Контроль

Рассвет, солнечные лучи пробиваются сквозь окна, оставляя полосы в коридорах Хогвартса. Впервые однокурсники проснулись от чар так рано. Гарри и Рон в полной тишине спешат в кабинет директора, по их походке видно, что настроены парни решительно, но вот их разум сомневается в том, что они поступают правильно. У самой горгульи парни остановились и долго не решались назвать пароль. Они развернулись друг к другу одновременно: — Я не уверен… — Возможно, мы поторопились… Оба вздохнули с облегчением, ведь каждому было тяжело от давящих мыслей. Они изменились, их отношение к миру и в том числе к Малфою уже не сможет быть таким же, каким оно было ещё неделю назад. Первую реакцию спровоцировала привычка, но теперь, успокоившись, им было странно от щемящего чувства неправильности происходящего. — Гарри, нам стоит рассказать директору обо всем, но что-то мне подсказывает, что мы слишком поторопились с выводами, — последствия сна всё же настигли парня, поэтому он облокотился на стену спиной и даже затылком. — Я ощущаю что-то подобное, но метка на его руке вполне реальна, — устало ответил Гарри. Он будто спорил с собой, а не с Роном, пытаясь выиграть ментальную битву между моралью и принципом. — Послушай, мы почему-то не берём в расчет, что Дамблдор всё же величайший из волшебников, — Уизли указал рукой на подоконник, не в силах больше стоять на ногах. — Насколько реально даже предположить, что он не узнал бы о том, что один из учеников Пожиратель? — Но как он мог допустить такое? — Поттер понимал: в словах друга больше логики, чем в том, что Дамблдор настолько слеп и не видит происходящего, но вопросов всё равно оставалось больше, чем ответов. — Об этом я тебе и толкую. Мне кажется, что он не просто знает о метке, но и о чем-то большем, разве есть другие варианты? — спросил Рон, прислонившись щекой к холодному окну. — А поведение Малфоя, его ухмылки, вся та желчь, которую он на нас вылил? — Справедливости ради, стоит заметить, что ты первый назвал его чудовищем, — устало ответил Рон. — Послушай, Гермиона посоветовала мне несколько книг по психологии людей и их поступков… О, ради Мерлина, Гарри, не смотри на меня так! Это очень важно для работы аврора. Так вот, Малфой, по моему мнению, закрывается таким образом от внешнего мира, выставляет шипы, пропитанные ядом, которые помогают ему оградить себя от вторжения в его личное пространство. — Или от вторжения себя в личное пространство других, — мягко добавил Дамблдор. — Профессор! — Гарри подскочил с подоконника и бросился к директору. — Мы как раз направлялись к вам. — О, и зачем же? — Директор, — Поттер постарался сказать это как можно мягче. — Малфой Пожиратель смерти и должен убить вас, — но у него это не очень хорошо получилось. — Он сам вам об этом сказал? — серьезно спросил Дамблдор, при этом глаза его выдавали спокойствие и снисходительность. — Почему вы спрашиваете об этом? — иронично спросил Рон, который по реакции директора понял, что тот действительно знал обо всем. — Мистер Уизли, вы не хуже меня знаете почему, — улыбнулся Дамблдор, подмигнул ученику и добавил уже обращаясь к Гарри: — Для таких обвинений необходимы веские доказательства. — Да, профессор, он сам рассказал нам об этом. Вынужденно. Это было частью задания, — ответил Поттер, который чувствовал себя неловко, будто он говорил очевидные вещи, преподнося их как сенсацию. — Что ж, спасибо за предупреждение, я возьму это во внимание, — директор направился ко входу в свой кабинет, напоследок кивнув ученикам: — Мистер Поттер, мистер Уизли. — Возьмёте во внимание? — Гарри совершенно потерял связь с реальностью. — Он Пожиратель, сэр, Пожиратель, который должен убить вас. Волдеморт живёт у него дома, у Малфоя дома живёт Темный Лорд! — тараторил парень, надеясь, что хоть это повлияет на директора. — О, весьма неприятное соседство, — покачал головой Дамблдор. — Гарри, помнишь, о чем был мой последний урок? — Помню, профессор. — Постарайся сопоставить факты, которыми ты владеешь. О, совсем запамятовал, как там мисс Грейнджер? — Хорошо, профессор, почему вы спрашиваете? — Моя ученица подверглась насилию, вполне естественно, что я спрашиваю о её состоянии, тем более у её близких друзей. Это ведь мистер Малфой успел предотвратить неизбежное, верно? — Верно, сэр, он и профессор Снейп, — подал голос почти умирающий Рон, который уже устал ждать, пока до его друга дойдет очевидное. — Как хорошо, что всё закончилось именно так, — улыбнулся директор. — Вам пора в башню, принять зелье, последнее, если я не ошибаюсь, и отправляться на занятия. — Всего доброго, сэр, — ответил Гарри, выделяя последнее слово, и, резко развернувшись, направился в сторону башни. Парень кипел от негодования. Рон, сползая по подоконнику и сонно кивая директору, поплелся за другом, удивляясь тому, как Поттер противостоял последствиям чар. Пройдя несколько поворотов, Гарри резко остановился, отчего Уизли со всей силы впечатался в его спину. — Мерлин, ты хочешь моей смерти? — Почему ты так спокоен, Рон, почему Дамблдор так спокоен? — Гарри, послушай… — Нет, это ты послушай. Наверное, ты думаешь, что я совсем идиот и не понимаю, что происходит? Вовсе нет, я понимаю, к чему клонил Дамблдор, осознаю, что он не просто так упомянул Гермиону и её спасение, даже о соседстве с Реддлом он сказал не просто так, — Поттер зарылся руками в волосы и не переставая ходил от одной стены к другой. — Но я отказываюсь понимать ваше спокойствие! Даже если Малфой под Империо, или его заставили, или сам Мерлин отдал ему приказ, как можно реагировать настолько спокойно? — Гарри… — Нет, Рон, я не договорил. Это же Малфой! Вспомни, ещё несколько дней назад мы ненавидели его, подозревали, следили! Почему теперь ты его защищаешь? — эмоции лились через край, Поттер говорил громко и с надрывом, так, будто хотел залезть в голову Уизли и увидеть, что там происходит. Сделав глубокий вздох, парень снял очки и облокотился на стену, чуть тише добавляя: — И почему мне так хочется поверить твоим доводам? Рон ничего не ответил и Гарри вопросительно посмотрел на него, сползая по стене на пол. — Оу, мне уже можно говорить? — невинно спросил парень. — Рон… — Хорошо, хорошо, не заводись, — Уизли поднял руки в защитном жесте. — Тебе просто нужно принять факт того, что мы уже узнали Малфоя с другой стороны. Неделю назад мы знали змееныша, который без конца лил помои на наши семьи, называл нашу лучшую подругу грязнокровкой и был высокомерным ублюдком, — парень вздохнул, давая себе паузу. Слова давались тяжело, последствия чар сна брали верх и ему казалось, что он на пороге того, чтобы потерять сознание. — Этот Малфой никуда не делся, не стал хорошим человеком, примером для подражания, но он показал нам свою другую сторону. Я не могу сказать, какая из них настоящая: та, где он несколько лет портил нам жизнь или та, где он спасает Гермиону и пьет огневиски, сидя с нами на одной кровати, но тот второй Малфой заслуживает шанс. — Почему я не могу заставить себя думать так же? — Я уверен, что ты уже думаешь так же, дело не в заставить, а в разрешить, — ответил Рон, пытаясь поймать взгляд друга, и когда он смог это сделать, продолжил: — Гарри, я просто смотрю на это со стороны, делаю выводы не как Рон Уизли, а как Ральф Дженкинс… — Кто это? — Черт, Гарри, никто, я только что это выдумал, — нетерпеливо ответил Рон. — Тебе всё же стоит поскорее выпить зелье. Я имею в виду, что смотрю на ситуацию глазами человека, который не знает, кто такой Драко Малфой, Гарри Поттер и остальные, просто как случайный зритель, не вешая ярлыки. Это не значит, что я доверяю Малфою, не значит, что он вдруг стал мне другом или я пытаюсь его оправдать, это значит лишь то, что я хочу быть хорошим человеком, Гарри, таким, каким меня воспитывали родители. Когда у меня было мало фактов, я принял твою сторону, когда я видел лишь грязь в сторону друзей, то ненавидел Малфоя, но теперь я действительно готов и даже обязан дать ему шанс. — Я понимаю, о чём ты говоришь, Рон. Если мы действительно хотим стать аврорами, то просто обязаны мыслить холодно и здраво, но я не думаю, что готов закрыть глаза на всё то дерьмо, которое слышал от него. — Что ж, я всё равно поддержу тебя, — ответил Рон и протянул другу руку, чтобы помочь встать. Они медленно, вздыхая и потея, последовали в башню старост за зельем, проклиная себя за то, что не выпили его сразу. Каждый снова погрузился в утренние мысли, рассуждения о добре и зле, о чести и милосердии, о возможности протянуть руку врагу, и одна мысль чётко прослеживалась у обоих: не такой уж он и враг.

***

Гермиона очнулась и сдерживая подступающие слезы пронеслась мимо Кэти и Джинни в свою комнату. Она не стала ничего объяснять, на это у неё не было ни сил, ни желания. Закрыв дверь, она стащила с себя мантию и села на пол у кровати. Лишь недавно она снимала её с себя и думала о Драко, но теперь мысли были окрашены в черный, а впереди не маячил сон в кругу друзей, с фантами и огневиски. Спустя несколько минут в комнату начал стучать Блейз: — Гермиона, открой дверь, пожалуйста. Она не отвечала, лишь сильнее жалась в холодный металл кровати, подвигая колени к подбородку. — Грейнджер, ты слышишь? Открой дверь, — на этот раз обеспокоенный голос Паркинсон. — Уходите, — прошептала девушка. — Гермиона, с тобой всё в порядке? — Джинни, увидев состояние подруги, а после ломящихся к ней слизеринцев, тоже взбежала по лестнице. — Что вы с ней сделали? — Уизли, сбавь обороты, какие у тебя претензии лично ко мне? — Панси понимала их злость на Драко, но отказывалась принимать такое отношение к себе и остальным слизеринцам, которые ничего не сделали. — Малфой… — Малфой — это Малфой, я повторю свой вопрос: ко мне лично какие у тебя претензии? — Никаких, просто… — Джинни редко чувствовала себя неловко, но в данный момент это был тот самый редкий случай. — Вот и славно, — ответила Паркинсон и вернула внимание Блейзу, который всё это время не прекращал попыток достучаться до Гермионы. — Грейнджер, я сейчас вынесу эту дверь Бомбардой! — крикнул парень. — Тебе нужно время, я понимаю, но мне необходимо знать, что с тобой всё в порядке. Пожалуйста, Гермиона. Всё это время девушка не переставая шептала, чтобы её оставили в покое. Голос не слушался. Она была благодарна за беспокойство, но сейчас ей просто хотелось тишины, вернуться на дно, под толщу воды, где она оказалась, стоя перед Малфоем. Там не было звуков, не было чувств, лишь она и он, до пощечины, до осознания унижения, до его плевка в её душу. Стук не прекращался, это окончательно вывело Гермиону из себя. Сила её гнева была настолько мощной, что большая часть предметов полетела по направлению к двери. Ваза с цветами, которые она сама собирала у озера, книги, настольная лампа, чашка с недопитым чаем, свитки с домашним заданием, всё это влетело в дверь и стену около неё. Ваза и чашка разбились — девушка увидела в этих осколках себя. Не выдержав напряжения, даже не удивляясь силе своей беспалочковой магии, Гермиона закричала: — Оставьте меня в покое! Ответом ей была тишина, а после звук удаляющихся шагов. Она осталась наедине с разбитым сердцем, надломленной чашкой и цветами на осколках фарфора. До занятий оставалось меньше часа, но выходить из башни старост никто не собирался. Им нечем было занять неловкое молчание, поэтому первым, чем все занялись, стала уборка кроватей, они больше не понадобятся. В каждом взмахе палочки чувствовалась грусть, однокурсники делали движения слишком медленно, будто пытаясь оттянуть момент, поэтому базовые чары трансфигурации выходили со второго, а иногда и с третьего раза. — Он до сих пор не проснулся, — обеспокоенно сказал Тео и указал на тело Малфоя, когда все остальные кровати были трансформированы обратно в свой первоначальный вид столов, недостающих диванов и кресел. — Это к лучшему, может, он останется там навсегда, — беззлобно, скорее устало сказала Кэти. — Ты ведь на самом деле так не думаешь, — мягко заметила Дафна. — А что мне думать, что говорить? — ответила девушка и села в кресло. — В голове каша, я не знаю, чему верить, что чувствовать. Послушайте, я, — она собралась с духом и продолжила, — я не хотела говорить вам то, что сказала. Извинений не ждите, но я не со зла. — Мы знаем, — кивнул Тео, и все молча с ним согласились. — И Малфой, он, конечно, не самый хороший человек, но не очень-то походит на убийцу, — добавила Джинни. — Все хороши, не умеем держать себя в руках, — Блейз обернулся на кровать Драко и устало потер лоб. Он начинал переживать за друга и задумался о том, что мог быть и помягче с ним, но его поведение по отношению к Гермионе просто не оставило выбора. — Блейз, — Панси звала его уже третий раз, поэтому просто подошла и положила руку на плечо. — Нам пора на занятия. — Не думаю, что хочу идти. — Ты всё ещё староста, — попыталась возразить Паркинсон. — Грейнджер тоже, — Забини кивнул на лестницу, ведущую в комнату Гермионы. — Тем более, отсутствие сразу двух старост ничем хорошим не закончится, — аргумент Тео был неоспорим. — Вы расскажете нам, что там произошло? — Джинни нервно поглядывала на дверь комнаты подруги. Переживания, домыслы, тревога, всё это не покидало её с той минуты, как Гермиона очнулась. — Грейнджер сама расскажет, если захочет, — ответила Панси. — Он навредил ей? — вопрос с очевидным ответом крутился у Джинни на языке. Зная чувства подруги и характер Малфоя, можно было догадаться, что именно произошло, от этого Уизли ещё сильнее захотелось выломать дверь и не оставлять Гермиону одну. — Да, — ответил Блейз, перебивая Паркинсон, которая снова начала говорить, что это личное дело Грейнджер. — Что он сделал? — Поттер, который как раз входил в дверь, снова закипал от злости и сжимал кулаки. Рон, стоящий за его спиной, тяжело вздохнул: — Мерлин, Гарри, давай сначала выпьем зелье. Ради нашей дружбы, успокойся. Если змееныш всё ещё дышит, а Джинни не заляпана его кровью, значит, всё не так плохо. — Ужасно выглядите, — Кэти встала, уступая место Рону, и пошла к окну, куда они поставили оставшиеся четыре склянки с зельем. Гермиона своё тоже не выпила, как и Драко, по очевидным причинам. Зелье было выпито, этап напряженного молчания пройден, Гермиона так и не спустилась, а занятия всё ещё игнорировались. — Я хотел сказать, что не виню вас и не считаю, что вы должны расплачиваться за его ошибки, — Гарри указал на Малфоя. — Поттер, ты ведь ничего не знаешь, он… — Паркинсон вскочила с места и уже хотела всё рассказать, но Блейз прервал её: — Панси, не нужно. Это личное дело Драко, он не захотел говорить об этом, значит не посчитал нужным. — О чём вы говорите? Есть что-то, что объясняет Круцио из его палочки? — беззлобно спросил Рон, который действительно хотел разобраться в ситуации. — Да, вы просто не понимаете, — Паркинсон посмотрела на Забини, который не моргая смотрел на неё. — И, видимо, не поймёте. — Если вам есть, что сказать в его защиту, не думаю, что стоит молчать, — Джинни видела: Панси расскажет, если чуть поднажать. Девушка слишком сильно хотела оправдать друга. — Это не ваше дело, — Нотт умел быть жёстким, когда этого требовала ситуация. Он безошибочно уловил попытку манипуляции со стороны Джинни и ему это не понравилось. — Нам пора на занятия. — Никого не волнует, что Драко всё ещё не очнулся? — не выдержала Дафна. — Одна я об этом думаю? — Даф, ему просто нужно время, это в его стиле, — попытался успокоить девушку Блейз. — Не думаю, что в его стиле оставаться спящим овощем в одной комнате с людьми, которые желают ему смерти. Он бы чувствовал себя уязвимо, — возразил Рон. — Вот, — Гринграсс указала рукой на Уизли. — Даже гриффиндорцы это осознают! Я понимаю, что вы обижены на него за его поведение с Гермионой, но очнитесь, он наш друг! Вы не хуже меня знаете, что он так не считает. Мерлин, он сам спас её тогда, на кой черт, спрашивается?! Дафна выходила из себя примерно никогда, это, возможно, был второй или третий случай за всю историю их знакомства, когда она настолько сильно повысила голос. Слизеринцам стало не по себе, обида действительно застелила им глаза. Молчание прервала Гермиона. Девушка вышла из комнаты, выпила зелье и, направившись к двери, спросила: — Вы собираетесь идти на занятия? Блейз, мы всё-таки старосты, — её глаза были сухими, никаких покраснений или опухлостей, лёгкий румянец на щеках и привычно снисходительное выражение лица. — Гермиона, что случилось? — Джинни сразу подскочила и обняла подругу. — Ты меня напугала. — А что случилось? — серьёзно спросила девушка, всматриваясь в глаза Уизли. Стало ясно, Гермиона не настроена на разговор и стоит сделать вид, что ничего не случилось. Гриффиндорцам это не понравилось, слизеринцы прекрасно поняли девушку, это было в их стиле. — Повторюсь, мы опаздываем на Травологию, она у нас совместная, — Грейнджер махнула волосами и развернулась к двери, лишь на мгновенье её взгляд коснулся тела Драко. Парень выглядел как труп, отчего у неё перехватило дыхание, но, быстро взяв себя в руки, она резко дёрнула дверь на себя, отчего домовик, который оказался в этот момент на пороге, врезался прямо в неё. Эльфы никогда не трансгрессировали прямо в спальни или гостиные, это правило позволяло ученикам чувствовать, что их личное пространство никто не нарушает. — Мисс Грейнджер, простите Холли, Холли очень неуклюжий эльф! — Не вини себя, — улыбнулась Гермиона, эльфы вызывали у неё очень теплые чувства. — Что-то случилось, зачем ты здесь? Домовик заглянул за её спину и, увидев, что все в сборе, проскочил в гостиную. Гермиона поняла, что на Травологию они точно опоздают, и, вздохнув, присоединилась к остальным. — Холли здесь про просьбе директора Дамблдора, вот письмо и поднос со сладостями, — эльф передал письмо Кэти, которая сидела к нему ближе всех, и поставил поднос на стол. — Холли может ещё чем-то помочь? — Нет, спасибо тебе за помощь, — ответила Гермиона, и домовик с щелчком исчез. — «Студенты факультета Гриффиндор и Слизерин, я подумал и решил, что будет правильным дать вам два выходных дня. Как директор, я не смог уберечь вас от столь серьезных чар, но горжусь тем, как стойко вы преодолели все испытания. В знак моего почтения каждому факультету присваивается по тридцать очков. Надеюсь, что двух дней будет достаточно для восстановления сил. Альбус Дамблдор. P.S. Осторожнее со сладким, мистер Уизли» — Кэти дочитала письмо и лица однокурсников посветлели, естественно, это не касалось Гермионы, которая хотела отвлечься хотя бы на занятиях. — Это всё, конечно, замечательно, но что мы будем делать с Драко? — Паркинсон перехватила эстафету у Дафны. — Я буду у себя, — Гермиона, стараясь не сталкиваться ни с кем взглядом, сразу поспешила к лестнице. — Мы с тобой, — Поттер сделал шаг к подруге. — Нет, я хочу побыть одна, — довольно грубо ответила девушка, а после уже мягче добавила: — Гарри, пожалуйста. — Я иду с тобой и это не обсуждается, — Джинни обошла Поттера и направилась в комнату Гермионы, не дожидаясь ни её ответа, ни её саму. Гермионе ничего не оставалось как следовать за ней. — Что будем делать? — Блейз обращался исключительно к слизеринцам, ведь понимал, что Гриффиндору до этого нет дела. — Возможно, нам стоит сообщить о его состоянии Дамблдору, Снейпу или хотя бы мадам Помфри? — неожиданно сказал Рон. — Вы собираетесь нам помогать? — скептически спросила Панси. — Послушайте, убийца лежит там, — Кэти не глядя кивнула в сторону Драко. — Мы не желаем никому смерти, и раз мы все освобождены от занятий, почему бы нам не помочь, так же, как вы помогли нам с Гермионой. — Белл, мы благодарны за помощь, но не выводи меня, я и так нервный! — процедил Забини сквозь зубы. — Драко не убийца, а Грейнджер мне не чужая, да и не только мне, тем более пострадала она от слизеринцев. — Вот именно, Забини, вот именно, — не унималась девушка. — Давайте мы все сбавим обороты и займёмся действительно важными вещами, — прервал их перепалку Нотт. — Я почти уверена, что он стал ещё бледнее, — Дафна всё это время не отходила от Драко. — Рука холодная, сильнее, чем обычно. С ним что-то не так. — К черту, я иду к Снейпу, он наш декан и мы в любом случае должны ему сообщить, — Блейз старался сохранять внешнее спокойствие, на деле же еле сдерживал дрожь в руках. Он уже несколько раз пожалел о том, как поступил, а теперь, когда Малфою могла грозить опасность, почти впадал в панику. — Я пойду с тобой, — на этот раз Гарри решил, что в любом случае должен разобраться, прежде чем делать выводы, а остаться наедине с лучшим другом «подозреваемого» — самая лучшая тактика. — Как хочешь, Поттер, но я всё равно тебе ничего не скажу, — конечно, Блейз понял, зачем парень вызвался к нему в сопровождающие, поэтому решил сразу разбить все его надежды на какую-либо информацию. — Я об этом даже не думал, Забини, — обаятельная и невинная улыбка. — Оу, ну конечно, Поттер, — не менее обаятельная, но уже саркастичная улыбка в ответ. — Мне нужно в башню, вернусь через час, не раньше, — сказал Рон, вставая с кресла. — Я с тобой, — сразу же поднялась Кэти. — Мне тоже… нужно. — Мы побудем с Драко, — ответила Панси на вопросительный взгляд Блейза, девушку также терзало чувство вины.

***

— Лучше бы ему не просыпаться, — Джинни была вне себя от злости после рассказа Гермионы. — Успокойся, я не хочу поднимать эту тему, хочу забыть обо всем. — Ей тяжело дались следующие слова, но она всё же продолжила: — И о нём тоже. Уизли скептически посмотрела на подругу: — Ты любила его, когда он называл тебя грязнокровкой, Гарри выжившей бездарностью и сиротой, Рона нищим предателем крови, любила даже когда он задевал твою семью. Не думаю, что кто-то сможет вырвать его из твоего сердца. — Кто-то не сможет, а я смогу. Джинни, он перешёл черту, — слезы снова начали наворачиваться на глаза, слова давались тяжело, голос срывался. — Он уничтожил всё хорошее, я знаю, что это нужно закончить, — она сорвалась на крик. — Я хочу это закончить! Уизли присела на кровать и уже хотела обнять подругу, но Гермиона вскинула руки, не позволяя ей сделать это. — Не нужно, я и так еле сдерживаю себя. — Проморгавшись, она продолжила: — Меня так тянет к нему. Больно видеть его таким, от переживаний лёгкие сковало, не могу сделать полноценный вдох, я просто хочу отпустить его, оставить в прошлом. Мне не хочется жалеть о том, что это было в моей жизни, но хочется знать, что этого больше не будет. — Ох, дорогая, — Джинни взяла её за руку. — Есть способ, который поможет тебе, но я сразу скажу, что против этого. — Говори, — Гермиона сжала её руку и придвинулась ближе, с мольбой заглядывая в глаза. — Существует зелье, оно как амортенция, но наоборот, — вздохнула Уизли и уже пожалела, что не сдержала язык за зубами. — Его не нужно принимать постоянно, одного раза достаточно. — Почему я не слышала о нём? — конечно же, в первую очередь Гермиону волновал именно этот вопрос. — И как оно работает? — Оно запрещено и ненадежно, не входит в список школьной программы. Его изобрела одна ведьма из Хогсмида и торгует им, обходя министерство. Действие весьма расплывчато. Как говорит сама волшебница, оно постепенно стирает привязанность, но пойми, как нельзя создать любовь, так и убить нельзя. Это что-то чёрное и неправильное, ты же разумная девушка. — Ты знаешь, где живёт эта ведьма? — нетерпеливо спросила девушка, и Джинни поняла, что обратного пути нет, Гермиона разобьется, но найдет зелье и без неё. — Тебе не нужно идти к ней, у меня есть один пузырек, — она опустила голову, страх снова сжал внутренности. Джинни было жутко даже думать о том, что могло произойти, выпей она его раньше. — Гарри игнорировал меня, я не могла даже спать спокойно. В один из походов в деревню эта ведьма сама подошла к нам, рассказала о действии и цене. Я купила его на эмоциях и собиралась выпить в этот же вечер, но не успела откупорить пробку, как в комнату вошли соседки, поэтому пришлось идти в ванну, но на пути мне встретился Гарри, попросил меня помочь ему. Когда мы вышли в коридор, он признался мне и мы впервые поцеловались. Каждый раз меня пробивает дрожь при мысли о том, что соседки могли зайти позже, — Джинни сглотнула горечь и посмотрела на подругу. — Я знаю, что ты полюбила не самого приятного человека, но подумай, возможно, всё не так, как ты думаешь. Наблюдая за вами во снах, особенно после того, как узнала о твоих чувствах, я начала подмечать то, чего раньше не замечала. Да простит меня логика за эти слова, но вы отлично подходите друг другу. Эти чувства со стороны кажутся запретными и неправильными, но разве не в этом смысл любви? Быть вместе вопреки всему. Я действительно думаю, что у вас была бы красивая история. — О какой истории ты говоришь, Джинни? — воскликнула Гермиона. — Быть вместе? Я и Малфой? Ты, верно, шутишь надо мной. — Откуда ты можешь знать, что у вас ничего не может быть? С чего ты взяла, что ты и Малфой — это что-то невозможное? — воскликнула Уизли, подскакивая с кровати. — Может, с того, что он и его отец Пожиратели, а я маглорожденная? Или с того, что он ненавидит меня? — девушка отвернулась к окну, не желая смотреть на подругу. — Так ненавидит, что несколько раз спасал и оправдывал перед Асторией? — Джинни, мне нужно это зелье, — закончила спор Гермиона, потому что не хотела дать себя убедить, не хотела снова почувствовать надежду и позволить растоптать её.

***

Кэти и Рон неспешно шли по коридору. Парень понимал, что момент для признания неподходящий, но его чувства будто усилились, он не мог сдерживать себя, когда они были наедине. — Хоть и осень, но так тепло. Мы могли бы погулять немного, — Белл вырвала его из раздумий. — Да, могли бы, — он почему-то стремительно глупел в её присутствии. — Может, сейчас пройдемся? — улыбнулась девушка. — Можем сейчас, — Рон вернул ей улыбку. День был слишком солнечным и никак не подходил под атмосферу происходящего, но решив абстрагироваться, Уизли предложил Кэти зайти в каменную беседку, не желая больше ждать. Зайдя внутрь, Белл не стала садиться, а облокотилась о каменный парапет, стоя спиной к парню. — Всё-таки школа у нас невероятная, и я даже не о волшебстве, — мечтательно сказала девушка. — Да, согласен, я почти наизусть знаю историю строительства Хогвартса, — задумчиво ответил Рон, пытаясь собраться с силами и сказать то, что так давно хотел. — Ты такой умный, — она обернулась и ударилась о его торс, так как он успел подойти довольно близко. — Нет, просто Гермиона с первого курса не переставала болтать об этом, — с тихим смешком возразил парень. — Ой, то есть, да, умный, то есть я не это хотел сказать! Горячее дыхание опаляло кожу, на несколько секунд они перестали даже моргать, стараясь не упустить момент. — Рон, — прошептала Белл. — Кэти, я… — так же шепотом ответил парень. Они одновременно потянулись навстречу друг другу, закрывая глаза. Поцелуй вышел нежным, но одновременно с этим голодным, ведь оба так давно мечтали об этом. Он обнял её за талию, а она обхватила его плечи руками, будто стараясь слиться с любимым человеком. Пара даже не заметила омелу, которая росла в этой беседке и теперь распустила свои цветы, и всё в этом моменте было волшебнее любой магии, ведь взаимная любовь может творить чудеса независимо от того, магл ты или маг.

***

— Поттер, перестань так смотреть на меня, я тебе ещё в гостиной всё сказал, — Забини уже который раз замечал пристальный взгляд Гарри. — С чего бы мне смотреть на тебя? — ухмыльнулся Поттер. — Может, с того, что твой лучший друг Пожиратель, а ты знаешь информацию, которая поможет мне разобраться в этом? Блейз резко остановился и развернулся к парню: — Послушай, Поттер, какое ты имеешь к этому отношение? Готов поспорить, что вы с Уизли утром возвращались не из башни Гриффиндора, а из кабинета директора. Ты свою миссию выполнил, в чём же сейчас хочешь разобраться? — Если он не виноват, я должен знать! Не делай из меня монстра, я не собираюсь отворачиваться от того, кому нужна помощь. — Монстром ты назвал Драко перед тем, как отвернулся от него. Поправь меня, если я ошибаюсь, — слово «сарказм» почти неоновой вывеской горело над головой парня. — И я всё ещё так считаю и буду считать, пока ты не объяснишь мне, какого черта эта метка оказалась на его руке и почему он использовал Круцио, раз является лишь жертвой обстоятельств, — Гарри начинал выходить из себя. — Могу я узнать, что вы делаете в подземельях во время занятий? — Снейп направлялся в свой кабинет и наткнулся на спорящих парней. Тема разговора заставила его напрячься, хоть внешне он этого никак не показал. — Мы искали вас, сэр, — ответил Блейз. — Директор дал нам два выходных дня. — И вы, мистер Забини, в сопровождении мистера Поттера искали меня, чтобы сообщить это? — Снейп скептически поджал губы. — Нет, сэр, — Блейз пытался правильно подобрать слова. — Сегодня была последняя ночь под чарами, все проснулись, а Малфой так и не пришел в себя. Он с каждой минутой бледнеет, а тело становится холодным. Северус изо всех сил сдерживался, чтобы не кинуться в башню старост. Если с парнем что-то случится, Нарцисса не простит его, как и он себя. — Вы сообщили мадам Пофри? — Нет, мы… — Ваш друг лежит без сознания, бледнеет и холодеет, а вы не позвали лекаря? — жёстко спросил Снейп. — Нет, сэр, — Блейз понял, как они оплошали, и опустил голову. — Немедленно отправляйтесь в больничное крыло, — скомандовал Северус. — Мистер Малфой в башне старост? — Да, сэр. — Не проще послать ей Патронус? — Не проще исполнять то, что вам сказали, мистер Поттер? — он посмотрел на парня и презрительно скривил губы. — Вы хотите привлечь Патронусом всё внимание школы, чтобы уже через полчаса пошли слухи, а дверь в башню старост окружили школьники? — Нет, сэр, — ответил Гарри, и в этом было больше злости, чем покорности. — Почему вы всё ещё здесь? Парни быстрым шагом направились в больничное крыло, а Снейп снял с лица маску спокойствия и второй раз за всю жизнь молился, чтобы всё обошлось.

***

Рон и Кэти держась за руки вошли в башню старост, но, увидев мадам Помфри, которая суетилась над Малфоем, сразу расцепили их. — Что происходит? — спросил Уизли, подойдя со спины к другу. — Мадам Помфри уже полчаса пытается его разбудить. Она сказала, что испробовала все и что не раз работала с чарами сна, но такое в её практике происходит впервые, — ответил Гарри не оборачиваясь. — Скорее всего, мистер Малфой сам не хочет просыпаться, — вздохнула женщина. — Как это не хочет? — Дафна размазывала слезы по лицу. Она начала плакать, когда целительница третий раз безуспешно попробовала разбудить её друга. — Но ведь можно же что-то сделать? Под чарами сна невозможно умереть, он просто в коме. — Ох, милая, всё верно, но чары сна спали в тот момент, когда волшебник, наложивший их, отпустил вас, — печально ответила мадам Помфри. — Мистер Малфой не защищен магией чар, а значит каждая минута убивает его. В данный момент он творит сон собственной магией, несознательно, естественно, и совсем скоро это полностью опустошит его. — Не может быть, это невозможно, — прошептала Гермиона, стоя наверху лестницы. — Я изучила чары вдоль и поперек. Его рано или поздно должно выбросить из сна, хочет он того или нет, так всегда происходило. — Мисс Грейнджер, ваши однокурсники рассказали мне, что волшебник дал вам чёткую инструкцию выйти за дверь, верно? — Всё так, но… — Пока мистер Малфой сам не выйдет в неё, боюсь, я ничем не смогу помочь, — ответила целительница, глядя на тело Драко. — Как только он действительно захочет вернуться, дверь снова появится, но, боюсь, уже слишком поздно. — Легилименция работает с этим типом чар? — спросил Снейп. — Чары уже не действуют на его разум, поэтому да, у вас получится проникнуть в его сон, но это будет отличаться от обычной легилименции. Вы будете находиться именно во сне, который создаётся и удерживается его разумом, а не в самом сознании ученика. — Он не будет знать, что я там, — это был не вопрос, но мадам Помфри всё равно кивнула. — Оставьте меня с ним, выйдите. Поттер, вы останетесь. — Я, сэр? — Да, мистер Поттер. У вас привычка всё переспрашивать или настолько плохо слышите? Вы посещали мои внеклассные занятия и сможете помочь проконтролировать процесс, естественно, со стороны. — Но профессор… — Мисс Паркинсон, не вынуждайте меня повышать голос. — Пойдем, Панс, — сказал Блейз, положа руку ей на плечо. Дверь за однокурсниками закрылась и Снейп повернулся к Гарри: — Вы пойдете со мной. — Но сэр, разве это этично? — возразил парень. — Поттер, вы хотели получить ответы? — жёстко спросил Северус. — Да, профессор, — кивнул Гарри. — Я не раз показывал своё отношение к вам и то, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты, вам ясно? — Сэр, я не понимаю, к чему вы клоните, — ответил парень, делая шаг вперёд. — Я задал вопрос. Вы настолько глупы, чтобы ответить? Почему вам всегда нужно спорить? — Мне ясно, сэр, — любопытство пересилило все остальные чувства. — То, что вы услышите, находясь во сне Драко, даст вам ответы на все вопросы, но взамен вы должны обещать: если услышанное убедит вас, вы сделаете всё, чтобы помочь ему, даже если он будет сопротивляться, — Снейп вплотную подошёл к Гарри и заглядывал тому в лицо, стараясь уловить эмоции. — Профессор… — Да или нет, мистер Поттер? — Да, сэр, если услышанное убедит меня в его невиновности, я помогу ему, вам даже не стоило просить меня об этом, — не моргая ответил парень. — Гриффиндорская отвага и милосердие, — сказано это было с кривой ухмылкой, но Снейп действительно увидел, что Гарри похож на мать не только глазами. — Поднимайте палочку и повторяйте за мной, — Северус подошёл ближе к кровати Драко. — И помните: ни звука, он не должен знать о вашем присутствии. — Я понял, сэр, — Поттер вскинул руку с палочкой и в точности повторил действия и слова профессора. Прошла секунда, он будто нырнул в теплую мерзкую воду, но уже через мгновенье оказался на Астрономической башне. Драко стоял на балконе, в его сне шел снег и стоял невероятный мороз. Гарри ещё никогда не было так холодно, даже при встрече с дементором. Снейп указал ему следовать под лестницу, а сам пошел вперёд. — Мистер Малфой, вы проспали несколько моих занятий, я огорчён. — Сегодня не было ЗОТИ, сэр, — ответил Драко, продолжая смотреть перед собой. Он даже не удивился присутствию профессора, до конца не понимая, сон это или Снейп действительно здесь. — Надо же, это вы помните, значит, не окончательно сошли с ума, — снисходительно ответил Северус. — Вам не кажется, что здесь довольно прохладно и пора возвращаться в замок? Если вы пытаетесь избежать занятий, то не переживайте, директор дал вам два выходных. — Как великодушно с его стороны, — ухмыльнулся Малфой, игнорируя первый вопрос. — Пусть играет в доброго директора и дальше, я ведь дарю ему жизнь, находясь здесь. — Ты глупый мальчишка, — не выдержал Снейп. — Думаешь, что если не ты, значит никто? Тебе напомнить про Непреложный обет, который я дал твоей матери? — Не стоит повышать голос, профессор, — спокойно ответил Драко. — И играть с моим чувством вины тоже не стоит, я хорошо изучил оба вопроса. Чары убьют меня, если я не решу проснуться, а обет перестанет действовать с моим последним вздохом. Если это всё, то прошу оставить меня и дать хотя бы умереть спокойно, без упреков и навязывания чувства долга. — Ты заранее это спланировал? После того, как применил Круцио к матери, я полагаю? — Снейп специально упомянул Непростительное, позволяя Гарри услышать главную причину, по которой это заклятье использовалось палочкой Малфоя. — Даже мисс Грейнджер не знала об этой стороне чар. «Он пытал собственную мать? И после этого я должен перестать считать его чудовищем?», — подумал Поттер. — Правильно полагаете, профессор, — снова спокойный голос, в нём было столько умиротворения. Парень наконец-то чувствовал себя свободным. — Я могу собой гордиться, раз даже мисс Грейнджер не знала, — Малфой передразнил тон профессора. — Десять очков Слизерину. — Драко, я могу понять твои чувства, но… — Вы не можете понять мои чувства. Реддл не угрожал убить вашу мать, если вы не станете её пытать, — с болью в голосе ответил парень. — Использовать Круцио на родной матери, стоя в своей гостиной, истекая кровью, за то, что я спас девушку, которую, по его мнению, должен был изнасиловать. Всё внутри Гарри оборвалось. Зажав рукой рот, чтобы не издавать ни звука, парень не моргая смотрел на спину Малфоя сквозь дыру в лестнице. Несмотря на дикий холод, он ощутил жар. К такой правде Поттер не был готов. Всё, во что он свято верил столько лет, рассыпалось прямо на его глазах. Декорации убрали и осталась сцена с Драко под прожекторами. Гарри испытал множество чувств, от стыда, ведь он не должен был это слышать, до сочувствия, ведь понимал, что окажись он на его месте, не смог бы спокойно жить после пыток матери, а Драко не просто жил, но и ни разу не упрекнул Гермиону, не выказал неприязни, не сорвал на ней злость. — Ты прав, такого со мной не случалось, но Лорд поступил со мной не менее жестоко, забирая то, что я любил больше жизни. Не давая выбор, просто убил самого дорогого в моей жизни человека, — ответил Снейп, опуская глаза. — Я не знал, — серьёзно ответил парень. — Искренне сочувствую вам, но это ничего не меняет. — Помнишь, что ты обещал мне, стоя во дворе менора? — Помню, но это тоже ничего не меняет, я лгал. — Ты с детства никогда не нарушал данного тобой слова. — Думаю, вы простите мне это, посмертно. — Ты ведёшь себя как ребенок! — Я и есть ребенок! — не выдержал Драко и повернулся к профессору. — Мне лишь в июне исполнилось семнадцать, я жил с родителями в отдельном мире, где меня любили и заботились обо мне. Потешался над Поттером и его свитой, учился и тратил деньги не считая. Меня так воспитали и, возможно, я бы выбрал такое воспитание, какое было у Уизли, но разве я мог выбирать? Потом пришел Реддл, убивал направо и налево людей, живя в моем доме! — кричал парень. — В мэноре не осталось ни одной комнаты, которую домовики не отмывали от крови и внутренностей людей. После пришла Белла, которая взялась за моё воспитание, ведь я такой невоспитанный мальчик, не умею вспарывать животы и доводить людей пытками до состояния, при котором они сами умоляют о смерти. Напомнить вам, как она наказывала меня? — Драко, не нужно… — Отчего же не нужно. Она пытала меня, часами, я слышал хруст своих костей, чувствовал, как лопаются сосуды, как закипает кровь. О, ну это ещё ничего, я привык. Но показательные пытки матери, которые Реддл устраивал каждый раз, когда я отказывался принять метку, были восхитительны, это именно то, что нужно молодому волшебнику, не правда ли, профессор? О чем бы ещё вспомнить? Ах да, толпа Пожирателей, — он выплюнул это слово, как что-то противное, будто чувствовал вкус гнили, когда произносил его, — которые устраивали соревнования в изящности пыток. Маглорожденные, которых под Империо заставляли вырывать себе ногти и выкалывать глаза. Как вырезать из памяти кровавые разводы от их рук в коридорах? Вы помните, как они сдирали кожу с молодых девушек и магией поддерживали в них жизнь, попивая огневиски под жуткие крики? А сколько было изнасилований? Сколько раз Реддл угрожал мне, что сделает то же самое с мамой и заставит меня смотреть на это? С каждым словом Драко Гарри тошнило ещё сильнее. Он понимал, что ещё немного и не сможет сдерживать подступающую рвоту, парень даже не мог собрать мысли воедино. Сомнений не было, Малфой говорил правду. Дурсли теперь казались добрыми опекунами мечты. — Он сделает с ней всё, что обещал, и даже больше, когда ты окажешься бесполезным, — сказал Снейп, взывая к привязанности Драко. — А тело молодого волшебника с натяжкой можно назвать полезным. — Нет, Реддл потеряет к ней интерес и оставит в покое, — возразил Малфой. — Отец мертв, зачем ему вдова? — Люциус жив, Лорд вытащил его из Азкабана, — Северус сказал это как что-то обыденное, а у Драко сжалось сердце. — Но будь всё так, как сказал ты, он бы выместил на ней злость или просто кинул как тряпку Пожирателям, и только Мерлину известно, что бы с ней стало. — Отец жив? — слабость в его голосе стала для Снейпа надеждой, которую парень тут же растоптал: — Впрочем, не важно, теперь маму есть кому защитить. Я устал, профессор, очень устал, оставьте меня. — Драко, повтори, что ты сказал тогда, в мэноре. — Это не имеет никакого смысла. — Повтори, для меня имеет, разве я о многом прошу тебя?  — Я пообещал убить Дамблдора ради родителей, а после помочь Поттеру уничтожить Реддла, — устало промямлил Малфой, силы уже покидали его. — Директор болен, ему осталось не так много, от силы несколько недель, максимум месяц. Он осведомлен о твоём задании. — Дамблдор знал? С самого начала знал? — прошептал парень, опускаясь на колени. Стоять было невыносимо тяжело. — Верно, с самого начала. Неужели ты думал, что от него что-то можно скрыть? Старик знает больше, чем Мерлин. — Почему он тогда позволил мне учиться? Почему не отправил в Азкабан? — спросил Драко и упал на пол. Снейп подбежал к нему и присел рядом: — И снова ты задаёшь глупые вопросы. Альбус не боялся тебя, он видел в тебе потерянного ребенка с большим потенциалом, но никак не убийцу. Послушай меня очень внимательно: ты умираешь, прямо сейчас, умираешь, ничего нельзя будет изменить. От тебя останется лишь тело с меткой Пожирателя на руке. Я не только Нарциссе, но и Дамблдору обещал, что не дам тебе стать убийцей и сделаю всё сам. Директор предпочёл умереть от руки старого друга и я должен уважать его желание, как бы мне ни хотелось противиться ему. Ты не сдержишь первую половину обещания, за тебя это сделаю я, но у тебя есть шанс всё исправить и выполнить вторую часть: помочь Поттеру в борьбе с Лордом и его последователями. Ты сможешь застать смерть того, кого всей душой ненавидишь, и жить дальше, зная, что являешься хорошим человеком. Разве это не лучше, чем умереть чудовищем, коим тебя все считают? Драко, ты невероятно сильный волшебник, одумайся. Поттер натянулся словно струна: «Дамблдор умирает?» — и будто мир стал рушиться после осознания сказанного Снейпом. Он теряет ещё одного близкого человека, снова будет испытывать ужасную боль, как тогда, после смерти Сириуса. Парень стал задыхаться. Облокотившись о стену, он согнулся пополам, его чуть не вырвало. — Драко? — Я не могу встать, крёстный, — последний раз Малфой называл Снейпа крёстным в детстве, от этого слова у Северуса защипало в глазах. — Что ты выбираешь? — Я хочу всё исправить, — прошелестел парень. Дверь появилась справа от них и Снейп, подхватив крестника на руки, поднёс его к ней. — Ты должен сам открыть. Драко, собрав остатки сил, потянулся к ручке и дернул её на себя. Северус опустил парня на ноги и вытолкнул в проём, а после вернулся за Поттером и спросил: — Вы услышали достаточно, мистер Поттер? — Да, сэр, — с трудом ответил парень, от услышанного всё ещё было не по себе, его мутило, хотелось выбежать на воздух и кричать, пока не сорвёт голосовые связки. — Я сдержу обещание, даю слово. — Очень на это надеюсь, мистер Поттер, — сказал Снейп и несколько секунд смотрел на парня, пытаясь отыскать признаки лжи, но, так ничего и не увидев, продолжил: — Нам пора, Драко слаб и только поэтому мы всё ещё здесь, ведь он не до конца очнулся. — Вы же соврали насчёт директора, да? — с надеждой спросил Гарри. — Мне жаль, Поттер, — Снейпу было больно смотреть на парня и тоску в его глазах, поэтому он сделал то, что никогда себе не позволял: по-отечески похлопал Гарри по плечу. — Кем был тот человек, которого убил Реддл? — Любящей матерью, — ответил Снейп и, взмахнув палочкой, покинул сон. Гарри, сопоставив знания, понял, что он говорил не о своей матери, поэтому нахмурился и сделал себе заметку узнать об этом подробнее, а после, последовав примеру профессора, вернулся в гостиную, чтобы столкнуться с беспощадной реальностью, в которой все его близкие рано или поздно умирали, а те, кого парень всю жизнь ненавидел, оказывались не меньшими жертвами, чем он сам.