Доктор в здании

В последующие дни Ретчет изо всех сил старался держаться особняком, прячась в ремонтном отсеке, и, наконец-то, имея достаточно свободного времени, чтобы сосредоточиться на повреждениях кислотников, полученных ими от Сансторма в ту злополучную ночь, едва не окончившуюся катастрофой. С небольшими ожогами их процессы самовосстановления справились и без его вмешательства. Оставалось лишь заменить проводку и выправить нижнюю сторону левого крыла Эйсидсторма, повреждённого после попадания в одну из тепловых вспышек Сансторма. А также починить ногу Новасторм, повреждение которой ничего общего с силой Сансторма не имело, так как её каким-то образом поразила молния. Ионсторм настаивал, что не имеет к этому никакого отношения. — Говорю же тебе, это был не я! — сердито возразил он, скрестив руки на кокпите. — Я верю тебе, — великодушно сказала Нова, полулёжа на медплатформе и согнув ногу под углом девяносто градусов. — А я нет, — ядовито посмотрела на него Слипстрим. — Ты, правда, думаешь, что я бы ударил током собственную сотриадницу? — Я думаю, там было темно, а Нова довольно-таки похожа на Сансторма, так что ты просто увидел жёлтое и выстрелил, — изогнула надоптиковую дугу Слипстрим. Плечи Ионсторма оборонительно сгорбились: — ...Ну, я точно не сделал это нарочно. — Обычно меха после того, как ударят кого-то зарядом в триста миллионов вольт, говорят «извини», — пробормотал Ретчет, лишь наполовину следя за их спором, пока латал Новасторм. — Это был несчастный случай! — воскликнул Ионсторм. — Это не значит, что тебе не нужно извиняться. — Ретчет бросил на него взгляд поверх ноги Новасторм. — Только если ты автобот, — упрямо заявил синий сикер. — Десептиконы не извиняются. Чтобы не выглядеть слабаками… — В моём ремонтном отсеке извиняются даже десептиконы, — угрожающе рявкнул Ретчет, подняв инструмент в воздух, — если не хотят неприятностей. Наступила пауза, за которой последовало: — …Прости, Нова, — без энтузиазма проворчал Ионсторм. Будь сикер автоботом, Ретчет заставил бы его сделать это ещё раз, как следует, искренне и смотря Нове прямо в оптику, а не себе под ноги. Понимая, что он всего лишь десептикон, Ретчет решил не напирать. Это уже был прогресс, вытащить извинения из кона было не так-то просто. — Не волнуйся, Ион, я едва почувствовала, — приняла посредственные извинения Новасторм, конечно же со всем добродушием, которого Ретчет от неё ожидал. Отвлёкшись на ремонт кислотников, Ретчет на несколько часов оставил Нокаута без присмотра заседать с крыльями Старскрима. Когда Ретчет вернулся, чтобы посмотреть на его прогресс, он обнаружил, что Нокаут изменил их форму, уплотнив лонжероны и уменьшив рёбра, чтобы улучшить аэродинамику. Однако были и некоторые ненужные дополнения: предкрылки стали изогнутыми, а винглеты — более заостренными. Конечно, даже Ретчет мог заметить, что они стали выглядеть эстетически более привлекательно, но, как бы самолюбив ни был Старскрим, производительности он придавал больше значения, чем эстетике. — Ему не понравится, — предупредил Ретчет. — Привыкнет, — ухмыльнулся Нокаут. — Он ходит без крыльев уже два дня. Дай я ему два куска листового металла, он и их нацепит. Всё лучше, чем ходить без крыльев и выглядеть как «землелиз». — Как он? — спросил Ретчет самым незаинтересованным тоном, на который был способен. Нокаут пожал плечами: — Как Старскрим. Недовольный взгляд Ретчета намекал на то, что он надеялся получить больше информации. С самого пробуждения Старскрима держали в его кварте на принудительном постельном режиме. Нокаут встречался с ним дважды в день, постепенно доделывая пластины его высокодетализированной брони. Однако с крыльями всё было сложнее, поэтому, если Старскрим хочет когда-нибудь вернуть их, ему придётся найти способ заставить Мегатрона прекратить его домашний арест. Кроме того, Ретчет хотел бы лично увидеть, как продвигается его лечение, но почему-то казалось, что попытка заявиться в личные покои Мегатрона будет слишком похожа на самоубийственную миссию, чтобы доводить её до конца. Однако было странно, что Старскрим больше не врывался в его повседневную жизнь со своим привычным драматизмом. Приличной заменой ему стал Сансторм, который сам тоже не мог прорваться к Старскриму (благодаря решительным усилиям военно-воздушных сил, которые знали, что если позволить Сансторму приблизиться к Мегатрону, это приведет к потерям), а потому регулярно донимал вместо этого медика. Хорошо хоть во время своих частых посещений он уделял довольно много внимания Дрифту. Их постоянные дебаты об учении Праймуса сильно действовали Ретчету на нейросхемы. К счастью, то, что Саундвейв побывал на грани дезактивации, наконец, подтолкнуло Шоквейва к более решительным действиям по части Сансторма, и Рэведж регулярно таскал Ретчету дополнительные файлы, содержащие не только его чертежи, но и результаты исследования искры. Они были гораздо обширнее тех, что он видел раньше. Шоквейв провёл свои собственные тесты на искре Сансторма, измерив её радиоактивный выход и попытавшись просканировать её. Его частота находилась в том же регистре, что и у Старскрима, но было ли этого достаточно, чтобы предположить, что он и Сансторм были братьями? Без успешного сканирования нельзя было сказать наверняка. К сожалению, ещё не было изобретено сканера такой прочности, чтобы выдержать всю неэкранированную мощь искры Сансторма. Оставалось надеяться, что с физическим телом удастся добиться большего успеха. Миксмастер был опытным химиком и был готов предложить Ретчету свою помощь, отказавшись от всех своих текущих проектов. Это заставило Ретчета задуматься, когда конструктикон в последний раз работал над чем-то, что не было связано с причудливыми планами по захвату мира. Мегатрон был чем-то вроде тактического гения, когда дело касалось войны, почти так же, как Проул, но когда дело доходило до почти всего остального, он был полным идиотом. И у Ретчета сложилось впечатление, что Миксмастер был всего лишь очередным безрассудным замыслом, призванным изобрести научно невозможное зелье от дезертирства. — Я мало что знаю о радиации, — с сожалением признался Миксмастер после того, как Ретчет прислал ему копию чертежей по коммлинку. — Я тоже, — вздохнул Ретчет. — Но на данный момент я не столько беспокоюсь об исправлении Сансторма, сколько просто о том, чтобы дать ему возможность контролировать это. — Думаешь, это можно исправить? — ошеломленно посмотрел на него Миксмастер. — Возможно. Но только тогда, если я смогу понять, как подобраться к нему, при этом не воспламенившись. — Ретчет просмотрел материалы, которые Шоквейв использовал при создании корпуса Сансторма. Свинец, свинец и ещё раз свинец. — Кроме того, Сансторм не хочет, чтобы его исправляли. — Он сумасшедший. — Он фанатик, но я сомневаюсь, что он был таким с самой активации, — напомнил ему Ретчет. — Экстремистами не активируются, а становятся. — Вау. — Миксмастер покачал шлемом, тоже просматривая перечисленные Шоквейвом материалы. — Он, должно быть, весит мегатонну, со всеми этими дополнительными слоями вокруг своей искры… — И всё же этого недостаточно. — Ретчет в изнеможении потёр шлем. — Как думаешь, ты сможешь синтезировать более прочную альтернативу? Эта планета богата различными минералами, так что мы находимся в лучшем месте для этого. — Мне понадобится помощь, — взглянул на него Миксмастер. — Не смотри на меня, — отмахнулся Ретчет. — Тебе придётся скооперироваться со Старскримом. — Если я смогу до него добраться, конечно, — пробормотал Миксмастер. — Он должен вернуться завтра за своими крыльями. Но ему всё ещё нужно переоборудовать свои системы вооружения, поэтому я не могу представить, чтобы Мегатрон позволил ему вернуться к службе в ближайшее время. Пока он застрял на базе, ничего не делая, у него будет много свободного времени, чтобы помогать нам. — А ты не можешь присоединить их прямо сейчас? — спросил Миксмастер. — Мне казалось, что он уже достаточно отремонтирован? — Это не Старскрим тормозит прогресс, а Мегатрон, — Ретчет закрыл открытые файлы по Сансторму, пока они не успели вызвать у него процессорную боль. — Он упрямится. Миксмастер тоже закатил оптику, и Ретчет почувствовал с ним странное родство. По крайней мере, он был не единственным, кто считал Мегатрона наседкой.

***

Когда Старскрим, наконец, впервые после того, как Мегатрон драматически унёс его на руках, показался на публике, лидер десептиконов, что неудивительно, следовал за ним по пятам. Когда по прибытии сикера двери в ремотсек упреждающе открылись, и Ретчет оказался прямо на его оптике, Старскрим встал столбом, по-видимому, от удивления. Ретчет задавался вопросом, где ещё Старскрим ожидал его увидеть, если не здесь. Озвучить этот вопрос времени не хватило, так как через ноль целых две десятых секунды после того, как Старскрим остановился, Мегатрон врезался ему прямо в спину, так как следовал за ним слишком близко, чтобы предотвратить столкновение. Старскрим нахмурился, пройдя немного вперёд, но когда обернулся, посмотрел мимо Мегатрона, в пустой коридор. — О, здравствуй, Сансторм, — сказал он воздуху. Мегатрон развернулся, активировал пушку и приготовился встретить несуществующую угрозу. Старскрим же, не теряя времени, нажал на панель доступа, чтобы закрыть двери прямо перед его носом, и споро ввёл неопознанный Ретчетом десятизначный код, чтобы активировать замок. Панель загорелась красным за мгновение до того, как они услышали попытку Мегатрона проникнуть внутрь с другой стороны. Любые вводимые им коды отвергались системами корабля в сопровождении неприятных отрицательных звуковых сигналов. Затем раздался громкий стук, вероятно, оттого, что разъяренный Мегатрон ударил кулаком по переборке. — Теперь понимаю, почему ты опаздываешь, — небрежно заметил Ретчет, снова взглянув на хронометр. — Он не хотел, чтобы я приходил, — объяснил Старскрим, пересекая ремонтный отсек. Без крыльев и правильного распределения веса, которое они давали, ему не хватало его обычной походки и некоторой уверенности, которая обычно с ней приходила. — Если бы это зависело от него, я бы остался бескрылым уродом до конца войны, и всё потому, что он не может побороть свою паранойю, — продолжал он жаловаться. Ретчет старался не обижаться: — Неужели он действительно думает, что я попытаюсь причинить тебе вред? — Праймусе, да что ты можешь, — бросил на него веселый взгляд Старскрим и взобрался на платформу. — Дело не столько в тебе, сколько… — он вдруг замолчал, махнув рукой. — Я не знаю, что на него нашло. Кажется, он думает, что все хотят его предать. Все, кроме меня. Мне впору обидеться. Я имею в виду, как низко я пал по его шкале угроз, если вдруг стал менее опасен, чем ты? Чем Скайварп?! — Возможно, тебе следует спросить об этом своего сотриадника, — посоветовал Ретчет, сохраняя тщательно нейтральное выражение лицевой, и жестом попросил Старскрима лечь на живот. — Если, конечно, тебе когда-нибудь удастся отделаться от своего нового телохранителя. — От него не избавиться. Он будет ходить туда-сюда за этой дверью, пока я не выйду. Пойми, я даже душ спокойно принять не могу. Я выхожу и обнаруживаю его аудиосенсор прижатым к двери, словно он считает, что Сансторм вылезет через водосточную трубу и расплавит мне ноги, — сказал Старскрим, обхватив шлем руками. — В таком случае я буду говорить тише. — Ретчет начал раздвигать пластины на спине Старскрима, чтобы добраться до нужных проводов. Его обшивка была яркого, темно-красного, багрового цвета, который Нокаут для него выбрал. Ретчет мало что знал о современной моде, но должен был признать, выглядело это довольно мило. — Не беспокойся, — раздался приглушённый руками голос Старскрима. — Он уже знает все мои секреты. Не все, подумал Ретчет про себя. Вслух он задумчиво промычал: — Мы не могли сдвинуть его с места, пока чинили тебя. Он, знаешь ли, был настоящей занозой в бампере. — Я слышал, — устало вздохнул Старскрим. — Какой позор. Поверить не могу, что мне придётся стать его бондмейтом. Ретчет замер. — ...Так вот что вы обсуждали с ним после твоего пробуждения? — Что? — Старскрим зашевелился, покосившись на него. — А, нет. Нет, он ещё не знает. Видя смущенное выражение лицевой Ретчета, он пояснил: — Я поклялся Сансторму, что позволю Мегатрону сделать из меня честного меха и, наконец, «откажусь от своей шлюшьей жизни». — Что ещё ты ему пообещал? — Что прекращу богохульствовать, но он же не полный идиот, поэтому я уверен, что он понимает, что это пустое обещание. — Конечно. — Ретчет взял одно из крыльев. — Ты согласился на такую мелочь, как союз, но, Праймус упаси, чтоб ты перестал поминать имя бога-создателя всуе… — Он, правда, мой брат? — внезапно перебил его Старскрим. Ретчет пожал плечами, не желая озвучивать собственные сомнения на тот случай, чтобы Сансторм не потерял благосклонность единственного меха, стоящего в настоящее время между ним и термоядерной пушкой Мегатрона. Не считая его самого, конечно. Но почему-то Ретчет сомневался, что он будет сдерживающим фактором. — Кажется, Саундвейв так считает, и Шоквейв поправил бы его, будь это не так. Он начал прикреплять крыло, с трудом справляясь одной рукой. Для удобства ему пришлось попросить Старскрима наклониться к нему, чтобы он мог прислонить крыло к своей грудной пластине. Ему нужна была замена руки, пусть даже временная. Но всегда был кто-то ещё, кто нуждался в его внимании, нуждался в его навыках. Когда-нибудь он найдёт время. — Мы совсем не похожи, — нахмурился Старскрим. — Очень даже похожи, — пробормотал Ретчет, установив крыло Старскрима на место и приступая к проводке. — Вы оба громкие, безрассудные, чрезмерно эмоциональные, всегда навязываете своё мнение другим… — Да, хороший из тебя шутник, — прорычал Старскрим под ним, — но ты, кажется, забыл, что в моём распоряжении есть скомпрометированный военачальник, стоящий за этой дверью прямо сейчас. Ретчет продолжал работать, не обращая никакого внимания на пустые угрозы: — Почему-то мне не кажется, что Мегатрон убьёт меня из-за того, что я тебе нагрубил. — Раз я могу приказать ему не убивать кого-то, то я, безусловно, могу приказать ему сделать обратное, — запротестовал Старскрим. — Я не утверждаю, что Мегатрон не убьёт меня, потому что он может сделать это и без твоей просьбы. Я лишь сомневаюсь в твоей решимости отдать такой приказ. — Моей решимости? Я дезактивировал тысячи, — похвастался сикер. — Думаешь, я потеряю сон из-за одного жалкого старого автобота, который не умел держать вокалайзер на блокировке? — Я слишком сильно нравлюсь тебе, чтобы убивать меня, Старскрим. — Нет, не нравишься, — фыркнул он. — Ну, тогда очень жаль, потому что мне ты нравишься слишком сильно, чтобы смотреть, как ты страдаешь. Старскрим замолк, быстро моргая, а потом отвернулся и спрятал лицевую в руках. — Полагаю, ты не совсем невыносим. У тебя есть свои плюсы. — Это, и ещё одно крыло, которое мне надо прикрепить, — указал Ретчет, потянувшись за вторым. Старскрим повернулся, чтобы взглянуть на уже прикреплённое крыло, оптика его недовольно сузилась, и он сердито им щёлкнул: — За кого Нокаут меня принимает? За свою манекенщицу? Я не давал согласия на эти изменения… — С чего ты взял, что это я закончил их, а не он? — Ретчет вернулся со вторым крылом в руке. — Кроме того, на мой взгляд, они выглядят довольно мило. — Ещё бы, — усмехнулся Старскрим. — И что это должно означать? — горячо спросил Ретчет. — Может, я и старше, но все же… — ...целыми циклами строишь оптику Дедлоку, — скривился Старскрим. — И только посмотри на него. Сплошной блеск, а содержания ноль… Ретчет грубо зацепил следующее крыло, заставив Старскрима осечься. — Ты, кажешься, меня ревнуешь. Старскрим невесело хихикнул: — Не смеши меня… Ретчет закончил присоединять крылья раньше, чем ему того хотелось. Ему... нравилось разговаривать со Старскримом. Те несколько минут, что они провели вместе, только подтвердили, как сильно он скучал по его компании. Оставив эти мысли при себе, он отступил на шаг, чтобы позволить Старскриму подняться, и теперь смотрел, как сикер качается на пятках взад и вперёд, чтобы проверить вес крыльев, и ворчит себе что-то под нос, пытаясь откалиброваться. Кажется, его всё устроило, так как он не стал закатывать истерику, а вместо этого стоял, вытянув шею назад, и любовался тем, как они двигались, как громко жужжали шестерни, пока он проверял их подвижность. Ретчет скрестил руки на грудной пластине: — Да-да, они очень красивые. Старскрим застыл, словно его поймали за чем-то постыдным. Выпрямившись, он неловко прочистил вокалайзер: — Мне нужно, чтобы ты меня перекрасил. Как можно скорее. — На тебе свежий слой. Нокаут сам его наносил. — Он забыл про голубой, — поднял Старскрим теперь уже багровые руки. — Мне нравится голубой цвет, и, более того, он нравится Мегатрону. Ретчет неохотно принял это к сведению. — Что-нибудь ещё? — спросил он с сарказмом. Старскрим иронии не уловил. — Мои пальцы слишком короткие и тупые, — добавил он. — И мне не нравится этот преувеличенный изгиб талии… — Прибереги это для Нокаута, — перебил его Ретчет. — Я попрошу тебя вернуться через несколько дней для осмотра — хотя я уверен, что увижу тебя раньше — и тогда ты сможешь придираться к его выбору дизайна, сколько влезет. Согласен? Старскрим резко кивнул, собираясь уходить. Он не сказал «спасибо» (в чём не было ничего удивительного), но вдруг остановился, прежде чем открыть дверь и предстать перед суетящимся военачальником снаружи. — Той ночью с Санстормом ты мог сбежать. У тебя были все возможности уйти со своими друзьями-автоботами. Никто бы тебя не остановил. Ретчет кивнул, к горлу подкатил неприятный комок: — Это казалось неправильным. Оставлять тебя вот так. — Какая тебе от этого выгода? — нахмурился Старскрим. — Никакой. Я сделал это, чтобы помочь тебе. Чтобы знать, что с тобой всё будет хорошо. — Ретчет посмотрел на него в ответ. — Чтобы сохранить тебе жизнь. — Это было глупо, — жестоко заметил Старскрим. — Я знаю. — Твои друзья думают, что тебе промыли процессор. Скажи спасибо Саундвейву. Ретчет стиснул денты и кивнул: — Как продуманно с его стороны. — Ты не можешь вернуться сейчас, я уверен, ты и сам это понимаешь, — продолжал Старскрим, его сузившаяся оптика горела расчетливым огнём. — Ты отказался от довольно привилегированного положения у автоботов: глава медслужбы, доверенное лицо Прайма… — Перестань втирать мне эту чушь, Старскрим, ты же грёбаный собиратель страданий, — выдавил Ретчет. — Я хорошо осознаю свое положение. Старскрим осмотрел его сверху вниз, на этот раз выглядя задумчиво. — Ну, я всё равно ценю это. — Я сделал не так уж много. Большую часть работы проделал Нокаут, — отмахнулся Ретчет, отвлекаясь на собственные блуждающие мысли об автоботах, Сайдсвайпе, Оптимусе… Что они теперь о нём думают? — Я бы так не сказал. Ты сам организовал тот разгром и захват собственного медотсека на Арке, — напомнил ему Старскрим, изогнув надоптиковую дугу, — и это ты настоял на том, что моя искра может выдержать тяжесть обширного внутреннего ремонта. Если бы не ты, я бы до сих пор лежал на этой платформе, а все стояли бы вокруг, ожидая, когда я наконец погасну. Ретчет хмыкнул. Старскрим выглядел так, словно собирался сказать что-то ещё, но всё никак не решался. — ...Спасибо, — выдавил он, поморщившись от привкуса слов, оставшийся у него на глоссе. — За то, что не выдал мой секрет. О моей... — О твоей мутантной искре? Старскрим нахмурился. — Стойкой. Стойкой искре, — поправил он. — Ты сказал Мегатрону? — Ты глючишь?! Зачем мне это делать? Чтобы моя искра попала под микроскоп Шоквейва?! Я не собираюсь давать ему повода делать из меня настоящих клонов. Ретчет предположил, что в каком-то смысле он был прав. Но он почему-то сомневался, что у меха за дверью было намерение допустить подобное. — Иди уже, — махнул ему Ретчет. — Тебе лучше выйти отсюда, пока Старый Благодетель не выломал дверь. Старскрим всё ещё выглядел подозрительным: — Ты же не скажешь ему… — Нет, я не скажу ему! — рявкнул Ретчет, преследуя его до двери. — Что я за врач, по-твоему?! Старскрим ударил по панели доступа, и дверь отъехала, обнажив стену из серой брони. У лицевых пластин Ретчета внезапно оказался пылающий пламенем ствол, и он застыл, ошеломленный, прежде чем Старскрим фыркнул и оттолкнул оружие в сторону. — Ты что, серьёзно, скотина…! Оптика Мегатрона была устремлена на Ретчета, тлеющая, словно угли, и обрамленная темными кругами от явной нехватки перезарядки. — Я слышал крики. Если бы Ретчет не был так сильно озабочен мелькающей у его носового конуса термоядерной пушкой, он бы указал Мегатрону, что они со Старскримом находились в одном помещении, так что да, конечно, без криков обойтись не могло. Прежде чем искушение смогло взять над ним верх, и он точно бы это сказал, Старскрим вложил все свои силы в то, чтобы вытолкнуть Мегатрона из дверного проёма в коридор, бормоча что-то о том, насколько тяжелее тот делает его жизнь. Пушка всё ещё зловеще светилась. Ретчет захлопнул и запер за ними дверь, и тут же со вздохом рухнул на неё, чувствуя, как искра загнанно бьётся в своей камере. В конце концов, Мегатрон простит его. Обязательно простит. Нельзя же обижаться вечно.