Доктор в здании

— Погоди-ка… Лишь мгновение потребовалось Скайварпу на осознание того факта, что будто камнем повис в воздухе. В эту трехсекундную задержку Ретчету позарез нужно было придумать, какие меры предпринять против неизбежно последующей за осознанием реакции. Резкая тяга вентсистем сикера дала понять, что лампочка погасла, но Ретчет всё ещё был слишком занят, накручивая себя, чтобы начать отрицать очевидную правду. Едва успев взять себя в руки, он услышал жужжание активирующегося варп-драйва Скайварпа. — Нет…! — закричал он, выбрасывая руку в самый последний момент, и, исключительно благодаря более длинным пальцам Баррикейда, поймал сикера за крыло, как раз в тот момент, когда варп-врата открылись и швырнули их через другое измерение времени и пространства совсем на другой конец базы менее чем за мгновение ока. Через микросекунды ступни Ретчета снова коснулись твёрдой поверхности, и он, не теряя времени даром, бросился на Скайварпа и сбил их обоих с ног. Скайварп выругался, тщетно пытаясь скинуть его с себя. Пускай он был крупнее и сильнее Ретчета, но нападение явно застало его врасплох. — Угадайте кт… Агрх! Ретчет уже не думал. Времени думать совсем не осталось. Ему любой ценой нужно было помешать Скайварпу раскрыть рот! Он попытался зажать его руками, но вместо этого промахнулся и ударил сикера по щеке. Оптика Скайварпа сузилась, гнев вспыхнул, и он грубо столкнул Ретчета с себя коленом, отбросив его в бок изношенного дивана комнаты отдыха ВВС — дивана, который в настоящее время оккупировали Тандеркрекер, Траст, Рамджет, Слипстрим, Эйсидсторм и Новасторм — то есть в два раза больше сикеров, чем то количество, на которое он был рассчитан. Все шестеро уставились на Ретчета, слегка разинув рты. — …Скайварп, — Тандеркрекер пришёл в себя достаточно, чтобы впиться взглядом в своего запыхавшегося сотриадника. — Что…? — Не смей…! — прохрипел Ретчет, отчаянно хватаясь за Скайварпа. — Старскрим заискрён! — во весь голос воскликнул Скайварп, так что его услышала вся комната отдыха. Вероятно, он мог бы прошептать это и произвести тот же эффект. Все сикеры до одного, забитые в замкнутое пространство, уже смотрели в их сторону. Последовавшая тишина становилась удушающей. С раскрасневшейся от разочарования лицевой, Ретчет, спотыкаясь, вскочил на ноги и со всей силы ударил Скайварпа по затылку. Рукой Баррикейда, потому что она была сильнее. Послышался удовлетворительный лязг. Скайварп вздрогнул, потянувшись назад, чтобы потереть шею: — Ай! — …Ты шутишь, — первой заговорила Слипстрим, высовываясь из-за Рамджета, так как ничего не видела поверх его шлема. Её невозмутимый, серьезный и совершенно лишённый энтузиазма тон ясно давал понять, как отчаянно она желает, чтобы это оказалось неправдой. — Да шутит он, шутит, — Ретчет отряхнулся, чтобы выглядеть более профессионально. — Это просто плохая шутка, да, Скайварп? Тандеркрекер выглядел недовольным мыслью о том, что его сотриадник шутит о таких вещах, и это больше, чем что-либо, побуждало Скайварпа придерживаться своего мнения, игнорируя незаметные, но умоляющие взгляды Ретчета. — Нет, это правда! Я сам видел скан. — Ничего ты не видел! — закричал Ретчет. — Ты просто увидел размытое пятно на экране и поторопился с выводами! — Я знаю, как выглядит новая искра, я не идиот! — Скайварп умоляюще посмотрел на Тандеркрекера. — Я видел её. Взгляд Тандеркрекера смягчился, и Ретчет понял, что отрицать дальше — дело безнадежное. Комнату заполнил невнятный шёпот. В попытке предотвратить приступ паники Ретчет поднял руки к лицевой и попытался спрятаться от всего этого. Старскрим был заискрён, и ещё даже сам не знал об этом. Зато знали все остальные шлаковы сикеры этой фракции! И всё благодаря длинной глоссе Скайварпа! — Нам всем придётся быть няньками, — застонал Рамджет, сползая с дивана, пока почти не распластался на спине. — Спорим, он пойдёт в мамочку и будет орать целыми циклами… — Как будто кто-то доверит тебе спарка, — усмехнулась Слипстрим. — А кто второй создатель? — спросил Эйсидсторм. — Мегатрон, тупица. Кто же ещё? — Броня Скайварпа встала дыбом от подразумеваемого оскорбления. Тандеркрекер высунулся из-за их спин и угрожающе хрустнул шарнирами пальцев. Эйсидсторм быстренько смекнул что к чему и спрятался за спиной Слипстрим. Однако Траст не понял намёка. Он фыркнул: — На самом деле это может быть кто угодно. Сансторм говорит, что Скример довольно свободно обходится со своей гаечкой… — Я очень сомневаюсь, что Сансторм так сказал, — рявкнул Ретчет, быстро теряя терпение. — Почти, — торжественно согласилась Слипстрим. — Он очень громко выражает своё неодобрение, а Старскрим любит тыкать его в это носом… — Ничего из этого не имеет значения! — крикнул Ретчет, указывая на них всех, сбившихся в кучу на слишком маленьком диване, делая последнюю попытку предотвратить катастрофу. — Потому что Старскрим не заискрён! — Ты врёшь! — заорал Скайварп прямо ему в аудиосенсор. — Я видел…! — Хорошо! — взревел Ретчет так громко, что от его голоса сотряслись все стёкла в комнате. Тандеркрекер даже, моргая от шока, прикрыл кокпит, чтобы зафиксировать его на месте. — Ладно! — прорычал Ретчет. — Ладно. Он заискрён! Скайварп надулся: — Видите, я же говорил… — Ты всем рассказал об этом! — сердито оборвал его Ретчет. — Прежде, чем сам Старскрим получил хоть малейшую подсказку, ты растрещал об этом всей проклятой авиации, Скайварп! Скайварп моргнул. — …Он не знает!? — Как-то это не круто, Скайварп. — Новасторм скрестила руки на кокпите и покачала головой. Тандеркрекер уронил шлем на руки: — Скайварп, который уже раз… — Но я же не… — Просто заткнись, — рявкнул Ретчет. Едва совладав со своим гневом, он начал ломать процессор в поисках способа разрешить их проблему. Способ, которого на самом деле не существовало. Если только он не научится обращать время вспять. — Этот разговор никогда не должен покинуть стен этой комнаты, — мрачно начал он, обводя всех присутствующих пристальным взглядом. — Вы меня слышите? Старскрим ещё не видел этого скана, так что последнее, что ему нужно, — это узнать, что он заискрён, от того, что один из вас, идиотов, сплетничал об этом по всей базе! Тишина. Семь пар оптик невинно сфокусировались на нём. Слишком невинно. Необходимо было добавить несколько угроз. Он продолжил: — Если Старскрим узнает об этом до того, как я ему скажу, все ваши крылья будут конфискованы. И мне всё равно, кто из вас это сделал, вы все будете наказаны… Рамджет открыл было рот: — Но Скайв… — Вы все! — прогремел Ретчет. — И не думайте, что я этого не сделаю! Я заберу ваши крылья. Отключу дожигатели. Я прикомандирую вас к земле лучше, чем любые приказы Мегатрона. Убедиться, что вы больше никогда не сможете летать, станет моей личной миссией. Я понятно объясняю? Семь шлемов энергично закивали. — Хорошо, — он немного расслабился. Тандеркрекер нервно поднял руку: — Ты сам-то уверен? — мягко спросил он. — Старскрим пробовал раньше, и я думал, что мембраны… непреодолимы? Скайварп тихо фыркнул. — Так и есть, — громко выдохнул Ретчет, — но лишь до тех пор, пока их не плавят пылающие проповедники. Мы так и не удосужились заменить их. Это было не срочно, потому что Старскрим вообще не должен был активничать на этом фронте, — он потёр затылок. — Полагаю, это всё моя вина… — Э-э, не хочу вдаваться в подробности, — вмешался Рамджет, — но это не ты засунул спарклинга Скримеру в… К счастью, щепок за крыло, любезно предоставленный Слипстрим, заставил его заткнуться и не заканчивать это мерзкое предложение. — Мне нужно разобраться с последствиями. — Ретчет счёл за лучшее вернуть Старскрима как можно быстрее, чтобы свести к минимуму шансы того, что он узнает о ситуации от кого-то другого. Угрозы-не угрозы, но некоторые сикеры просто не могли устоять перед пикантной сплетней. — Тандеркрекер, ты самый сдержанный. Ты можешь найти мне Старскрима и отправить его обратно в ремонтный отсек? И ради всеобщего блага, убедись, что Сансторма с ним не будет. — Пригласить Мегатрона? — с готовностью предложил Скайварп. — Праймус, нет, — прошипел Ретчет, почувствовав внезапный всплеск страха. — Оставим Старскриму честь рассказать ему.

***

Смысла ходить вокруг да около не было. В тот самый момент, когда Старскрим снова переступил порог ремотсека, Ретчет запер двери, проигнорировал все протесты и настоял на том, чтобы сикер сел, прежде чем передать ему скан. Старскрим уставился на датапад с непроницаемым выражением лицевой. Реакция на подобные вещи могла быть самой разной. Одни меха были вне себя от радости, другие чувствовали опустошение. Некоторым даже не хватало слов выразить, что они ощущают. Такие чувства, как подавляющее замешательство и нервозность, часто усложняли дело. Порой пациенту требовалось время, чтобы обработать информацию. Ретчет дал сикеру столько времени, сколько ему было нужно, сел рядом с ним и молчаливо ожидал, когда он заговорит. У него и раньше бывали заискрённые пациенты, тысячи на самом деле. И всё же было… невыносимо неловко видеть на их месте Старскрима. Несмотря на статус личного медика сикера, Ретчету казалось кощунством вмешиваться во что-то столь личное. Что-то столь далекое от войны. — … Я так понимаю, это мой? — в конце концов проговорил Старскрим, переворачивая скан, чтобы проверить оборотную сторону, возможно, надеясь получить больше информации. Его голос звучал гораздо спокойнее, чем ожидал Ретчет. — Чей же ещё? — ворчливо напомнил он. — А как насчёт тех мембран, из-за которых ты так меня доставал? — невпечатлённо нахмурился Старскрим. — Эти шлаковы штуки жгли меня изнутри два дня, а теперь ты говоришь, что они не делали ровным счётом ничего? — Оказывается, мембраны не очень хорошо работают в расплавленном состоянии, — сочувственно поморщился Ретчет. — Это моя вина. Это я удалил их — или то, что от них осталось. Надо было установить новые, но потом это вылетело из процессора. Старскрим не осудил его за ошибку, но и не предпринял никаких усилий, чтобы убедить его, что это не его вина. Он коснулся края датапада: — Это ты отговорил меня от этой идеи. Ты сказал, что репродукция в разгар войны — это худшая ошибка, которую может совершить создатель. — Я сказал немного не так, — возразил Ретчет. — Тебе и не нужно было, — поджал губы Старскрим. — Что ты порекомендуешь? Что мне с ним делать? — Я не могу давать тебе советы по таким вопросам, — говоря Ретчет избегал его взгляда. — Ты и сам это знаешь. Я могу лишь уважать любое решение, которое ты примешь, и поддержать тебя в нём. — Даже если я захочу от него избавиться? — невинно спросил Старскрим. —Да, — просто сказал Ретчет. — Даже если я захочу его оставить? — настаивал Старскрим. — И вытащить эту невинную жизнь на свет в самый разгар войны. — Да, — сказал Ретчет, на этот раз более твёрдо. Он не должен был иметь мнения по этому поводу, не говоря уже о том, чтобы поддакивать ему, но Старскрим так сильно этого хотел… — Сколько? — спросил Старскрим. — Несколько дней, — пожал плечами Ретчет, ещё раз взглянув на скан. — Срок ещё очень мал. Он услышал, как пальцы Старскрима с тихим скрипом сжались на датападе. — Значит он ещё может реабсорбироваться. Искра Ретчета сжалась: — Так уже бывало раньше? Старскрим только пожал плечами: — Я научился не питать надежд. Я слышал, что это часто случается с мехами с несовместимым кодированием. Это не было неправдой. Ретчет не собирался ничего приукрашивать. — Ты расскажешь Мегатрону? — Пока нет. Я научился не обнадеживать и его тоже, — Старскрим прочистил вокалайзер, и, подняв шлем, изогнул уголок рта в ухмылке. — В последнее время он был совершенно невыносим. Я уже не знаю, что с ним делать. Протоколы его защитных инстинктов и так дают сбои. Он всё ещё пытается взять на ручки Рэведжа, шлака ради. Это же может стать для него последней каплей, и если после всего я всё равно его потеряю... Ретчет схватил его за плечо, успокаивающе сжимая: — Теперь за тобой присматривает больше, чем просто команда неподготовленных инженеров, мы сделаем всё возможное. Будем следить за уровнем минералов и качеством топлива, мониторить циклы перезарядки… Старскрим увернулся: — Звучит как угроза… — Так и есть. Это и значит быть носителем, — ободряюще сказал ему Ретчет, убеждая себя, что на самом деле не подтрунивает над сикером. Лучше, если Старскрим будет знать, что его ждёт. Тем не менее, ему понравился ужас, исказивший лицевые пластины Старскрима. — В этом нет ничего волшебного, — продолжил он. — Это уродливый, утомительный, инвазивный процесс. Тебя будут тыкать и сканировать каждый день носительства. Если что-то будет не так, это будет обнаружено сразу. — Кстати, о сканировании. — Старскрим вернул датапад Ретчету и, пока не услышал что-то похуже и не передумал проходить через это, решил повернуть разговор в другое русло. — Что показало сканирование Сансторма? Он…? — он сделал мелодраматическую паузу, эмоционально подготавливая себя к тому, что услышит. — Он мой брат? Ретчет решил отложить ненадолго тему спарклинга (Старскриму понадобится несколько часов, а то и дней, чтобы смириться с этим) и наклонился, чтобы вывести на экран датапада скан искры Сансторма. Он наложил его поверх снимка Старскрима, и два скана слились в одну, почти идентичную структуру. Тот же размер, форма, световые блики и цветовые вариации (за исключением небольшого пятна на искре Старскрима, искорки будущего спарклинга). Ретчет дал посмотреть на результат Старскриму: — Не брат, — подтвердил он. — Близнец. Вы близнецы из одной разделённой искры. Старскрим издал звук абсолютного отвращения, отталкивая датапад и держа его на расстоянии вытянутой руки. — Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Как будто у меня может быть близнец, как будто мой код может быть идентичен коду Сансторма! За всё время его существования у него не возникло ни одной оригинальной мысли! И не стыдно тебе так шутить над носителем… — О, не перекручивай болты, Старскрим, всё не так уж и плохо, — Ретчет вырвал датапад из рук сикера. — Видишь вот эти тени? — он указал на затемнение слева от искры Старскрима и справа от искры Сансторма. — Здесь вы должно быть разделились… — Меня не интересует эта чепуха. Почему я не радиоактивный?! — потребовал Старскрим в приступе ревнивой досады. — Все мы хотя бы отчасти радиоактивны, — напомнил ему Ретчет. — Излучение вырабатывается в наших искрах естественным образом. Искра Сансторма просто доводит дело до крайности. Похоже, факторы окружающей среды привели к тому, что твоя искра мутировала иначе. Она создала мощное магнитное поле, которое отталкивает всё, с чем соприкасается, будь то физическое или радиоактивное, — он искоса глянул на сикера, — или эмоциональное… — пробормотал он себе под нос. — Отталкивает всё, — фыркнул Старскрим, — кроме Мегатрона, по-видимому. Ретчет на мгновение задумался о слиянии. Раньше он не мог даже предположить, что два самых мерзких, самых самолюбивых и эгоцентричных меха, которых он когда-либо встречал, примут участие в этом величайшем выражении доверия и любви. Работа его процессора на мгновение застопорилась. Ведь они, конечно, сделали это. Очевидно. Они ведь создали новую искру. Ретчет быстро моргнул, заставляя себя вернуться в реальность. — Возможно, ты можешь контролировать это. Подсознательно, эмоционально, — он снова начал чувствовать себя странно, но продолжил. — Если она может остановить бластерный выстрел в упор, но Мегатрону слияние с тобой не повредило, то так и есть. — Кажется, Сансторм не имеет никакого контроля над своей мутацией, — напомнил ему Старскрим. — Это не так. Единственное, над чем он не имеет никакого контроля — это его эмоции, — вздохнул Ретчет. Старскрим нахмурился: — Это как-то повлияет на спарклинга? Это из-за этой мутации я не могу…? — Нет, — остановил его Ретчет, прежде чем он смог развить эту идею. — Во всяком случае, у тебя самый хорошо защищенный спарклинг в истории вынашивания искр. Ты молодец. Старскрим не улыбнулся этой новости. Он провёл пальцем по шву в центре грудных пластин, между турбинами. — Мегатрон не станет объявлять о прекращении огня ради нас. Ты же это понимаешь? — Он очень заботится о тебе. — Именно поэтому война продолжится, — твёрдо сказал Старскрим. — Он никогда не допустит, чтобы его наследник попал в мир, где его могут посчитать вторым сортом. Ретчет начал качать головой: — Этого никогда не… — И я тоже, — Старскрим соскользнул с медплатформы, перебив Ретчета с напряжением в голосе. Выражение его лицевой стало жёстким, серьезным. — Однако он захочет, чтобы всё закончилось как можно скорее. Ты был прав, когда сказал, что эта война длилась достаточно долго. Пришло время кому-то положить ей конец. Страх охватил искру Ретчета. Он соскользнул с платформы вслед за Старскримом. — Не надо, — предупредил он. — Никогда больше не говори так. Я знаю, ты беспокоишься из-за спраклинга, но… — Беспокоюсь? — выплюнул Старскрим, обернувшись. — С кем ты по-твоему разговариваешь? С каким-то беспокойным мехлингом, на которого наткнулся на улице?! Если мы сдадимся сейчас, то всё это было напрасно… — Я не говорил сдаваться…! — Они не станут вести с нами переговоры, когда узнают об этом! — Старскрим ткнул в свой грудной отсек. — Это не разменная монета. Ты правда думаешь, что они будут ворковать надо мной и говорить «Ой, как мило! Когда у тебя подходит срок?» Нет! Они сразу поймут, что это такое. Слабость. Что-то, чем можно воспользоваться. Они решат, что Мегатрон в отчаянии, в панике… — Это не слабость! — прорычал Ретчет. — Это очеловечивает тебя! — Очеловечивает?! — воскликнул Старскрим. — Я не нуждаюсь в очеловечивании! Вот что твои высокомерные автоботы всё ещё думают о нас? Что мы хуже них? Что мы варвары?! Не заслуживающие базовых кибертронских прав…! — Ты пытаешься доказать, что эскалация войны — лучший вариант для будущего твоего спарка, — Ретчет понизил голос до яростного шипения. — Так тебе не добиться морального превосходства. — Я и не пытаюсь, — усмехнулся Старскрим. — Если хочешь, чтобы эта война закончилась, может, тебе следует начать думать о своей роли во всем этом? — Моей роли? — Ретчет подозрительно отступил от него. — Старскрим, о чем ты пытаешься меня спросить? — Будучи так близко к Прайму в течение стольких лет, я полагаю, ты присутствовал на большем количестве брифингов, чем положено… Гнев пронзил Ретчета, как молния: — Ты просишь меня предать их?! — Разве ты уже не сделал этого? — ехидно возразил Старскрим. — Не строй оскорблённую невинность. Мы хотим одного и того же. Покончить с этой войной. Если бы тебе действительно было не наплевать на своих жалких авто-друзей, ты бы выложил нам всё, что знаешь, чтобы всё закончилось быстро, и чтобы никто больше не словил пулю в шлем. По шее Ретчета поднимался вулканический жар. Только крепко стиснутые денты мешали ему рыкнуть Старскриму убираться вон, и швырнуть всё, что попадётся под руку, чтобы убедиться, что он послушается. — Уходи, — прошипел он, указывая на дверь трясущимся пальцем. — Сейчас же. Старскрим фыркнул: — Так ты только сделаешь себе хуже. Ты обрекаешь своих друзей на ужасный конец… — Вон! Старскрим в ярости удалился. Ретчет подождал, пока тот скроется с его оптик, и бессильно рухнул обратно на своё место, грудной отсек вздымался от ярости, в аудиодатчиках рычали статические помехи. Наболт. Ему нужно было выбираться отсюда, как можно скорее, независимо от того, насколько хорошо была принята записка, которую он отправил Оптимусу.

***

В свете последних событий Ретчет не слишком удивился, когда всего через шесть часов его вызвали в тронный зал. Нервничал ли он? О да. Но он не собирался давать своему страху помешать его встрече с непостоянным главнокомандующим десептиконов. На короткое мгновение у него возникло искушение уведомить Дрифта, но младший мех настоял бы на том, чтобы пойти с ним, а он и так уже был до того убежден, что Мегатрон представляет опасность для Ретчета, что его присутствие могло бы превратить совершенно мирную встречу в нечто очень жестокое. В любом случае, если у Мегатрона и были насильственные намерения, последнее, что Ретчет хотел бы сделать, так это втянуть в это Дрифта. Рэведж провёл его к тронному залу, присел рядом с дверью и безмолвным кивком шлема пригласил медика войти. Насколько Ретчет мог судить, Рэведж относился к нему относительно безразлично, так что по нему было тяжело прочитать, что ожидало его внутри. Однако он не чувствовал никакой скрытой жалости к себе, что было хорошим знаком. Он вошёл в тронный зал с такой самоуверенностью, которая, как ему казалось, может сойти ему с рук. Мегатрон сидел на троне в дальнем конце зала, величественный и настороженный. Его подбородок приподнялся при появлении Ретчета, и он ещё больше выпрямился, впечатляюще занимая весь широкий трон. Большие руки удобно лежали на подлокотниках. Они не сгибались и не сжимались, вентиляция Мегатрона была спокойной и ровной. Это было чудо. Он наконец успокоился. — На прошлой неделе я ежедневно взвешивал преимущества и недостатки твоей дезактивации, — начал Мегатрон ещё до того, как Ретчет подошёл к трону. От пренебрежительно угрожающего комментария его шаги сбились с ритма, но он сумел с достоинством оправиться от своего спотыкания. — …Ты пришёл к решению? — небрежно спросил Ретчет, подходя к основанию трона. Уперев руки в бока, он принял спокойную и невозмутимую позу. Мегатрону нравилось запугивать мехов. Ретчет не собирался доставлять ему такого удовольствия. —Да, — Мегатрон шевельнулся с громким скрипом металла. — И ты должен считать себя счастливчиком, ведь судьба снова решила встать на твою защиту. Мне всё ещё нужны твои таланты. Уверен, ты знаешь, что мой командир авиации в положении. На краткое мгновение Ретчет потрясённо замолк. Он моргнул: — Так он сказал тебе? — Нет. — Оптика Мегатрона сузилась. — Это был Скайварп. Ретчет сжал свои различающиеся кулаки, его омыло волной жара. Даже стоя перед Мегатроном он не смог остановить свое яростное бормотание: — Этот неисправимый маленький… — Я разговаривал со Старскримом, и стало ясно, что он обеспокоен своим состоянием, — навязчиво продолжал Мегатрон. — Он убедил себя, что это всего лишь мимолетное явление. Что вселенная обязательно отнимет это у него, как и всё остальное. Ретчет покосился на Мегатрона, пытаясь разобрать его тон. Он прикладывал много усилий, чтобы сочувствовать Старскриму, но было очевидно, что он был далеко не безразличен к беспокойствам сикера. — Я мало что могу прописать от нервов, — честно ответил Ретчет. — В ближайшие несколько месяцев эмоциональные протоколы Старскрима разбалансируются и перейдут в шаткое состояние. Ему будет достаточно тяжело и без искусственного контроля над настроением. — Я не заинтересован в том, чтобы пичкать своего заместителя препаратами, — прорычал Мегатрон, наклоняясь вперёд и скрывая верхнюю половину своей лицевой в тени, пока от неё не остались только рычащий рот и две светящиеся багровые прорези оптик. — Скорее, в обеспечении ему надлежащего ухода. Я не позволю ничему уменьшить вероятность того, что эта гестация увенчается полным успехом. И я знаю, что ты, со своей ошибочной привязанностью к нему, сделаешь то же самое. Внутри всё клокотало от гнева, но Ретчет воздержался от того, чтобы высказать вслух, каким самовлюбленным маленьким сопляком был Старскрим, и что его «ошибочная привязанность» была полностью стёрта их недавним спором. — Гестация занимает почти десятилетие, — вместо этого напомнил он Мегатрону, думая о письме, которое Оптимус уже должен был прочитать. Он проглотил поднявшую было голову вину. — Многое может случиться за десять лет… — У меня нет намерения ни дезактивировать тебя, — легкомысленно отмахнулся от него Мегатрон, — ни отпускать. — Ситуация может выйти из-под твоего контроля, — сухо сказал Ретчет. — Независимо от причины, я не всегда смогу быть здесь. А с войной, какая она есть, вернуться к Старскриму в чрезвычайной ситуации мне будет сложно. Максимум, что я могу для него сделать, это обучить Нокаута. Мегатрон, видимо, наконец прислушался к его словам и пригвоздил его к полу расчётливым взглядом. — Ты ждёшь, что тебя спасут, не так ли? Ретчет прикусил глоссу. Мегатрон хмыкнул. — Ты предпочёл его им раньше, — размышлял он вслух, — и ты не хуже меня знаешь, что никогда не сможешь оставить пациента, нуждающегося в твоей помощи. — Старскрим не болен. Он не умирает. — Нет, он заискрён, — самодовольно кивнул Мегатрон, — и это ещё хуже, не так ли? Невинная жизнь, такая уязвимая и беззащитная. И с двумя наборами почти несовместимых кодов, борющихся друг с другом, эта гестация неизбежно станет целым испытанием, с достаточной долей осложнений… — Ты желаешь ему этого?! — яростно спросил Ретчет. — Ты радуешься при мысли о том, что он будет страдать, вынашивая твоего спарклинга?! — Я пытаюсь быть реалистом, — резко сказал Мегатрон. — Потому что у меня нет другого выбора. Молитва о благополучном отделении не поможет ему так, как сможет помочь квалифицированный специалист, и ты это знаешь. Естественно, ты будешь чувствовать себя виноватым за то, что бросил его. По крайней мере, поначалу. Но с глаз долой, из искры вон. Не так ли, медик? — Десять лет, — у Ретчета перехватило горло. — Я не могу оставаться здесь так долго… — Я думаю, можешь. — Мегатрон откинулся на троне, наблюдая за Ретчетом сквозь полуприкрытую оптику. — Всё не так уж плохо. Ещё несколько месяцев, и ты начнёшь чувствовать себя здесь как дома. Ретчет не стал ждать, когда его отпустят. Он выбежал из тронного зала прочь, пока подавляющее чувство вины не заставило его искру провалиться прямо в топливный бак. Мегатрон отпустил его без возражений. Но что ещё он мог сказать? Ущерб уже был нанесён.