Контроль

Драко попробовал открыть глаза. Их резало, слезы, которые скапливались в нижнем веке, лишь раздражали слизистую. — Закройте глаза, мистер Малфой, — мадам Помфри вернулась в башню старост сразу после того, как Гарри нашел её в Большом зале. — Сосуды сильно повреждены, я сейчас принесу капли, полежите спокойно. — Драко, я всю душу из тебя вытрясу, как только ты встанешь на ноги, — рыкнул Блейз, когда целительница вышла за дверь. — Что значит ты не хотел просыпаться? Ещё хоть раз выкинешь подобное, я сам тебя убью, воскрешу и снова убью. — Я тоже рад тебя видеть, дружище, — прохрипел Малфой. — Сомнительно слышать подобное от человека с закрытыми глазами, — ухмыльнулась Панси, а после серьезно добавила: — Дафна из-за тебя оказалась в больничном крыле. — Прости? — Мерлин простит, а я подумаю, — ответил за Паркинсон Тео. — Она так сильно переживала, что у неё случился срыв. Мы шли по коридору после того, как Снейп выставил нас за дверь, и она просто рухнула на пол, а когда пришла в себя, не могла перестать плакать и лишь еле слышно шептала твое имя. — Парень взял паузу, после чего со злостью спросил: — Ты считаешь, что мы это заслужили? — Тео, ты же знаешь, что я никогда не желал Дафне подобного. — Я не о ней! — закричал Нотт. — Дафна сильная девушка, просто впечатлительная, а вот ты хренов слабак! Мы заслужили хоронить тебя? Я же рассказал тебе в тот день, что являлось болью моей совести, — ваша гребаная смерть! Мне пришлось хоронить тебя во сне, и ты решил, что я справлюсь с этим в реальной жизни? Ты херов мудак, Драко, — шепотом: — Просто херов мудак. — Ты хочешь, чтобы он снова решил вскрыться? — с иронией спросил Блейз. — Будь осторожен при обращении с нашей принцессой. — Я не вскрывался! И я не… — Драко попытался прикрикнуть, но это привело к неконтролируемому кашлю. — Ох, простите великодушно, что я назвал не ту причину смерти, ваше высочество, — Забини не хотел срываться, не хотел шутить над состоянием Малфоя, но только юмор помогал справляться с тем ужасом, который парень пережил, чуть не потеряв брата. Слово «друг» было слишком неподходящим для их отношений. — Но я не умер, — прошептал Драко. — Жалеешь? — Панси стояла у окна и смотрела на первокурсников, которые беззаботно читали книги, спешили на занятия и не думали о войне. Гостиная погрузилась в тишину. Они молчали долго, и молчание это было настолько тоскливым, будто сегодня и правда кто-то погиб. — Где Снейп? — Малфой решил перевести тему разговора и держаться подальше от всего, что с ней связано. — Нас нашел Поттер. Когда мы вернулись, здесь уже никого не было, — Тео знал, где у Блейза хранится алкоголь, поэтому направился на второй этаж, чтобы принести огневиски или хотя бы вина. — Мы сейчас одни в башне? — Драко было сложно без зрения, это заставляло его чувствовать беспомощность. — Одни, — ответила Панси. — Гриффиндорцы наслаждаются выходными. — У меня есть новость, довольно неприятная новость, — начал Малфой, но его прервала мадам Помфри, которая вернулась не только с каплями, но еще и с половиной больничного крыла. Нотт в этот момент выходил из комнаты Блейза с протянутой рукой, в которой держал бутылку огневиски. Увидев целительницу, парень сразу забежал обратно, надеясь, что она его не заметила. — Мы вас оставим, — сказал Забини, прокашлявшись, и они с Панси поднялись к Тео.

***

— Да куда они подевались? — Гарри, Рон и Кэти около получаса искали подруг. — Расскажи ещё раз, что вы делали после того, как вышли за дверь. — Хотели выйти во двор школы, но Гринграсс стало плохо, и слизеринцы унесли её в больничное крыло. Гермиона и Джинни почти сразу после их ухода сказали про срочные дела, так мы с Кэти и остались вдвоем, — третий раз повторил Рон. Парень не понимал, что происходит с другом, тот даже двигался странно, будто каждый шаг давался ему с трудом. — Они не реагируют на Патронус, и я снова забыл забрать у нее карту, — договорив, Поттер хотел ударить кулаком по стене, но пошатнулся и чуть не свалился на пол — Рон успел придержать его за руку. — Гарри, что с тобой происходит? Ты сам не свой с тех пор, как нашел нас. — Я объясню, как только соберутся все, не хочу повторять это больше одного раза, — он сжал руки в кулаки и попытался задвинуть боль глубоко в сознание. — Ты действительно наблюдал за всем со стороны? — прищурился Уизли. — Я был в его голове, — ответил Гарри, смотря другу прямо в глаза, и тому было достаточно одного взгляда, чтобы понять: всё очень, очень плохо. — Он будет в порядке? — тихо спросила Кэти, будто не собиралась задавать вопрос вслух. — Что? — переспросил Поттер. — Малфой, он будет в порядке? — повторила девушка чуть громче. — Смотря что ты имеешь в виду, — вздохнул Гарри. — Жить будет. — Ты переживаешь за него? — мягкость в голосе Рона давала понять, что он не осудит её независимо от ответа. — Мне стыдно за то, что я сказала, — она опустила голову и начала заламывать кисти. — Пожелала ему остаться во сне, — всхлип, — навсегда. Сейчас я чувствую вину, ответственность за произошедшее. — Твой вины здесь нет, поверь, а виновного я убью, в это тоже поверь, — сквозь зубы ответил Поттер и мысленно добавил: «За родителей, за каждого убитого и сломанного человека, за каждый крик, за каждый грамм боли, за каждую слезу, которая упала по твоей вине, Реддл, я убью тебя. Пусть даже это будет последним, что я сделаю».

***

— Оно у тебя в комнате? — с меньшим рвением, чем раньше, спросила Гермиона. Джинни кивнула и спросила: — Ты уверена? Назад пути не будет. — Уверена. «Нет». — Принеси зелье, я подожду тебя в гостиной. «Гермиона, одумайся, что ты делаешь?». — Не смотри на меня так, я правда уверена, — девушка постаралась заглушить зов разума, но как только Уизли исчезла за дверью, внутренний монолог возобновился. Она нервно ходила от камина к дивану и обратно. Попробовала сесть, но сразу встала. Заламывала руки. Распустила волосы и вновь собрала их в хвост. Вздыхала, говорила сама с собой, поправляла шторы, юбку, волосы, снова шторы и снова волосы. — Держи, — Джинни спустилась по лестнице и протянула Гермионе маленький пузырек, примерно в два раза меньше объема амортенции. Жидкость была мутноватой, но не отталкивала своим видом. — Ты хочешь, чтобы я была рядом? — Да, пожалуйста, — сразу ответила девушка. — Я не хочу оставаться одна. — Сделаешь это здесь? — от внимания Уизли не ушло то, как цепко Грейнджер держала пузырек. Она сжала кисть до побелевших костяшек. — Пойдем в туалет Миртл, там мне будет комфортнее, — Гермиона понимала, насколько глупо это звучит, но готова была придумать что угодно, лишь бы оттянуть время. — Если ты ищешь для этого комфортное место, значит сама мысль выпить его для тебя некомфортна, — как бы между делом заметила Джинни. — Вовсе нет, — она быстро вскинула голову и чуть ослабила хватку руки. — Как скажешь, Гермиона, как скажешь, — устало ответила Джинни, и они вышли в коридор. Оказавшись в туалете Миртл, Грейнджер проверила все кабинки на наличие студентов, осознавая, насколько это было бессмысленно. «Ты пожалеешь об этом, знаешь ведь, остановись, пока не стало поздно». — Почему ты не выбрала наше место под астрономической башней? — спросила Джинни, откидываясь на раковину, прерывая мысли подруги. — Не хочу омрачать его, — бросила Гермиона, даже не задумываясь, как это будет звучать. — Омрачать? Значит… — Нет, Джиневра, хватит искать в моих словах какой-то повод для убеждений! — резко ответила Грейнджер. — Да, омрачать. Я понимаю, что делаю и хочу этого, но не думай, что перед тобой идиотка, ведь как бы то ни было, это всё равно черная магия. — Ты горишь, — тихо сказала Уизли. — Эта любовь заставляет тебя и твои глаза гореть. Кем ты станешь после того, как избавишься от неё? — Той, кто не сгорит, Джинни, — твердый голос и дрожь в руках. — Я сейчас готова разбиться о стену от той боли, которая зудит во всем теле. Он умирает, ты понимаешь это? Да, мы никогда не были близки, не состояли в отношениях, но за столько лет я знаю, что он любит на завтрак, а от чего морщится, как от слизня. Всегда замечаю, в каком он настроении по одним лишь мимолетным жестам. Знаю его любимый цвет, и это далеко не зелёный, даже не черный, а белый. Его любимое время года, любимый предмет, почерк, повадки. Он не любит сладкое и острое, любит фотографировать и не любит фотографироваться. Ему интересна медицина, но он плохо переносит вид крови. Никогда не мечтал о карьере по квиддичу, но ему нравится играть, когда на кону не стоит приз, потому что он просто любит ветер и скорость. И мало, Джинни, мне этого катастрофически мало! — Гермиона вздохнула поглубже и вытерла слезы. — Я бы хотела знать, о чём он думает, что является его главным страхом, о чем он мечтает по ночам, что ему снится, что беспокоит. Хочется знать, откуда у него маленький шрам на руке и почему он так не любит лето, — снова вдох. — Если он умрет, а я останусь наедине с этими чувствами, можешь и меня считать мертвой. Забери у меня зелье, — она протянула руку. — Если ты желаешь мне такой жизни, забери. «Забери, пожалуйста, реши за меня, я не хочу отпускать эту любовь». — Почему ты хоронишь его раньше времени, Гермиона? — воскликнула Джинни. — Там Снейп, он его из-под земли достанет. — Ты забираешь зелье? — она все еще стояла с вытянутой рукой. — Пей, — ответила Джинни, указала жестом на пузырек и отвернулась. Гермиона откупорила пробку и долго всматривалась в маленькое горлышко. Разум кричал ей не делать этого, но тело реагировало так, будто существовало отдельно от девушки. Паника из-за Драко, выматывающие ночи, обида — всё это стало веревками, а она марионеткой. Вздох. Глоток. Она передумала.

***

Мадам Помфри, несмотря на все, что Драко успел натворить за время учебы в Хогвартсе, относилась к нему как к обычному школьнику, такому же, как и все остальные. Именно поэтому Малфой ещё долго слушал указания и нравоучения целительницы. Она не стала поднимать тему его неудачного самоубийства, но то, как она сжала его плечо перед уходом, сказало парню о многом. Сожаление о словах, которые он много раз бросал женщине, когда она всего лишь пыталась помочь, накрыло его, и парень понял, что решение всё исправить не избавит от душевных терзаний в два щелчка. Но он был согласен на это, как-никак единственное, к чему Малфой не был готов — это изменение своей сути. Драко знал, что не хочет стать Поттером, Уизли или кем-то ещё, всё же ему хотелось сохранить своё естество, и пусть для кого-то это станет причиной не общаться с ним или смешивать с грязью, даже если придется идти против всех, он никогда не пойдет против себя. Один раз Малфой сделал это, и потеря контроля обернулась для него психической нестабильностью, попыткой самоубийства и страданиями друзей. — Ты хотел рассказать нам о чем-то, — Забини услышал, как мадам Помфри вышла, и вместе с Тео, Панси и огневиски спускался вниз. Малфой кивнул на стакан с просьбой налить и ему. Первую порцию он выпил до дна и, поставив стакан, вновь повторил жест. — Драко, ты хочешь поговорить или напиться? — Тео проследил за тем, как парень второй раз опрокинул в себя янтарную жидкость. — Ты поймёшь меня, когда я всё расскажу, — Малфой боролся с желанием осушить ещё один стакан, поэтому крутил его в руках и смотрел на отпечатки своих пальцев, которые оставались на стекле. — Если мы дождемся этого, — Паркинсон старалась не смотреть на Драко, только Мерлину известно, как она боялась за него. Даже сейчас, когда он целый и невредимый сидел перед ней, в её голове раз за разом мелькали вспышки его холодного тела в кровати. Она до мелочей помнила каждый жест целительницы, когда та пыталась его разбудить, и не могла перестать чувствовать ледяной след от его руки на своей коже. В больничном крыле она и Блейз успокаивали Тео, состояние которого не сильно отличалось от его любимой. После того, что парень пережил во сне, реальность лишь добила и, возможно, именно поэтому Нотт и Гринграсс держались хуже, ведь они видели одно и то же. Это как самый страшный кошмар, который сбывается, — ты только-только стал отходить от него, подумал, что вырвался, но он хватает тебя за волосы цепкими, скользкими лапами и затаскивает обратно к себе в логово. — Для начала я задам вам вопрос и подумайте хорошо, прежде чем ответить, — Малфой постепенно возвращал себе характер. — Оставьте все сопли и скажите мне своё реальное мнение о гриффиндорцах, как о союзниках. — О союзниках в войне? — уточнил Забини. — Нет, Блейз, я хочу собрать команду по квиддичу и рассматриваю их как кандидатов, — Драко вздохнул и закатил глаза. — Ты можешь объяснить, к чему этот вопрос? — интуиция подсказывала Тео, что он не готов к ответу. — Дамблдор умирает, он знал о моём задании и поручил свое убийство Снейпу, — Драко поставил стакан и отошёл к камину. — Можете себе представить? Даже свою смерть этот старик спланировал, заранее распределяя роли, как после этого сомневаться в его мастерстве? — Так, стоп, повтори ещё раз, потому что мне показалось, будто ты сказал какой-то бред, — Блейзу почему-то стало смешно, нервный смех застрял в глотке. Он попытался запить его огневиски, но это не помогло. — Мы что, живем в какой-то книге? Я отказываюсь верить, что это происходит в нашей жизни. — Можешь убегать от этого, но надолго ли тебя хватит? — ответил Драко, всматриваясь в метку Пожирателя. — Какое гриффиндорцы имеют к этому отношение? — О, самое прямое, Панс, — протянул Малфой. — Я дал слово, что помогу им в борьбе с Реддлом. — Дал слово кому? — Нотт встал и подошёл к Драко, опуская рукав его рубашки, чтобы тот перестал гипнотизировать метку. — Себе, — ответил Малфой, проследив за движением друга. Как только метка исчезла из его поля зрения, он поднял взгляд на Тео и добавил: — А я всегда держу слово.

***

Гермиона почувствовала, как жидкость проскользнула по пищеводу внутрь, и ей тут же захотелось вспороть себя, добраться до желудка и вырвать его из тела. Воспоминания о Драко пролетели перед глазами, как кадры из жизни перед смертью. То, как он подмигнул ей на тренировке, как спас от однокурсников, как заступился перед Асторией. Она вспомнила тепло объятий и чертовых бабочек, которые рвали ее изнутри. Гарри и Рон были ее светом, а Малфой — тьмой, именно он создавал баланс, дополнял ее, наполнял. Делал собой. Вдыхал жизнь. Дарил темные, желанные эмоции. Только с ним она могла выплескивать все, что накипело. Ругаться, зло шутить. Только о его руках она мечтала по ночам. Только его дыхание хотела чувствовать на коже. «Что ты наделала?» — предохранитель. Щелчок. Выстрел. В голову. — Что я наделала, Джинни? — рыдания прорывались, зелье неприятно холодило горло и жгло внутренности. Сначала руки, потом и все тело начало трястись. То самое чувство отчаяния, когда совершил ошибку, на эмоциях разрушил что-то важное и никогда не сможешь это исправить. — Прошу тебя, сделай что-нибудь, Джинни, пожалуйста, — она начала кричать. — Пожалуйста, исправь это! — Ты сделала свой выбор, Гермиона, теперь живи с этим, — ответила Уизли, отстраняясь от подруги. — Нет, нет, нет, — шептала девушка, — Все можно исправить, отведи меня к той ведьме, я поговорю с ней, она создаст другое зелье, точно, создаст, — Гермиона кивала сама себе и шептала, как безумная. — Я предупреждала тебя, говорила: исправить ничего не получится, — Джинни отступила от рыдающей на полу Гермионы. — Ты не понимаешь! Я была не в себе, это не его любовь, а моя! Она принадлежит мне! Если он умрет, я хочу сохранить ее, хочу помнить, — Гермиона царапала себе горло, хваталась за волосы: лицо стало красным, слезы душили ее. — Почему несколько минут назад ты не осознала это? — Не знаю, я не знаю, — вой, который заставил бы любого похолодеть. Так плачут о чем-то очень дорогом и важном. Без стыда и лишних мыслей. Боль ломает, выворачивает наизнанку. Главные, непростительные пытки мы причиняем себе сами. — Я была так зла на него и сейчас злюсь, но это была ошибка. — И шепотом: — Моя самая большая ошибка. — И, видимо, тебе пришлось совершить её, чтобы это осознать, — Джинни наконец-то позволила себе обнять подругу и больше не сдерживала слёз. Две невероятно сильные волшебницы прижимались друг к другу на холодном полу. Одна не успела совершить ошибку, а вторая… Вторая успела бы, не существуй в этом мире друзей. — Ты ведь осознала, какую глупость чуть не сделала? — Джинни было тяжело наблюдать за горем подруги, но это было необходимо, чтобы та раз и навсегда запомнила этот урок. — Да, но… Что? В каком смысле «чуть не сделала»? — спросила Гермиона, всхлипывая. — В ближайшую неделю можешь есть сколько угодно мороженого, горло тебя не побеспокоит, — девушка подмигнула подруге и рассмеялась. Пуля, которая влетела в ее голову с осознанием содеянного, сейчас, вскрывая ей череп, вылетала обратно. Слова Джинни принесли ей резкое облегчение, но вместе с тем и жуткую физическую боль. Она так измотала себя морально, была так напряжена, что не заметила катастрофической нагрузки на мышцы, а долгие, громкие рыдания обернулись жуткой мигренью. «Мороженое… горло… она же не имеет в виду?» — разум еще не до конца понимал то, что уже приняло тело. — Джиневра Молли Уизли, ты что, подсунула мне настойку от боли в горле? — прошептала Гермиона, зажимая виски руками. — Я знала, что ты пожалеешь, но должна была наглядно это показать, чтобы ты осознала: от любви не отрекаются. Пусть Малфой катится к черту, раз не хочешь иметь с ним ничего общего, но понимание того, что это не его любовь, ты должна вдолбить себе в голову, — она несколько раз ткнула Гермионе по лбу указательным пальцем. — Будь то Малфой или какой-нибудь другой придурок, который тебя недостоин. — Прости, — Гермиона положила голову подруге на плечо и постаралась выровнять дыхание. — Я никогда не забуду, что ты сделала для меня. Я очень люблю тебя, Джинни, и эту любовь я абсолютно точно хочу сохранить. — Ты, конечно, очень привлекательная девушка, — протянула Уизли. — Но я предана Гарри. Эй, не толкайся. Я тоже тебя люблю и не хочу больше видеть в таком состоянии, — она заглянула ей в лицо и вытерла мокрые дорожки с щек. — Пообещай, что не увижу. — Обещаю, — сказала Гермиона и почему-то была уверена, что солгала. Её еще слегка трясло, девушка не скоро отойдет от той паники и истерики, которую только что пережила. Да, после слов Джинни действительно стало легче, но шок все еще был с ней. Она чуть не разрушила целый мир внутри себя. Боль вплелась в ее кожу и оставила шрамы, которые будут видны только ей. Эти шрамы станут зудеть, напоминать о себе, но, возможно, найдется тот, кто сотрет их или переплетёт со своими.

***

Драко провожал взглядом очередной закат. Из окон башни старост открывался удивительный вид, в подземельях такого нет, но именно этим они и привлекали парня. — Хорошо, мы решили, что все будут рады союзу с гриффиндорцами, но не думаю, что они будут также воодушевлены этой затеей, не забывай, для них ты убийца, — Блейз ходил по гостиной и думал лишь о том, как бы все было прекрасно, не будь Драко таким социопатом. — Для всех, кроме рыжего семейства, — возразила Панси. — Прости, что? — Малфой нахмурился и подумал, что у него слуховые галлюцинации. — Джинни списала тебя со счетов, она считает, что ты не похож на убийцу, — пояснил Тео, отпивая из стакана. — Драко, что с лицом, тебя это задело? — рассмеялся парень. — Конечно, ведь мне так важно ее мнение, — Малфой положил руку на сердце. — А Уизли вел себя так, будто уверен в твоей невиновности, он, можно сказать, открыл нам глаза на твоё состояние во сне, — добавил Забини. — Либо вы пропили чувство юмора, пока меня не было, либо я очнулся в параллельной вселенной, — Драко отшутился, но его действительно поразило отношение людей, которых он унижал, сколько себя помнил. — Нужно идти за Дафной, а потом на ужин, после подумаем о гриффиндорцах, — Паркинсон встала с кресла и направилась к выходу. — Нас ожидают интересные времена, — вздохнул Блейз и последовал за Панси. Драко бросил последний взгляд в окно и подумал о том, что наконец-то поступает правильно. Единственное, что его беспокоило, это желание обезопасить родителей. Он не сможет играть и белыми, и черными, зная, что они все еще в опасности. Один раз потерять отца было достаточно, второго раза он не допустит.

***

— Мерлин, мы ищем вас несколько часов, уже поздний вечер, где вы были? — Гарри налетел на девушек с вопросами, когда увидел их выходящими из-за угла. — Лечили Гермионе горло, — коварно улыбнулась Джинни. — Что? — нахмурился Поттер. — Я начинаю понимать Снейпа, — расхохоталась девушка. — Джинни, я слишком сильно люблю тебя, поэтому сделаю вид, что не услышал, — снисходительно ответил парень, ни капли не обижаясь. Он сам часто подшучивал над собой за дурацкую привычку переспрашивать. — Вы просто так нас искали или что-то случилось? — осторожно спросила Гермиона и сжалась, боясь услышать о смерти Драко. — Случилось, это касается Малфоя, — грустно ответил Гарри, не представляя, что девушка воспримет ответ не так, как предполагалось. Гермиона облокотилась рукой о стену, перед глазами кружил коридор, и она уже не могла разобрать где пол, а где потолок. — Он умер? — шепотом спросила Джинни и зажала рот рукой. — Нет, он в порядке, — озадаченно сказал Поттер и подскочил к Гермионе. — Что с тобой? — Голова закружилась, все нормально, — разбиться о землю, ожить, снова разбиться и снова ожить — это не совсем то, что обычно люди считают нормальным, но девушка не смогла подобрать других слов. — Гарри Поттер, думай, что и как говоришь, знаешь же, какая Гермиона впечатлительная! — Джинни оттолкнула парня и приобняла подругу. — Гермиона? Впечатлительная? — прищурился Уизли. — Рональд, обнимаешь Кэти, обнимай молча! — прикрикнула Джинни. — О чем ты хотел поговорить, Гарри? — Эм, — Поттер бегал глазами по лицу Гермионы и пытался понять то внезапное чувство, которое он испытал. — Давайте зайдем в кабинет, — он указал на ближайшую дверь, при этом все так же не сводил глаз с подруги. Она подняла взгляд на него, и в эту секунду осознание поразило Гарри. Он знал ее много лет, поэтому часто понимал без слов. Гермиона заметила это в выражении его лица и, не моргая, одними глазами попросила его молчать. Он лишь слегка кивнул ей и открыл дверь в кабинет. «Только этого знания мне сейчас не хватало! Мне же мало тайн и секретов. Гермиона и Малфой, да как это вообще возможно? И как давно? А он?» — поток вопросов, который парень не мог остановить. Он не знал, как относится к этому, да что там, он даже не знал, как в это поверить. Зайдя за всеми в кабинет, он наконец-то смог взять себя в руки и приступить к тому, для чего он собственно всех собрал, отложив неожиданное открытие на потом, ведь и нескольких недель ему не хватит, чтобы осознать ситуацию. Поттер говорил долго, брал паузы, переводил дыхание, старался не просто рассказывать, а именно цитировать Малфоя, не упуская деталей. Сначала однокурсники его перебивали и задавали вопросы, но после части с пытками Нарциссы все замолкли, не пытаясь вставить слово даже в момент длинных пауз. — Я не знаю, что сказать, меня сейчас стошнит, — сказала Белл после того, как Гарри закончил рассказ. — Я, Мерлин, я так виновата перед ним, — слезы собрались в уголках глаз. — Вот, о чем говорил директор, — она хотела сказать про тот урок, но еще одно осознание настигло ее. — Не могу поверить, что Дамблдора не станет, еще и от рук Снейпа. Может, мы можем что-нибудь сделать? — Думаешь, Дамблдор хочет умирать? — голос Рона прозвучал глухо, он приобнял девушку, и она зарылась в его плечо. — Директор бы не просил бывшего ученика поднять на него палочку, будь из ситуации хоть какой-то выход. — Не думала, что смогу ненавидеть Волдеморта больше, чем раньше, но он меня поразил, — Джинни смотрела в стену за Гарри и боролась с чувством страха. Мозг подкидывал мысли о том, что она могла оказаться на месте Малфоя, ведь Уизли точно так же входит в «священные двадцать восемь». Оставалось лишь благодарить Мерлина за то, что ее семья выбрала Орден. — Гермиона, скажи что-нибудь, — обеспокоенно сказал Рон, почти с самого начала рассказа она бледнела все больше, а под конец стала почти призраком. — Все, что я хотела сказать, вы слышали еще в той комнате, но разве послушали меня? — девушка спрыгнула с парты и направилась в сторону двери. — Мне нужно подумать, встретимся за ужином. — Мне пойти с тобой? Гермиона уже не слышала ее, поэтому просто закрыла дверь и шагнула в темноту коридора. Эта часть не была освещена факелами, здесь было холодно и сыро, будто коридор не являлся частью школы. «Вот откуда у него панические атаки. Поверить не могу, что кто-то может выдержать подобное и продолжать шутить после этого. Он пытался делать вид, что все в порядке, даже не намекнул о том, что ему настолько нужна помощь». Ноги вели ее к башне старост, хотелось зайти в комнату, бросить заглушающие чары и закричать, а после собрать вещи и улететь из этой страны, забрав Драко с собой, не спрашивая его мнения. «Пытать собственную мать, выбирать между пытками и смертью». Из-за угла кто-то вышел, но страха не было, абсолютное равнодушие — пусть это будет хоть сам Реддл — ей все равно. Сейчас она была так зла, что и без палочки готова сразиться с любым, кто посмеет даже заговорить с ней. «Из-за меня. Этот выбор предоставился из-за меня». Фигура приближалась. «Он мог сорвать на мне злость, еще тысячу раз обозвать грязнокровкой, но вместо этого еще раз защитил и услышал кучу дерьма в свой адрес. Какая же ты сука, Гермиона». Брошенный платок больше не казался оскорблением. Конечно, она не собиралась проглотить обиду и делать вид, что ничего не произошло, но многое в её голове изменилось. «Я отдам долг, уверена, возможность представится, и тогда я обязательно вспомню то, как он страдал из-за меня». Силуэт человека, который был уже близко, практически не различался в свете сумерек. Это был парень. Высокий, спортивного телосложения и больше ничего, что можно было сказать о нем. Он шел прямо на нее, но Гермиона не сворачивала, злость кипела в ней и она не хотела уступать дорогу, не собиралась даже на полшага отходить в сторону. Парень также не отступил, и она впечаталась прямо ему в грудь. — Осторожнее! — вскрикнула девушка. В ответ тишина. — Эй, я с тобой говорю! И снова тишина. Теперь она начала паниковать. От парня исходил древесный запах вперемешку с сандаловым маслом. Он дотронулся до её плеча и слегка нагнулся. Дыхание коснулось шеи девушки, отчего по телу пошли мурашки. Страх парализовал. Незнакомец провел рукой от плеча до кисти, и в этом не было сексуального подтекста, скорее он пытался успокоить ее — она поняла это слишком отчетливо, страх, вразрез логике, отступил. Гермиона почувствовала клочок бумаги в руке и не успела ничего сказать, как незнакомец отступил и быстрым шагом направился к концу коридора. Вопросов и мыслей стало больше. Отчего-то она не стала идти за ним, а подбежала к повороту и подошла к ближайшему факелу. Развернув кусок пергамента, она увидела одно единственное слово, но ей было достаточно и его, чтобы понять всю серьезность. Гермиона не сомневалась, этот человек был тем, кто наслал на них чары и, даже несмотря на смешанные чувства, было глупо отрицать: он знает то, чего не знают они. Не было смысла идти за ним или пытаться догнать. По словам Дамблдора, волшебник был хитрым и сильным, поэтому ему не составило бы труда оглушить девушку или стереть её воспоминания. Спрятав бумажку в карман мантии, девушка направилась в Большой зал, не переставая думать о Драко, послании и о парне, от которого пахло деревом, сандалом и спокойствием. Без слов, едва касаясь, он вместо страха пробудил в ней чувства, которые до этого она испытывала только к Драко. Трепет и что-то тянущее внизу живота. Гермиона изо всех сил пыталась избавиться от этого чувства, но чужое прикосновение все еще ощущалось на коже. Никто и никогда не мог успокоить её так быстро, как этот незнакомец. До встречи с ним она чувствовала гнев, после — страх, теперь же это была интрига и опасность. Приятная опасность.

***

Как только Драко вошел в дверь, все резко замолчали. Даже приборы не бились о посуду. Естественно, все уже знали о побеге Люциуса и о том, кто ему помог. Парень, не опуская головы и глядя на всех свысока, прошел к своему столу, но не успел он взять в руки кубок с соком, как тишину прервал Финниган. Студент встал из-за стола и довольно громко обратился к Дамблдору: — Почему мы должны ужинать в компании Пожирателя, директор? — Да, вы всегда говорили, что школа самое безопасное место, почему он все еще не в Азкабане? — подключился Маклагген. — Я уже написала письмо родителям, пусть Министерство примет меры, раз вы не справляетесь, — самодовольно улыбнулась Браун. Еще несколько студентов высказывали подобные мысли, не более десяти человек. Блейз порывался встать, но Драко остановил его, мягко взяв за предплечье: — Успокойся, пусть шуты поиграют в королей. Малфой больше не собирался винить себя в происходящем и спокойно ел пудинг, с интересом наблюдая за развитием событий, чем еще больше выводил из себя самых ярых гриффиндорцев. — Иронично, что против директора идут студенты его любимого факультета, — усмехнулся Блетчли. — Прошу всех успокоиться, — Дамблдор встал из-за стола и обратился к студентам. — Мисс Браун, Министерство владеет списком учащихся, а сам Министр узнал о побеге Люциуса Малфоя раньше, чем вы прочли это в пророке. Вина мистера Малфоя младшего не доказана, и молодой человек не обязан расплачиваться за грехи родителей. Будьте терпимы в столь темное время, впереди вас ждет много испытаний и пройти их легче будет вместе. — Вместе с сыном Пожирательской подстилки? Вы в своем уме, директор? — закричал раскрасневшийся Симус. Парень был в бешенстве. — Закрой рот! — Заткнись, пока я тебя не заткнул! Гарри, который как раз входил в Большой зал, и Драко, подскочивший со своего места при упоминании матери, сказали это одновременно, оба защищая и Нарциссу, и Дамблдора. Парни переглянулись и снова посмотрели на Симуса. — Я не буду снимать баллы с вашего факультета, ведь остальные не виноваты, что именно вы являетесь представителем Гриффиндора, — Снейп, который до этого не вмешивался, не смог остаться в стороне. — Но еще одна такая выходка, и вы вылетите из школы, гарантирую. — Сядьте, мистер Финниган, — мягко, но властно добавил Дамблдор. Гермиона застала лишь последние слова директора, поэтому, как только села за стол, сразу спросила о том, что произошло. Фред рассказал обо всем, и она кинула испепеляющий взгляд в сторону однокурсников. Девушка решила пока не говорить о записке, достаточно на сегодня событий. Уткнувшись в тарелку, она старалась не смотреть в сторону слизеринского стола, поэтому принялась ковырять шоколадный пудинг, который все равно не собиралась есть — аппетит пропал окончательно. Драко было не по себе от всех этих взглядов, направленных на него. Сочувствие, злость, презрение, отвращение, страх — все это он мог прочесть на лицах студентов. Да, парень решил не винить себя, но панические атаки имели другое мнение на этот счет. Малфой почувствовал как задыхается, ему стало тесно в огромном зале, пространство давило, казалось, что потолок вот-вот свалится на голову. Бросил друзьям пару фраз о том, что пора принять зелье, оставленное целительницей, и направился к двери, не оглядываясь. Гарри видел, как он встает, и вспомнил игру в фанты, тогда ему попалась бумажка без вопроса, но с указанием «Следуй за ним» и припиской никому не говорить о написанном. Сомнений в том, за кем именно необходимо следовать, не было, и парень решил, что не стоит терять время. — Я буду в башне, встретимся там и еще раз все обсудим, — сказал Поттер и направился в сторону выхода. — В какой из? — переспросил Рон. — Думаю, что в башне старост, — рассеянно ответил Гарри и поспешил за Малфоем.

***

Драко опирался о край раковины и вглядывался в свое отражение. Паника не отпускала, дыхание было учащенным. Он умылся прохладной водой и решил не позволять приступу завладеть телом, он переживет его стоя на ногах и больше не упадет. Малфой вернул назад свой стержень и больше не собирался быть слабаком, который безвольно наблюдает за всем со стороны. Подняв глаза на зеркало, чтобы в очередной раз сконцентрироваться на расширенных зрачках, он уловил движение за спиной. Обернувшись, парень увидел Гарри. — Поттер, уйди, я не настроен выяснять отношения, давай устроим дуэль в другое время, — кривая ухмылка. Он не хотел, чтобы однокурсник видел его сейчас. — Я, конечно, хотел бросить в тебя Сектумсемпру, но это было утром, сейчас я пришел поговорить, — протянул Поттер, повторяя ухмылку Драко. — Это то жуткое заклинание, которое ты применил в средневековом сне? — Именно оно и да, оно довольно жуткое, — ответил Гарри и сделал несколько шагов к однокурснику. — Я бы забавно смотрелся лежа на полу туалета в луже крови, — присутствие Поттера и настроение разговора притупило панику. Парень стал успокаиваться и сделал вывод, что оставаться одному в период приступов было не лучшей идеей. — Не сомневаюсь, — усмехнулся Гарри и подошел к Драко. — Чем обязан, Поттер? — Я спрошу у тебя то, что должен был спросить еще в той комнате, но в этот раз, Малфой, не пытайся выставить себя кем-то другим, — ответил Гарри и, став боком к Малфою, облокотился на раковину, спиной к зеркалу. — Ты Пожиратель? — Ты видел метку, Поттер, что за вопросы? — нахмурился Драко. — Я не о метке, — Гарри повернул голову на однокурсника и посмотрел прямо в глаза. — Я о тебе. — Ты превращаешься в Дамблдора. — Сочту за комплимент. Твой ответ? Малфой стоял на перекрестке и совершенно не понимал, что сейчас делать. Всю жизнь он держал лицо, даже сутки не прошли с того момента, как он самодовольно послал всех и выставил себя преданным последователем Лорда. Признать сейчас, что это не так, было для парня проявлением слабости, но нарушить данное себе слово он не мог, а Поттер был нужен ему для исполнения обещания. Колебавшись около десяти секунд, собрав всю волю в кулак и осознав, что новая жизнь предполагает откровение с будущими союзниками, парень ответил: — Нет, я не Пожиратель, — твердо, уверенно он признал то, что решил для себя еще очень давно. Гарри кивнул и, спустя минуту напряженной тишины, продолжил: — Мы вытащим твоих родителей, с Орденом или без, но пока что ты должен служить Лорду. Неизвестно, как он отреагирует, если сейчас ты отвернешься от него. — Поттер… — Не надо хотя бы сейчас спорить, Малфой! — Я собирался впервые в жизни сказать спасибо, но ты никак не заткнешься! — Внимательно слушаю, — улыбнулся и прищурился парень. — Поздно, Поттер, — ухмыльнулся Драко. — Я передумал. — Мы договорились встретиться в башне старост, если у тебя есть информация, которую ты готов предоставить, то… — Я знаю не так много, но, думаю, что-то будет полезным, — Малфой подумал про слова Реддла о спектакле. — Но мы не друзья, Поттер. — Обязательно говорить очевидные вещи? Союзники, не более, — Гарри вспомнил о Гермионе и своем открытии. «Это будет нелегко». — Поттер, к чему был этот вопрос, почему ты решил поговорить со мной, еще и спасать моих родителей? — с подозрением спросил Драко. — Я многое переосмыслил. — За несколько часов просто взял и переосмыслил? — Именно так. В голове всплыли слова Тео: «Нас нашел Поттер, когда мы вернулись, здесь уже никого не было». — Черт возьми, ты был у меня в голове! — зашипел Драко. — Не понимаю, о чем ты, — Гарри осознал, что дуэли скорее всего не избежать. — Мерлин, Поттер, ты стоял там и злорадствовал. Какое право ты имел лезть туда, куда тебя не приглашали?! — Думаешь, что я радовался тому, через что ты прошел или улыбался пыткам людей, пыткам твоей матери, может быть? А потом еще долго планировал праздник в честь скорой смерти директора? Ты больной, Малфой! И, если бы не твоя гордость, мы бы решили все намного раньше, — кричал Гарри. — Мне жаль, понял? Правда жаль, что мне пришлось все это услышать, меня чуть не стошнило, пока я был там, и я искренне хотел бы, чтобы тебе не пришлось испытывать все это, — с надрывом вскидывая руки: — Но так уж вышло, поэтому я тут. — На выдохе: — Давай уже закончим это, у нас общий враг и ничего не может быть важнее. Малфой сомневался, на кону стояло очень многое. Он понимал, что если бы Поттер не услышал все со стороны, сам Драко ни за что бы ему не рассказал, а ему необходимо было услышать, чтобы понять, передумать, увидеть все с другой стороны. — Давай сначала, Поттер, — сказал Драко и протянул ладонь. — Я Драко, Драко Малфой. — Что ты… — видя ладонь взрослого парня, Гарри воскрешал в памяти свой первый день в школе чародейства и волшебства, когда эта ладонь была ещё совсем маленькой. Тогда юный волшебник ее отверг, отчетливо деля мир на «добро» и «зло». Но судьба коварная женщина, все происходит именно так, как должно быть, и рано или поздно жизнь приведёт тебя к началу истории. Гарри выдохнул, когда разум перестал касаться далеких воспоминаний, и едва заметно улыбнулся. — Я Гарри, Гарри Поттер.