Контроль

Драко достался путь от башни старост до Больничного крыла. Парень больше всего не любил ситуации, когда точно не знаешь, куда идти. Он понимал, что потратит кучу времени на обход этажей и кабинетов. — Вот где её черти носят? Опять засела где-то за своими книжками, а мы должны бегать за ней! — прошипел Малфой и резко остановился на месте. — Ты за это ответишь, я обещаю, — прошипел Крэбб. — Боюсь, очень боюсь, буду оглядываться. Воспоминание об инциденте на уроке по ЗОТИ резко всплыло в его памяти. Кто, как не Драко, знал, что от Крэбба и Гойла можно ожидать что угодно, а если добавить сюда отсутствие мозгов и раздутое самомнение у обоих, то тем более ничего хорошего можно не ждать. Малфой прикрыл глаза и стал думать, как можно сократить время на поиски. — Патронус, — Драко резко открыл глаза. — Чары Патронуса всегда находят адресата. Парень встал на лестничном пролете и пустил своего ворона с посланием для Грейнджер. Птица улетела вверх. «Уже что-то», — подумал Малфой, перепрыгивая через ступеньки. По пути Драко выпустил ещё несколько птиц, уточняя более точное местонахождение девушки. Часть из посланий предназначалась именно Крэббу и Гойлу, парень предупреждал однокурсников о том, что они очень сильно пожалеют о своей выходке. Вороны улетали в ту же сторону, что и к Грейнджер, поэтому Малфой уже не сомневался, что всё это устроила именно неразлучная парочка. Звук быстрого шага отражался от стен. Драко не понимал, почему у него так сильно колотится сердце. Отбросив все оправдания, парень признал, что он действительно боится за Грейнджер. Если бы девушка споткнулась и упала перед ним, он бы посмеялся, отпустил пару шуток и вряд ли подал ей руку, но сейчас ситуация была в разы серьезнее. Малфой ненавидел насилие, а ничего другого от парочки сокурсников он и не ждал. С каждым лестничным пролетом он всё сильнее боялся опоздать, ему было страшно представить, что он найдет девушку сломанной, боялся увидеть слезы, застывшие в её глазах. Ему было жутко даже думать о том, во что превратится Гермиона, если Крэбб и Гойл оправдают его опасения. Скорее всего, от сильной и храброй девушки останется лишь тень, вряд ли она сможет найти в себе силы гордо задирать подбородок, как прежде, вряд ли сможет так же прямо держать спину и свысока смотреть на окружающих. Он не выдержит лицезреть ещё одну сломленную душу человека, которого знал совсем другим. Он не стал относиться к ней с теплом или участием, но черт возьми, они столько лет знакомы, взаимная неприязнь — это тоже чувства, девушка не была ему чужим человеком. Да и растили его прививая определенные ценности и понятия, именно поэтому он вчера не задумываясь заслонил её собой, по этой причине он сейчас спешит к ней и боится опоздать. Драко не был глупым парнем, даже эта идея с Патронусом показывала его довольно находчивым молодым человеком, но параллели, которые окружали его и Гермиону, он не смог бы увидеть, даже светись они в темноте, как неоновые нити, переплетающие их тела и тела их друзей. Ситуации, со стороны абсолютно случайные, раз за разом связывали его и Грейнджер, сталкивали, заставляли испытывать противоречивые чувства, своеобразно поддерживать друг друга, узнавать с новых сторон. Чертовски странное чувство: ты знаешь человека с самого детства, а потом один случай переворачивает твоё понятие о нём с ног на голову. Заучка, библиотечная мышь оказалась воинственной девушкой, умеющей сражаться, подбирать слова для поддержки. Её ум теперь не казался чем-то сухим и сугубо теоретическим, она показала себя сильной ведьмой, которая не растеряется в критический момент. И ещё она была красивой, очень красивой, Драко понял это давно. В один из весенних дней девушка сидела на трибунах, ветер играл с её волосами, настроение у парня было приподнятым, ведь он ждал хорошую погоду, чтобы хорошо полетать и не ежиться от холода. У каждого бывало в жизни: сделаешь что-то и не понимаешь, зачем. Так случилось и с Драко. Пролетая возле трибун, он улыбнулся ей и подмигнул. Неожиданно получив в ответ смущенную улыбку, парень ощутил давление в груди, будто не хватает воздуха, это было невероятно приятно. На очень короткий миг оба забыли кем являются, кровь имела значение лишь как румянец на её щеках, но он отвел взгляд, а она вернулась к книге. Мир вернулся на место, мир, в котором она грязнокровка и заучка Грейнджер, а он чистокровный ублюдок Малфой. Драко уже забыл о той тренировке, забыл, что когда-то, забыв обо всем, посчитал её просто красивой девушкой, и сейчас эти воспоминания усилили чувство страха. Он мотнул головой, отгоняя от себя все лишние мысли, и, взмахнув палочкой, послал очередной Патронус вглубь тёмного коридора.

***

Гарри заходил в уже десятый по счету кабинет и не переставал злиться. Гермиона, которая переживала, что он сходит с ума из-за подозрений Малфоя, забрала карту Мародеров и спрятала в известном только ей месте. Была бы у них карта, проблема решилась бы за несколько минут. Редкие факелы освещали его путь, постепенно вгоняя парня в состояние глубокой ностальгии. Он вспоминал, как получил карту от близнецов Уизли, как бродил по коридорам в мантии-невидимке, как познакомился и сблизился с Роном и Гермионой. Ничего в мире, даже магию, он не ценил так, как ценил друзей. Джинни была его любимым человеком и он искренне любил её, отдал бы за неё жизнь не задумываясь, но связь с Гермионой и Роном была прочнее любых канатов. Спустя столько лет дружбы они чувствовали настроение друг друга, знали самые тайные мысли и стороны характера. Даже частые разногласия и споры приводили их трио к тому, что они, в конечном итоге, становились ещё ближе, чем были ранее. Гарри не представлял свою жизнь без них, поэтому в мыслях о предстоящей войне постоянно видел смерть кого-то из них. Парень не переставал прокручивать в голове моменты, как он не успевает их спасти, как их убивают или пытают на его глазах. Ему снились кошмары, где Гермиона тянет к нему руку, но он не успевает, и девушка падает вниз, разбивается о землю. Он раз за разом слышал хруст её позвонков и видел кровь, которая вытекала из её носа и рта. Рон во снах всегда жертвовал собой, заслонял Поттера и умирал на руках друга. С каждым днем сны становились страшнее и глубже, просыпаясь, он будто выныривал из озера, как тогда, на турнире Трех Волшебников. Гарри чувствовал, как сходит с ума, как на него давит реальность и необратимое будущее. Потери, смерти, слезы, кровь, плач матерей, крики отцов. Как вычеркнуть из памяти крик отца Седрика? «Это мой сын! Это мой мальчик!», — вопль отчаяния доводил Гарри до края. Ковырял голову, выворачивал сознание наизнанку. Закрой голову подушкой, проткни себе барабанную перепонку, кричи вместе с ним, от него никуда не деться. Парню хотелось выстрелить себе в голову, лишь бы эти голоса стихли. «Гарри Поттер, мальчик, который выжил, надежда магического мира!», — он слышал это с самого первого дня в Косом переулке. Если не кривить душой, поначалу ему это даже нравилось, ведь одиннадцать лет он был никем, а тут и волшебство, и он особенный. Но выжил ли он тогда на самом деле? Потеряв родителей и обретя груз ответственности перед тысячами людей. Выжил ли он как Гарри? Как избранный да, как Гарри — нет. И лишь друзья вдыхали в него жизнь. Нравоучения Гермионы и теплая улыбка Рона.

***

Рука Гойла проскользнула под тонкое белье, парень не заходил далеко, но Гермиону почти вырвало. Она всё ещё не показывала свой страх и грозно смотрела на парней. — Сейчас мы с тобой поиграем, тебе вряд ли понравится, но зато нас повеселишь. Грязнокровки, как и эльфы, созданы делать нашу жизнь комфортной, — парень наклонился к ней и провел языком по мочке уха. — И приятной. Девушке стало мерзко от ощущения слюны на своем ухе, она попыталась освободиться от веревок и стала извиваться на полу. Крэбб, смеясь, подошел к ней и присел на корточки. Цокнул языком и схватил её за волосы, силой потянув руку вверх. Это было очень больно. По щеке Гермионы скатилась первая слеза. Крэбб хотел сказать что-то, но его перебил белый ворон, Патронус Малфоя. «Грейнджер, я проверил расписание на вечер и в нём абсолютно точно не было игры в прятки». — Вы посмотрите кто ищет нашу сладкую девочку, сам Драко Люциус Малфой, — хохотнул Гойл своим мерзким голосом и похлопал девушку по груди. — Сколько литров амортенции ты влила в него? А, ты же не можешь ответить, — и снова хохот, теперь уже двоих слизеринцев. Гермиона ухватилась за мысль об амортенции и начала перебирать ингредиенты для её приготовления, пытаясь не думать о том, что скорее всего случится с ней через пару минут, ведь Крэбб уже начал целовать её шею и она была абсолютно уверена, что на ней останутся следы засосов. И снова ворон осветил комнату и отвлек парней. «Крэбб, если это твоих рук дело, клянусь тебе, ты пожалеешь, что на свет родился!». Оба парня зависли на месте. — Он… он знает, — сказал Винсент заикаясь. Руки задрожали, а на лбу выступил пот, который парень сразу же вытер тыльной стороной руки. Крэбб очень боялся Драко, ведь тот уже давно доказал свою репутацию человека, который не прощает ошибок и всегда держит слово. — И что? Долго мы ещё будем позволять держать нас в страхе? Нотт, Малфой и Забини слишком много себе позволяют, — оскалился Гойл. Ещё один Патронус осветил кабинет, за ним ещё один, и ещё. Несколько было адресовано Гермионе, их содержимое успокаивало девушку и заставляло улыбаться даже при таких обстоятельствах, остальные были направлены на запугивание её похитителей. — Зачем столько патронусов? Они же отнимают немало сил, а Драко не из тех, кто повторяет дважды, — Винсент с удивлением следил за исчезающим вороном. Внезапная мысль поразила Гермиону. «Он ищет меня через чары патронуса. Мерлин, это же гениально!», — девушка сделала себе пометку подумать о том, как это может помочь им в дальнейшем. Даже сейчас она думала о предстоящих сражениях и о способах облегчить себе и друзьям существование в условиях войны. Очередная птица влетела в класс: «Раз, два, три, четыре, пять, кто не спрятался, я не виноват», — стальной голос Малфоя звучал как голос маньяка из триллеров. Холод и жестокость сочилась из каждого звука. Гойл увидел, что его напарник снова поменялся в лице, и поспешил отвлечь его от мыслей о скорой расправе от Драко. — Мне в голову пришла занятная мысль, — протянул парень. — Сейчас мы с тобой развлечемся, а раз ты всё равно сдашь нас директору, да и от сокурсников ничего хорошего нам ждать не стоит, не лишним будет наложить на тебя Империо. Жаль, что мы сбежим из школы раньше, чем увидим, как твои дружки будут лицезреть тебя на завтраке в Большом зале. Голую, избитую, в слюне и сперме. Что-то щелкнуло в её голове, сердце заколотилось с бешеной скоростью, на глаза навернулись слезы, которые она больше не могла сдерживать.

***

Драко увидел, как его ворон скрылся за дверью старого кабинета по ЗОТИ и уже дотронулся до ручки, как сзади раздался голос: — Могу я узнать, что вы делаете здесь после отбоя, мистер Малфой? — Снейп снова возник внезапно, так, будто вышел из стены. Его мантия сливалась с мраком коридора, а свет от единственного тусклого факела лишь подсвечивал тени на его лице, делая профессора ещё более мрачным, чем обычно. — Сэр, там Грейнджер и… Громкий голос Гойла перебил рассказ парня: — ….Жаль, что мы сбежим из школы раньше, чем увидим, как твои дружки будут лицезреть тебя на завтраке в Большом зале. Голую, избитую, в слюне и сперме. Снейп оттолкнул Драко и ворвался в класс. Парни сразу отскочили от Гермионы. Малфой вошёл следом за профессором и сразу подбежал к девушке. — Вы, оба, исключены. Более того, так как вы уже совершеннолетние, вас ждёт очень серьезное наказание, — чеканил Снейп. Он сохранял внешнее хладнокровие, хотя внутри горел огонь. — Следуйте за мной к директору. К этому моменту Драко уже освободил Гермиону и снял с неё Силенцио. Схватив предложенную Малфоем мантию, она накинула её на себя не застегивая и вскинула найденную на полу палочку: — Эверте Статум! Парни, перевернувшись через себя, ударились о стену. — Вы, черви, жалкие ублюдки! — она кинулась к ним, но Драко выставил руку и не дал ей добежать к стене. Он прижал её к себе рукой и старался удержать бьющуюся в гневе девушку. — Пусти меня! Снейп не пытался помешать Гермионе, он не представлял, что может чувствовать девушка в таком положении. Грейнджер вывернулась из захвата Малфоя и повторно вскинула палочку, парень не успел перехватить её руку. — Genere potentiam! — выкрикнула Гермиона. Крэбб и Гойл взвыли от боли, хватая себя между ног. — Мисс Грейнджер, это…? — Да, сэр, я готова понести наказание, если это необходимо, — ответила девушка, вскинув подбородок. — В этом нет нужды, мисс, — сказал Снейп и приподнял уголок рта. — Мистер Малфой, проводите мисс Грейнджер в больничное крыло. Сказав это, профессор схватил уже бывших студентов и потащил их к директору. Драко проводил его взглядом и повернулся к Гермионе. Девушка старательно вытирала слезы, которые тут же снова покрывали её лицо, она растерла щеки до красных полос. — Грейнджер, я… — Спасибо, Малфой, — дрожащий голос и вскинутая рука, она явно не хотела, чтобы он продолжал говорить начатое. — Пойдем к мадам Помфри? — В этом нет необходимости, я хочу вернуться в башню. — Ты уверена? — Абсолютно. Драко смутило поведение девушки, но он не стал настаивать на осмотре целительницы, Грейнджер всё равно сделает по-своему. Он шел впереди, стараясь не оглядываться, и почему-то чувствовал стыд. Снова Слизерин замешан в очередной мерзости. Малфой готовился к неизбежной ссоре с гриффиндорцами, к упрекам и выяснениям межфакультетных отношений. Ему хотелось как-то подбодрить Гермиону, успокоить, но она не была сломленной или разбитой, не было потухшего взгляда, который он успел представить, пока искал девушку. Он успел, но чувство внутри подсказывало, что опоздал. Слово, данное Крэббу и Гойлу, он исполнит, не важно, где придется их искать, но своё парни получат. При Снейпе не хотелось бросаться на них, да и сам профессор в состоянии справиться с двумя идиотами, но прощать однокурсников Драко не собирался, они ослушались и поплатятся за это. — Малфой. — Да? Парень обернулся и увидел Грейнджер, которая сидела на полу, облокотившись о стену. Мантия раскрылась, выставляя напоказ белье и следы от засосов ублюдков.

***

Гермиона больше не могла идти, злость иссякла, оставляя девушку наедине с тем, что произошло. Ноги начали дрожать и сил на дорогу до башни не осталось. Она скатилась по стене и смотрела вслед Драко, который не замечал, что она отстала. Правильнее было дать ему уйти, но её накрывала паника от одной мысли остаться в одиночестве. — Малфой. — Да? Он обернулся и выражение его лица сменилось, теперь оно выражало неизвестную девушке эмоцию. Драко подошёл к ней и топтался на месте, не зная, как ему поступить. Подумав несколько секунд, парень всё же присел рядом. — Грейнджер, я… Мне очень жаль. Малфой никогда не говорил с ней в таком тоне, в кабинете его слова были натянутыми, будто бы пластиковыми, ненастоящими. Сейчас же, уловив нотки грусти и нежности, Гермиона расслабилась и отпустила себя. Рыдание, очень громкое, слезы лились не переставая, девушка терла себя по местам, где её касались парни, пытаясь стереть с шеи, груди, живота их присутствие. У неё началась настоящая истерика. Драко опешил и понял, что только сейчас начинают сбываться его опасения. Она не настолько сильная, просто хотела казаться такой, а сейчас что-то в ней надломилось и, возможно, сломается до конца, если он не предпримет хоть что-то. Предварительно послав Патронус с посланием о их местонахождении Поттеру, он схватил Гермиону и прижал к себе. Девушка билась в его руках, выла, старалась вырваться, но он крепко держал её, не давая сделать этого. Одной рукой он как мог прикрыл её тело мантией. В какой-то момент Гермиона обмякла и стала тихо плакать в его плечо, а он понятия не имел, что сказать ей, поэтому просто гладил девушку по спине. Она тоже не говорила, лишь тряслась у него на плече, плач становился всё тише, и Драко казалось, будто из неё выходит жизнь. — Это пройдет, Грейнджер, помнишь? Всё пройдет и ты вынесешь из этого опыт, он сделает тебя ещё сильнее. — Лишь всхлипы в ответ. — Не думал, что грязнокровки такие ранимые. «Пытается вывести на эмоции», — пронеслось в её голове. Это было в его стиле, парень не умел утешать, но злить, вызвать гнев, заставлять кипеть от негодования он мог как никто другой. И чёрт, это же действительно подействовало! Сколько всего ей придется пережить в будущем, она не должна сдаваться, не из-за парочки идиотов. Она не одна, у неё есть поддержка и опора, ей есть кого любить, кем вдохновляться, кем дышать. Сегодня она могла быть изнасилована, сломана и унижена, но Драко успел, спас её, почти как в книжках, которые она читала в детстве. Внезапный порыв, который по силе можно сравнить с разрядом молнии, поразил Гермиону, и она, вскинув голову, потянулась к Малфою. Поцелуй, это всё, чего она сейчас хотела. Перекрыть чужие, мерзкие прикосновения губами желанного человека. «Хватит скрывать чувства, мы можем умереть через месяц или Волдеморт нападет завтра и уже к вечеру кого-то из них может не стать», — убеждала себя Гермиона. Если оттолкнет, она переживет, на другой исход она и не рассчитывала, но сдерживать свои чувства уже не могла, они смешались с благодарностью и разрывали девушку изнутри. Не успела Гермиона сдвинуть голову и на миллиметр, как в коридоре появился Гарри. — Гермиона, Мерлин, что с тобой? — парень подбежал к подруге и упал на колени перед ней. Малфой решил не мешать и, отодвинувшись, встал на ноги. Грейнджер проследила за ним взглядом полным грусти и почти увидела, как рвется нить, которая успела обвить их, пока они сидели на холодном полу темного коридора. Поттер не стал слушать возражений и, подхватив её на руки, понёс в больничное крыло. Через четверть часа там собрались остальные. Слизеринцы остались снаружи, в то время как гриффиндорцы окружили мадам Помфри и не переставали забрасывать её вопросами, которые ей быстро надоели, и она выпроводила их за дверь. — Малфой, расскажи по порядку, что произошло? — на удивление, в голосе Уизли не было и капли злости или осуждения. Драко пересказал всё от момента, когда он послал первый Патронус, до момента, когда отправил птицу уже Гарри. — Мерлин, мадам Помфри же не знает о чарах сна! — воскликнула Кэти. — Она сейчас даст ей зелье и Гермиона уснет, а мы вместе с ней, прямо посреди коридора. Девушка кинулась к двери, коснулась ручки и упала на пол, как и стоящие сзади школьники.

***

В нос ударил запах сырости, Джинни поморщилась и распахнула глаза. — Мы будто в темнице, — сказал Блейз, который уже стоял на ногах и водил рукой по стене, на которой были выгравированы руны. — Воды… Пожалуйста, — Гермиона не могла открыть глаза и еле шевелила губами. — Сейчас, подожди минутку, — Гарри пытался трансфигурировать кусок разбитой глиняной тарелки в стакан, но магия снова отказала. — Дай сюда, Поттер, — Драко выхватил у него осколок и, трансфигурировав его в стакан, наполнил сосуд жидкостью с помощью Агуаменти. Парень всё ещё чувствовал себя ответственным за Грейнджер и никак не мог отделаться от этого чувства. — Ох, мадам Помфри подумала, что я отказываюсь от зелья, чтобы вернуться в башню, — заговорила Гермиона спустя несколько выпитых глотков, вода привела её в чувство. — И подсунула его мне под видом легкого успокоительного. Предупреждая ваш вопрос: я знаю, как пахнет зелье сна без сновидений и какое оно на вкус, но она магически добавила к нему запах и привкус лаванды, он перебил абсолютно всё, ведь само по себе зелье имеет лишь легкий оттенок вкуса и запаха. «Даже в таком состоянии умудряется читать лекции», — подумал Драко и закатил глаза, хотя это заставило его почувствовать облегчение, ведь если она умничает, то скорее всего в порядке. — Гермиона, как ты? — спросила Паркинсон, перебивая Рона, который уже открыл рот, чтобы спросить то же самое. — Ты сейчас вправе злиться и на нас, но поверь, что бы ни было между нами, мы бы не допустили такого, — добавил Нотт. — Да о чем речь вообще? Я ведь предупреждал Крэбба, теперь я из него всю душу вытрясу. — Так, давайте по порядку: со мной всё будет хорошо, спасибо Малфою, — она нашла его глазами и робко улыбнулась. Гермиона абсолютно точно не была в порядке сейчас, но дала себе слово вырвать из памяти гадкие воспоминания, чего бы ей это ни стоило. — Я и не думала винить вас. Из-за двух паршивых овец не стоит косить целое стадо. — Идеальное сравнение, Грейнджер, — ухмыльнулся Забини. — И мстить никому тоже не нужно, я сделала всё сама. — Ты о том заклинании? — спросил Драко. Гермиона кивнула. — Каком заклинании? — заинтересовалась Дафна. — В прошлом году мы с Джинни искали редкие заклинания для её домашнего задания и наткнулись на довольно своеобразный список чар. Я не планировала их записывать или запоминать, но в порыве злости строчки сами возникли перед глазами, — замялась и покраснела Гермиона. Собравшись с силами, она подняла глаза на однокурсников и продолжила. — В общем, никто из них больше не сможет навредить кому-то так, как они собирались навредить мне. — Ты имеешь в виду…? — переспросила Панси. — Да, их… кхм, органы теперь являются не более чем сухими ветками винограда, — Гермиона окончательно залилась краской. На несколько секунд комната погрузилась в звенящую тишину, а после все присутствующие девушки разразились хохотом. Парни тоже посмеивались, но при этом неосознанно потянулись к своим штанам, им стало не по себе от такого исхода. — Да ладно вам, парни, не пытайтесь пускать свои корни там, где почва вам не рада, и тогда ваша лоза останется невредимой, — хохотнула Джинни, глядя на лица парней. Девушек накрыла очередная волна смеха. — Звучит жутко, но довольно эффектно, ты молодец, Грейнджер. То, что я собирался с ними сделать, не сравнится с твоим наказанием, — сказал Блейз после того как все отсмеялись. — Но ведь действие можно отменить? — уточнил Гарри. — История чар берет своё начало ещё в 20-х, их изобрела девушка, которую изнасиловали в одном из подпольных баров, это случилось в США. Сплетение магии настолько мощное, ведь она изобрела его в порыве отчаянья и боли, что отменить его может лишь женщина, которая, собственно, и накладывала чары, а я этого делать не собираюсь. — Но ведь это не совсем законно, и их семьи… — выразила опасения Кэти. — Их отцы — Пожиратели смерти, а волшебницу, которая колдовала, отследить невозможно, чары не оставляют отпечаток, лишь след боли или гнева, чувства, которым они были спровоцированы, ведь, имея холодный разум, их невозможно использовать, попросту не выйдет. Снейп дал понять, что свидетельствовать против меня не будет, и я имею смелость надеяться, что Малфой будет с ним солидарен. — Понятия не имею, о чём речь, какие чары, Грейнджер? — удивленно спросил Драко. Она снова благодарно ему улыбнулась и поспешила встать на ноги, чтобы прочесть настенные руны. — Я знаю, где мы, это заброшенные подземелья школы, — сказала Гермиона, очерчивая руками символы. — Помните, как Филч рассказывал нам о том, что раньше учеников наказывали со всей строгостью? Я решила изучить этот вопрос и действительно — раньше бы мы не отделались мытьем уток и походами с Хагридом в Запретный лес. Не буду вдаваться в подробности и рассказывать историю Хогвартса, сейчас вам достаточно знать, что это одна из так называемых темниц для провинившихся. — И какое на этот раз испытание? — с опасением в голосе спросила Дафна. — Всё дело в рунах, — ответила Гермиона и села на пол, в душе радуясь тому, что мадам Помфри разрешила ей одеться в больничную сорочку. — Тогда считали, что ученик, который увидит последствия своего недостойного поведения, сможет глубже прочувствовать вину и осознать ошибку. — В каком смысле? — переспросил Рон. — Если говорить простым языком: руны считывают вашу совесть и, основываясь на заложенных в ней поступках, показывают возможные последствия. Не стоит воспринимать видение всерьез, это лишь один из исходов, которого может и не быть, — девушка сделала пару глотков воды и продолжила. — Единственный минус рун — они не видят разницы между тем, что вы уже сделали и тем, что только собираетесь, собирались или просто боитесь сделать. Абсолютно всё, за что вас мучает совесть, будет перекручено в видение. Конечно же, руны выберут то, что вызывает у вас самые сильные муки совести. Ещё не стоит искать в видениях мораль, магии рун всё равно, были ли вы на самом деле виноваты, она питается лишь вашей совестью, лишь чувство вины играет роль. — Видение в видении, — устало сказал Блейз и сел напротив Гермионы. — Звучит довольно естественно для нашей жизни. — Что есть, того не отнять, — кивнула Грейнджер и, покрутив стакан в руках, допила жидкость до дна. Драко довольно многословно посмотрел на Тео, и тот понял, что именно хочет от него друг. — Эм, а эти видения будут видны всем? — Нотт понимал, что сам Малфой спросить не сможет, а от него это не будет воспринято как что-то подозрительное. — Нет, всё будет происходить лишь в наших головах, но если увиденное будет довольно эмоционально воспринято, мы можем говорить вслух, — ответила Гермиона. — И когда мы начнём их видеть? — спросила Панси. — Посмотрите на Гарри и всё поймете, — сказала Джинни, сжимая руку парня. Поттер смотрел в одну точку и не моргал, его глаза не выражали жизнь и были будто стеклянными. Парень стоял во дворе школы и смотрел на тела своих близких, которые были подвешены магией на входе в замок. Он не смог их спасти, не смог победить Волдеморта. Звенящая тишина давила, никто не плакал и не кричал, у Гарри не укладывалось в голове, почему так тихо. Неужели он один скорбит? Обернувшись, он увидел окружавших его людей и по их движениям и открывающимся ртам понял, что оглох. Боль от потери оглушила его. Школа горела, битва продолжалась, а он просто стоял и не мог найти причину сражаться дальше. Он не избранный, не герой, он подвёл их всех, подвёл себя, подвёл саму магию. Всё исчезло так же быстро, как и появилось, и вот он снова в подземелье Хогвартса, огонь факела отражается в любящих глазах Джинни, освещает взволнованное лицо Гермионы и теплую руку Рона, которая лежит у него на плече. Гарри с трудом удержал себя, чтобы не кинуться к ним в объятья. Голова не выдерживала такого давления, даже в осознанном сне его не прекращали мучить кошмары о войне. Видения настигали их по строгой очереди, никто не уходил в себя одновременно с кем-то, каждый окунался во тьму своего разума в одиночестве. Панси видела себя замужней взрослой женщиной и мужем был не Блейз. Она была сломленной домохозяйкой и состояла в браке с Пожирателем, который пресекал любое проявление характера с её стороны. Девушка сидела перед зеркалом и причесывала волосы золотым гребнем, пока по щекам лились слезы, взгляд пустой, уголки губ опущены. Из отражения на неё смотрела не Панси Паркинсон, амбициозная и волевая слизеринка, а лишь жалкая тень, подобие человека. Блейз увидел себя сидящим на могиле у матери. Метка Пожирателя жгла руку, Темный Лорд вызывал его на собрание. Одет парень был в черную мантию, из-под её рукавов выглядывали белые манжеты в пятнах крови. Рядом лежал черный холщовый мешок, Забини заглянул внутрь и его вырвало. Там была голова женщины, которую, судя по всему, он должен был принести Волдеморту. Кэти видела пытки своей семьи. Мать магла, отец чистокровный, но и его не пощадили. Она билась в руках Пожирателя и умоляла закончить их страдания, просила убить, не мучать. Задыхаясь от слез, просила у родителей прощения за то, что не успела их спрятать. Круциатусы сыпались с разных сторон и родные уже не могли её слышать, смех из-под черных капюшонов наполнял комнату с каждым их криком. Когда дело дошло до маленькой сестрёнки, которой не было и трёх лет, Кэти показалось, что она сошла с ума. Малышка кричала и извивалась под палочками недолго, ребенок не смог выдержать и нескольких минут страшных пыток, и вскоре всё затихло. В памяти Белл навсегда отпечатались кости, которые торчали из кожи родителей, и маленькая ручка сестры, сжатая в кулачок. Тео хоронил друзей. Он видел четыре могилы, которые вырыл сам, руки были по локоть в грязи. Нотт на ватных, дрожащих ногах прошёлся по ряду гробов. В первом лежал Драко, лицо бледное, но такое расслабленное. Глаза впалые, рот приоткрыт так, что виднелись передние зубы. Во втором Панси, парень, не вытирая льющихся слез, наклонился к подруге и убрал прядь волос с её лица, такая красивая, даже со шрамом, пересекающим щёку. В третьем гробу был Блейз, лицо которого больше не выражало той привычной язвительности, губа разбита, а нос сломан, у парня не было правой руки. Дойдя до четвертого гроба, Тео рухнул на колени. Дафна, белые кудри которой были слипшимися из-за засохшей на них крови, лежала с распахнутыми пустыми глазами. Парень дрожащей рукой провел по её векам, закрывая такие любимые и родные глаза навсегда. Нотт завыл от боли, вой перешел в грудной крик, с рядом стоящего дерева слетели птицы и тени от них упали на лица тех, кто уже никогда не увидит небо. Дафна, видимо, действительно была родственной душой Тео, ведь её видение в точности повторяло то, что видел он. Она хоронила своих родных, с одной лишь разницей: гробов было пять, помимо Панси, Драко, Блейза и Тео она хоронила ещё и Асторию, свою младшую сестру, с которой в жизни имела довольно натянутые отношения, но это совсем не значило то, что она её не любила. Гермиона в видении не могла вспомнить заклинание и по её вине один за другим умирали её родные и близкие. Сначала Гарри, потом Рон, мама с папой, Молли, Артур, Джинни, смертям не было конца, а она всё стояла с поднятой палочкой и пыталась вспомнить хоть одно заклинание. Она перебирала слова, буквы, слоги, но ничего не выходило, она не могла выдавить из себя даже Экспеллиармус. Рон видел гибель Гарри и Гермионы, ведь он не смог продумать правильную и выигрышную стратегию, ошибся в расчетах и отправил их на верную смерть. Парень без конца чертил линии на пустом пергаменте, сидя у трупов друзей, которые уже разлагались. Пытался понять, где совершил ошибку, рвал на себе волосы, разрывал свои чертежи и начинал чертить заново. В конечном итоге Уизли начал смеяться и кричать телам друзей, что нашел ошибку, выявил просчет, парень просто сошел с ума. Джинни обнаружила себя на метле, она летела к одной из башен и видела, как Гарри бьётся с Реддлом. Она старалась лететь быстрее, но метла её не слушалась, и девушка приближалась к башне слишком медленно. Вот Волдеморт толкает Гарри и парень летит вниз. Она направляет метлу к нему, но та начинает вилять, скорость очень маленькая и Джинни не хватает всего секунды. Гарри разбивается о землю, а Реддл ликует, его смех слышится у неё голове, и она начинает падать. Драко стоял на Астрономической башне напротив Дамблдора, палочка вскинута в дрожащей руке. Настал тот момент, которого Малфой так боялся, сейчас он должен убить директора. Дамблдор просит его опустить палочку и не становиться убийцей, но разве у парня есть выход? За окном сумерки, ещё несколько минут и мгла опустится на замок, а вместе с ней в него ворвутся Пожиратели. Они будут пытать и убивать учеников, наступит эпоха жестокости, свечи в Большом зале потухнут, посуда разобьётся, а из углов, во мраке, будет слышен плач тех, кому не повезло родиться чистокровным. — Мне не нужна помощь, разве вы не понимаете? Он убьёт их… В видениях говорили все, но Драко мог сказать лишнее, ещё несколько слов — и все начнут подозревать, Гермиона в этом не сомневалась. Не теряя время, она невербально наложила на парня Силенцио, надеясь, что никто не заметит. Парень продолжал шевелить губами, но со стороны казалось, что он просто тихо шепчет. Грейнджер осторожно обвела всех взглядом, проверяя их реакцию, никто не выразил удивления и она тихонько вздохнула от облегчения. Когда Малфой пришел в себя, все молчали, слов не было, как и желания говорить. Все были такими разными, как они сами думали, на деле же их связывало много общего. Взять хотя бы совесть, ведь мучило их одно и то же. Бездействие Гарри переживал, что он слишком мало предпринимает для защиты друзей. Панси съедало бездействие по отношению к матери, которая жаждала выдать дочь замуж исключительно за влиятельного Пожирателя. Блейз корил себя за то, что никак не может защитить мать от Темного Лорда, он понимал, что она не сможет вечно откупаться от него состоянием умерших мужей. Кэти изводила себя страхом за родителей, не переставая ругать за отсутствие действий по их защите. Тео грыз себя, особенно по ночам, за то, что не может придумать, как защитить друзей, он готов был убить себя за бездействие, Дафна испытывала аналогичные угрызения совести. Гермиона мучилась от чувства, что она недостаточно времени проводит в библиотеке, ей казалось, что она знает ничтожно мало из того списка, который был ей необходим для защиты друзей. Рон не переставал корить себя за то, что недостаточно продвинулся в изучении стратегии, всё свободное время он продумывал ходы наперед, изучал различные тактики, которые черпал из книг по истории, но ему было этого мало, парень не был уверен в своих навыках. Джинни понимала, что метла — это её козырь, но ей казалось, что она летает слишком медленно, недостаточно хорошо, она прокручивала в голове все тренировки и матчи, разбирала каждое своё движение и раз за разом была всё более недовольна результатом. Драко же осознавал, что может попросить о помощи в любой момент, но не делал этого. Он бездействовал, трусил, сомневался, уничтожал себя, спорил сам с собой и топтался на одном месте, ненавистном ему месте. Открыв глаза, они обнаружили себя на кроватях в больничном крыле, видимо, их перенесли сюда после того, как они уснули. Эта ночь стала для каждого откровением. Некоторые начали глубже понимать свои страхи и уже строили варианты борьбы с ними, судорожно строя в голове планы учебы, решения вопросов с родителями и своего будущего. Драко же точно решил, что сегодня поговорит с директором и попросит о помощи. Стараясь не затрагивать тему ночи, все направились в башню за вещами, чтобы привести себя в порядок и направиться на завтрак. Блейз снова взял на себя роль человека, который разряжает обстановку, и без конца сыпал шутками. Так и шли к башне пять слизеринцев и пять гриффиндорцев, заливаясь смехом, который был слышен на весь этаж. Редкие прохожие с удивлением смотрели на столь странную компанию, что вызывало у них всё новые и новые приступы смеха.

***

Плотно позавтракав, Драко направился на занятия и в довольно приподнятом настроении провел большую часть дня. Решение рассказать обо всем директору далось парню нелегко, но принесло невероятное облегчение. Малфой не сомневался, что Дамблдор найдет выход и поможет не только ему, но и родителям. Осознание того, что он не станет убийцей, вырастило крылья у него за спиной. Нотт и Забини изначально с подозрением восприняли такую перемену в настроении друга, но они так скучали по старому Драко, что довольно быстро закрыли глаза на все противоречия. Малфой направлялся к директору и с каждым шагом в нём росла уверенность в правильности его решения, сомнений не было, он поступает так, как нужно было поступить изначально. — Мистер Малфой, — и снова Снейп. — Да, сэр, — с улыбкой сказал Драко. Профессор в ответ на улыбку нахмурился, теперь ему было ещё сложнее приносить плохую весть. — Темный Лорд вызывает вас в срочном порядке. Пожиратели перехватили камин, через который переправляли ваших нерадивых сокурсников, они сейчас в меноре. Улыбка сползла с лица парня. — Как с этим связан я? — Думаю, что у Лорда возникли вопросы о вашем участии в спасении мисс Грейнджер, — слова Снейпа как Бомбарда в голову. — Я понял, — кивнул Драко. — У меня есть время перед отправлением? — Сожалею, но нет. Малфой обернулся на дверь в кабинет директора, до неё оставалось жалких три метра. Парень сжал кулаки и развернулся к Снейпу. — Тогда я готов. Крэбб и Гойл восседали в его гостиной с лицами победителей. Драко поморщился и прошёл мимо них в большой зал, именно там Реддл принимал провинившихся. Волдеморт сидел в центре комнаты, подле его ног на коленях сидела Нарцисса. У Малфоя похолодела кровь, на женщине не было живого места. — Драко, мальчик мой, я так рад, что ты нашёл время посетить меня, — протянул Реддл. «Тварь. Говорит так, будто бы у меня был выбор», — подумал Малфой, возводя ментальные стены. — Для меня честь приходить по первому вашему зову, мой Лорд, — сказал парень и заставил себя поклониться. — Мне стало известно, что честью для тебя является ещё и спасение грязнокровок, — мерзкая улыбка, обнажающая гнилые зубы. — Мой Лорд, это всё же школа. Если бы Дамблдор узнал, что я был там и не помог, меня бы исключили, и тогда выполнить ваше задание не представилось бы возможным. — Не смей лгать мне в глаза, мальчишка! — закричал Волдеморт и заклинанием откинул Драко к стене. — Я видел их воспоминания и твой жалкий Патронус, ты угрожал им, а с грязнокровкой вел довольно приятную беседу. — Господин, я… — от мощного удара о стену у Драко хрустнуло в груди, и теперь он чувствовал привкус крови во рту, что ощутимо затрудняло речь. — Молчать! — Реддл остановил его попытки оправдаться и Малфой был этому даже рад, ведь он не представлял, что сказать в свою защиту, у него попросту не было времени продумывать ответы. — Ты оступился и я не хочу слышать о мотивах. Я мог бы убить тебя, но ты молод, а я великодушен, к тому же вижу в тебе потенциал, но без наказания твою выходку оставить не могу. Я дам тебе выбор: ты прямо сейчас поднимаешь свою палочку и пытаешь свою мать, пока я не скажу «хватит», либо я убиваю её прямо сейчас, на твоих глазах. Решай! — Мой Лорд, прошу вас…. — Ава… — Нет, нет, пожалуйста, я согласен, — прохрипел Драко и с трудом встал на ноги. Сомнений не было — внутреннее кровотечение, спровоцированное сломанным ребром, но разве физические повреждения сравнятся с разорванной в клочья душой? Реддл лишь создал иллюзию выбора, на самом деле выбора у Малфоя не было. Парень, шатаясь, подошёл к матери и, собрав остатки храбрости, заглянул ей в глаза. Одними губами прошептал: «Мне жаль, мама», и поднял палочку: — Круцио…