Доктор в здании

В себя Ретчет пришёл на удобной платформе в тихом тёплом отсеке. По пробуждении его сразу же охватило подспудное и в то же время неумолимое чувство страха, как будто он только что очнулся от очень реалистичного кошмара. Глубоко втянув воздух в вентсистемы, он позволил своей оптике осторожно приоткрыться. Через окно справа от него лился естественный солнечный свет, и одного этого было достаточно, чтобы понять, что он находится не на базе десептиконов. Но и не на Арке. За окном открывался незнакомый вид: зеленые холмы, а за ними сияющий в лучах полуденного солнца человеческий город. Когда Ретчет заставил себя приподняться и опереться на подголовник, пальцы его левой руки задели пластину бедра. Вытащив конечность из-под одеяла, медик с удивлением обнаружил, что его рука потеряла прежние неуклюжесть и гигантизм. «Левую Баррикейда» удалили и заменили почти точной копией его оригинальной руки. Он согнул и разогнул её, пошевелил пальцами. Конечно, эта рука никогда не заменит ту, что он потерял, но даже на это он уже не смел и надеяться. Когда его взгляд упал на столик рядом с платформой, заваленный всяким барахлом, замешательство только возросло. Стопка датападов, маленькие пакеты с крии и десятки распечатанных карточек — такие посылают друг другу люди — покрывали маленькую столешницу. Одна карточка особенно выделялась среди других, потому что была совершенно белой. Озадачившись, Ретчет поднял её и открыл. «Выздоравливай», было написано там, а внизу подпись: «Проул». И буквально ничего больше. Ретчет со вздохом вентсиситем положил открытку на место. Пожелание, конечно, очень важное, но Проул мог бы и извиниться за то, что выстрелил в него. С внезапным толчком в памяти Ретчет подтянулся на руках и сел прямо, вспоминая хаос и опустошение последних часов своего бодрствования. Он сбросил одеяло, умирая от желания узнать, что произошло, кто ещё пострадал, где он? Открытка Проула означала, что медик вернулся с автоботами, но что случилось с Арком? Неужели он взорвался? И взрыв забрал с собой его друзей с обеих сторон? И где Старскрим? Он выбрался?! Понимая, что у него началась паника, но не в силах успокоиться, поскольку вопросы без ответов всё продолжали поступать, Ретчет, спотыкаясь, слез с платформы и опрокинул при этом маленькую вазу с цветами. Звук, должно быть, насторожил кого-то снаружи, потому что в следующее мгновение дверь распахнулась. Обеспокоенные Уилджек и Фёрст Эйд влетели в отсек одновременно и застряли в проёме. — Джек! — Извиняюсь! — Уилджек толкнулся вперёд и, пошатываясь, ввалился в отсек. Фёрст Эйд бросил на него раздраженный взгляд, но как только повернулся к Ретчету, выражение его лицевой смягчилось в улыбке. — Ты не представляешь, как я рад снова видеть тебя, Ретчет. — Ты видел его всю неделю, — сказал Уилджек, наклоняясь, чтобы убрать стекло и цветы. — Я имею в виду, когда он в сознании, — раздраженно сказал Фёрст Эйд. — Неделю, — повторил Ретчет. Искру охватила тупая боль. Он поднёс руку к грудной пластине, но та была гладкой и отполированной. Не осталось никаких признаков того, что имело место какое бы то ни было повреждение. Ремонт был выполнен безукоризненно, и наверняка занял время, но целая неделя? Он нахмурился. — Неделя на бластерную рану? — Были ещё ожоги, — пояснил Фёрст Эйд. — У тебя и дюжины других. И нам не хватало деталей, рук и… — ...и медотсеков, — закончил за него Уилджек, вставая с погнутыми, раздавленными цветами в руке. Он протянул маленькую карточку, которая лежала в цветах. — Кроме того, мы приняли оперативное решение оставить тебя в стазисе ненадолго, для восстановления. Ретчет в гневе выхватил протянутую ему карточку: — Вы намеренно держали меня оффлайн?! — Многое произошло! И внутреннее давление у тебя уже подходило к опасно высокой отметке, Рэтч, — пожал плечами Уилджек. — Конечно! Как оно могло оставаться в норме?! Вы вообще видели, что творилось?! Фёрст Эйд и Уилджек выглядели виновато, но по ним было видно, что они не жалеют о своём решении. Неверяще фыркая, Ретчет взглянул на карточку из цветов и прочитал слова, написанные аккуратным подчерком: «Поправляйся скорее, Ретчет! Без тебя все было как-то не так. С любовью, Карли». За словами тянулся ряд крестиков, которые, видимо, символизировали поцелуи, и сердечко. Что-то в Ретчете немного подтаяло. Он сглотнул, а затем, громко и хрипло кашлянув, прочистил вокалайзер: — Так кто же пострадал? — Ты, — прямо сказал Уилджек. — Я имею в виду, кроме меня? — Проула изрядно потрепало, и Прайм сломал несколько шарниров на руках, но в основном повреждения поверхностные, — пожал плечами Уилджек. — Выглядело хуже, чем было на самом деле. Думаю, основной урон на себя принял Арк. — Он был разрушен в бою, — пояснил Фёрст Эйд, — пройдёт немало времени, прежде чем мы сможем восстановить его. — Я был там, — попытался вспомнить Ретчет. События того дня были размыты длительным пребыванием в стазисе и, как он подозревал, небольшой психологической травмой. — Я спустился на нижние палубы. Я был там с Проулом и… Старскримом. — Он резко втянул воздух. — Где он? Кто-то из десептиконов был ранен? — Некоторые. Ничего серьезного. — Ты уверен? — Абсолютно, — довольно сказал Уилджек. — Напряженная была неделька, но никто не погиб. Всё хорошо. Всё хорошо?! Ретчет в замешательстве переводил оптику с одного медика на другого. После всего, что произошло, он ожидал, что настроения будут более... мрачными. Что окружающие будут более закрытыми по отношению к нему. Его чуть не объявили предателем. Он освободил заключенных-десептиконов. И ударил Проула, даже если тот заслужил это и уже отомстил, выстрелив в него. — Что происходит? — спросил он снова, на этот раз более нерешительно. — Я здесь пленник? Фёрст Эйд моргнул: — Что? Нет! Ты пациент! Мой пациент. — Но после того, что случилось… — Ретчет замолчал, поняв, что потерял сознание ещё до конца боя. Трудно было поверить, что никто не погиб. Что разрушение не доросло до планетарных масштабов. — ...Что случилось? — Ну, что ж, — Уилджек почесал затылок. — Мы бы не прочь заполнить пробелы, Рэтч, но мы сами не знаем, что конкретно произошло. Существует, по крайней мере, шесть разных версий того, как ты выбрался. — Инферно рассказывал мне, что тот чокнутый золотой сикер утверждал, будто сам Праймус спустился со звёзд и вытащил тебя из-под обломков Арка. — Уилджек покачал головой. — Что, если честно, звучит правдоподобнее версии Проула… Час от часу не легче. Ретчет уставился на него. — Инферно разговаривал с Санстормом? — Нет, думаю, он очень громко проповедовал, а Инферно просто случайно услышал его, пока тушил последние пожары. — При этих словах Фёрст Эйд неловко скрутил руки. — Проул говорит, что Скайварп телепортировал Мегатрона на Арк, и тот вынес тебя оттуда. На это Ретчет даже не мог придумать ответ. — …А Старскрим говорит, что это он вытащил тебя в безопасное место, — вставил Уилджек. — Что ещё более нелепо. Ретчет отвернулся от них, пытаясь осмыслить произошедшее. Он смотрел в большое окно, задумчиво облизывая глоссой пересохшие губы. Какая бы версия ни оказалась правдой, он всё равно был в долгу перед Старскримом. Если бы сикер не пришёл за ним, Сансторм вполне мог бы дезактивировать его. Проул наткнулся бы на совершенно иную сцену и, вероятно, в результате лишился бы собственной жизни. — Мне нужно увидеться с Оптимусом, — решил Ретчет. — Он здесь? — Все здесь, — кивнул Уилджек. — Но возможность увидеться с ним будет зависеть от того, захочет ли твой медик тебя выписать. Ретчет взглянул на Фёрст Эйда, который тут же поднял руки: — Не смотри на меня. Ретчет прищурился: — Тогда кто ещё…? Словно вызванный таинственными нечестивыми силами — хотя, скорее, навыками подслушивания — в комнату ворвался Нокаут и, самодовольно скрестив руки на груди, встал в позу. С идеально наманикюренных пальчиков свисала медицинская карта Ретчета. — Что-о-о ж, — промурлыкал он, оглядывая Ретчета с головы до ног. — Отдохнули, пора и честь знать. Добро пожаловать обратно в мир живых, Ретчет. Ретчет сильно зажмурился, пытаясь развеять иллюзию. Перед ним стоял Нокаут. На, как он предполагал, автоботской территории. Ни Фёрст Эйд, ни Уилджек не выглядели особенно обеспокоенными его присутствием. — Что... — Я вообще-то принёс твою новую руку, — указал на него Нокаут, используя медицинскую карту. — Кстати, не за что. Обычно я беру шестизначную сумму за подобные заказы, но, поскольку мы друзья, это за счёт заведения. — Что… что ты здесь делаешь? — потребовал Ретчет. Нокаут не ответил. Только цокнул глоссой, записывая что-то в медкарту. — Твои аудиосенсоры, должно быть, неисправны. Но я полагаю, в твоём возрасте в этом нет ничего необычного … Ретчет почувствовал, как внутри закипает. — А ну-ка подойди сюда…! — Ретчет, Ретчет, прошу тебя, — умолял Нокаут вызывающим ярость саркастическим мурлыканьем, ухмылка ни на секунду не покидала его лицевой, — успокойся. Подумай о своём давлении. — Если кто-то прямо сейчас не скажет мне, что происходит, я взорвусь! — взревел Ретчет. — Я думаю, процесс уже запущен, — сказал Уилджек и отодвинулся от него подальше.

***

Через несколько минут, в течение которых Нокаут уклонялся от вопросов, а слова Фёрст Эйда и Уилджека были намеренно расплывчатыми, медики, похоже, поняли, что Ретчету не на пользу будет изнурять себя криками на них, особенно после недели стазиса и нескольких месяцев подавленной ярости. После всего этого ему, несомненно, понадобится обратиться к психиатру. Будет выставлять Мегатрону и Оптимусу совместные счета за курсы управления гневом. Причиной затянувшегося одностороннего громкого спора было то, что Оптимус, по-видимому, был «занят». По крайней мере, этого оправдания придерживались Уилджек и Фёрст Эйд. Нокаут же, живя ради потенциальных драм, которые эмоционально нестабильному меху по плечу было утроить, с радостью выписал пациента из медотсека и даже вызвался сам отвести его к Оптимусу. — Замечательно, — объявил Фёрст Эйд, хлопнув в ладоши. Тон подразумевал, что он думал об этом всё что угодно, но точно не то, что сказал вслух. — Если кто-то спросит, меня здесь не было, и я не принимал в этом никакого участия. — Ты хочешь просто… — Уилджек беспокойно замахал руками, — ...прервать их? — Что прервать? — потребовал Ретчет, останавливаясь прямо у порога. Нокаут, подгоняя, положил руки ему на плечи и, игнорируя вопрос, коварно улыбнулся Уилджеку. — Я знаю, что Прайм заставил вас, автоботов, думать будто это что-то крайне серьёзное, но если бы это действительно было так, кто-нибудь уже был бы ранен. Или, по крайней мере, разрыдался. — Разве Проул не плакал? — нахмурился Уилджек. — Проул не умеет плакать, — вмешался Ретчет. — Он прав, — согласился Фёрст Эйд, который, как казалось Ретчету, выключился из разговора. — Проул не умеет плакать. Он может только опрокидывать мебель. Нокауту удалось вытащить его в коридор. Дверь захлопнулась за ними прежде, чем Уилджек успел выйти следом. Из-за смены обстановки Ретчет на мгновение отвлёкся от своих вопросов. В отсеке, в котором он очнулся, это было не так очевидно, но теперь человеческая архитектура начала выделяться. Материалы были земными и казались временными, и в большинстве комнат обнаружился второй набор миниатюрных дверей, предназначенных для использования людьми. Здание было построено на скорую руку и едва ли могло противостоять атаке десептиконов. — Где мы? — спросил он снова. — Временные казармы, — объяснил Нокаут, идя впереди него. — В настоящий момент Арк непригоден для проживания. Стены, потолки и полы были спонтанно демонтированы. — Почему ты здесь? Нокаут оглянулся на него с ухмылкой. — Очевидно, чтобы присматривать за тобой. — Это автоботская база, — прорычал Ретчет, ускоряя шаг. — С чего ты это взял? Ретчет замер посреди пустынного коридора, упрямо скрестив руки на груди. Нокаут сделал несколько шагов вперёд, драматично вздохнул и повернулся к нему лицевой. — Ладно, да, — признал он. — Это временная база автоботов. — Тогда почему ты здесь?! — спросил Ретчет, встревоженный и расстроенный отсутствием объяснений. — Ты дезертировал? Ты должен остаться с ними. Им нужен хотя бы один приличный медик. — У них будет больше, чем один. — Нокаут понёсся вперёд, махнув ему рукой, чтобы тот шёл следом. — Не тормози. Ретчет знал, что, стоя в коридоре, он вряд ли получит какие-либо ответы, поэтому, сжав кулаки, проследовал за Нокаутом. — Где все? Нокаут пожал плечами и остановился перед выросшими впереди двойными дверями. — Могу предположить, что на стройплощадке Арка. Каждое утро они уходят с командой, чтобы помочь убрать радиоактивные отходы. Для людей они ещё опаснее, ты знал? Кто бы мог подумать. — Любой, кто не лишён здравого смысла, — огрызнулся Ретчет, думая о Спайке, Спаркплаге и Карли. — Ну, ты будешь рад услышать, что ни один человек не был отравлен во время последней великой битвы гражданской войны за Кибертрон, — улыбнулся Нокаут, вводя код в дверную панель. Ретчет нахмурился: — ...В смысле «последней»? Двери разошлись в стороны, открывая вид на скромный конференц-зал. Большую часть комнаты занимал большой овальный стол, и за ним сидели, поглощённые дискуссией, шесть мехов, которых Ретчет никогда не ожидал увидеть в одном месте. Оптимус, Проул и Джаз обернулись на звук открывающихся дверей. У Ретчета отвалилась челюсть и стойко отказывалась возвращаться на место. Он буквально потерял дар речи. Потому что напротив его товарищей расположились Мегатрон, Старскрим и Саундвейв. Все они сидели вместе, держали в руках датапады и световые перья, делали записи и выглядели так, будто были частью одной из самых продуктивных учебных групп, которые Ретчету довелось видеть за время учебы в академии. — Прошу прощения? — рявкнул Старскрим, срывая очки, чтобы максимизировать возмущение во взгляде. Со скрипом отодвинулся стул, это поднялся Оптимус, его голубая оптика искрилась от восторга: — Ретчет! Ретчету казалось, что он заглючил. Его процессор как будто был не в состоянии сформировать адекватную реакцию на развернувшуюся перед ним сцену. Не успел он ничего понять, как огромные руки заключили его в теплые, крепкие, чисто оптимусовские объятия. К тому времени, как его отпустили, Джаз уже хлопал его по плечу, а затем охваченный чувством вины Проул бормотал извинения, настолько тихие, что медик даже не мог их расслышать, а всё из-за того, что Старскрим затеял с Нокаутом спор. — …что непонятного в «только жизненно важной личной информации», шестерёнка ты безуглая?! — Ну, я знал, что ты будешь здесь, Старскрим, так что, наверное, меня эта формулировка сбила с толку. — Да почему ты…! Голос Старскрима, готовящегося устроить сцену, вывел Ретчета из ступора. Он развернулся, уже готовый разнимать их, но путь ему преградила высокая стена серебристой брони. Подняв взгляд, он с удивлением столкнулся с хмурой лицевой Мегатрона. — Э-э... — Это всё, что он смог выдать. Мегатрон поднял надбровную дугу и споро осмотрел корпус Ретчета: — Ты выглядишь намного лучше, чем когда я видел тебя в последний раз. Ретчет практически утратил способность говорить. — Ах, мой любимый медик! — влез Старскрим, метнувшись вокруг Мегатрона, чтобы встать между ними, игнорируя обиженное «эй!» от Нокаута. — Старскрим, — поприветствовал в ответ Ретчет, и ему было так радостно видеть сикера живым и здоровым, что он изо всех сил сопротивлялся сильному желанию обнять его. — Спасибо, — сказал он тепло, — что вернулся за мной. Старскрим открыл было рот, чтобы ответить, но огромная черная рука, сомкнувшаяся на нижней половине его лица, потянула его прочь. Все протесты были заглушены безжалостными пальцами Мегатрона. — Не благодари его, — прорычал Мегатрон, беря своего сикера в захват, который, если честно, казался немного тяжеловатым для носителя. — У него всё ещё проблемы из-за этого. — Ты пытаешься оторвать мне голову?! — протестовал покрасневший Старскрим, выглядывая из-за массивной руки Мегатрона. — Нокаут, — сказал Оптимус второму медику, который радостно наблюдал, как Старскрим дёргается в хватке Мегатрона. — Спасибо за твою тяжелую работу. Ты можешь идти. — Конечно. Увидимся за ужином, сэр, — Нокаут соблазнительно отсалютовал ему и, сделав паузу, чтобы подмигнуть Ретчету, ушёл. Ретчет повернулся к Оптимусу: — Это лихорадочный сон. Моя бластерная рана, должно быть, заразилась, и теперь я умираю. — Ты не умираешь, Ретчет, — спокойно сказал ему Оптимус. — И не мёртв, — добавил Джаз. — Значит, вы… — Ретчет завертелся на месте, переводя взгляд с Саундвейва, собирающего вместе датапады, на Проула, разносящего напитки, и обратно на Оптимуса, вежливо игнорирующего борьбу Старскрима и Мегатрона. — …вы теперь разговариваете?! — Громко сказано, учитывая, как часто происходит что-то подобное, — тихо сказал Джаз, указывая пальцем на зрелище, которое устраивало высшее командование десептиконов. — Но мы на верном пути. Ретчет не мог поверить в то, что слышал. Перейти от кровавой бойни прошлой недели к беседам за столом переговоров... — Но… Арк? — ...был эвакуирован, — присоединился к разговору Проул, протягивая Ретчету куб, а затем — момент, который навсегда останется в памяти Ретчета — передавая второй Мегатрону. Старскрим, наконец, выбрался из хватки лидера и убежал на другую сторону стола прятаться за Саундвейва. — Как ты знаешь, я не в восторге от того, что ты делился нашими секретами с врагом, — продолжил Проул, беря свой кубик и изучая его. — Но если бы Скайварп не был так хорошо осведомлён о планировке Арка, мы могли бы не успеть вовремя. Ретчет чуть крепче сжал свой куб и кивнул: — Скайварп, да. Он… он хороший парень. — Он вор, — напомнил ему Проул, но, увидев хмурый взгляд Ретчета, смягчился: — Но я полагаю, прошлое должно оставаться в прошлом... — Наши медотсеки были уничтожены, — продолжал вводить его в курс дела Оптимус. — Старскрим предложил использовать ремонтный отсек десептиконов, и, к нашему удивлению, Мегатрон не возражал. — Оптимус поднял взгляд на рассматриваемого меха, и было очевидно, что он улыбается под маской. Мегатрон усмехнулся: — У меня были свои причины. — Это были те же причины, которые побудили тебя согласиться на перемирие? — подначил его Джаз, сделав глоток из своего кубика. Усмешка Мегатрона превратилась в полноценную гримасу. — Что ж, похоже, сегодня мы сделали всё, что могли. — Старскрим, решив, что находиться рядом с Мегатроном уже безопасно, и вождь его не тронет, снова появился рядом с ним. Свой энергон он поместил в сабспейс, а затем выхватил куб из руки Мегатрона и сделал с ним то же самое. Мегатрон удрученно уставился на свою пустую руку. — Ещё даже полудня нет, — сверкнул оптикой Проул. — Ну, я в положении, и устал, и всё ещё восстанавливаюсь после того, как кое-кто оглушил меня, дважды, — напомнил всем Старскрим сквозь крепко сжатые денты. Справедливо пристыженный, Проул отступил назад. — Ты уходишь? — Искра Ретчета ухнула вниз от охватившего его разочарования. — А что, ты хочешь, чтобы я остался на ночёвку? — дразняще ухмыльнулся Старскрим. Ретчет был бы благодарен, если бы он этого не делал. Только не когда Мегатрон вот так маячит за его крылатой спиной. — Я польщен, но мне не хотелось бы наступать кому-то на пятки. Тебя ведь уже заняли, не так ли? Ретчет не был уверен, что имеется в виду, но прежде чем он успел подумать об ответе, Старскрим протянул ему руку. Ретчет наклонился, чтобы пожать её, но вместо этого Старскрим заключил его в объятия. Ретчет ответил взаимностью без раздумий, расслабив руки, чтобы не сжимать сикера слишком сильно. Стоя щека к щеке он почувствовал, как рот Старскрима растянулся в улыбке, и в следующее мгновение сикер тайком поцеловал его в уголок рта. Лицевые пластины Ретчета чуть не расплавились от смущения, пока ворчащий Мегатрон оттаскивал Старскрима к дверям. — Заправимся завтра вместе! — крикнул Старскрим. — Не продинамь меня! Двери оставались открытыми для Саундвейва, который, коротко кивнув Ретчету, последовал за начальством. Когда створки за десептиконами закрылись, в комнате стало неудобно тихо. Джаз присвистнул: — Ты и Старскрим?! — Нет! — рявкнул Ретчет, снова горя от смущения. — Нет, конечно же, нет! Джаз поднял руки: — Эй, я не осуждаю. Он привлекателен. Когда молчит. — И Мегатрон пристрелит меня, если я хотя бы взгляну на него, — указал Ретчет. — И любого другого, если на то пошло. — Мы будем иметь это в виду, — пробормотал Оптимус, снова садясь за стол с глубоким вздохом вентсистем. — Переходный период будет трудным. — Но ты думаешь, это может сработать? — Ретчет сел рядом с ним. — Этот… эта… что бы это ни было? — Перемирие, которое мы надеемся превратить во что-то более постоянное. Мегатрон хорошо отреагировал на предложенные нами стимулы, но Проул сомневается в долговечности этого плана. Ретчет сверкнул оптикой: — Как неожиданно… — Существует вероятность, что после появления спарклинга Старскрима фракция десептиконов вернётся к старым привычкам, — холодно сообщил ему Проул, так же упёрто, как и всегда. — Ты думаешь, они ведут себя хорошо только потому, что их заместитель заискрён? — Ретчет откинулся на спинку сиденья. — Да. Возможно. — Тогда ты понимаешь… — Я понимаю, что нам может больше никогда не представится такой возможности, — перебил его Ретчет. — Они играют с нами в доброжелательных родственников, потому что Мегатрон знает, что дружеские отношения с нами означают меньше сражений, больше топлива и более простое функционирование для Старскрима. Даже такой идиот, как он, понимает, что так будет лучше для спарклинга. Так что у нас есть десять лет, — может и больше, если он решит обеспечить себе несколько мирных десятилетий после отделения — чтобы придумать, что делать. Он оглядел автоботов и остался доволен тем, что, в отличие от прошлого раза, его слушают. — Этого времени достаточно, чтобы навести мосты, интегрировать конов в жизнь на поверхности этой планеты и сделать так, чтобы Мегатрон не смог отказаться от своего слова, если позже ему надоест мирное время. Спарк Старскрима станет ужасным, избалованным маленьким монстром, и каждый из нас позаботится о том, чтобы стать для него забавным дядюшкой, вы меня поняли?! Джаз рассмеялся: — Проул? Забавный дядюшка? — Не испорти нам всё! — строго сказал Ретчет, тыча пальцем в Проула. — О, Ретчет, — тепло пророкотал нежный баритон Оптимуса, — как я по тебе скучал. Ретчет невольно улыбнулся: — Я тоже скучал по тебе, Оптимус.

***

Следующие несколько дней Ретчет потратил на то, чтобы заново познакомиться с друзьями, как автоботами, так и десептиконами. Были очевидные трения в тех частях базы, где двум группам приходилось сталкиваться, но, так как Мегатрон каждый день отправлял мехов на Арк, чтобы помочь с ремонтом, между мехами уже начали формироваться новые, скреплённые трудом связи. Самая маловероятная из таких дружеских связей была ответственна за то, что через три дня после пробуждения от стазиса Ретчету в затылок прилетело «шариком» с холодной водой. Упомянутый «шарик» на самом деле был мячом для упражнений, наполненным жидкостью и брошенным в него с такой силой, что его чуть не сбило с ног. — Что за…!? Облитый водой, он развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сайдсвайп хватает Скайварпа за руку для экстренного варп-побега. — Газу, газу, газу! — Не смей телепортироваться, Скайварп! — в спешке закричал Ретчет, обвиняюще указывая на них пальцем. Скайварп замер, и его веселье испарилось. Увидев, что сообщник подвёл его, Сайдсвайп бросился за спину сикера, чтобы использовать его чёрные крылья в качестве прикрытия. Уперев руки в бока, Ретчет с суровым видом шагнул вперёд. — Ну? — Прости. — Голова Сайдсвайпа снова появилась и озарила Ретчета улыбкой нераскаивающегося хулигана. — Прости. — Скайварп последовал его примеру ещё менее искренне. — Как я понимаю, вам обоим больше нечем заняться? — Ретчет отёр воду с лицевой. — Мы на сегодня закончили, — пожал плечами Скайварп. — И я вроде как скучал по тебе. Хотел ещё извиниться. За то, что был таким придурком. — …Ты хотел извиниться передо мной, поэтому швырнул наполненный водой мяч для упражнений мне в затылок? Скайварп взглянул на Сайдсвайпа: — Ну, да. — Я прощаю тебя, — вздохнул Ретчет. — Но только потому, что ты спас мне актив. И Проула. Даже после того, что случилось. — Я не собирался спасать его, он просто оказался в нужном месте, — объяснил Скайварп. — Было бы реально по-мудацки просто бросить его там. — Как-как? — По-мудацки, — с улыбкой сказал Скайварп и указал большим пальцем на Сайдсвайпа. — Это земной сленг. Сайдс учит меня местным словечкам. — Сайдс, значит, — оцепенело повторил прозвище Ретчет, внезапно осознав, насколько опасен этот смутьянский союз. Сочетание их общей глупости со способностями Скайварпа... Да поможет им Праймус. — Послушай, — неловко начал медик, — ты не видел тут Дрифта? Скайварп выглядел озадаченно. — Дедлока, — пояснил Ретчет. — А-а-а, его. — Скайварп кивнул, поняв, о ком идёт речь. — Он довольно сильно обгорел во время того… события. Пришлось отправить его на Кибертрон для ремонта. Здесь не было нужных запчастей. В горле стало тесно. Ретчет сглотнул, но что-то как будто застряло там. — ...Он в порядке? — Думаю, да. Другого не слышал. Ретчет пошевелил пальцами: — Ты случайно не знаешь, когда он вернётся? — Э-э, — Скайварп почесал затылок, — я не знаю, вернётся ли он. Он больше спецназовец, чем солдат, если ты понимаешь, о чем я. Ретчет провёл рукой по лицевой, отводя взгляд от Скайварпа, когда почувствовал, как обожгло оптику. — Я… я хотел… я хотел ему кое-что сказать. Скайварп начал нажимать кнопки своего наручного коммуникатора: — Я могу отправить тебе его частоту. — Нет, я… — Ретчет отступил назад. — Нет, я просто хотел попрощаться. Сайдсвайп снова вышел вперёд Скайварпа: — Эй, Рэтч, ты в порядке? — Всё в порядке. — Ретчет был благодарен за то, что его лицевая и так была мокрой от их шалости. Он отвернулся, прежде чем его состояние стало слишком очевидным: — Вы двое держитесь подальше от неприятностей. Не оглядываясь, он быстро вернулся в свой отсек и дважды проверил, заблокирована ли дверь.