Контроль

Нотт сразу после пробуждения отвернулся к окну и почти не моргая смотрел на серое небо, оно напоминало ему о зелёных глазах, которые потухли по его вине. Плевать он хотел на то, что это был лишь сон, ему было абсолютно всё равно на записку, которая, к слову, не перенеслась вместе с ними в это мрачное утро, как, собственно, и стеклянный сосуд. Остальные лежали неподвижно, пытаясь осознать случившееся. Это было абсолютно нерационально, они беспокоились о девочке из сна, никто ведь не умер на самом деле. Так ведь? А есть ли разница, чью смерть ты видишь, если уже успел привязаться? Имеют ли значение обстоятельства, когда крик испуганного ребенка не покидает разум? Может ли логика соперничать с эмоциями, когда через детские глаза ощущаешь присутствие смерти и она стоит настолько близко, что можно дотронуться? Стоит ли утешать Тео? И кто утешит остальных? Это была лишь вторая ночь, в первой тоже была смерть, чего им ждать дальше? Мерлин, они ведь сами ещё дети. Да, необычные. Да, уже несколько раз переломленные, но ведь не сломанные. Кому так жизненно важно их сломать? Десять взрослых детей. Их планы на долго и счастливо рушились с каждым днем, и у каждого была своя причина не надеяться на светлое будущее. Из-за серых туч показалось солнце, луч создал полосу, которая пересекала все стоящие перед окном кровати. Солнцу, как и волшебнику, который наложил чары, было глубоко плевать, что они не хотят быть связаны. Им было абсолютно не важно, светом или тьмой. Их жизни рушились, они пытались хвататься за то, что ещё было прежним, но даже это у них забирали. Нет больше перепалок в коридорах школы, нет косых взглядов на друг друга. Даже замок, будто предчувствуя скорую трагедию, мрачнел с каждым днем. — Она ведь мне поверила… — Тео, ты… — Нет, Даф, я виноват. Как я мог дать ей слово, заведомо понимая, что ситуация находится не под моим контролем? О каком контроле вообще может идти речь, если мы были в чокнутом сне, который выдумал больной садист? Интересно, ему было приятно прописывать весь этот ужас? Он улыбался, когда строчка за строчкой подводил Элис к гибели, а нас к тому, что мы в абсолютной беспомощности будем бегать в метре от неё, даже не зная, что она так близко? Ему было приятно описывать чертово небо в стеклянных детских глазах? — боль Тео совсем не плавно перетекала в гнев. — Мне кажется, что эти чары немного глубже, чем мы о них думаем, — проговорила Гермиона, так и не оторвав взгляд от потолка. — Зачем давать нам столько информации о девочке? Чтобы мы к ней привязались и нам было больнее? Не думаю. Ему ничего не стоило зверски убить её на наших глазах, тогда бы и эмоциональная привязанность не потребовалась. — А почему мы думаем, что это «он», может, это «она»? — задала вполне резонный вопрос Кэти. — Вряд ли мы когда-нибудь узнаем правду, — сказала Джинни и начала вставать, все поняли, что она отвечала не только Кэти, но и Гермионе. — Кстати, наше зелье уже на тумбочках, если вы не заметили. Дамблдор знает, кто где ночует, даже странно, что он молча передал нам зелье и ничего не сказал. — А что он нам скажет? Мы ничего плохого не сделали, да и уверена, он чувствует вину, что не смог нас защитить, для него это очень важно, — сказала Дафна и, заметив, что за зельем так никто и не потянулся, сама стала разносить баночки в руки каждому. — Послушайте, мы пережили эмоциональную ночь, уже вторую. Осталось всего пять, давайте продержимся, а после постараемся забыть об этом, как о страшном сне, потому что это и есть всего лишь страшный сон, — Забини снова взял на себя роль лидера, у него тоже болело сердце за такую веселую девчонку, но он мог разделить реальность и фикцию, какой бы реалистичной та ни была. — Мы сейчас дружно встаем, завтракаем, зарабатываем баллы для факультетов, и… — Да как ты можешь, Блейз? — Он всего лишь хочет, чтобы мы выжили, Тео. Нам всем больно, тоскливо и тяжело, но нужно преодолеть это, если не хочешь остаться в своем персональном кошмаре навеки, — жёстко ответила Панси. Девушка понимала, что упрашиваниями и доводами делу не поможешь, иногда грубость и давление становятся единственными верными инструментами воздействия. — А теперь все закрыли глазки и представили, что в следующий раз это будет младенец, или милая бабушка, или наш кукловод даст нам задание убить кого-то своими руками. А мы все такие праведные, ранимые и нежные. Просто прекрасно. Я уже вижу, как провожу вечность в какой-то удивительной землянистой местности, вблизи болот, на пару с гриффиндорцами. А почему это произойдет? А потому, что мы, оказывается, такие слабые, что даже в чертовом сне не можем о себе позаботиться! У вас не бывало снов, где вы делали плохие вещи? У вас не было моментов в жизни, когда вы делали плохие вещи? Где Гриффиндор, где Слизерин? Почему я вижу только кучку маглов-подростков? Лучше бы меня распределили в Рейвенкло, — закончила Панси свою речь уже у портрета, и на последних словах, хлопнув дверью, удалилась. — Грейнджер, это должна была быть твоя речь, — Малфой указал в сторону, где секунду назад стояла Панси. — Свою речь, Малфой, я ещё не дописала, пергамент закончился, — кольнула его Гермиона, она была уверена: он поймет, на что она намекает. Он же именно так сказал ей в том кабинете из первого сна. Драко почти просверлил её насквозь озлобленным взглядом, она не отставала. — Малфой, где записка и колба? — прервал их гляделки Гарри. — Она была частью сна, Поттер, мы можем переносить вещи туда, так как они часть реальной жизни, а как ты себе представляешь предмет из твоих снов в материальном мире? — Драко сжал зубы, чтобы не добавить: «Идиот». — И как нам понять, когда тот самый момент наступит? Вдруг обстоятельства не будут позволять призвать склянку или трансфигурировать её? Нам что, всем носить по одной с собой? — спросил Рон, надевая мантию. — Я думаю, что раз обращение было ко всем нам, а не к кому-то конкретному, событие, которое произойдет, случится со всеми нами, достаточно одному из нас носить пробирку, можем по очереди, — ответила Гермиона и поднялась по ступенькам к себе в комнату. — Почему мы вообще собираемся следовать его указаниям в реальности? Во снах у нас нет выхода, но жизнь-то мы можем контролировать? — Джинни говорила это с явным раздражением, ей абсолютно не нравилось, когда ею пытаются управлять. — Он или она, давайте говорить как кому удобно, наслал на нас чары так, что мы ничего не заметили, Дамблдор ничего не заметил, никто из учеников, которые нас окружают практически постоянно, ничего не заметил. Я думаю, разумно будет хотя бы сейчас играть по его правилам, — мягко ответила Дафна и поправила челку Тео. Парень встал с кровати ещё во время речи Паркинсон, и сейчас стоял у окна спиной к остальным. Он не был обижен, злость тоже прошла, Нотт просто не хотел ни с кем говорить. Речь Панси повлияла на него, парень понял, что зря так вспылил. Элис уже не вернешь, да и некого возвращать, а вина за её смерть уже прочно засела в его голове, и это никак не исправить. Тео дал себе слово, что позволит себе слабость лишь на несколько часов, а после возьмет себя в руки, задвинет чувство вины поглубже и, как и все остальные, постарается жить так, будто ничего не случилось. Он оставит эту боль себе и не будет впутывать в это однокурсников, это только его вина, они ничего не обещали, не давали слово, не предавали веру. — Дафна права, — Гермиона переоделась в форму, на душ не было времени, поэтому она воспользовалась очищающим заклинанием и решила сходить в ванну старост после обеда, у гриффиндорцев было небольшое окно между занятиями в это время. — У него есть возможность менять наполнение снов когда пожелает. Не стоит сейчас показывать гордость, хотя мне очень хочется поставить этого умельца на место. Драко устал слушать пустые диалоги о том, что и так было понятно. У него было чувство, что он живет с гриффиндорцами уже лет десять, настолько они его утомили лишь за одно утро. «Реддл хоть и маньяк, но лаконичный маньяк. Говорит по делу, чаще наоборот недоговаривает, эти же льют воду там, где можно было сказать два слова, или даже просто кивнуть», — думал Малфой, у него в нетерпении слегка дергалась коленка, настолько сильно он хотел поскорей уйти. — Мне искренне жаль покидать вас в разгар столь захватывающей и серьезной темы, которая, естественно, не является чем-то чертовски очевидным, но я всё же покину, — с напускным сожалением сказал Малфой, держа руку на груди. — К сожалению, до встречи. Он посмотрел в сторону слизеринцев с вопросом. Дафна и Тео кивнули гриффиндорцам и двинулись вслед за Драко. — Встретимся за завтраком, — махнул Блейз. — Ну какой идиот, — прошептала Гермиона и закатила глаза. — Какой есть, Грейнджер, — Малфой услышал её комментарий и развернулся у самой двери. — Но другим девушкам нравится, может, проблема в тебе? Подумай об этом, — и он снова ей подмигнул. Эта привычка Драко заставляла гореть низ живота Гермионы, будто она была наполнена сотней пылающих бабочек, они бились внутри неё, пытаясь вырваться наружу, прямо в руки своего создателя. «Другим девушкам нравится, может, проблема в тебе?», — мысленно передразнила его девушка, знал бы он, что у неё точно не было никакой проблемы с его идиотизмом. — Вы как вообще? — обратился Блейз к гриффиндорцам. — С нами непросто, ещё и так близко, но вроде как все держатся, уже две ночи и никаких драк, — парень улыбнулся. — Я всё ещё не доверяю Драко, с остальными у меня проблем нет. — Согласен с Гарри, — кивнул Рон. — Я просто влюблена в Панси, — сказала Джинни и рассмеялась. — Все-таки Гриффиндор присутствует в этой девчонке. — Всё лучше, чем мы себе представляли, с вами можно иметь дело, хотя если бы не обстоятельства, мы бы не стали это проверять, — ухмыльнулась Кэти. — А я вот понятия не имею, что на Слизерине делают Дафна и Тео, — задумчиво добавила Гермиона. — Ох, Грейнджер, они не так просты, как тебе кажется, — Блейза всегда забавляло, что люди принимают парочку за чистых ангелов. — Гринграсс, если ей что-то нужно, манипулирует как истинная слизеринка, ей даже Империо не нужно применять, люди сделают всё, что она попросит. А милаха Нотт имеет компромат абсолютно на всех, его внимательность и располагающая внешность позволяют ему быть в курсе всего, что нужно, и чего не нужно тоже. Он бессовестно пользуется своим знанием, если того требует ситуация. Конечно, большую часть времени они невинны и чисты, такие румяные булочки, но не дай Мерлин перейти дорогу им или их друзьям. Вот такая история, Грейнджер. — А потом вы удивляетесь, почему вам никто не доверяет. — Мы не удивляемся, Поттер. Открою тебе один секрет: нам плевать. Мы имеем узкий круг людей, за которых готовы даже убить, остальные для нас либо инструменты для достижения цели, либо абсолютно пустое место. Есть ещё третья категория людей, мы не считаем друзьями, но в случае беды готовы помочь, мы не уважаем их, но считаем достойными людьми. Вы сейчас подходите под это описание, поэтому не усугубляй, Поттер. Никто из слизеринцев ничем вас не обидел, мы даже не принесли ни одного младенца в жертву, хотя уже среда. — Да, Забини, ты прав, но это на уровне рефлекса, как и твои несмешные шутки, понимаешь, да? — усмехнулся Гарри, и гриффиндорцы, за исключением Гермионы, поспешили на завтрак. — Блейз, не принимай на свой счет, — сказала Гермиона, когда они остались одни. — Да ладно тебе, я даже не думал, наоборот, расстроился бы, не будь Поттер Поттером. — С Ноттом всё будет хорошо? — Не бери в голову, — махнул Забини. — У Тео большое сердце, но помимо человечности он имеет сильный характер. Это не отпустит его, но он сможет жить и не пойдет травить себя ядом. — Я не это имела в виду, просто он показался мне таким разбитым. — Тебе не показалось, Гермиона, — он опустил глаза. — Пойдём на завтрак? Девушка поняла, что разговор закрыт, кивнула, и они направились в сторону Большого зала.

***

Сегодня у них было два совместных урока со Слизерином. Первым было урок по ЗОТИ и Гермиона решила, что это отличная возможность отвлечь себя от размышлений. Уроки Снейпа требовали полной вовлеченности, а получать очередной выговор она совершенно точно не собиралась. До начала урока оставалось ещё несколько минут и девушка начала раскладывать пергаменты и книги на парте. — Что, Грейнджер, одного Блейза в башне тебе было мало, решила всех слизеринцев к себе утащить? — Крэб посчитал этот выпад невероятно остроумным. Парню настолько хотелось пошутить, что даже наличие девушек в этом уравнении он решил опустить. — Закрой рот, сейчас же, иначе я сам это сделаю, — Рон вскипел за секунду. — Оставь его, Рональд, — сказала Гермиона и перевела взгляд на Крэба. — Даже если мы предположим, что всё именно так, как ты говоришь, тебя бы я никуда не затаскивала, даже если бы ты был последним парнем в этом замке. Свои глупые, пошлые, сальные шутки оставь себе и своему дружку Гойлу, который, видимо, и есть тот парень, которого ты таскаешь по башням, ведь он твоя неизменная компания всегда и везде, — она чеканила каждое слово, постепенно переходя на шепот, её речь, которая была ей совершенно не свойственна, произвела фурор, даже слизеринцы начали улюлюкать в сторону Крэба, который сидел сейчас за одной партой с Гойлом. — Ты за это ответишь, я обещаю, — прошипел парень. — Боюсь, очень боюсь, буду оглядываться, — Гермиона округлила глаза в притворном испуге. Гарри хотел ответить Крэбу, но в этот момент в класс вошел Снейп и уже с порога начал рассказывать новую тему, поэтому Поттер ограничился угрожающим взглядом и вернул внимание профессору. — Винсент, чтобы я тебя возле Грейнджер не видел, не забывай, что она староста, — сказал Блейз, перегнувшись через свою парту, прямо в ухо Крэба. — Ты меня услышал? — Подружку нашел? — Не выводи меня, ты мне другом никогда не был, а сейчас нарываешься стать врагом. — Всё-всё, я понял, отвали от меня. Гойл, который молча наблюдал за ситуацией, протянул Винсенту кусок пергамента. «Мне наш папочка ничего не запрещал, я проучу эту грязнокровную дрянь, не сомневайся, мы ещё повеселимся». Парни переглянулись и на их лицах появилась противная ухмылка. Следующие уроки прошли спокойно, даже зельеварение, на котором их поделили на пары со слизеринцами, прошло спокойно. Гермиона была в паре с Ноттом, они справились быстро, почти не разговаривая, лишь изредка просили друг друга передать тот или другой ингредиент. Поттер стоял в паре с Малфоем, там без перепалок не обошлось, но ничего такого, что переходило бы границы. — Поттер, по часовой стрелке называется так, потому что мешать нужно в ту сторону, в которую часики тикают. — Заткнись, Малфой, я просто прочел не ту строку! — Удивительно, что ты вообще умеешь читать, я думал, что у вас за это отвечает Грейнджер. — Малфой! — Поттер? — Просто занимайся своим делом, режешь свою валериану, вот и режь. — Я, в отличие от тебя, могу делать два дела одновременно. — Именно поэтому ты сейчас режешь стебель, хотя нам нужны только соцветия? — Поттер! Так и прошел урок, они продолжали спорить даже в коридоре, пока Джинни не утащила Гарри. У её курса сейчас было свободное время и она не собиралась проводить его, наблюдая за их перепалкой. — Тебе не кажется, что у вас с Малфоем намного больше общего, чем ты думаешь? — спросила она, когда они отошли. — Даже слушать не хочу. Он гадкий, напыщенный змей. — А ты храбрый и сильный лев? — спросила Джинни сквозь смех. — А ты так не считаешь? Ну мне теперь принципиально важно тебя переубедить, — ответил Поттер, прижимая девушку к себе. Быстрым шагом, который переходил в бег, они направились в старый кабинет чар, в него уже несколько лет никто не заходил, пара часто проводила там время, зная, что им никто не будет мешать.

***

Гермиона зашла в ванну старост и уже закрывала дверь, но чья-то нога ей помешала. Она подняла голову и встретилась взглядом с Драко. Он проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь. Девушка сделала шаг назад и молча наблюдала, как Малфой, которому было недостаточно просто щелкнуть замком, накладывал ещё и запирающее заклинание. — Что тебе нужно? — Изначально я шел обсудить с тобой прошедшую ночь, ведь во сне мы столкнулись с уже знакомым нам туманом, но внезапно я вспомнил ваш разговор с Крэбом на ЗОТИ. — Что, пришел заступиться за однокурсника? — усмехнулась Гермиона. — Не перебивай меня, Грейнджер. Я вспомнил тему вашего разговора и твой довольно резкий ответ. Гриффиндорская заучка никогда не отвечала на подобные выпады. Единственным, с кем ты спорила, был я. А тут такая экспрессия, — Малфой подступал всё ближе. — К чему ты клонишь? — она отступала назад, периодически оборачиваясь, чтобы не споткнуться. — Мне кажется, что я просил не перебивать, — напряжение в помещении нарастало и его голос становился более стальным. — И я подумал. Чары создал ученик, обладающий выдающимися способностями, так ведь сказал директор? А кто у нас самый выдающийся ученик? Точнее, ученица. — Малфой, если ты намекаешь на меня, то тебе стоит сходить в больничное крыло, у тебя бред, — пространство для отступления заканчивалось, и девушка понимала: ещё несколько шагов и она упрется в стену. — Зачем мне это? — Кто знает, может, ты влюбленная дурочка, а мозги слишком давят, чтобы воспользоваться обычной амортенцией. — Мы это уже обсуждали, Малфой. Ты сам верно подметил, что у меня абсолютно точно не может быть чувств к тебе, — сказала Гермиона и подняла нос вверх. — А я не про себя говорю. Ты думаешь, что я не заметил, какие у вас с Блейзом отношения? Другим вы, может, и запудрили мозг, но я-то вижу, что вы дружите, довольно близко дружите. Он сегодня так защищал тебя, почти угрожал Крэбу, даже забыл, что я сижу рядом. — Послушай, во-первых, тебя не касаются наши с Забини отношения, а во-вторых, я бы не стала добиваться парня таким способом. Серьёзно? Отличный способ, Малфой, убить ребёнка на глазах у любимого, чтобы он стал моим? Она ощутила холодный кафель спиной, дальше пути не было. Малфой навис над ней. — Откуда мне знать, может, ты больная извращенка? — он наклонился непозволительно близко, и её сердце забилось так быстро, что стало тяжело дышать. — Расслабься, Грейнджер, — он рассмеялся, запрокидывая голову. — Я же не совсем идиот, мне просто нравится доводить тебя, ты бы видела своё лицо. Как же она была зла, девушка со всей силы оттолкнула от себя Малфоя двумя руками. — Ты гадкий, мерзкий, никчемный, высокомерный… — Может, хватит перечислять то, что я и так уже слышал? Серьезно, Грейнджер, придумай что-то новенькое, — зевая, сказал Драко. — «Подстилка Тёмного Лорда» тебя устроит? Или, может, больной на голову пожиратель? Малфой в один шаг преодолел расстояние между ними и снова прижал Гермиону к стене. — Не смей, даже не открывай свой рот! — он говорил это сквозь зубы ей в ухо, прижимаясь щекой к её щеке, сжимая рукой её подбородок. — Ты отродье жалких маглов, у мироздания проблемы, раз такие дешевки как ты попадают в разряд волшебников. Ты зубришь свои книжки не потому что любишь учиться, а потому что сама понимаешь, что тебе тут не место, и через всезнайство пытаешься оправдать своё присутствие среди людей, которые во всем остальном в разы лучше тебя. Внешность? Мимо. Происхождение? Мимо. Харизма? Тоже нет. Дружба с распрекрасным Поттером и знания? Лишь обертка, которая скрывает под собой абсолютную пустоту. Он договорил и, не дав ей ответить, не посмотрев даже в её сторону, снял запирающие чары и вылетел из комнаты. Как только дверь закрылась, Гермиона моргнула и две слезы скатились по лицу. И слезы эти были вызваны не словами Малфоя, а её собственными. Она понимала, что перешла черту, психологические проблемы были его больным местом. Он открылся ей и доверил что-то очень личное, а она растоптала его доверие и оборвала ту призрачную связь, которая возникла между ними. Весь его монолог не имел над ней власти, она перестала переживать о своём происхождении ещё на третьем курсе, ничего нового он ей не сказал. Хотя слышать такие вещи из уст любимого человека было действительно очень больно.

***

«Я боялся, что она будет бегать за мной со своим состраданием, а она решила использовать своё знание, пытаясь унизить меня», — он был в ярости. Обычная шутка, которую он придумал, пока шел за ней в ванну, обернулась скандалом, и в этот раз Грейнджер удалось переиграть его. Всё, что он наговорил, было до тошноты банальным, в былые времена он говорил ей подобное почти каждый день, она же зашла с козырей и разгромила его в пыль. Остатки самообладания покинули Малфоя, и он, рыча, мчался к Астории. Драко перехватил её в коридоре, девушка спешила на очередной урок, но он и слушать не стал, схватил её за руку и потащил в ближайший пустой кабинет. Как Малфой не хотел этого, только Мерлину известно. Снова использовать девушку, давать ей надежду на что-то большее, но злость на Грейнджер затуманила разум, он взрывался изнутри. Затолкнув Гринграсс в класс, он сразу бросил её на парту. — Драко, я так скучала, так ждала тебя, — промурчала девушка и посмотрела на Малфоя глазами полными желания. — Астория, ты знаешь, что это просто секс. Я много раз говорил тебе о невозможности чего-то большего. Если тебя это не устраивает, скажи мне сразу, и мы всё прекратим. — Меня всё устраивает, прости, просто ты знаешь, как я люблю тебя. — Астория… — Я молчу, иди ко мне, — она подняла ногу и провела носком туфли по его ноге. Малфой с рыком кинулся на неё, впился зубами в шею и принялся расстегивать рубашку. Пальцы путались, он дернул рубашку на себя и пуговицы осыпали пол. Опустив лифчик вниз, Драко сжал её грудь, зажав сосок между пальцев, он отстранился и заглянул в лицо возбужденной девушки. Её глаза закатились от удовольствия, а язык не переставал облизывать пересохшие губы. Играя с её грудью, он следил за каждой эмоцией Астории, это возбуждало его даже больше, чем её рука на возбужденном члене. У парня не было сил на долгую прелюдию, резким движением он стащил с неё белье, которое было слегка мокрым, провел пальцами у неё между ног, этой же рукой прошелся по её губам сверху вниз. Словив движение её языка, который слизал всё, что было на его пальцах, он стал расстегивать брюки. В каждом его движении читалась злость, он вошел в Асторию не спеша, а после стал отбивать каждое движение резко и грубо. Звук металлической пряжки ремня наполнил класс и смешался со стонами девушки. Ей всегда нравилось, когда Малфой был таким грубым. Он целовал её так, будто дразнил, сдавливая шею, которую он крепко держал рукой. Вторая рука до красных следов сжимала бедро Астории. Все мышцы были напряжены до предела, челка прилипла ко лбу. Рваное дыхание было горячим. Злость отступала, и это всё, чего парень хотел в этот момент. Чувствуя, что он уже близко, Драко просунул руку между их телами и начал поглаживать Асторию по клитору, постепенно набирая темп. Он не собирался оставлять девушку без оргазма, в сексе Малфой всегда ставил потребности партнерши выше своих, это приносило ему внутреннее удовлетворение. Гринграсс протяжно застонала и ещё крепче схватила Малфоя за волосы, чуть ли не вырывая их с корнем. Драко закончил спустя несколько секунд после неё, без единого звука, просто сжимая зубы и слегка отклоняясь назад. Поцеловав Асторию в щёку, он застегнул брюки и двинулся к окну, чтобы закурить. Девушка подошла к нему со спины и прижалась всем телом. — Драко, я хотела сказать, что мне жаль. Тебе приходится столько времени проводить с этими ненормальными, ещё и с грязнокровкой, тебе, наверное, очень тяжело. — Астория! — одно упоминание Грейнджер и все старания успокоить разум полетели в мусорку. — Я хочу побыть один, иди на урок, ты ненадолго опоздаешь. — Но Драко, я… — Уходи! — рыкнул Малфой, вдохнул поглубже. — Уйди, Астория, пожалуйста. Он выкурил несколько сигарет, всматриваясь в дым так пристально, будто мог увидеть в нём какой-то ответ, и направился на занятия.

***

Вечером все снова собрались в башне старост, общение было довольно живым, говорили все, кроме Драко и Гермионы. Они сидели каждый на своей кровати, Малфой облокотился на свои поджатые колени и смотрел в окно, а Гермиона читала книгу и бросала на парня частые, но быстрые взгляды. В этот раз первой уснула Кэти, которая слишком устала на тренировке по квиддичу, все уснули в дневной одежде кто где сидел. Блейз так и остался в кресле с Паркинсон на коленях. Драко было мокро, очень мокро, парень не хотел даже знать, где он лежит, поэтому до последнего не открывал глаза, пока не услышал голос Уизли: — Ух ты ж…