Мегатрон. — Я тебя услышал, — раздраженно пробормотал Старскрим, его крылья сердито вздёрнулись, прежде чем опуститься ниже. — ...Я буду вовремя. Мегатрон окинул пристальным взглядом ремонтный отсек, не обращая никакого внимания на явно затруднительное положение Ретчета, и ушёл, не сказав больше ни слова. Довольно разочаровывающая концовка при таком многообещающем начале. Ретчет призвал достаточно энергии из своих запасов гнева, чтобы, ударив Старскрима по запястью, сбить его руку со своей шеи. Освободившись, он раздраженно растёр истерзанные кабели. — Ты королева драмы, он точно такой же, как раньше! — Ни на бит. Ты извратил его разум! Ретчет прижал руки к грудному отсеку: — Я извратил его? — Своими отвратительными, противными автоботскими «чувствами»… — Может для тебя это новость, Старскрим, но «чувства» есть не только у автоботов. Чувства есть у всех. Даже у людей есть чувства, злобный ты, переполненный ненавистью кусок... — Он просто злится, ведь Мегатрон сказал, что любит его, — вмешался Скайварп с медплатформы, тыкая в ленту, все еще прикрепленную к его переносице. Ретчет был потрясен достаточно, чтобы заткнуться. Старскрим посмотрел на Скайварпа так, будто собирался сжечь его лицевую дожигателем. — Это была частная беседа, — выговорил Тандеркрекер и резко сорвал закрепляющую ленту с лицевой Скайварпа, заставив того вздрогнуть и зашипеть. — Она всё ещё частная, — возразил фиолетовый сикер с показушным хныканьем. — Он медик! Его программирование не позволяет ему сплетничать. Ретчет не успел осмыслить всё сказанное, как Старскрим действительно ткнул ему в лицевые пластины нуль-лучом. Он был разгневан и унижен — до скрипящих дент, искрящейся оптики и прерывистой вентиляции. — Это никогда не должно покинуть стен этой комнаты, — предупредил он. Ретчет сфокусировался на рабочем конце оружия: — ...Я бы предпочёл, чтобы ты покинул стены этой комнаты. — Мы уже уходим, — согласился Тандер, стаскивая Скайварпа с платформы и хватая на ходу Старскрима. — Мы и так опаздываем... — Да какая разница теперь, — протестовал Скайварп, пока его выталкивали за дверь, — если Мегатрон любит Скримера, нам сойдет с рук… Ааа! Одновременно с хлопком двери раздался громкий яростный лязг чего-то, хлопнувшего по крылу. Ретчет уставился на захлопнутую за ними дверь и спросил себя, будет ли в его интересах объяснить Старскриму, что, как бы сикер ни хотел принимать признание чувств Мегатрона за бред сумасшедшего, простая программа, что временно повлияла на сдерживающие протоколы его лидера, не была тайным квазимистическим любовным зельем, изобретенным с гнусным намерением принудить Старскрима мириться с эмоциями, которые он явно не хотел признавать. Или же этот разговор будет верным способом лишиться головы. То, что Старскрим правда думал, что кто-то пойдёт на такое из-за столь несущественного дела, только доказывало, насколько небезразлична для него была вся эта ситуация, и означало, что на эти постыдные чувства, скорее всего, отвечают взаимностью. Ретчет почти почувствовал, как его потрепанная старая искра зашевелилась от этой мысли. Почти. Праймус, они заслуживали друг друга. Парочка злобных ублюдков, чтоб их...

***

После его оставили в относительном покое. Ему даже удалось на несколько минут уйти в перезарядку, прислонившись к стене, датапад с данными об инвентаризации замер у него на коленях. Если вдруг кто-то войдёт, он в тот же момент сможет зажечь оптику и изобразить бурную деятельность поглощенного работой механизма. Всё равно никто не догадается. — Ты что, спишь? Вздрогнув, Ретчет врубил оптику и резко дернулся вперёд на своём стуле, упомянутый датапад тут же полетел на пол. Прямо перед ним стоял Брейкдаун, довольно ухмыляясь уголком рта. Ретчет нахмурился: — Давал оптике отдохнуть. — Ты храпел. — Какого квинта тебе надо? — пробормотал Ретчет, застонав, и наклонился, чтобы подобрать упавший датапад. Когда он снова выпрямился, то почувствовал головокружение. Это было не очень хорошим знаком. — Я занят. — Я просто хотел проверить тебя. Ретчет недовольно на него воззрился. Брейкдаун неловко потер затылок: — Не то, чтобы тебя нужно... Я... Мотормастер сказал, что ты накричал на того фигуристого ассасина сегодня утром? Думаю, я хотел убедиться, что он ничего тебе не сделал. Посторонние, вроде него, иногда могут быть немного неуправляемыми. Ретчет фыркнул, закатив оптику: — Я не кричал. И никогда не кричу. Брейкдайн дважды моргнул, явно сконфуженный. — Ну, я в порядке. — Ретчет сел за стол и затолкал датапад обратно в ящик вместе с остальными. — Меня больше интересует, как прошел твой вечер… — он откинулся на спинку кресла и просканировал Брейкдауна с головы до ног, — …в компании симпатичного маленького спорткара. Из глубин корпуса Брейкдауна послышалось пневматическое шипение в спешке спущенного давления. Вся его лицевая запылала огнём: щеки сияли ярче, чем оптика. — Он, э, мы… Мы просто… Ретчет поднял руку, чтобы не дать ему дозаикаться до дезактива: — Просто скажи мне, что дело не дошло до ритуала уз, и я не буду кричать. — Ты только что сказал, что никогда не кричишь, — заметил Брейкдаун. — Я не кричу на тех, кто этого не заслуживает, — пояснил Ретчет. — Хватит тянуть время. Брейкдаун отвернулся: — Нет. Нет, он сказал... он сказал что-то о том, что прошло мало времени... Ретчет был приятно удивлен. Он задавался вопросом, не недооценил ли он этого Нокаута… — В любом случае, он сказал, что нам не нужно быть бондмейтами, чтобы повеселиться, — глупо ухмыльнулся Брейкдаун. Ретчет смиренно хлопнул ладонями по коленям. — Да, держу пари, так и было. Где он сейчас? — На военном совете. Ретчет проверил внутренний хронометр. Первая триада покинула его больше часа назад. — Долгая же встреча. Брейкдаун кивнул, избегая смотреть ему в оптику: — Да, думаю, им есть что обсудить. Все должны были присутствовать. — Но не ты, — заметил Ретчет, начиная с подозрением относиться к тому, что Брейкдаун не встречается с ним взглядом. Он встал и настроил свои аудиосенсоры так, чтобы слышать, что происходит за пределами ремотсека. — Да, но я... — Брейкдаун замолчал, словно не мог найти слов. — …Мне сказали, что я могу уйти пораньше. Ретчет уставился на Брейкдауна. Тот заметно сглотнул. Ужасное чувство начало роиться в топливных баках Ретчета. Не говоря ни слова, он протолкнулся мимо стантикона к двери. — Эй! — крикнул Брейкдаун ему вслед. — Подожди, куда ты идёшь...?! Ретчет проигнорировал его и ускорил шаг. Все коридоры были пусты. Он открывал каждую дверь, которая попадалась ему по пути, только чтобы обнаружить, что комнаты им ни в чём не уступали. Казармы ВВС: всё равно, что в пустыне. Комнаты отдыха: полно мусора, но всё так же пусто. Он побежал к залу военных советов, отключив звук всплывающих предупреждений об уровне топлива, появляющихся на внутреннем экране и сообщающих ему, что он находится на критической стадии экономии энергии и не может позволить себе лишние усилия. Брейкдаун бежал за ним, крича о том, что его расстреляют, если он вторгнется на ещё один военный совет. Что «они» запретят ему в дальнейшем расхаживать здесь, как у себя дома, если он зайдет слишком далеко. Ретчет проигнорировал предупреждения, потому что, когда он хлопал по дверной панели зала военных советов и переступал порог, он уже знал, что не было никакого военного совета, а значит и прерывать было нечего. Его встретили холодная пустая комната, длинный стол, заваленный недавно оставленными документами, и голоэкран, проецирующий схемы атак и цели. Брейкдаун как раз догнал его к этому времени, из загнанных от бега систем изверглась жутко нелепая ложь: — Кажется… Они закончили пораньше… — Где они? — обернулся и спросил Ретчет, хотя уже и так знал, где. Знал, что они ушли в рейд, и этот молодой мех, вроде как «самый близкий» к нему десептикон, был оставлен, чтобы отвлечь его внимание. Потому что они знали, что он попытается их остановить. Что попытается их урезонить. Что попытается помочь. И они строили планы, и интриги, и всё равно ушли, не смотря ни на что. Искра Ретчета билась так сильно, словно собиралась пробить свою камеру. Каждый удар высасывал из него последнюю энергию. Всё сильнее и быстрее. — Где? — его вокалайзер затрещал статикой от накопившихся эмоций. Брейкдаун заглянул ему в оптику. Его собственная была смиренной и грустной, но сожаления в ней не было. — Мы голодаем, Рэтч. Ретчет оттолкнул его и, спотыкаясь, вышел обратно в коридор, в груди что-то сильно заболело. Он не мог поверить, что был таким глупым. Что он был достаточно глуп, чтобы вздремнуть?! Он же боролся со Старскримом. Разве можно перезаряжаться, когда Старскрим что-то замышляет неподалёку. И теперь этот проклятый сикер доведёт кого-нибудь до дезактива. Невинных рабочих, обожающих геройствовать автоботов, несчастных десептиконов, неважно. Дикая паника притянула воспоминания о старых боях. Самых худших. Пересекающиеся полосы бластерного огня, опаляющие землю, стены, броню его друзей. Катарсические крики гнева и отчаянные крики о помощи, звучавшие почти одинаково в громовом грохоте битвы. Корпуса так сильно изуродованные, что он не мог понять, чей энергон покрывает его руки. Но его там не было. Он ничем не мог помочь. Он полностью верил в лидерство Оптимуса, в тактические таланты Проула и в их способность сохранять невинные жизни, но внутри него все перекручивалось, металось, его верность, его моральные принципы, его идеалы. Было ли так уж неправильно позволить врагу ускользнуть с несколькими кубами энергона? — Рэтч? — звал его Брейкдаун, его голос звучал словно издалека. Кто-то поддержал Ретчета под руку, пытаясь поднять его. Тогда он понял, что упал. Несмотря на тошнотворную панику, его системы высветили последнее и финальное предупреждение. Уровень топлива упал до точки невозврата. Системы одна за другой начали переходить в стазис. Он пытался сопротивляться, но в итоге так и обмяк в руках Брейкдауна. Он не мог уйти в стазис. Только не сейчас. Не когда целая орда идиотов стреляла друг в друга. Ему нужно было быть готовым к их возвращению, чтобы вправить им процессора, накричать, починить… Перед оптикой всё стало красным, Ретчет почувствовал ужасную тяжесть во всех конечностях и понял, что его корпус отключается, и поскольку он больше не мог выдерживать собственный вес, его шлем безжизненно упал на бок... — Все в порядке, Рэтч, — раздался тёплый голос Брейкдауна в приближающейся темноте. – Я держу тебя…

***

Первым, что почувствовал Ретчет, когда вернулся в сознание, был приятный нежный аромат. Восковой полироль, осознал он отстранённо. Запах напомнил ему о Санстрикере — чистота и юность, но в то же время запах был слишком утончённым, чтобы принадлежать близнецу. Зрение Ретчета прояснилось, оптика ещё ныла, и все вокруг до сих пор было окрашено в красный цвет, сигнализируя о недостатке топлива. Взгляд медика упёрся в зеркальный блеск безупречной красной брони. Сверху показалась красивая угловатая лицевая, и Ретчет застонал от поражения. Нокаут. — Так, так, так, посмотрите, кто наконец проснулся, — самодовольно поприветствовал яркий спорткар, слегка наклонив шлем, чтобы высунуть нос в воздух. — Ты едва не довёл беднягу Брейкдауна до коллапса искры. — Уверен, он это переживёт, — проворчал Ретчет, снова закрывая оптику, чтобы избавиться от красного мигающего света. Уровень топлива медленно возвращался в норму, и вместе с ним возвращались и его недавние воспоминания. Он упёрся рукой в медплатформу, пытаясь подняться, но легкая и в то же время сильная рука снова толкнула его обратно. — Я с тобой еще не закончил, — нетерпеливо уставился на него Нокаут. — Как будто мне есть дело до… Раздался щелчок и звон металла, и внезапно что-то холодное легло на основание шеи Ретчета. Взглянув вниз, он увидел, что Нокаут трансформировал указательный палец в скальпель, который теперь покоился вдоль его главной топливной магистрали. — Я. Ещё. Не закончил. Ретчет откинулся обратно на платформу, прожигая его пристальным взглядом, и прочистил вокалайзер: — У тебя не хватит энергона, чтобы это починить. Нокаут изящно изогнул надоптиковую дугу, оптика метнулась к чему-то слева от Ретчета. — Я думаю, ты скоро обнаружишь, что у нас его теперь более чем достаточно. Ретчет вытянул шею и сразу увидел здоровую стопку полных светящихся кубов. От их вида его охватил приступ тошноты, контрастно замешанной на миксе облегчения и страха. — Как…? Рейд. В конце концов, он увенчался успехом. Старскрим, должно быть, страшно гордился собой... — Кто-нибудь ранен? — Немногие. — Кто? — снова спросил Ретчет, ощущая как бешено энергон несётся по его топлипроводам. Побуждение встать и просмотреть карты пациентов, вникнуть в беспорядок, который, должно быть, ему оставили, было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Он начал подниматься, отчаянно желая найти ответы, игнорируя Нокаута, снова трансформирующего палец в лезвие. Он отбросил его руку, рассвирепев от гнева: — Кто был…? И тогда он увидел его. Вортекс. Разложенный на металлической платформе. Тихий и неподвижный. С простреленным шлемом. Со своего места Ретчет мог видеть входное отверстие раны. Небольшая аккуратная дырочка шириной с мизинец. Выходное отверстие на том, что осталось от другой половины шлема Вортекса, выкорчевало половину его процессора. Его разбитые остатки были разложены зазубренными кусками вокруг шлема — мрачным ореолом из сломанных, искривленных запчастей. Только открытая искровая камера, подключенная к электрографу, говорила Ретчету о том, что он всё ещё функционирует. Ретчет вспомнил свой первый ужасный день на этой базе. Вспомнил, как глупый, безпроцессорный Сайдсвайп пытался спасти его, и как ужасно это обернулось для них обоих. Казалось, прошли месяцы с тех пор, как он наблюдал за тем, как Вортекс колотит Сайдсвайпа головой об укрепленный косяк стальной двери. А потом снова. И снова. Ретчет задумался, кто мог в него выстрелить. Был ли это Сайдсвайп, в отместку. Или же Санстрикер, из мести. Ретчету не очень нравился Вортекс по множеству причин (это первое впечатление было основной из них), но вид его, разбитого на куски, не подарил Ретчету никакого чувства удовлетворения от якобы свершившегося «правосудия». Всё, что он чувствовал, это боль. Боль при мысли о согештальтниках Вортекса, которые, должно быть, стояли в коридоре, заламывая руки и беспокоясь о нём. Потому что у десептиконов любили даже таких социопатов, как Вортекс. — Выглядит хуже, чем есть на самом деле, — заговорил Нокаут в повисшей тишине. — Починить это будет непросто. Нам понадобятся детали с Кибертрона. Но до тех пор он протянет. — Я помогу тебе с ним, — тихо сказал Ретчет, не отводя взгляда от безжизненной лицевой комбатикона. Нокаут засмеялся: — Я не думаю, что мне нужна... — Нужна, сам знаешь, — резко перебил его Ретчет. Он взглянул на уровень топлива — пятьдесят процентов. — Достаточно, — он указал на трубку, закачивающую энергон в его корпус. — Дай мне встать.

***

Празднование было в самом разгаре, и Ретчет не мог их за это винить. Для них это была первая приличная заправка за последние несколько недель, да и единственной их потерей стали несколько нейросхем Вортекса, которых по общему признанию и так было немного. Некоторые сикеры пытались затащить Ретчета на их праздник, слишком щедрые и пьяные от своей редкой победы, чтобы вспомнить, что он не был одним из них. Позже он задумается, почему он не злится на них всех, но сейчас его разум блуждал очень далеко, отвлеченный тревогами о том, что произошло во время битвы. Он поймал себя на том, что рассматривает чужие костяшки пальцев, ищет краску своих друзей, пытается собрать картину воедино, определить, кто с кем дрался, и кому из них досталось больше. У Рамджета были желтые потёртости на верхней части шлема и полосы грязи на коленях, что навело медика на мысль, что Бамблби был достаточно глуп, чтобы в очередной раз броситься на сикеров. На бедре Мотомастера был чистый разрез, который мог быть нанесен топором Оптимуса. У Слипстрим была треснута оптика, а значит кто-то явно подобрался достаточно близко, чтобы ударить. Он позволил Новасторм провести его в одну из комнат отдыха, по пути она взволнованно рассказывала ему о напитке, который сама придумала, в то время как Эйсидсторм в шутку предостерегал его от употребления любой отравы, смешанной его благонамеренной сотриадницей. Его не должно было быть там, но грудной отсек разрывало от беспокойной энергии, которая не позволила бы ему отдохнуть, пока он не увидит всех и не будет знать наверняка, что никто не скрывает травм более серьезных, чем несколько сломанных пальцев. — Ретчет? — Дирдж встретил их у двери, удивив Ретчета самим фактом, что он был на ногах и не прятался от всего мира под термопокрывалами. Он выглядел обеспокоенным, но, беря во внимание, что он всегда так выглядел, Ретчет не придал этому особого значения. — Я слышал, ты... занемог. Ретчет нахмурился, в искру закралось смущение, избавлению от которого стыдливый шёпот Дирджа мало способствовал: — Мне стало лучше. Прости, что разочаровал... — Тебя не должно быть здесь, — сказал ему Дирдж, смотря при этом на приведших его кислотников. Ретчет почти обиделся — но почти сразу же уловил нездоровое сияние радиационного золотого света в дальнем конце комнаты отдыха, исходившее из-за спин группы довольных жизнью сикеров. Ретчет тут же узнал преувеличенные раскаты самоуверенного голоса Сансторма, проповедовавшего перед своей аудиторией. Медик закатил оптику: — Какие ужасные советы он раздаёт на этот раз? — Ретчет, погоди… — попытался остановить его Дирдж. Ретчет стряхнул его руку и подошёл ближе. Скайварп тоже был там вместе с Тандеркрекером, хихикая прикрываясь рукой. Когда он заметил Ретчета, всё веселье как рукой сняло, и даже краска почему-то схлынула с его лицевой. В добавок ко всему, он разлил свой напиток на стоящего рядом Тандера. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в коме?! Ретчет открыл рот, чтобы ответить, и в этот момент слова Сансторма наконец начали регистрироваться его аудиосенсорами. — …с нами. Благословив умы наших лидеров и искры наших лучших воинов, поразив недостойных и грешников, — протянул елейным голоском Сансторм, поднимая куб, полный энергона, к потолку, словно салютуя самому Праймусу… — …просто несёт полный шлак, как обычно, Рэтч, — Скайварп схватил его за плечи и пытался развернуть. — Не слушай… — Он подарил нам эту победу, так же как он подарил нам сегодняшних героев, — улыбнулся Сансторм. — Привёл к нам Дедлока в трудную минуту, направил поражающий огонь его бластера в искру автобота Блюстрика… Руки Скайварпа на его плечах сжались настолько крепко, что почти сминали толстую броню, но этого всё равно было недостаточно, чтобы остановить Ретчета, когда он рванул вперёд, расталкивая сикеров, отделяющих его от безыскрового золотистого разжигателя ненависти. Сансторм опустил свой куб, чтобы выпить из него, и тогда заметил Ретчета. И улыбнулся. — Ах, медик, я вижу, ты тоже пришёл... Жар охватил Ретчета, но он не мог сказать, было ли это из-за гнева, несущегося по его топливопроводам, словно живое существо, или же из-за ядовитой радиации, обжигающей внешние слои его брони. Он сбил Сансторма с ног, но даже не почувствовал отдачи от мощного хука, поскольку сенсоры на его шарнирах выгорели и отключились ещё в нескольких дюймах от идеальной, смертоносной лицевой сикера. Всю его ладонь и предплечье охватил огонь, буквально: они плавились и горели, и с них капала расплавленная броня и почерневший пластик. Ретчет почти не заметил боли. Сансторм свалился на пол, схватившись за лицевую, энергон из сломанного носового конуса растекался по его щекам. Скайварп оттащил Ретчета назад, прежде чем тот смог сделать больше. Тандеркрекер отчаянно заматывал его руку огнеупорным брезентом, пытаясь спасти то, что осталось от теперь голого каркаса конечности. — Праймус не одарил тебя, он тебя проклял, — выплюнул Ретчет, поднимая руку, чтобы показать сикеру урон, нанесенный простым нахождением рядом с ним, и не давая увести себя. — Ты токсичен. Ядовит. Вот как ты влияешь на тех, кто тебя окружает. Отравляешь изнутри и снаружи. Ты уничтожаешь всё, к чему прикасаешься. Огромная золотистая оптика Сансторма смотрела на него с пола, широкая и испуганная. Губы Ретчета скривились от отвращения. — Ничто в сегодняшнем дне не заслуживает вознесения благодарностей. И ничто в Дедлоке не заслуживает похвалы. — Ретчет. — Тандеркрекер резко потянул за брезент вокруг его руки, чтобы привлечь его внимание. — Пойдём. Ремонтный отсек. Ретчет высвободил руку и, жестко кивнув, отвернулся от Сансторма. Скайварп и Тандеркрекер последовали за ним, явно не веря, что он доберётся туда в одиночку. Прежде чем переступить порог, Ретчет оглянулся через плечо, желая бросить последний взгляд в сторону Сансторма. Сикер всё ещё сидел на полу, пытаясь остановить обильный поток энергона, стекающий с его лицевых пластин. Окружающие его сикеры неловко наблюдали за ним. Никто из них не двинулся с места, чтобы помочь ему подняться. Никто из них и не мог. Ретчет прошёл половину коридора, прежде чем остановился и спрятал лицевую в ладонях, одна из них была холодная и липкая, другая — не более чем раскаленный, искореженный металл. Скайварп обхватил его сзади руками и сжал в объятиях, настолько крепких и искренних, что Ретчету не хватило искры оттолкнуть его. Там, в комнате отдыха, никто не стал бы обнимать Сансторма.