Доктор в здании

Домашний арест. Ретчет и представить не мог, что когда-нибудь окажется под домашним арестом. Либо он никогда не совершал ничего такого, что могло бы оправдать такие меры, либо, что более вероятно, Оптимус никогда не осмеливался посадить его под замок. Так что, да, ещё никогда ему не приходилось выносить неслыханного оскорбления быть запертым в своей собственной комнате, словно непослушный спарклинг. Если вы спросите Ретчета, он скажет, что наказание было назначено приказом Старскрима. Что было неудивительно. Саундвейв точно сослал бы его на гауптвахту. Мегатрон мог пойти ещё дальше и просто расстрелять его на месте, поскольку он больше не представлял для десептиконов никакой пользы в качестве медика. Было странно думать о маниакальном сикере, как о наиболее снисходительном из них троих. Оставалось только предполагать, что Скайварп и Тандеркрекер как-то приложили к этому руку. Альтернативный вариант предполагал, что Старскрим был втайне благодарен, что кто-то наконец нашёл способ заткнуть Сансторма. И всё это при условии, что это была полная степень его наказания. За дверью мог дежурить полный набор специальных дознавателей, только и ждущих приказа войти и разобрать его процессор на запчасти ради получения информации. Ретчет взглянул на бесполезный обрубок, оставшийся от его правой руки, на выглядывающие из-под брезента и пеноизоляции остатки микросхем. Руки медика — не из тех запчастей, что сходят с заводского конвейера. А Нокаут, по его собственному признанию, так и не закончил обучение. Он был полный идиотом, раз позволил себе вот так выйти из себя. Ему следовало хорошенько подумать, прежде чем бросаться с кулаками на ходячую угрозу радиационного заражения. Даже если эта угроза умоляла об этом. Столько упущенных возможностей. Если кто-то и стоил того, чтобы за его избиение отбывать наказание в изоляции, так это Дедлок. Размышления Ретчета прервались, когда что-то лязгнуло в коридоре, и следом раздался расстроенный звуковой сигнал отпирания двери. Хронометр показывал три сотни по местному времени — пугающе ранний час для дружеского визита. Сидя на полу рядом со своей платформой, медик посильнее упёрся в стену, от мысли о том, что на самом деле он недооценил своё наказание, нейронные цепи сотрясал страх. В конце концов, Сансторм был прямым подчинённый Старскрима, а командир авиации всепрощением не славился. Его опасения подтвердились, когда в тесную комнатку проскользнул Старскрим. Тлеющая янтарная оптика поискала неспящего на платформе, прежде чем обнаружить Ретчета на полу. Его губы скривились. Ретчет уже приготовился: — Только не тяни. Стреляй сразу. Старскрим умостил руки на бедрах: — Ох, не драматизируй. — Я драматизирую? — рявкнул Ретчет, размахивая культей. — Сейчас три часа ночи! Конечно, ты здесь, чтобы пристрелить меня. Что ещё может вырвать тебя из рук твоего любовника?! — Не называй его так, Праймусе прости. — Старскрим несчастно сморщил нос. — И на будущее, если бы мне делегировали такую замечательную задачу, как расстрел невооруженного военнопленного, я бы, по крайней мере, устроил из этого шоу, а не проскользнул в твою камеру посреди ночи, как будто это какой-то постыдный поступок. Как сделал бы твой дружок Дедлок... Боль сотрясла искру Ретчета. — Он мне не друг. После паузы Старскрим спросил: — …Ты уверен? — Он убийца. — Здоровой рукой Ретчет оттолкнулся от пола и встал. — Он ясно дал понять, что для меня он не более чем ошибка, которую я никогда не должен был совершать. Старскрим тихо фыркнул, небрежно шагая вглубь комнаты. Ретчет внимательно наблюдал, как он остановился у койки и отряхнул её, прежде чем осторожно присесть. — Твой маленький автоботский друг выжил. Ретчет уставился на него. Старскрим бесстрастно посмотрел в ответ. С тяжелым выдохом Ретчет упал на платформу рядом с ним. Сикер медленно отодвинулся, так чтобы между ними оставалось приличное пространство. Ретчета не заботила их близость. Он чувствовал себя выжатым, как использованная тряпка для мойки. — Блюстрик жив? Старскрим беззаботно взмахнул рукой: — Странно, не правда ли? Не припомню, чтобы Дедлок промахивался… — Он в порядке? — Ретчет посмотрел на руку (и культю), лежащую у него на коленях. Его пальцы дрожали, поэтому он сжал их в кулак. — Блю? — Судя по тому, что добыл Рэведж, с ним всё будет в полном порядке, — сказал Старскрим немного сварливо. — Это как раз то, что нам сейчас нужно, несокрушимые автоботы… — Теперь ты знаешь, что мы чувствуем каждый раз, когда ты в очередной раз возвращаешься из пекла. — Ретчет легонько толкнул его локтем, чувствуя глупое головокружение от последних новостей. — Никто не пострадал? — Только гордость твоего Прайма. — Старскрим потёр бок в том месте, где Ретчет ткнул его, видимо, смутившись от такого проявления товарищеских чувств. — Он был отвлечён. И не думаю, что его занимали мысли о своём собственном благополучии. Ретчет нахмурился, только появившееся чувство приободрённости быстро ускользнуло. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — Просто говорить правду уже недостаточно? — обиделся Старскрим, как если бы «говорить правду» было делом, в котором он регулярно фигурировал. — Ты важнее для своих друзей, чем, я полагаю, ты сам думаешь. Автоботам нужен медик-тиран так же сильно, как нам нужен Саундвейв. Ретчет аж повнимательнее пригляделся к сикеру от этого признания, гадая, кто похитил его корпус. — Ты ненавидишь Саундвейва. — Я ненавижу Саундвейва чисто из принципа. Но в то же время я осознаю, что он нам нужен. Ты же не думаешь, что я бы не избавился от него, если бы не знал, насколько он важен для нашей фракции? Я мог бы убить Мегатрона столетия назад, если бы не его вмешательство. Ретчет ухмыльнулся: — И только подумай, без этого вмешательства ты бы уничтожил свой лучший шанс на личное счастье, ещё до того, как осознал, насколько идеально вы друг другу подходите. — Какой ужас, — фыркнул Старскрим. — Позволь мне прояснить кое-что, у Мегатрона есть всего два применения: навыки чуть выше среднего на платформе и кодирование, которое мне когда-нибудь понадобится, чтобы создать идеальных наследников для сохранения в веках моего величия. — Конечно, как глупо с моей стороны, — пробормотал Ретчет. — Ты же знаешь, что можешь пропустить посредника и попросить Шоквейва клонировать тебе наследника? Старскрим разразился резким и громким смехом: — И получить ещё одного Сансторма?! Я пас. От его упоминания Ретчета пронзила волна вины, которая привела его в чувства. В его банках памяти возник образ огромных испуганно смотрящих на него золотых оптик. Он сглотнул. — …Он в порядке? Старскрим со скучающим выражением лицевой изучал свои когти. — Кто? — Сансторм. — Ретчет положил руку на культю. — Я должен извиниться перед ним. Оптика Старскрима закатилась к потолку: — Не надо. Эта потасовка была делом времени. Ретчет покачал шлемом: — Я сказал то, чего не должен был говорить. — Ах да, — кивнул Старскрим. — Что-то о том, что он безнадёжное чудовище. Я слышал. Не то, чтобы это неправда. — ...Он не чудовище. И он не безнадежен. — Ретчет со вздохом закрыл оптику. — Никто не заслуживает того, чтобы жить так, как он. — Ему это нравится. — Старскрим был возмутительно невежественен, даже для себя. — Никоим образом ему не может... — Что ж, я бы определенно не стал возражать против того, чтобы стать неудержимым потоком радиационной энергии. Конечно, не стал бы. — Даже если это значит, что никто никогда не сможет к тебе прикоснуться? — спросил Ретчет. — Насколько я понимаю, это скорее плюс. — Громкие слова для сикера, у которого все крылья заляпаны чёрными следами от пальцев. — Ретчет посмотрел на него и, стоило Старскриму с гримасой смущения убрать крылья из поля зрения, со знанием ухмыльнулся. Тем не менее, сикер упрямо скрестил руки на кокпите и отвернулся: — Ну, я уверен, что я бы что-нибудь придумал. — Например? Мегатрон коннектил бы тебя в костюме радиационной защиты? Как это сработает, если ты не хотел использовать даже контрацептивы, которые я тебе давал… — Я предупреждаю тебя, — ткнул в него пальцем Старскрим, сверкнув оптикой. — Помянёшь этого старого дурака ещё хоть раз... Ретчет всплеснул руками: — Ладно, ладно! Деликатная тема. Оставим её. Старскрим покосился на него так, словно прекрасно знал, что Ретчет никогда не оставит его в покое. Он был прав. Странные не-отношения между высшим командованием десептиконов были не просто гипнотически увлекательными из-за их бесконечной дисфункции, это был рычаг давления. Если они действительно что-то значили друг для друга, значит, кроме войны, их заботило что-то ещё. Значит, они могли видеть дальше тактики выжженной земли. Значит, мог иметь место компромисс. Переговоры. Мир. Блюстрик мог погибнуть сегодня. Вортекс мог погибнуть сегодня. Их обоих застрелили меха... меха, на которых Ретчету было не наплевать. Автоботам было тяжело без него. Десептиконы и так были на грани. Вот, что осталось от их цивилизации. Борьба за последний клочок земли, за последнюю каплю топлива. — Это должно прекратиться, Старскрим. Старскрим взглянул на него, приподняв надоптиковую дугу: — Что, Мегатрон и я? Это не всерьёз, Ретчет, это не значит… — Не ты и этот ведроголовый болван! Война! — вскочил на ноги Ретчет. — Разве тебе это не надоело? Вортекс в ремонтном отсеке с раскуроченным процессором… Старскрим усмехнулся: — Он выживет… — И возможно никогда не будет прежним! — крикнул Ретчет, нависая над ним. — Разве ты этого не понимаешь?! Мы отмахиваемся от повреждений и травм, потому что нас, как известно, трудно уничтожить с концами. Колотые раны большого значения не имеют. Пулевые отверстия можно залатать. Конечности можно заменить, — сказал он, с иронией демонстрируя собственную руку. — И даже процессор можно снова собрать в единое целое. Но всегда остаются шрамы. Вортекс потеряет пятьдесят процентов файлов из своих банков памяти. У моей руки никогда не будет такой же ловкости, как раньше… — По крайней мере, у тебя есть руки, — многозначительно сказал Старскрим. — Не все мои товарищи могут похвастаться той же привилегией. — Я не говорю, что действия сената были оправданы. Эмпурата, скажем… — Предпочтительное наказание для политических диссидентов, — перебил его Старскрим. — Наказание, продвинутое службой безопасности автоботов… — Сенаторов больше нет, Старскрим. Ты их всех дезактивировал. Старскрим откинулся на руки: — И что ты думаешь об этом, медик? Как ты считаешь, это было справедливо? Ретчет молчал, не хотел попадаться на его удочку. — Мы давно прошли точку невозврата, — тихо продолжил Старскрим, бесстрашно встречая его взгляд. — Я сделал слишком многое, чтобы меня приняли обратно в приличное общество, или в какое-либо автоботского образца, в котором мы неминуемо окажемся. Я совершал немыслимые преступления. Как и Мегатрон. Как и Саундвейв. И даже твой любимый Скайварп... — Мы все совершали ужасные поступки, — вклинился Ретчет. — Невинных больше нет. Но легче не становится. Сегодня это был Вортекс. А что насчет завтра? Кто будет следующим? Кому ещё должно снести шлем, чтобы ты понял, что до дна предстоит ещё пройти долгий путь? Что всегда может стать ещё хуже. Взгляд Старскрима упёрся в пол. — А что насчет твоей триады? — продолжил Ретчет громче. — Что, если в следующий раз это будет Тандеркрекер? Или Скайварп? Что, если в следующий раз это будет Мегатрон? Старскрим какое-то время молчал. — ...Я же сказал тебе не упоминать его. — Его тяжело игнорировать. Сикер поднялся с платформы: — Я закончил слушать твой смехотворный бред. — Ну, а я ещё не закончил! — Ретчет обошёл его, блокируя путь к отходу. Старскрим лениво поднял нуль-луч, скучающе глядя на медика. Ретчет остался равнодушным. — Опусти. Ты всё равно не будешь в меня стрелять. Старскрим активировал оружие, опуская надоптиковые дуги. — Правда? — Я тебе слишком сильно нравлюсь, — задрал подбородок Ретчет. — Я часто стреляю в тех, кто мне нравится, — усмехнулся Старскрим. Ретчет наклонил голову с кривой улыбкой: — Так ты признаешь, что тебе нравится Мегатрон? — Замолкни! — рявкнул Старскрим взволнованно. — И прочь с дороги. Сейчас четыре часа утра, ради Праймуса… — Ты сам сюда пришёл! — возразил Ретчет. — Если кто и имеет право жаловаться на ранний час, так это я. — Что ж, прости, что был достаточно внимательным, чтобы избавить тебя от твоего жалкого горя. В следующий раз дам тебе помариноваться несколько дней, прежде чем сказать, что тот, кого ты любишь, ещё функционирует. Ретчет собирался продолжить спор, но тут его осенило. Он отступил на шаг, смотря на Старскрима по-новому. — Зачем Саундвейв отправил Рэведжа на Арк в такую рань? До начала смены шпионить там не за чем. — Ты прав. Это я послал Рэведжа. — Так и знал, — с интересом наклонился к нему Ретчет. — Ты послал Рэведжа узнать, в каком состоянии находится Блюстрик, а затем прибежал сюда посреди ночи, чтобы сказать мне, что с ним всё в порядке. Старскрим, да у тебя есть искра. Старскрим моргнул, понимая, что его только что поймали на том, что он был более чутким, чем хотел показать другим. — ...Я пришёл шагом. — Спасибо. — Взгляд Ретчета смягчился. — За то, что присматриваешь за мной. Старскрим ухмыльнулся и попятился: — О, перестань. Ты придаешь этому слишком большое значение. Я все равно был онлайн. К тому же я ещё не выжил из ума, чтобы вернуться в командирские покои и отдать себя на милость Мегатрона после того, что ты с ним сделал. Ретчет скрестил руки: — Не может же всё быть настолько плохо. — Он слишком часто заглядывает мне в оптику, — вздрогнул Старскрим. — А каким извращенцем надо быть чтобы целовать кого-то в лоб?! — Это довольно забавно. — Ретчет проверил хронометр и наклонил голову, пряча ухмылку. — Ведь побочные эффекты должны были пройти ещё несколько часов назад. Старскрим запаниковал: — Ты имеешь в виду, что это навсегда?! — Я имею в виду, что это не имеет ничего общего ни с какими программными изменениями. — Ретчету показалось забавным, насколько молодо Старскрим выглядел, когда так краснел. — Я думаю, между вами действительно что-то есть. Если бы война закончилась сейчас, у тебя не было бы оправдания, чтобы не осесть с ним… — Прекрати. — …создать несколько наследников и вместе воспитать их в семейном счастье, вместо того, чтобы превращать их в совершенное оружие войны… — Я сказал... — Старскрим схватил его за переднюю часть честплейта и притянул к себе, — прекрати. Если конечно не хочешь, чтобы я порассуждал о том, какое будущее вас с Дедлоком может ожидать вместе? Что-то камнем упало на дно топливного бака Ретчета. — Что ты сказал? Старскрим злобно ухмыльнулся: — Значит, бахвалиться ты горазд, а постоять за свои слова не можешь? Ретчет оттолкнул руку сикера. — Не о чем тут… Я не… — Дедлок не промахивается, — прервал его заикания Старскрим, возвращаясь к начальной точке их разговора. — Если, конечно, сам не захочет. — Так вот на чём ты основываешь свои выдумки?! — Нет. Я основываю их на запоре, который ты изображаешь на своей лицевой каждый раз, когда кто-то упоминает о нём. На том, как он смягчается, когда ты появляешься в поле зрения. Каким эмоциональным ты становишься по отношению к нему, ведя себя так, будто он совершает великое предательство, каждый раз, когда имеет наглость исполнить приказ. — Старскрим нахмурился. — Своим бесстыдным флиртом ты губишь одного из наших лучших воинов… — Флиртом?! — взревел Ретчет. — Ой, я тебя умоляю, — усмехнулся Старскрим. — Я вижу, как ты ему улыбаешься. — Я всем улыбаюсь! — Мне ты никогда не улыбаешься. — Зачем мне улыбаться тебе, если всё, что ты делаешь, — это заставляешь меня чувствовать себя несчастным, — угрожающе прошипел Ретчет, сжимая руки (руку) перед лицевой из-за подавляющего чувства защитного стресса. — Если хочешь, чтобы я улыбался, начни вести себя как порядочный член общества. — Забавно, что эти же условия не применимы к Дедлоку, — скрестил руки Старскрим. — Он ни дня своей жизни не был приличным членом общества. Раньше я был уважаемым членом научного сообщества... — начал было Старскрим, но замолчал и махнул рукой. — Мегатрон дал Дедлоку цель. Если бы не мы, твой маленький друг-наркоман тысячелетия назад передознулся бы в какой-нибудь в сточной канаве. Губа Ретчета скривилась: — Ты ничего о нём не знаешь. — О, а ты, значит, знаешь? — склонил голову Старскрим. — Мгновение назад он был для тебя не более чем ошибкой. При этом напоминании внутри Ретчета всё похолодело. Дрифт был... осложнением, но он не был ошибкой. Теперь, когда туман горя и гнева улетучился, это стало ясно, как день. Никого нельзя было оставлять без помощи. Ни Дрифта. Ни Сансторма. — Что вы с ним сделали? — спросил медик. — Чтобы превратить его в... это. Старскрим громко стравил воздух сквозь губы: — Я ничего с ним не делал. Он уже был таким, когда я его встретил. — А как вы с ним познакомились? — Ретчет упёр руки (руку) в бока, чувствуя трепет от того, что он может услышать. Он вообще хотел знать? Что-то в самодовольном поведении Старскрима подсказывало ему, что нет. Его инстинкты не соврали. Губы Старскрима дёрнулись, и двигались, пока не сложились в легкую ухмылку. — Скажем так, мы оба... какое-то время были фаворитами. Процессор Ретчета так и не смог вычислить, какого Юникрона это может значить, и это дало Старскриму отличную возможность, наконец, протиснуться мимо него и проскользнуть в дверной проём. — Эй! — крикнул он, но Старскрим уже запер за собой дверь. Ретчет ударил кулаком по металлу и услышал затихающий хохот уходящего Стараскрима с другой стороны. Конечно. Он всё ещё находился под домашним арестом. Он решил подождать, пока Старскрим соизволит навестить его снова, чтобы продолжить их спор. Или обсуждение. Или... что бы это ни было. Но он и Дрифт? Вместе?! Дурацкий сикер. Ни в одной вселенной это не сработало бы...