Контроль

Поцелуй был долгим и глубоким. Он взял девушку за шею и надавил на подбородок, углубляя поцелуй. Одним резким движением Драко поднял её и, не отрываясь от рта девушки, прокрутился корпусом и посадил на парту позади себя. Она согнула ноги в коленях. Малфой усмехнулся и провел ладонью от щиколотки, которая упиралась ему в бедро, до линии юбки. Жар опалил рот, когда он оторвался от влажных губ Гермионы. — Я трахну тебя прямо здесь, Грейнджер, в этом пыльном классе, если ты сейчас же не остановишь меня, — рука двинулась под юбку, и парень сжал ягодицу девушки. Всё ощущалось ярче, чем с Асторией. Драко чувствовал Гермиону всем телом, даже теми участками, которые не касались девушку. — Как я могу остановить тебя? — она намотала его галстук на руку и дёрнула парня вниз. Он тут же понял намек и начал целовать ее колени, продвигаясь к белью. — Я же в больничном крыле, без магии и лишенная рассудка. Жуткий смех заполонил голову, звучал внутри него и снаружи. Драко поднял взгляд и увидел перед собой Гермиону, которая билась в истерике, как тогда, на берегу озера. С негромким стоном, не наслаждения, а, к его стыду, страха, парень рывком поднялся на кровати. Облегченно выдохнув от осознания, что башня старост пуста, парень снова упал на подушку. Вчера он дежурил в больничном крыле всю ночь, сейчас была очередь Тео, остальные ушли на занятия, если это можно было назвать занятиями. Невольно парень начал прокручивать события вчерашнего дня. После крика Поттера в больничном крыле стало так тихо, как не было никогда. Присутствующие даже не дышали. Кто вообще мог представить, что избранный мальчик, надежда всего магического сообщества, умрёт в больничном крыле Хогвартса, лежа на нелепой простыне серо-белого цвета, даже не дожив до войны. Кто мог вообразить, что Поттер, тот, чьё имя невольно, но ассоциировалось с первой победой над Волдемортом, умрёт от неизвестной магии в стенах школы, где собрались лучшие волшебники Англии. Никто не мог даже подумать о таком исходе…. ….и этого не случилось. Снейп ворвался в комнату почти снеся дверь. Мужчина оттолкнул Малфоя и на ходу бросил в Гарри заклинание. Вспышка яркого фиолетового цвета попала парню точно в висок и спустя несколько бесконечных, словно маленькая вечность, секунд Поттер открыл глаза. Не теряя времени, Снейп бросил фиолетовую дымку в голову Гермионе, но и через минуту девушка так и не открыла глаза. — Северус, что… — Мадам Помфри, вы не могли знать, как помочь, не стоит винить себя, — Снейп прервал женщину на полуслове, заведомо зная и чувствуя её терзания. — Мистеру Поттеру понадобится много воды, очень много воды, которую он должен пить, даже если она начнет вытекать из его ушей, — последние слова он говорил, глядя на ничего не понимающего Гарри. — Профессор, — подал голос Рон и тут же пошатнулся от того, что Джинни резко отпрянула от него и бросилась к Гарри. Северус перехватил её за плечо: — Сейчас ему нужен отдых, мисс Уизли, — крепкая рука держала девушку, которая всё ещё пыталась вырваться. — Мисс Уизли, мне вытолкать вас отсюда силой? — Не стоит, директор, — последнее слово девушка процедила сквозь зубы, после чего вырвала свою руку из его цепкой хватки. — Думаю, они имеют право знать, что происходит с их друзьями, — Тео с вызовом посмотрел на Снейпа. Было видно, что парня самого беспокоит положение гриффиндорцев. — Думаю, мистер Нотт, — отчеканил мужчина, — что для кучки студентов, которые сбежали из школы ночью, вы слишком много думаете. В башне старост через пятнадцать минут. Предупреждаю вас, даже если увидите самого Мерлина за стенами школы, не вздумайте делать даже шаг на траву. Следуйте прямо к башне, даже на полметра не сбивайтесь с пути, это ясно? — Да, сэр, — кивнул Блейз. Звание старосты принадлежало ему не по праву, а по долгу. Сейчас статусы стерлись, но эта должность прикипела к нему, стала частью парня, и теперь в любой ситуации она брала верх над другими желаниями и эмоциями. Как только тяжелая дверь закрылась за однокурсниками, Снейп поднял взгляд на Гарри. — Поттер, почему это всегда вы? — мужчина покачал головой. — Отсидитесь вы в школе, я бы успел предупредить, сослать вас, но нет, именно в эту ночь вас понесло за пределы школы, — он встал и начал мерить комнату размашистыми шагами. — Спасибо проклятью за то, что вы не можете говорить и не закидываете меня сотней абсолютно бесполезных вопросов, — он резко повернулся в сторону Гарри. — Если мисс Грейнджер не лишится магии и рассудка, я назову это чудом. Отдыхайте, мистер Поттер, — Снейп вышел за дверь, снова не дав мадам Помфри вставить даже слово. Ему не хотелось обсуждать случившееся, он и всё ещё не мог унять сердце, которое выпрыгивало из груди с того момента, как ему сообщили о происшествии. В который раз он несся по коридорам школы, боясь опоздать. Он почти опоздал и бросил в парня заклятье, когда тот был одной ногой рядом с Дамблдором.

***

Всех заботило ментальное состояние детей, учителей, родителей, но никому не было дела до его чувств. Маска суровости и отрешенности почти слетела с лица час назад, в мэноре, когда он окончательно понял, что Волдеморт потерял рассудок. — Северус, что привело тебя ко мне в столь ранний час? — Реддл встретил его у камина, будто знал о приходе заранее. — Прошу прощения, мой Лорд, но на школу надвигается весьма странный туман, и я подумал, что мне, как директору, стоит знать природу его происхождения, — учтиво пояснил Снейп. — Ты прав, ты прав, — причмокнул Реддл и рукой указал на кресло, а сам отошел к окну. — Видишь ли, Северус, мы получили власть, не соизмеримую ни с чем силу, когда родились волшебниками. На что мы тратим её? Даже непростительные заклинания — ничтожно малая часть наших возможностей, — Волдеморт, не поворачивая корпус, слегка повернул голову к Снейпу. — Раньше волшебники пробовали воевать с природой, сталкивались лицом к лицу со смертью ради одного ингредиента для зелья. — Мой Лорд, многие и сейчас рискуют жизнью в поисках трав и других компонентов. Немало настоек требуют определенных добавок, а найти их не всегда легко, — мужчина редко позволял себе перебивать Реддла, но сейчас разговор зашёл о деле, которым он занимался всю жизнь. — Всё верно, вот только ты говоришь о риске умереть, а я о смерти. — Некромантия? — Именно так, — ухмыльнулся Волдеморт. — Но мы отошли от темы, — он взял паузу, видимо, обдумывая, какие детали стоит обсуждать, а какие оставить при себе. — Летом я получил информацию о древнем ритуале, который дарует безграничную власть. Мне стало любопытно, поэтому я решил узнать о нём подробнее, не посвящая никого в свои планы, только Бэлла была рядом и знала ровно столько же, сколько знал я. Сотня пыток, сотня убитых людей и вот, я уже на второй фазе исполнения, — Реддл резко обернулся. — Представляешь, Северус, ещё немного и вся власть будет в моих руках. Мальчишка Поттер не просто умрет, он станет одним из ключей к победе, а если ему повезет и туман минует его, в конечном итоге его ждет ещё более жалкая участь. У Снейпа похолодели внутренности, перед глазами вновь возник образ Лили. — Суицид грязнокровок был первым этапом? — Да, — широкая улыбка обнажила жёлтые зубы. — Знаешь, даже если бы ритуал не приносил все нити судьбы в мои руки, я бы всё равно исполнил его. Такая театральность… Жаль, я не видел этого сам, а лишь просмотрел воспоминания присутствующих, — он блаженно закатил глаза и снова причмокнул. — Для ритуала нужно лишь одно воспоминание и несколько капель крови умерших, но я не ограничивался этим и посмотрел сие событие с двадцати разных ракурсов. Ни с чем не сравнимое зрелище.  — Да, не сравнимое, — отрешённо повторил Снейп. — А туман? — О, туман, — протянул Волдеморт. — Туман не менее зрелищный этап. Советую тебе не приближаться к нему, он превратит любой страх полукровки в реальность и убьёт в считанные минуты. — Полукровки будут умирать от страха? — уголок рта мужчины дрогнул. — Но позвольте, разве вы когда-либо имели в планах наносить вред полукровкам? — Не имел, но времена меняются, мне нужен страх лишь восемнадцати, — небрежно бросил Реддл. Он говорил так, будто речь идёт о куклах, не о людях. — Сам понимаешь, я за выходные убиваю большее количество и не всегда разбираюсь в вопросе крови. — Грязнокровкам этот туман также принесет вред? — Он произведёт эффект, безусловно, но не такой, — раздражённо ответил Реддл. — До смерти, к сожалению, не доведет, но лишит рассудка и магии. — Каким будет следующий этап? — Это ты узнаешь позже, Северус, всему своё время, — холодный ответ, и Реддл снова устремил взгляд в окно, давая понять, что разговор окончен. Снейп постарался побороть слабость в коленях, встал и неспешно направился к камину. — Да, ещё одно, — голос Волдеморта настиг его у камина. — Я рад, что ты оставил любовь к Лили в прошлом и остался на правильной стороне. Воздух вышел из лёгких Снейпа. Реддл никогда не говорил об этом, и Северус был уверен, что о его чувствах на стороне Пожирателей никто не знал. — Она была грязным созданием, ошибкой в идеальной системе, я лишь избавил её от будущего в качестве прислуги. Ты должен быть мне благодарен даже спустя года. — Всегда, — кивнул Северус. — Я всегда буду благодарен за всё, что вы сделали для меня и делаете для мира волшебников, мой Лорд, — лёгкий поклон, вспышка камина, кабинет. Он едва устоял на ногах. В уши бил пульс, комната кружилась, не давая ему ухватиться взглядом за какой-нибудь предмет. Именно в этот момент к нему вбежали слизеринцы и сообщили о Поттере и Грейнджер. Двери, коридоры проносились мимо. Мужчина так боялся опоздать, но где-то в глубине души той слабой, уставшей и болезненной частью сердца он надеялся, что опоздает. Тогда жизнь окончательно потеряет смысл, обещание не будет сдержано и Снейп сможет лишить себя жизни и страданий, оставить всю боль живым.

***

— Что значит лишиться магии? — Рон подскочил с кресла и сверлил Снейпа взглядом. Профессор рассказал обо всём, что выяснил в мэноре, решив не утаивать от студентов даже мелочь, ведь теперь неизвестно, что ждёт их даже через несколько часов. — Мистер Уизли, вы не знаете, что это значит или просто переспрашиваете очевидное, пытаясь скрыть шок от услышанного? — спокойно парировал Северус. — Вы сказали, что Реддл говорил о нескольких минутах, за которыми следует смерть, но Поттер пролежал под туманом всю ночь и держался до вашего прихода, — сменил тему Драко. — Я почти уверен, что вам кто-то помог, — ответил Снейп, окидывая присутствующих взглядом. — Вы не помните, как уснули, очевидно, что это случилось одновременно. Туман не смог подействовать на Поттера и Грейнджер в полную силу, поэтому мне удалось их спасти. — Спасти, — покачала головой Джинни. — Это убьет её. Гермиона не сможет без магии, она и есть магия. — Полагаю, лучше остаться живой девушкой, чем мёртвой волшебницей, — сухо заметил мужчина. — Только не для неё, — Рон был согласен с сестрой. — Вас не волнует та часть, где говорится о её рассудке? — Панси смотрела на гриффиндорцев с недоумением. — Поттер не умер, возможно, и Грейнджер будет в порядке, — вздохнул Блейз, который волновался за Гермиону как за родную сестру. — Если она очнётся, Грейнджер, а не Трелони, мы проверим её магию, — Драко оторвал взгляд от камина. — Существует масса способов почувствовать наличие магии. Даже если она лишилась магии, мы скажем, что ей временно нельзя пользоваться палочкой и творить любое волшебство. Дадим ей несколько дней. — И нам тоже, без неё у нас в два раза меньше шансов на успех, — кивнул Нотт. — Не слишком переоценивайте мисс Грейнджер, — снисходительно ответил Снейп. — Мы её недооцениваем, профессор, — вздохнула Дафна и поднялась с кровати. — Нам всем стоит принять душ и отправляться в больничное крыло. — Зайдите после ко мне, — кивнул Северус. — Обсудим всё ещё раз, когда вы будете носить на плечах свежие и рациональные головы, а не сопливые черепки. — Спасибо, профессор, — Драко скривил рот в язвительной улыбке. — Нет, правда, спасибо, профессор, вы… — Не за что, мисс Уизли, — дверь башни закрылась за Снейпом, и однокурсники остались наедине с собственными мыслями.

***

Во рту было сухо. Гермиона перевернулась на спину и попыталась открыть глаза. Сквозь путаные мысли о том, где она находится и что произошло, начали пробиваться воспоминания о восковых фигурах, пытавшихся убить её у озера. Веки распахнулись, и девушке повезло, что единственным источником света служили свечи. Одна стояла у её кровати, вторая рядом с входом. Глаза болели, сердце стало колотиться от страха, но её моментально успокоил родной голос. — Гермиона? — Гарри приподнялся на локтях и взял очки с тумбочки. — Гарри, ты в порядке? Что… что случилось? — слова давались тяжело. Горькая, вязкая слюна никак не увлажняла стенки рта. — Я ничего не знаю, — он чувствовал себя так, будто поел стекла и сейчас отращивал новые голосовые связки и заново учился говорить. — Но пострадали только мы с тобой, остальные в порядке. — Пострадали? — девушка схватилась за висок и прикрыла глаза. — Пока ты была без сознания, у меня было время подумать о произошедшем, — ответил Гарри и добавил со всей серьёзностью: — Это было проклятье, Гермиона. Очень сильное проклятье. Выгляни в окно. Девушка осторожно приподнялась и прислонилась к холодному стеклу у изголовья кровати. — Ничего не вижу. — Вот именно. Окна расположены так, что видно половину замка. В коридорах, комнатах, башнях, везде горит свет, — Поттер сделал паузу и скривил лицо от боли в горле, — должен гореть. — Ты намекаешь на… — Просто взгляни ещё раз, — он кивнул в сторону окна, нагнулся к тумбочке и затушил свечу. — Мерлин, — Гермиона почувствовала, как её позвоночник свело, а по коже побежали мурашки. Она отшатнулась от стекла, но через мгновенье любопытство победило, и девушка стала пристально вглядываться во тьму. — Я впервые вижу подобное. — Туман не просто густой, ему нет конца. Не важно, смотришь ты вниз, вверх, вправо или влево, он везде, — прозвучал голос Гарри в темноте, и хрипота придавала ему зловещее звучание. Девушка потянулась к ручке, хотелось открыть окно и потрогать белую дымку. Почему-то ей казалось, что туман мягкий на ощупь и что ей действительно необходимо это прикосновение. Створка приоткрылась, и в этот момент её запястье сжала холодная ладонь. — Не надышалась на озере, Грейнджер? Гермиона мотнула головой, сбрасывая наваждение, и попыталась вырвать руку, но Малфой даже не думал ослаблять хватку. — Пусти меня, — злой взгляд исподлобья вызвал в Драко совсем не те чувства, на которые надеялась девушка. Утренний сон вспомнился совсем некстати, он опустил взгляд на её губы и машинально облизал свои. Гермиона проследила за движением его языка, что вызвало у парня лёгкий спазм внизу живота. — Малфой, отпусти её. — Драко перевел взгляд на Гарри, после обратно на Гермиону и понял, что слегка подвис в своих мыслях. — Поттер, если ты против того, чтобы мы с твоей подружкой немного развлеклись, тебе придется выйти, — парень оскалился и поддел краем палочки одеяло Гермионы. Гарри резко подскочил с кровати и тут же понял, насколько глупо поступил. Организм ещё не оправился от проклятья, голова закружилась и он почти свалился на пол, но что-то подтолкнуло его в обратную сторону, и он рухнул на кровать. Стоит заметить, что комнату освещал лишь Люмос из палочки Драко, а так как парень раз за разом опускал её к одеялу Гермионы, видимости почти не было. Пространство наполняло тяжёлое дыхание Гарри, который отключился, как только коснулся постели, и прерывистое Гермионы, которая не понимала, что происходит. Малфой вёл себя слишком странно. Да, он часто выставлял себя подонком, но его поведение сейчас вызывало слишком много подозрений. Она не боялась его. Не боялась, несмотря на то, что он уже полностью скинул с неё одеяло. Какой-то частью сознания она понимала — Драко не причинит ей вреда. Ей было интересно узнать, какую игру он затеял. — Да уж, Грейнджер, — ухмыльнулся парень. — С такими защитниками странно, что ты вообще дожила до последнего курса. Ах да, это же ты их защитник, а не наоборот. — Что ты сделал с Гарри? — прошипела девушка. Кисть затекла и было слегка больно, но она снова постаралась вырваться, и снова безуспешно. — О-ох, Грейнджер, он умер смертью храбрых. — Ты считаешь, что это смешно, Малфой? Я слышу его дыхание, — она цокнула языком. Гермионе хотелось оттолкнуть парня, но она слегка теряла голову, когда Драко находился так близко. Злилась на себя, пыталась побороть эту слабость, но прошли месяцы, а она всё так же млела рядом с ним. Драко был единственной слабостью. Наркотиком, который отключал мозг, пьянил разум, толкал на безрассудные поступки. Столько курсов он не стоял с ней ближе, чем на метр, но чары сна так перевернули жизнь каждого, что прошлое стерлось, будто и не было этой вражды, будто всё стало реальным, даже невозможное. — Чего ты добиваешься, Малфой? Думаешь, что твои ухмылки и прищуренные глазки напугают меня? — она рассмеялась, стараясь говорить и действовать так, будто бросает ему вызов, только споры и соревнования с парнем давали ей возможность сохранить характер. — Что тебе нужно? Малфой приблизился к её лицу почти вплотную и, приставив палочку к горлу, провел до самого подбородка, поднимая лицо девушки к себе. Он долго всматривался в её глаза, а она их, к удивлению парня, не отводила. — Ты, Грейнджер, — он произнёс это прямо ей в губы. Она не сдвинулась даже на миллиметр. Он понял, что действует слишком мягко. «Я заигрался. Пора делать то, что необходимо, и уходить», — подумал парень и тут же дернул на себя её руку и силой приложил к своему паху. Гермиона, не думая, тут же ударила его ногой в колено. Малфой отшатнулся и почти упал на кровать Поттера. Девушка подскочила к нему и, схватив за мантию, прошипела в лицо: — Я не знаю, чего ты добиваешься, Малфой, и в какие игры вздумал играть, но я прекрасно знаю, что ты не насильник, поэтому либо выкладывай что это было, либо проваливай, — она выхватила его палочку, но свет тут же погас. Чертыхнувшись по-магловски, она произнесла заклинание, но свечение так и не появилось. Гермиона трясла палочкой и без конца повторяла такое привычное слово, а Драко, пользуясь тем, что девушка его не видит, запустил руку в волосы и сжал их в кулак. Парень почти сразу понял — магии в ней нет, но решил осуществить план до конца. Вывести Гермиону из себя, довести до точки кипения и проверить наличие магии ещё раз. Он понимал, что ненависть, тем более гордой девушки, которая один раз чуть не оказалась изнасилованной, просто обязана пробудить хоть проблеск волшебства, но… Драко вздохнул и встал с кровати. — Грейнджер, ты вывихнешь себе плечевой сустав, — он осторожно забрал палочку из её рук. — Тебе пока нельзя использовать магию, — запинка. Парень всё ещё сомневался, стоит ли врать, но так и не решился сказать правду. Только не ей. Гермиона и есть магия, она течет у неё в крови, пусть и не такой чистой, как у него, но всё её существо состояло из волшебства. — Последствия чар, — он так и не зажёг Люмос, но все же отвёл глаза. — Возможно, понадобится несколько недель. — Не мог сказать об этом раньше? — Нет, ты забавно старалась, как Уизли на первом уроке по чарам. Я думал, он сломает свою палочку, так сильно махал ей, пытаясь поднять перо вверх. Девушка рассмеялась, даже не задумываясь о том, что Малфой никак не мог видеть её старания. Она вспомнила, как учила Рона правильному произношению, каким ярким был мир в то время. Гермионе стало тепло от воспоминаний, но одновременно с тем очень грустно. Несколько недель без магии представлялись ей настоящей пыткой. Захотелось взять в руки палочку, просто почувствовать родное деревце в руке. — Грейнджер, даже не думай открывать окно, — голос Драко вырвал её из мыслей. — Для тебя не смертельно, а вот дружок твой и ещё половина школы довольно скоро встретятся с директором, и я не о Снейпе. — Объяснишь, что происходит? — Нет. — Естественно, кого я спрашиваю. — Парня, которого ты лапала несколько минут назад, — ехидно заметил Малфой. — Это я лапала? — Гермиона задохнулась от возмущения. — Удивительная штука, Грейнджер, мы в полнейшей темноте, но я с уверенностью могу сказать, что ты покраснела. — Иди к черту, Малфой. — Как скажешь, — ответил Драко и сделал шаг в сторону, но Гермиона тут же схватила его за мантию. — Уже соскучилась? «Мне страшно оставаться одной», — подумала девушка, но сказала: — Я ничего не вижу. Малфой мог зажечь свечи. Мог зажечь свет палочкой. Мог наколдовать ей звёздное небо, но стоять в темноте, чувствовать, как она сжимает ткань его мантии, цепляется за него, как за спасательный круг, было ещё приятнее, чем утренний откровенный сон. Драко понимал, что ей страшно, он буквально слышал её страх, и осознание того, что именно в нём она видит человека, который несёт безопасность, взрывало его мозг. Несколько минут они стояли неподвижно. Она думала о том, насколько комфортно чувствует себя рядом с Малфоем в полной темноте. Он о том, как давно стал для неё столь комфортным. Она вспоминала, как он создавал платье прямо на ней. Он вспоминал, как прекрасна она была в этом платье. Она закрыла глаза, будто бы ей не хватало глубины окружающего мрака, и прокручивала в голове их танец на балу. Он смотрел сквозь темноту, будто бы мог увидеть что-то, и вспоминал, как сжимал её талию, кружа в танце. Они не знали, что их мысли буквально синхронизировались, но воздух вокруг вдруг стал плотным и горячим. Шаг. Она сжала уже плечо, а не мантию. Шаг. Его рука легла на её щеку. Шаг. Они дышат в миллиметре от друг друга. Гермиона поняла, что перестала чувствовать пол. Внутри всё сжалось, в голове крутилась сотня мыслей, но ни одну их них она так и не смогла закончить. Слова разлетались салютами, фразы менялись местами, всё это напоминало пчелиный улей, и пчелы эти были ядовиты, больны, как её чувства к парню с меткой убийцы на руке. Было ли ей плевать на это? Да. Драко думал лишь о том, что точно бросит в Поттера аваду, если тот посмеет отойти от седативных чар раньше срока. Понимал, что второй раз не повторит такую глупость, а сглупить ему очень хотелось. Именно с ней. Именно сейчас. После того, как она чуть не умерла, потеряла магию и, скорее всего, не простит его за ложь. В окружении тумана, который убивает полукровок. В окружении Пожирателей, захвативших школу. В стенах замка, который подарил ему статус убийцы. Сумасшедшие обстоятельства, в сумасшедшее время, с сумасшедшей, абсолютно непредсказуемой маглорожденной, которая почему-то стоит неподвижно и даже не пытается сохранить расстояние. Больное влечение. Такая же ошибка природы как волшебники в семье маглов, но ошибка ли? Чистое желание. Такое же, как его кровь, но правильное ли? Он коснулся её губами, слегка промахнувшись, угодил в уголок рта. Она улыбнулась. Ему хотелось остановить время, остаться здесь, с её улыбкой, которую он видит кожей, не глазами. Драко вернул ей улыбку, и Гермиона была уверена, что чувствует самую искреннюю из его улыбок. Не ухмылку или оскал. Ей хотелось коснуться столь редкого и неуловимого явления, поэтому она подняла руку и коснулась его губ кончиками пальцев. Малфой перехватил кисть, на этот раз нежно, и стал покрывать пальцы поцелуями. У Гермионы перехватило дыхание, но отчего-то она не удивилась тому, что Драко умеет быть столь нежным. Их губы нашли друг друга. Лёгкое касание. И взрыв. Комната закружилась. И каждый жалел лишь о том, что этого не случилось раньше. Чёрное и белое смешалось, но вопреки логике не превратилось в серое, они изобрели свой цвет, который могли видеть только Драко и Гермиона, стоящие в пылающем мире магии, окружённые призраками умерших близких и незнакомцев. Чувства, которые, как яд, отравляли их жизни, пока они боролись с собой, теперь стали противоядием. Гермиона получила то, что так сильно любила. Драко обрёл то, что обязан был ненавидеть. Руки цеплялись за волосы, ткань больничного платья, холодный шелк мантии. Пальцы цеплялись за души. — Гермиона, — прошелестел справа Гарри. — Гермиона, ты здесь? Я не могу найти палочку. — Спокойной ночи, Грейнджер, — это сложно было назвать шепотом, больше походило на то, что Драко подумал ей это на ухо. — Спокойной ночи, Малфой, — рука скользнула по шёлку, стараясь запомнить температуру, структуру, ощущение ткани. Ощущение ЕГО присутствия. Драко вышел из комнаты абсолютно бесшумно. Не было слышно шагов, шелеста мантии, лишь ощущение прохладной ткани, которую он вложил ей в руку, подтверждало, что это был не сон. — Нашёл, — снова послышался голос Гарри. Он зажег и свечу, и Люмос, полностью рассеивая тьму в помещении. Гермиона опустила взгляд на ладонь. В ней лежал черный платок, усыпанный звёздами. Тот самый, который Малфой подарил в память о платье. Созвездие Дракона переливалось серебром, углубляя тьму внутри неё.