Доктор в здании

По местному времени отбило уже три часа ночи, а Оптимус так и не сомкнул оптик. Ничего удивительного. В последнее время у него были проблемы с перезарядкой. Честно говоря, в последнее время у него было… много проблем. Вдобавок к длительной бессоннице на нём висело двенадцать голосовых сообщений от регионального куратора национальных парков, который хотел знать, что за «пылающая металлическая птица» недавно уничтожила совиный заповедник, ожидающих ответа на Телетраане I. Было также несколько человеческих СМИ, расположившихся лагерем в окрестностях Арка и, ввиду отсутствия каких-либо реальных ответов, теперь выдумывающих диковинные истории о мстительных Архангелах, устраивающих лесные пожары. И это были только проблемы, касающиеся людей. На Арке находилось полдюжины автоботов, страдающих от последствий оглушения и вдвое больше задыхающихся от пепла, забившего воздухозаборники. Фёрст Эйд уже сбился с ног, работая в одиночку, так как Уилджек недавно оторвал себе обе руки (и хвост бедному Гримлоку), а всё потому что рядом не оказалось ни одного здравомыслящего меха, когда на прошлой неделе инженер проверял границы термодинамики. Вдобавок к этому Айронхайд словил вирус, который никому не доверял лечить. В наличии также был эмоционально разбитый Сайдсвайп, запертый в мастерской на нижней палубе после громких заявлений о том, что он будет штурмовать десептиконскую базу в одиночку, если потребуется. Хаунд, Клиффджампер и Бамблби всё ещё были где-то там, помогая спасательным службам рыскать по земле в поисках выживших, и один только Праймус знал, в каком состоянии они вернутся после нескольких часов, проведенных в бездорожье на заражённой радиацией территории. Вероятно, проблем было гораздо больше, но о них Оптимус не мог сейчас даже вспомнить. Груз ответственности, лежащей на его плечах, всегда его тяготил, но теперь угрожал раздавить, и он не был уверен, сколько ещё сможет выдержать. Ретчет всегда очень много значил для него. Он был одним из его самых старых и самых дорогих искре друзей. Но он никогда не осознавал, как много он на него полагался — починить, посоветовать, сделать выговор, утешить. Как и все остальные... — От десептиконов по-прежнему нет ответа, — сухо объявил Проул, готовый после очередного негативного гудка Телетраана снова найти нужную частоту. — Забавно. Можно подумать, Мегатрон не ухватился бы за возможность позлорадствовать. Сидя на полу, прислонившись спиной к терминалу Телетраана, цедя уже четвертый энжекс, Оптимус пробормотал в куб смутное согласие. Новость его почти обрадовала — ему не хотелось сейчас разговаривать с Мегатроном, даже только для того, чтобы получить официальное подтверждение того, что десептиконы берут на себя ответственность за ночную катастрофу. Он больше не был уверен в своей способности вести вежливую беседу со своим давним врагом. Не после произошедшего. — Давайте мыслить позитивно, — улыбнулся Джаз с саркастической напускной веселостью. — По крайней мере, мы знаем, что он не дезактив? Проул начал с ненужной силой тыкать клавиши управления Телетрааном. Оптимус опрокинул в себя остатки энжекса. Тот обжег ему горло и прокатился по топливопроводам горячей волной, но его согревающий эффект так и не смог прогнать холод из его искры. Он уставился на оставшуюся на дне муть. На глоссе ощущалась горечь, несмотря на сладость топлива. — Может, Сайдсвайп ошибся. — Но я нет, — напомнил Проул, бросив в его сторону острый, как бритва, взгляд. — Ретчет был там с ними. Помогал им выжигать планету… — Я разжигал костры и побольше, ради забавы, — попытался преуменьшить Джаз, слегка подтолкнув Проула локтем. — И откуда мы вообще знаем, что он действовал по собственной воле? Ему могли промыть процессор? Они могли загрузить в него один из тех старых рабских кодов. — Нет, — мягко возразил Оптимус. — Мегатрон никогда бы… — Мы думали, что и Ретчет никогда бы, — отрезал Проул. — Посмотри фактам в лицо, Оптимус. Доказательства неопровержимы. — Ты правда так легко от него откажешься? — Оптимус посмотрел на него недоверчиво, обиженно. — От Ретчета? — А ты? — Проул кивнул на пустые кубы. — Проулер, — поспешил вмешаться Джаз и встал между ними, пока их грубые эмоции не обратили их зачинающиеся разногласия во что-то уродливое, но внезапно отвлёкся. Он резко повернул голову влево, визор подозрительно потускнел и сфокусировался в направлении медотсека главной палубы. — Вы это слышали? Оптимус не слышал ничего, кроме полного и абсолютного безверия Проула. — Он наш друг, Проул. — Тебя там не было, — возразил тот. — Да, не было, — мрачно согласился Оптимус. — Так скажи же мне, Проул, что такого он натворил, что ты так легко отверг доверие миллионов лет? Он стрелял в тебя? Он…? Снова раздался какой-то шум, немного приглушенный дверями медотсека, как будто кто-то врезался в стеллаж и опрокинул с него инструменты. На этот раз Оптимус тоже его услышал, и отвлёкся, оставив предложение незаконченным. — Прошло несколько недель, Оптимус, — Проула не так-то просто было отвлечь от жаркого спора. — Кто знает, через что он прошел, что они ему наговорили? Он будет не первым хорошим меха, которого мы потеряем из-за ораторского искусства Мегатрона, а Ретчет никогда и не был идеальным авто… Ещё один, ещё более громкий грохот прервал Проула, за ним последовало чьё-то красочное ругательство. Голос был глубокий. Оптимус не узнал его. Фёрст Эйд определенно не использовал таких выражений, к тому же предполагалось, что он всё ещё был внизу, в мойке, помогал пострадавшим меха вычищать ядовитый пепел, чтобы тот не распространился по Арку. Все трое, должно быть, подумали об одном и том же, потому что посмотрели друг на друга с глубоким беспокойством на лицевых. Немного погодя раздался ещё один удар, сопровождаемый болезненным шипением: — Ай, бляди драные! — ...Разве Фёрст Эйд не в мойке? — Проул оттолкнулся от Телетраана и медленно встал, направив оптику на виднеющиеся в проходе на мостик двери главного медотсека. — Да, — Джаз поспешил встать рядом с ним. — Может, это Уилджек. — Уилджек не говорит «блядь», — взгляд Проула заострился. Оптимус упёрся рукой в Телетраан и начал подниматься на ноги. Четыре энжекса заставили его немного пошатнуться, но он сумел выпрямиться и даже идти по прямой. — Уилджек ругается, — заметил он, возможно, лишь для того, чтобы не согласиться с Проулом. — Не человеческими ругательствами, — Проул быстро зашагал вперед, как раз когда в медотсеке снова что-то опрокинули. Кто бы ни был внутри, он, должно быть, не знал, что искал, что, вероятно, означало, что у него не было авторизованного доступа к оборудованию. Оптимус и Джаз встали за плечами Проула, глядя, как тот вбивает код открывания дверей в панель доступа. Створки разошлись в стороны и явили их оптике полностью разворошённый медотсек… …и пару чёрных крыльев, отмеченных ярко-фиолетовыми десептиконскими инсигниями. Услышав шелест открывающейся двери, Скайварп сделал пируэт и развернулся к ним лицевой с охапкой оборудования и запчастей в руках. Джаз тут же поднял бластер, но был недостаточно быстр, чтобы конкурировать с телепортом. Он выстрелил в тот же момент, когда активировался варп-драйв сикера. Бластерный выстрел Джаза врезался в переборку позади того места, где только что стоял Скайварп, и опалил её металлическую обшивку. Одинокая т-шестерня взлетела в воздух и с лязгом приземлилась на палубу в центре отсека. Должно быть, выскользнула из рук Скайварпа за астросекунду до прыжка. Шок Оптимуса едва отступил, как он увидел состояние, в котором остался медицинский отсек Ретчета. Пустые ящики, валяющиеся где попало винты и болты. По полу были разбросаны датапады, некоторые из них треснули и искрились после падения или после того, как на них неуклюже наступили каблуки дожигателей. Когда-то Ретчет идеально организовал свое рабочее пространство, но теперь оно, казалось, идеально отражало внутреннее состояние Оптимуса. Неуправляемый бардак, другими словами. — «Всё не так, как кажется», да, Оптимус? — бросил ему в лицевую прежний аргумент в защиту Ретчета Проул, сердито скрестив руки на грудной пластине. Оптимус вздохнул вентиляцией, процессор выдал болезненную пульсацию. Как вдруг из ниоткуда раздался второй треск и вспышка, пурпурный свет обжёг оптику и ослепил их. Джаз вздрогнул так сильно, что бластер вылетел у него из рук. Скайварп снова очутился посреди медотсека, и, пригнувшись к полу, подобрал упавшую т-шестерню. — Упс! — хохотнул он, подняв детальку и повертев её в руках. — Чуть не забыл! Снова треск и яркая вспышка, и его след простыл. Оптимус, Проул и Джаз уставились на место, где он только что стоял, на этот раз совершенно не находя слов. — Что... — Джаз опомнился первым. Заговорил тихо и с большим чувством. — ...Он мог просто телепортироваться сюда всё это время?! Оптимус не хотел даже думать об этом. Внутри шлема снова запульсировало. — Мне нужно прилечь... — А мне нужно переговорить с Рэд Алертом, — пробормотал Проул и выбежал из разграбленного медотсека. — Наша система безопасности, очевидно, нуждается в обновлении. Джаз угрюмо пнул валяющуюся рядом гайку. — Почему конам всегда достаются самые крутые аутлайерские способности? — Мираж может становиться невидимым, — напомнил ему Оптимус. — Это жутко, а не круто. Оптимус полагал, что в каком-то смысле он был прав.

***

По странному стечению обстоятельств шокирующе безответственное решение Старскрима сохранить в секрете свою аутлайерскую способность (если вообще можно было так назвать столь радикальную мутацию искры) сработало в пользу Ретчета. Желая скрыть свою тайну, Старскрим не стал бы консультироваться с другими десептиконскими учеными, такими как печально известный однооптиковый хранитель Кибертрона. Это означало, что вся информация, которую он собрал о своём состоянии, была спрятана где-то здесь, в маленькой переделанной в лабораторию перезарядочной Старскрима, в пределах досягаемости Ретчета. Это была хорошая новость, учитывая, что получение какой-либо информации от Шоквейва о Сансторме до сих пор было кошмарной морокой, и Ретчет не ожидал большего успеха с любым другим проектом, находящимся под протекцией Шоквейва. Он полагал, что в этом смысле они с Саундвейвом очень подходили друг другу. Скрытные и невротичные почти до дисфункции, они никогда бы не позволили ему запустить руки в любые засекреченные исследовательские материалы, не говоря уже о тех, что касались второго лица в их командовании. Уверенный в том, что Скайварп в настоящее время громит его медицинский отсек на Арке, Ретчет не чувствовал себя слишком виноватым в том, что устроил беспорядок, пока рылся в датападах и ящиках стола Старскрима в поисках нужной ему информации. Частые попытки предательства и покушений сикера означали, что Мегатрон, скорее всего, пытался время от времени сам просматривать работы Старскрима в поисках компрометирующих улик. Вот почему секрет, подобный этому, не мог быть спрятан где-то на виду. Ретчет не стал тратить время на поиск заурядных нычек и начал водить руками по переборкам в поисках незакрепленных панелей и потайных отсеков. Он балансировал на стуле, заглядывая за потолочную плиту, как вдруг в лаборатории-кварте Старскрима у него неожиданно появилась компания. Он нетвёрдо пошатнулся от удивления, увидев поспешно входящих Миксмастера и Брейкдауна. — О, привет, Ретчет, — небрежно бросил Брейкдаун, хрипя разогнанными вентсистемами, он и Миксмастер едва удостоили его взглядом и начали выдвигать ящики и опрокидывать их на стол, обыскивать полки, заполненные флаконами с химикатами. — Что ты здесь делаешь? Присев на корточки на стуле, чтобы случайно не свалиться, Ретчет наблюдал, как они обыскивают всё вокруг. — Убираюсь к Пасхе, — солгал он, осторожно спускаясь. — А вы что здесь забыли? — Нокаут считает, что сможет заставить Мегатрона заправиться, — фыркнул Брейкдаун. — Он потерял много топлива с тех пор, как отказался от ремонта, и никому не даёт закачать энергон напрямую. — То есть вы хотите его заправить насильно? — догадался он. Брейкдаун посмотрел на него как на поехавшего: — Мм, думаю, сначала мы попробуем вежливо попросить. — Нам прям это сильно поможет, — недовольно проворчал Миксмастер. — Это не объясняет, почему вы здесь. Энергона тут нет, — Ретчет подозрительно покосился на несколько фиолетовых пузырьков. — По крайней мере, энергона, который я бы рекомендовал к употреблению. — Нет, — согласился Миксмастер, — энергона здесь нет. Зато есть шлакова куча жидких ингибиторов. Осталось только найти их. С этими словами он поднял один из пустых ящиков и сильно встряхнул его. Внутри что-то загрохотало. Миксмастер выбил из ящика ложное дно, и изнутри высыпалось несколько предметов, в том числе горсть крошечных пузырьков, которые весело раскатились по беспорядку на столе Старскрима. Миксмастер подхватил их и поднёс к свету, мрачная улыбка приподняла уголки его рта. — Старый добрый Скример. — Четырёх должно хватить, — предположил Брейкдаун, перегнувшись через его плечо, чтобы проверить содержимое флаконов. Миксмастер покачал шлемом: — Нет смысла рисковать малой дозой. Дадим ему все. Ретчет не должен был удивляться тому, на что иногда шли десептиконы, но серьёзно? — Нокаут попросил вас накачать Мегатрона?! — В целях самосохранения, — без сожаления пояснил Миксмастер. — Когда Старскрим сдохнет, мы будем первыми, кто попадёт ему под руку. — Нет, думаю, это буду я, — напомнил им Ретчет. — Не переживай, он с радостью разорвёт по дороге нескольких невинных прохожих, — проворчал Миксмастер. — Тебе правда не следует оставаться здесь, — добавил Брейкдаун с выражением беспокойства. — Ты мог бы уже ускользнуть отсюда с одним из трёхрежимников. Ты им нравишься. Саундвейв отключен на ночь, Хук перевёл почти все его когнитивные функции в оффлайн, чтобы ускорить самовосстановление. Он даже позывной свой не помнит, так что точно не узнает, что они помогли тебе. — Почему всем вокруг так не терпится от меня избавиться? — задал давно волнующий его вопрос Ретчет. — Вероятно, не хотят, чтобы ты стал пятном на стене возле смертного одра Старскрима, — честно ответил Брейкдаун. Ретчет подавил поднявшее было голову чувство страха. Он уже решил остаться, решил помочь Старскриму. Он не позволит Мегатрону прогнать себя только потому, что военачальник не может справиться со своими отрицательными эмоциями, не прибегая к летальному насилию. — Я мог бы уже уйти, если бы захотел. Я решил остаться. — Это плохая идея, — скрестил толстые руки на грудной пластине Миксмастер. — Мне кажется, разумнее всего было бы бежать. Нет смысла ввязываться во всё это. Ретчет покачал шлемом: — У меня нет причин уходить, потому что Старскрим не умрёт. Никто не умрёт. Миксмастер и Брейкдаун переглянулись. Ретчет знал этот взгляд, это был тот самый взгляд, которым он одаривал Скайварпа, сам того не понимая. — Ретчет, — мрачно начал Брейкдаун, — мы пытались… но он теряет энергон быстрее, чем мы успеваем закачать его обратно. Нокауту удалось охладить его, но все его внутренние детали… они все сплавились вместе. А процессор превратился в месиво… — Но его искра ещё горит, я прав? — Ретчет провёл пальцами по содержимому тайника, всё ещё рассыпанному по столу Старскрима, по находкам, выбитым из ящика с ложным дном. Что-то зацепило его оптику. — Да, но по словам Нокаута Старскрим просто упрямится, — тихо сказал Брейкдаун с грустной нежностью в голосе, от которой в груди Ретчета что-то заболело. Между большей частью десептиконов и их командиром авиации с трудным характером не существовало никакой любви, но иногда меха просто не могли не привязываться самым странным образом, даже к самым ужасным существам. Уж Ретчет-то знал... — Послушай, я сказал, что он будет жить. Я не говорил, что после всего, что с ним произошло, он мгновенно поправится, — Ретчет поднял предмет, зацепивший его оптику. Накопитель памяти. Он провел большим пальцем по наспех нацарапанной этикетке. Бэкап 2.0. — Но, по крайней мере, он всё ещё будет собой, — вздохнул Ретчет, ощущая прилив облегчения, и поднял накопитель, чтобы показать его остальным. — Доверьте замену процессора Старскрима самому Старскриму. Говоря о непредвиденных обстоятельствах… — Каков эгоист, — усмехнулся Миксмастер. — Представьте, что бы произошло, раскрой он когда-нибудь весь свой потенциал, — улыбнулся Ретчет, с любопытством рассматривая другие датапады. Один из них был зашифрован. С учетом этой красноречивой детали у Ретчета возникло ощущение, что он нашёл именно то, что ему было нужно. Кроме него, было и несколько смущающе личных вещей. На одном из незаблокированных датападов хранились написанные от руки стихи, и почерк ни капли не походил на характерные каракули Старскрима. Содержание было одновременно снисходительно сентиментальным и шокирующе откровенным от избытка насилия. Эх, Мегатрон. Ретчет сунул датапад обратно в ящик, надеясь никогда больше его не увидеть. — Сколько времени нужно, чтобы ингибиторы подействовали? — На Мегатрона? — Миксмастер скривился. — …Ну, если честно, они могут вообще не подействовать. — Ты сказал, у него мало топлива? — вспомнил Ретчет, протиснувшись мимо них двоих и ожидая, что они последуют за ним, чтобы возвратиться в сторону ремонтного отсека. — Всё получится. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Он стоит в луже собственного энергона, — напомнил ему Брейкдаун. — Он не садится. Нам приходилось обходить его… — Разве здесь нет кого-то достаточно здорового и уродливого, чтобы сдвинуть его? — рявкнул Ретчет. — Я уже буквально лишился руки, и не смогу работать над Старскримом, если Мегатрон всё время будет дышать мне в затылок. — Ты будешь работать над ним?! — поморщился Миксмастер. — Рэтч, это бесполезно, — Брейкдаун ускорил шаг, чтобы поспевать за быстрым темпом Ретчета. — Нокаут истратил все припасы, чтобы хоть как-то стабилизировать состояние Старскрима. Нам ничего не остаётся, кроме как ждать и надеяться, что Мегатрон слишком поврежден, чтобы задушить кого-нибудь после… — Эта проблема уже неактуальна, я послал кое-кого за припасами, — объяснил Ретчет, отмахиваясь от него. — Наружу? — сморщил носовой конус Брейкдаун. — Куда? В это время они как раз подошли к ремонтному отсеку, так что вместо того, чтобы ответить, Ретчет нажал на панель доступа к медицинскому кабинету по соседству, и с той пунктуальностью, которой он ожидал от Скайварпа, комнату заполнила вспышка ослепляющего пурпурного света, оповещая о возвращении сикера на базу. Скайварп стоял перед столом с одинокой т-шестерней в руках. Он подбросил её в воздух и снова поймал с ухмылкой, прежде чем положить позади себя и победно раскинуть руки перед кучей оборудования и деталей, разложенных вокруг него. — Та-да! — Что за…?— Брейкдаун в изумлении ткнул в стабилизатор искры у двери. Скорее всего, он никогда раньше его не видел. — Откуда…? — Тебя кто-нибудь видел? — первым Ретчет задал самый волнующий вопрос, и миновав сикера, оценил его добычу, чтобы убедиться, что тот ничего не забыл. — ...Нет, — ответил Скайварп после странной и продолжительной паузы. Ретчет посмотрел на него. Скайварп сохранял выражение лицевой тщательно нейтральным. — Кто? — спросил он приказным тоном. Скайварп махнул рукой: — Да не знаю, просто какие-то… ноунеймы. — Больше одного? — разочарованно рявкнул Ретчет. — Я же сказал, туда и обратно! — Я пытался! Но у меня в руках было слишком много всего! Наверно, они слышали, как я что-то уронил. Ретчет в отчаянии покачал головой, собирая оборудование и пихая его в руки Брейкдауна и Миксмастера, чтобы они помогли ему донести его. — Если это не Оптимус и не Проул, то думаю, ничего страшного с нами не случится... Скайварп пригнул шлем и прикрыл рот, бормоча что-то о том, что детали, которые несёт Миксмастер, слишком тяжелы для одного меха. Ретчет решил, что ему придется побеспокоиться об этом позже. На данный момент приоритетнее было накачать наркотиками выдающегося предводителя великой армии десептиконов и собрать по частям его не менее выдающегося заместителя.

***

Ретчету и раньше говорили, что он слишком упрям во вред самому себе. Что он помешан на контроле. Что он не может оставить всё так, как есть. Что он слишком быстро привязывается. Что все эти качества нежелательны для медика. Что для того, чтобы делать свою работу правильно, эффективно, действенно, он должен эмоционально дистанцироваться от своих пациентов. Он не пребывал в неведении относительно своих недостатков. Он знал, что не был образцовым медиком, также как никогда не был образцовым автоботом. Он был груб и резок, иногда доводил мехов до омывателя, когда на самом деле должен был попытаться их утешить. Он шёл на такие риски, что дал бы иаконскому медицинскому комитету веские основания лишить его лицензии. Он нарушал закон без раскаяния, потому что иногда закон был несправедлив. Ещё в академии один из приглашённых лекторов как-то объявил аудитории, что как медицинские работники они имеют этический долг и никогда не должны подвергать себя ненужному риску ради спасения пациента, ведь навыки, которыми они обладают, означают, что их актив имеет большую ценность для общества, чем актив пациента, что они могут спасти много жизней, даже если взамен придётся одной пожертвовать. Эти слова надолго засели в сознании Ретчета. Иногда, когда кто-то говорит что-то настолько глубоко неверное и будящее столь глубокое чувство унижения, слова могут задерживаться в оперативной памяти тысячи и тысячи лет. Он никогда не хотел быть таким медиком — медиком, который не считает, что одна единственная жизнь заслуживает всего, что он имеет, заслуживает всех рисков. Что абсолютно любая жизнь этого заслуживает. Чего заслуживает такой меха, как Старскрим — военный преступник, социопат, королева драмы — тема для отдельного этического спора, но в этом и заключался смысл работы врача. Ты не можешь выбирать своих пациентов. Не можешь выбирать, кто в тебе нуждается. Поэтому, несмотря на торопливый, умоляющий его не делать этого шёпот Брейкдауна, Ретчет проскользнул в ремонтный отсек вместе с ним и Миксмастером, лишь немного пригнувшись за одним из крыльев Скайварпа на случай, если его захотят тут же пристрелить. Но и он, и Брейкдаун волновались зря. Меха, входящие и выходящие из переполненного отсека, оставались совершенно незамеченными. Ничего хорошего в этом не было. Ламповый свет обжёг оптику Ретчета — на максимальной яркости, используемой только во время операций, — а запах раскаленного металла и горелого пластика, который часами застаивался в помещении, заставил закашляться. Комнату занимало несколько мехов, и Ретчет мог слышать, как каждый из них гоняет воздух, сухо сглатывает, тихо и беспокойно шаркает ногами. Все сохраняли молчание. Тишину между ними заполняла только симфония гудков работающих машин, поддерживающих на последнем издыхании борющиеся корпуса. Никто не собирался умирать, но, не считая Скайварпа, Ретчет был единственным мехом здесь, кто верил в это. И это до сих пор была всего лишь вера. Старскрим был известен своими трюками и уловками. Никто бы не удивился, разыграй он столь жестоко своих сотриадников. Одни аутлайерские способности встречались реже, чем другие, но обладание почти неразрушимой искрой было неслыханным. Первым его взгляд привлёк Саундвейв, осторожно уложенный на низкой скамье. Ретчет быстро просканировал его медфайл. Похоже, запасные детали, которые у них оставались, достались ему. Первым пришёл, первым обслужен. Не то чтобы новый топливный бак действительно сколько-нибудь помог бы Старскриму, учитывая степень полученного им урона. Несмотря на стабильное и бессознательное состояние Саундвейва, большинство конструктиконов слонялись именно вокруг него, пытаясь выглядеть занятыми. Их спины загораживали вид на платформу позади, где, должно быть, лежал Старскрим. Хук поймал его взгляд и одними губами предупредил его убираться. Ретчет проигнорировал его. Над плечами согнувшихся конструктиконов показался красный шлем Нокаута, и тот бросил отчаянный взгляд в сторону Брейкдауна. Он был единственным мехом, всё ещё работающим над Старскримом, запертый у платформы в ловушку контуженной от горя скалой, стоящей рядом с ним. Мегатрон был совершенно неподвижен, из поврежденной руки всё ещё капал энергон, собираясь в лужу вокруг его ног. Это был незначительный разлив по сравнению с озером, которое натекло с медплатформы, над которой он стоял, розовые капли всё ещё цеплялись за края железной плиты, пока ручной насос, к которому был подключен разрушенный корпус Старскрима, старательно заполнял искромсанные топливные магистрали энергоном, который они могли только надеяться удержать. Позади Мегатрона стоял залитый пурпурной жидкостью стол, усеянный деформированными запчастями. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это в основном внутренние детали Старскрима, большинство совершенно неузнаваемые. От сикера на медплатформе остался только пустой каркас. Рука Мегатрона покоилась на единственной не обгоревшей части крыла, прямо над фиолетовой инсигнией, кончиками пальцев он бесцельно скользил по отслаивающейся краске взад и вперёд. Нокаут тщетно вычищал с обшивки энергон, но это было всё, что он мог сделать. Ретчет расправил плечи и ткнул Миксмастера локтем в бок. Конструктикон был не в восторге от роли жертвенного робоягненка, но нервно двинулся вперёд, как и планировалось ранее. Он протянул куб энергона, размешанный с ингибитором, Мегатрону, словно рука была единственной частью его самого, которую он осмелился сунуть в личное пространство своего лидера. — Э-э, сэр? — пробормотал он едва слышно. Мегатрон не ответил. — Громче, тупица, — зашипел Скайварп, поправляя тяжелый агрегат, сползающий из его рук. — Он не слышит тебя, ведь вокруг него рушится весь его мир. — Считай, что тебе повезло, что он не слышит тебя, — пробормотал Ретчет уголком рта, немного потянув Скайварпа назад. — Лорд… Лорд Мегатрон, — проговорил Миксмастер на более приличной громкости, нервно запинаясь. — Ваше топливо, сэр. Оптика Мегатрон всё ещё сверлила одну точку на крыле Старскрима. — Оставь это. Миксмастер взглянул на Нокаута, призывая на помощь его печально известную вкрадчивую учтивость. Тот выпрямился: — Милорд, могу я осмелиться предположить… — Не можешь, — голос Мегатрона был глухим, лишенным всех эмоций, даже гнева. Это сильно нервировало, и немедленно заткнуло Нокаута. К ярости своего лидера десептиконы привыкли. С апатией же они никогда раньше не сталкивались. С этой ситуацией нужно было разобраться деликатно, но они уже потратили впустую целую ночь, а у Ретчета не хватало терпения на новые задержки. — Ладно, хватит, — рявкнул он, оттолкнув незадачливого Миксмастера локтем и вырвав у него куб, чтобы грубо толкнуть его Мегатрону. — Ты выпьешь этот шлаков куб и уберешься с дороги, чтобы мы могли по-нормальному приступить к работе? Или предпочтешь стоять здесь и смотреть, как мы разбираем то, что от него осталось?! Потому что клянусь тебе, если ты думаешь, что он выглядит плохо сейчас, просто подожди, пока мы не начнем снимать обгоревшую броню. Пальцы Мегатрона на крыле замерли. Когда он поднял шлем, его лоб исказила складка, хмурый взгляд превратился во что-то свирепое и мстительное, а оптика потемнела и стала почти такой же бесцветной, как у Старскрима. — Ты, — сказал он тихим холодным голосом, его пальцы покинули крыло Старскрима и сжались в кулак. Даже другая рука, поврежденная, угрожающе сочащаяся его собственным энергоном, была крепко сжата от гнева. — Это твоих рук дело... — Может быть, — резко втянул воздух Ретчет, но страху не поддался. — Возможно, это и правда моя вина, я могу принять это, но ещё я могу всё исправить… Мегатрон сделал шаг к нему. Горящие на потолке огни осветили его лицевую, бледную, болезненную, эмоциональную и неуравновешенную. От белого фосфорического света трещины на его лицевых пластинах стали ещё заметнее и глубже. Ретчет отступил назад, чувствуя, что расстояние между ними становится угрожающе недостаточным. Десептиконы позади него переместились вместе с ним. — Мегатрон, я знаю, как много он для тебя значит, — начал он. — Уже нечего исправлять, — прошипел Мегатрон, не обращая внимания на сказанное. — А всё потому, что ты подстрекал его неповиноваться мне. Взял его с собой на свою безумную спасательную миссию. Поручился за существо, которое его уничтожило. Ты послал его на смерть. — Мегатрон, он ещё жив! Термоядерная пушка взметнулась вверх, дуло было засветилось, но почти сразу заморгало, силясь зарядиться отсутствующей энергией, и, вероятно, это была единственная причина, по которой Ретчет не был застрелен в тот же миг. Миксмастер и Брейкдаун нырнули в стороны, но Ретчет как вкопанный стоял и смотрел на неоновое ядерное сияние готового выстрелить в него в упор оружия. Бежать всё равно было некуда, также как нечем было защититься. Ствол рванул вверх, и гул заряжающихся энергетических ячеек внезапно оборвался. Перед Ретчетом появилась пара черных широких крыльев. Мегатрон недоверчиво уставился на влезшего между ними сикера. — Вам нельзя в него стрелять! Он же доктор! Мегатрон стиснул денты: — Будешь защищать убийцу своего ведущего?! — Старскрим жив! — сердито воскликнул Скайварп, указав на уродливую оболочку, оставшуюся от его ведущего, ничком лежащего позади них. — Но всё так и закончится, если вы не позволите Ретчету помочь! Он пришёл, чтобы починить его…! — Я уже однажды оставил Старскрима на его милость, хотя не должен был, — выдавил Мегатрон сквозь стиснутые дентапластины. — Я не совершу эту ошибку дважды. Прочь с дороги, Скайварп. Старскрим не хотел бы остаться неотомщённым. — Чего бы Старскрим хотел, так это чтобы вы выпили свой отравленный энергон и убрались наквинт с дороги! — горячо воскликнул Скайварп. Ретчет смиренно закрыл оптику. Скайварп и его длинная глосса... Черты лицевой Мегатрона, как и ожидалось, исказились в ещё большей ярости. — Отравленный?! — спросил он, резко повернув голову и пронзив Нокаута взглядом. Известный своей храбростью, велоцитронец тут же нырнул за медплатформу Старскрима в поисках укрытия. Термоядерная пушка снова засветилась. И Ретчет удивился бы, откуда у Мегатрона вообще взялась энергия для поддержания таких огромных резервов праведной ярости, если бы у него не было более насущных забот, таких как поиск укрытия от разбушевавшегося военачальника... В суматохе раздался треск активирующегося варп-двигателя, и только Ретчет подумал, что Скайварп бросил своё внезапно проснувшееся геройство и оставил их всех на произвол судьбы, как резкая фиолетовая вспышка осветила ремотсек, и всё внезапно стихло. Ретчет поднял голову и увидел скривившегося от дискомфорта Скайварпа, стоящего позади Мегатрона и просунувшего всю руку сквозь заднюю часть шлема своего лидера. Мегатрон застыл в шоке всего на секунду, прежде чем то, что Скайварп сделал с ним, подействовало. Его пушка отключилась, оптика закатилась к затылку. Скайварп снова телепортировал руку и отпрыгнул назад, стоило Мегатрону покачнуться. — Ловите его! — крикнул Ретчет. Спотыкаясь под огромным весом своего лидера, конструктиконы бросились его ловить, пока тот не столкнулся с нужным медицинским оборудованием. — Арргх! — раздался приглушенный голос Скэвенджера откуда-то из-под всей этой серой брони. — Он меня сейчас раздавит! Ретчет выпрямился и в изумлении уставился на сцену перед собой, Скрэппер и Лонгхоул пытались поднять ноги Мегатрона, а беднягу Скэвенджера так и оставили лежать под его туловищем. Нокаут выполз из-под платформы Старскрима в таком же шоке. — Ну, это явно не тот конец, которого я ожидал. Скайварп потёр затылок: — Вау, это было близко, да? Ретчет уставился на него: — Что ты с ним сделал? Скайварп пожал плечами. — Нажал на «выкл» в его процессоре. — Слава Праймусу, никто никогда не додумался использовать тебя должным образом, Скайварп, иначе ты бы уже захватил мир. — Спасибо, — улыбнулся Скайварп, совершенно не понимая сути сказанного. — Я думаю, нам следует где-нибудь запереть Мегатрона, пока ты не вылечишь Старскрима. Потому что он, скорее всего, казнит меня за это. — Всё будет хорошо, — вздохнул Нокаут, стряхивая пыль с колен и присоединяясь к ним, наблюдая, как конструктиконы изо всех сил пытаются поднять своего потерявшего сознание лидера. Это было всё равно, что наблюдать, как группа грузчиков пытается протолкнуть необычной формы кушетку через слишком узкий дверной проем. — Я слышал, Мегатрон питает слабость к предателям. Ретчет взглянул на Старскрима. — Мне понадобятся твои руки, — сказал он Нокауту. — И любые другие, которые у нас есть. — Тебе понадобится чудо, — усмехнулся Нокаут. — С запчастями или без, это было самое большее, что я осмелился сделать. Я не уверен, сколько ещё сможет выдержать его искра. — Поверь мне, — ухмыльнулся Ретчет, обменявшись взглядами со Скайварпом, — его искра может выдержать и не такое.