Контроль

Гарри нервно барабанил пальцами по столу, добавляя ритма ливню, который почти целый день заливал остров. В доме горел камин, а через открытую форточку пробивался свежий, влажный воздух. Все эти мелочи, включая чашки с горячим чаем и палочками корицы в руках волшебников, добавляли дому уюта, однако атмосфера была совершенно иной. — Они схватили тебя у дома Снейпа, — Забини отставил чашку и похрустел костяшками пальцев. — Как они узнали, что ты именно там? — Не думаю, что они знали, — задумчиво ответил Рон и перевёл взгляд в сторону. — Гринграсс, Мерлина ради, прекрати стучать ногтями. — Всё-всё, — девушка обхватила кружку двумя руками, а после и вовсе поставила её на край стола. — Так вот, — выдохнув, продолжил парень. — Уверен, что Малфой стал для них приятным бонусом, а к Снейпу они наведывались за чем-то другим. Возможно, их интересовали ингредиенты, которых у профессора было в избытке, или узнали про оставленную Дамблдором коробку для Гермионы. — Ты открывала её? — Гарри снял очки и, подышав на стекла, принялся натирать их о край клетчатой фланелевой рубашки. — Нет, — говорить об этом, как и о том, кого она встретила в доме Снейпа, хотелось в последнюю очередь. Было ясно, что помимо основного отсека, который Дамблдор попросил не открывать до особых времен, был ещё один, тайный. На это намекали также подсказки Виды. Прошел всего час с тех пор, как они проснулись и собрались в общей гостиной, поэтому времени, чтобы осмотреть коробку, у неё не было. — Директор в своём письме просил не открывать, — девушка рассеянно дополнила свой ответ и встала с кресла. — Никто не хочет позавтракать? — Грейнджер, сейчас пять вечера, — напомнила Панси. — Тогда поужинать, — Гермиона пожала плечами и, не дожидаясь ответа, последовала к холодильнику. — У нас почти ничего не осталось, — она бездумно смотрела на пустые полки, будто бы надеясь, что рано или поздно еда приготовит себя сама. — Давайте прикончим то, что есть, — Драко встал и последовал за Гермионой, растирая уставшую шею. — Потом слетаем за продуктами. Умираю с голоду. — То есть никто, кроме меня, не хочет обсудить то, что ты и так чуть не умер? — Гарри потер переносицу и, вздохнув, опустил голову. — Не умер же, — поджал губы Малфой и заглянул в холодильник через плечо Гермионы. — Но могу. Здесь нет ничего готового. — Именно поэтому я просто смотрю в него, — девушка обернулась, касаясь носом щеки Драко. — Правильно, лучше смотри на меня, — он нагнулся и прошептал ей это на ухо, посылая мурашки по всему телу. Сегодня они легли спать вместе. Впервые. И, не произнося это вслух, оба решили, что так теперь будет всегда. — Кто у нас отвечает за кухню? — спросил Тео и одним глотком допил остатки чая. Все присутствующие в гостиной обернулись и молча посмотрели на Гарри. — Да ладно, ребят, — простонал Поттер. — Я всего несколько раз готовил. — Нам всё понравилось, должность твоя, — ответил Нотт и облизал палочку корицы, чем заставил Драко скривиться. — Я не рассматривал эту вакансию, — вздохнул Гарри. Он понимал, что спорить бессмысленно, только он и Джинни могли приготовить что-либо, не спалив всю кухню. — Но посуда и уборка на вас, можете даже не смотреть в мою сторону. — В мою тоже, — Драко поднял руки перед собой. — Удаляюсь, пока вы не начали спорить. Мне нужно проведать маму. — Умно, Малфой, — Гермиона наклонила голову набок. — Иначе не умею, — он развел руки в стороны и слегка поклонился, заставляя девушку громко рассмеяться. — А, то есть они уже даже не скрывают, — Панси взяла со стола книгу и, прочитав два предложения, подняла голову. — Поттер, ужин. — Слушаюсь, мисс Паркинсон, — скривился Гарри и, не прекращая причитать, последовал на кухню. — Среди вещей Снейпа был яд, насколько я помню. — О, пожалуйста, добавь мне двойную порцию, сделай одолжение, — манерно ответила Панси и снова уткнулась в книгу.

***

Драко поднимался на второй этаж, и каждая ступенька отбивала ритм его сердца. Возможно, поэтому он медлил, надеясь выровнять пульс и дыхание. Увидеть маму хотелось так же сильно, как и не хотелось. В последний раз они говорили на похоронах Люциуса, после этого она либо сидела в комнате, ясно давая понять, что не настроена на разговор, либо молча спускалась на кухню, но лишь ночью, когда все уже спали. Драко знал об этом лишь потому, что всё это время спал в гостиной и, мучаясь от бессонницы, глядел в потолок пустым взглядом. Он слышал её тихие шаги на поскрипывающей лестнице, слышал, как она пыталась поесть, но плач душил её, поэтому она ограничивалась водой и отчаянием. Малфой не пытался заговорить с ней и никак не выдавал своё бодрствование. Всё, что ему оставалось, это молчание под минорное сопровождение из скорби матери. Когда-то они могли сказать друг другу что угодно, обсудить любую мелочь, теперь же, находясь в одном доме, в одной комнате, упорно делали вид, что не знают о присутствии другого рядом. Драко понял, что уже несколько минут держит руку, занесенную вверх, чтобы постучать, но никак не решается сделать это. Вдох. Выдох. Снова вдох. «Может, не выдыхать и задохнуться здесь, раз я такой трус», — подумал Малфой, и всё же постучал. — Войдите, — тихий, болезненный голос. Он не узнавал его. — Мама, — кивнул парень, перешагнув порог её комнаты. — Драко, — Нарцисса тут же отвела взгляд, не в силах смотреть на сына, который сейчас особенно сильно напоминал ей мужа. — Я рада, что ты зашёл. «Ложь», — решил Малфой. «Ложь», — будто читая его мысли, подумала Нарцисса. Она любила сына больше жизни и готова была умереть за него даже в эту минуту, и сделала бы это с радостью, но сейчас ей меньше всего хотелось, чтобы он видел её такой. Женщина была разбита. Её сердце мучила непроглядная ледяная зима. Снег припорошил её мысли, сковал мышцы и укутал её могилу, заставляя либо разбивать лед, либо задыхаться под его толщей. — Тебе нужно поесть, — Малфой осторожно присел на край кровати, стараясь не смотреть на то, что осталось от матери. — Ты питаешься только водой, но я где-то слышал, что людям это вредно, — он старался пошутить, но с ней это получалось провально. — Я слышала, что вылазки в Хогвартс, усеянный Пожирателями, опасны для жизни, но ты всё равно это сделал, — парировала Нарцисса. — Ты знала, где мы были? — Твоя мать потеряла многое, но слух не входит в этот перечень, — она впервые взглянула на него. — Так было нужно, — Малфой не знал, что ещё ответить. — Было нужно лишить меня ещё и сына? — Нарцисса сжала одеяло до хруста в кисти. — Мама, пожалуйста, — совесть огромной иглой уколола его прямо в сердце. — Я не хотел ранить тебя этим поступком. — Ты не ранил, Драко, — вздохнула женщина и потянула руку, убрала челку с его лба. — Я горжусь тобой, и отец гордился, даже не сомневайся в этом. Малфой накрыл кисть матери своей ладонью и прижался к ней щекой. Одна слеза скатилась против воли. — Я не успел ничего сделать, — и вот уже вторая, третья и четвертая. Слезы катились по его лицу, пока он прижимался к руке Нарциссы. — Иди ко мне, — не сдерживая слёз, попросила женщина. Драко залез на кровать, как в детстве, когда он прибегал в родительскую спальню. Сейчас их было на одного меньше, но это не помешало парню всего на одну минуту почувствовать себя ребёнком, утопая в руках матери. Оба плакали о своей потере. Скорбь пронизывала их холщовой веревкой, раня кожу и внутренности. Она сшивала их и выпускала чувства через сквозные дыры. Раны затянутся, останутся шрамы, но они будут напоминать лишь о хорошем, стирая память обо всем плохом. Горькие минуты слёз сменились радостными минутами воспоминаний. — А помнишь, как отец разбушевался, когда я сказал ему, что уговорю шляпу отдать меня на Пуффендуй, если он не позволит мне пойти со Снейпом в лес за травами? — Драко растирал кожу краем рубашки, стирая с глаз влагу. — Еще бы не помнить, — первый смех Нарциссы спустя много дней. — Северус так ярко описывал ночной лес, у тебя глаза горели. Люциус тогда здорово испугался. — За меня или за поступление? — И за то, и за другое, — улыбнулась женщина. — Да, помню, он разрешил мне пойти, но крёстный перед самым походом начал описывать чудовищ, обитающих там, и то, что они со мной могут сделать, поэтому я быстро передумал, — слегка краснея, вспоминал парень. — Так это Люциус и попросил его об этом, — поглаживая волосы сына, ответила Нарцисса. Драко подскочил, слегка вырываясь из рук мамы: — Он же сказал, что это просто техника безопасности! Я после его рассказов до третьего курса боялся заходить в лес и еще опозорился перед Поттером на первом! — Ну-ну, — умиляясь с того, насколько по-детски сейчас звучит Драко, сказала женщина. — Думаю, мистер Поттер уже не раз убедился в твоей храбрости. — Да, это всё ещё ставит меня в тупик, — лицо Малфоя вновь стало серьёзным. — Ты о вашей дружбе? Драко кивнул и добавил: — Если это вообще можно назвать дружбой. — Вы работаете над одним делом, прикрываете друг друга, я слышу, как вы смеетесь, как шутите, — мягко ответила Нарцисса. — Вижу, как переживаете и как ладите. Не сомневайся, кроме как дружбой это не назовешь. — Но я до сих пор не решил, как отношусь к этому. — Думаю, что уже давно решил, — возразила женщина. — Просто тебе сложно признать это. Ведь именно так обстоят дела и с мисс Грейнджер, да? — Мама, — Малфой закатил глаза и отвернулся к окну. — Иногда ты такой разумный, а иногда ведёшь себя хуже ребенка. — Мой ребёнок взрослее многих, — ответил Драко и сам почувствовал, насколько детским был его ответ. — Хорошо, — он вздохнул. — Нет, с мисс Грейнджер, — передразнивая мать, продолжил парень, — у меня совсем иначе. — Расскажешь? — Обязательно, — кивнул Малфой. — Как только будет что рассказывать. — Драко, — Нарцисса отстранилась и взяла сына за руку. — Послушай меня очень внимательно. Любовь — это самое главное, что есть в жизни. Она даже главнее жизни, понимаешь? И куда главнее смерти. Ты можешь потерять что угодно, но любовь не теряй никогда. Пусть каждый твой поступок будет продиктован этим чувством. Тогда и только тогда каждое действие, каждый шаг и каждый вздох будет наполнен смыслом. — Мне и убивать во имя любви? — саркастично спросил парень. — Да, — серьёзно ответила Нарцисса. — Не убивай как Том, который делает это из удовольствия. Если тебе нужно лишить кого-то жизни, убедись, что делаешь это защищая людей, которых любишь, или мир, который тебе небезразличен. Малфой пристально смотрел в глаза матери, и осознание, насколько правильными были её слова, взрывало его голову. Думал ли он о любви к миру, когда убивал Дамблдора? Нет. Но было ли это сделано из любви к окружающим? Да. Несознательно, но да. Он взмахнул палочкой, стараясь защитить остальных от последствий. Он произнёс слова непростительного из желания спасти корабль, тонущий на его глазах. Неожиданно Драко вспомнил о Кэти. Воспоминание о её поступке, сотканном из любви к Уизли, больно резанули его по сердцу. Она вряд ли задумывалась о том, что делает. Ею двигали чувства, но мог ли Малфой осуждать её? И снова нет. В какой-то степени он восхищался тем, что сделала Белл. — Драко, — голос Нарциссы выдернул парня из размышлений. Он перевёл взгляд на мать, а она в свою очередь смотрела в окно, на капли дождя, бьющиеся о подоконник. — Я должна уехать. — Ты ничего не должна, мама, — очередной ком, подступающий к горлу, делал его голос хриплым. — Здесь ты в безопасности. — Здесь я не могу дышать, Драко, — не сводя глаз с окна, ответила женщина. — У вас в планах битва с Томом, а я не могу держать палочку в руках из-за тремора. — Но тебе и не нужно, — перебил её Малфой. — Да, по-твоему, мне нужно спокойно смотреть, как мой сын рискует жизнью? — Ты не запретишь мне, мама. — Думаешь, я собиралась? — вздохнула Нарцисса. — Знаю ведь, что при всем желании не выйдет, но и наблюдать за этим выше моих сил. Девять подростков, идущих на смерть, и уже не молодая вдова, смерть которой — лишь вопрос времени… — Мама! — Лишь вопрос времени, если я останусь здесь, — шикнула женщина, глядя с укором за то, что он снова не дал ей договорить. — Мне некомфортно здесь, ты должен понять это. — Я понимаю, но не одобряю, — ответил Драко, сжав зубы. — Рада, что я твоя мать, а не наоборот, и мне не нужно твоё одобрение, — улыбнулась Нарцисса. — Куда ты поедешь? — спустя время спросил Малфой. — Думаю, что тебя удивит мой ответ. — Значит, всё-таки к Андромеде, — кивнул парень. — Ты рассматривал этот вариант? — Да, но как самый маловероятный. — Она моя семья, к тому же близка с Орденом, — пояснила Нарцисса. — Для твоего будущего важно их понимание о стороне, которую выбрали Малфои. — Мне плевать на то, что думает обо мне Орден, — фыркнул Драко. — Это тебе сейчас так кажется, милый, — она снова погладила его по голове. — Когда ты решила отправляться? Я попрошу Тео сделать портключ. — Я бы сделала это прямо сейчас, ждала лишь разговора с тобой, но время позднее. Думаю, будет лучше, если я отправлюсь к ним утром. — Как тебе будет угодно, — холодно ответил парень, но тут же осадил себя, понимая, что ведет себя эгоистично. — Мне будет тебя не хватать, мама. — Но ты всегда знаешь, где меня найти. — Не думаю, что появляться там, пока мы не уладим вопрос с Реддлом, это хорошая идея. И тебе не стоит говорить с ними о наших планах. — Да, — кивнула Нарцисса, её лицо стало еще мрачнее. — Ты прав. Малфой не мог смотреть на грустное лицо матери и решил сгладить ситуацию. — Кстати о Реддле. Ты просто не поверишь… После четверти часа разговоров о трансформации Реддла и восклицаний матери Драко вышел из её комнаты, сбросив петлю, душившую его столько времени. Он наконец-то снова стал чьим-то сыном. Игра в молчанку закончилась. Началась игра в расстояние, но Малфой был полон уверенности, что они с этим справятся.

***

— Твоё лицо, — сказал Блейз, как только парень спустился вниз, и Драко замер, побоявшись, что кожа всё ещё хранит отпечаток недавних слёз. — Ты будто сияешь. Малфой выдохнул и вальяжно подошёл к столу, закидывая руку на плечо Забини. — Не стоит заигрывать, Забини, я уже занят. Со всех сторон послышалось улюлюканье, а Гермиона так и замерла с ложкой у рта. — Как интересно, — наигранно воскликнула Паркинсон. — И кем же? Неужели новое обличие Реддла не дает тебе покоя? — Боюсь, Панси, — охнул Малфой, — эти отношения заведомо обречены. За столом послышался смех, и Драко, плюхнувшись на стул около Гермионы, вырвал у неё ложку, которую девушка всё ещё держала у рта, и взял за руку, манерно кладя их кисти на стол. — Так неожиданно, — протянул Забини, вскидывая руки. — Кто бы мог подумать, — в тон ему, протягивая гласные, сказал Нотт. — Вы такие скрытные, — подхватила эстафету Джинни. — Прекратите паясничать, — Гермиона закатила глаза, стараясь скрыть неловкость. — Неожиданно было бы, не преврати вы всё это в очередной цирк на выезде, — Драко выпустил руку девушки и принялся за еду, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. — Ты всё-таки выучил это слово, — усмехнулся Поттер. — Не каждый день тебя оскорбляют неизвестными словами, — ответил Малфой, запивая курицу остывшим чаем. — Не вижу ничего оскорбительного в профессии клоуна, — фыркнул Поттер. — В то время даже комплименты были оскорблением, если они звучали в нашем с тобой диалоге. — Хорошие были времена, — протяжно вздохнул Рон, и за столом снова послышались тихие смешки. — Вот тут даже спорить не стану, Уизли, — Драко залпом допил остатки чая. — Кто со мной за продуктами? — Втроём слетаем, — прожевывая мясо, ответил Тео и двинул Забини плечом. — Гермиона, не против, если мы уведём его на один вечер? — спросил Блейз и подмигнул ей. — Хоть на два, — ответила девушка и, улыбаясь, принялась собирать тарелки со стола. Это признание Драко всё ещё кружило ей голову, и как бы Гермионе ни хотелось быть собранной и рациональной, ощущение теплой бури внутри сбивало её с ног. Вчера он сделал, казалось бы, огромный шаг. Выстроил мост над той пропастью, которая несмотря ни на что всё равно была между ними, и уже сегодня он умножил вчерашнее, вбивая последние сваи и делая этот мост нерушимым.

***

Девушки поднялись в комнату Панси, Гарри ушел проводить парней к мётлам, и Гермиона не сразу заметила Рона, одиноко сидящего у камина. Отложив тарелки, девушка тихо подошла к нему и присела рядом. — С тобой всё в порядке? — она положила руку ему на плечо. — Это из-за нас с Малфоем? — Что? — переспросил Уизли, мысли которого ушли так далеко, что он не сразу заметил, как она подошла. — Нет. То есть да, но не в том смысле, о котором ты говоришь. — А в каком тогда? — Я не против ваших отношений, Малфой — это Малфой, но теперь я понимаю, и уже давно, что ошибался на его счет. Мне важно лишь чтобы ты была счастлива, иначе, ты знаешь, ему не жить. Гермиона кивнула и медленно, непонимающе моргнула, не имея желания спорить об этом. — Понимаешь, — он взял паузу, собираясь с мыслями. — Я выделяюсь среди ваших пар, и это лишь усиливает чувство, будто я что-то потерял. У Гермионы замерло сердце. — Будто забыл о чём-то очень важном, но не перестал тосковать, — продолжил парень. — Это глупо, я понимаю, но дыра во мне, — он положил руку на грудь, — становится с каждым днём глубже, и я совершенно потерян, так как не знаю, откуда она и чем её заполнить. Девушка не знала, что ответить, какие слова подобрать. А может, стоило бы рассказать ему? Принесло бы это ему облегчение или лишь усугубило бы состояние? Она продолжала молча смотреть в его распахнутые глаза, в отражении которых было видно пламя камина. Взгляд его был будто стеклянным, и ей казалось, что ещё чуть-чуть и она увидит в них либо лицо Кэти, либо слёзы, что в данном случае было синонимами. — Гермиона? — нахмурился Рон. — Прости, просто я не предполагала, что тебя тревожат подобные мысли, и мне жаль, что ни я, ни Гарри не знали об этом. — У нас хватает проблем. Не хотел тревожить вас по пустякам. — Рон, — она поджала губы. — Твои переживания — это не пустяк. Не для нас. — Прекрасно это понимаю, именно поэтому и не говорил. Не хватало ещё чтобы мы втроём грузились. — Думаю, тебе просто одиноко, — она врала и давилась своей ложью. — Мы с Гарри отдалились, вокруг чёрт знает что происходит. Тебе просто нужен кто-то, с кем можно разделить все эти чувства. — Скорее всего, ты права, — натянуто улыбнулся парень. Ему не стало легче после слов Гермионы. Сомнения не развеялись, но он был рад поговорить с ней как раньше, до событий, разделяющих их жизнь на до и после. — Всё в порядке? — Гарри вошел в дом и сразу же «споткнулся» о грустные лица друзей. — Да, — кивнул Рон. — Всё в порядке, просто я говорил Гермионе, что Малфою конец, если он хотя бы шаг сделает неверно. — О, да, — кивнул Поттер, скидывая куртку. — Не обсуждается даже. — Давайте слетаем куда-то втроём, — предложила Гермиона, как только Поттер сел рядом. Девушка положила руки на плечи парней, притягивая их ближе. — Этот остров невероятный, — с энтузиазмом продолжила Гермиона. — Мы просто обязаны везде побывать. — Ты? — поднял брови Рон. — Летать? — закончил его мысль Гарри. — Естественно, я полечу с кем-то из вас, не одна, — нахмурилась девушка, которой было неловко от намеков парней на её страх. — Но да, теперь я не так сильно боюсь летать, как раньше. — Готов спорить, Малфой постарался, — усмехнулся Уизли, глядя на огонь в камине. «Малфой постарался», — мысленно согласилась Гермиона, но не в том смысле, который имел в виду Рон. — Думаю, Гермиона права, — сказал Гарри, улыбаясь от того, что девушка положила голову ему на плечо. — Мы давно не бывали только втроём, — лицо парня вмиг стало серьёзным, он на секунду замялся, но всё же продолжил: — Тем более мне есть что вам рассказать. — Ты говоришь о том, что увидел в воспоминаниях Снейпа? — Гермиона подняла голову, заглядывая парню в глаза. — Да, — кивнул Гарри и перевёл взгляд на огонь. Стало ясно, что он не станет продолжать разговор, пока они не окажутся вне дома. — Завтра на рассвете? — предложила девушка. — Завтра на рассвете, — кивнул парень, не поворачивая головы. Все трое погрузились в тишину. В камине потрёскивало дерево, со второго этажа был слышен смех девушек, а за окном не прекращал тарабанить дождь. В этот момент им троим в объятьях друг друга дышалось как-то легче.

***

Виду мало что могло вывести из себя больше, чем на несколько минут. Даже во времена своего прошлого, того, которое она так сильно не хотела вспоминать, отчего помнила его ещё сильнее, девушка отличалась невероятным хладнокровием. Могла испытывать гнев, ярость, сгорать от желания мести или сгибаться пополам от разбитого сердца, однако всё это было внутри, внешне Вида оставалась спокойной, с твёрдым взглядом и ясным умом. Однако поступок Реддла не просто довёл её до приступа бешенства, мужчина будто выпустил демона из клетки. Того самого, которого девушка зареклась никогда не отпускать гулять даже в стальном ошейнике. Выброс магии был столь силён, что камин ведьмы разлетелся на мелкие камни, как только она вышла из него в своём доме. Вида попросту не могла поверить, что только что чуть было не лишилась того, к чему шла не одно столетие. Промедли она на секунду, задержись на миг, и Драко лишился бы жизни, а она — своего права на искупление. Она не могла понять, зачем Том решился на это, ведь смерть парня стала бы концом и его планов. — Неужели он безумен настолько, чтобы лишиться всего ради сиюминутного удовлетворения эго?! — закричала ведьма, и зеркало, которое висело перед ней, треснуло на несколько частей и упало на пол. — Не вы ли ради удовлетворения эго заперли душу любимого и обрекли его страдать, прихватив заодно и брата, и ни в чем не повинную женщину? — Карл беззвучно вошел в покои своей госпожи и принялся собирать осколки. — Оставь, — приказала девушка, и мужчина тотчас же положил один из осколков обратно на пол. — Ты так часто напоминаешь мне о моих грехах, забывая при этом всё хорошее, что я делала для тебя и твоей семьи, — Вида взмахнула рукой, и зеркало, собравшись в воздухе, снова оказалось на стене. Так же ведьма поступила с камином. — Моя дочь прожила долгую и очень счастливую жизнь, подарив мне внуков и правнуков, и праправнуков, и прапраправнуков, — монотонно бормотал Карл, доставая из ящика стола две свечи лавандового цвета. Он зажёг их и поставил около кровати, в которую уже легла девушка. — Однако все они давно умерли, а след тех потомков, которые всё ещё живут, я давно потерял. — Но ты знал, на что идешь, заключая сделку, — запах лаванды всегда успокаивал её и вызывал безудержное желание спать. — Или я и в этом виновата перед тобой? Разве я не рассказала обо всех пунктах сразу? Разве не предупредила о последствиях? — Предупредили, — кивнул Карл. — Увидеть первую любовь дочери, её первого сына, видеть, как растут внуки, разве не этого ты хотел? — Этого, — снова сухой кивок. — Так в чем же по-твоему заключается моя вина? — её веки тяжелели, и бороться с сонливостью становилось всё тяжелее. — В том, что спасла умирающую дочь бедняка с улицы? Может быть в том, что стала надеждой и спасением для вашей семьи? Или в том, что потребовала исполнения всех пунктов соглашения? У тебя была целая жизнь с дочерью, я дала тебе бессмертие, Карл, и пришла за своим лишь после смерти твоей дочери, а не забрала сразу. Так в чем же, скажи, моя перед тобой вина? — В том, мисс, что вы мучаете себя и меня заодно, — спокойно ответил слуга. — Если бы вы жили счастливо, не терзая себя прошлым и не пытаясь догнать призраков своих былых ошибок, от меня вы не услышали бы даже одного упрёка. Однако вы думаете, что, освободив души королей, вы наконец обретете покой, даруя его своим жертвам, хоть мы оба знаем, что это не так. — И отчего же? — уже засыпая, спросила Вида. — Вы не герой, мисс, вы злодей, который грязной тряпкой размазывает засохшую кровь своей жертвы, пытаясь исправить содеянное. — Красиво, — усмехнулась ведьма, не открывая глаз. — Жаль, что чушь полная. Карл хотел ответить, но, услышав тихое сопение хозяйки, снисходительно улыбнулся и, поправив её одеяло, вышел из комнаты. События, о которых они говорили, произошли так давно, что с легкостью могли уйти из памяти, оставив после себя лишь лёгкую дымку ностальгии. Однако боль, которую испытывал мужчина, не позволяла ему забыть. Даже на секунду. Он был совсем юным, когда родилась София, лишь недавно его глаза увидели семнадцатую весну. Мать девочки умерла при родах, что было вполне естественно для тех времен. Детская смертность также не была чем-то редким. В семьях рождалось по несколько младенцев, но отметку в три года переживали максимум двое, а София у Карла была одна. Девочка заболела практически сразу и пробыла здоровым ребенком всего полгода. Именно тогда случилось то, что приковало мужчину к жизни стальными оковами. Роковая ночь, страшная ночь, за которую он благодарит Богов, хоть и понимает, насколько Боги были ни при чем. Местная бабка, занимавшаяся лечением всей деревни, вышла из его дома далеко за полночь. — Не доживёт она до утра, — глядя прямо в глаза и без особого сожаления в голосе сказала женщина, а после молча ушла, не пытаясь поддержать или дать надежду молодому отцу. Карл не хотел этого ребенка, знал, что это тяжёлое бремя, которое им, молодым, не под силу. Родители у обоих давно умерли, денег едва хватало на двоих, а любовь, которую он испытывал к своей избраннице, была столь сильна, что превратилась в непередаваемый страх за её жизнь. У Карла замирало сердце, а спина покрывалась липким и холодным потом при одной мысли о родах. Четвёртое июня стало для него днём очередных похорон. В тот день Карл похоронил жену, любовь, веру и надежду. Карл похоронил себя. На застиранных до дыр простынях виднелось красное пятно как напоминание о боли и ужасе, перенесённых его любимой. Рядом, в простынях, лежала их дочь, которую парень не хотел ни видеть, ни слышать. Карл стоял в дверях, вглядываясь в кровь, будто пытаясь силой мысли вернуть туда некогда живое тело. Он уже развернулся, чтобы выйти за дверь, напиться и повеситься от горя, как София начала тихо плакать, слегка подняв ручку над тканью, в которую была укрыта. Кисть дочери была столь маленькой и хрупкой, что Карл с замирающим сердцем подошёл чуть ближе. Как только он наклонился и заглянул в лицо Софии, девочка тут же перестала плакать и начала внимательно разглядывать отца. Её глаза не были похожи на глаза матери. Они были такими же карими, как у отца. Тогда парень понял, что невеста подарила ему жизнь, в которой была частичка каждого из них. Через каждый вздох дочери его любовь будет продолжать существовать. По щекам потекли слезы. Трясущимися руками он осторожно поднял Софию и приложил к груди, тихо напевая песню, которую слышал от своей матери. Его душа наполнилась новым чувством и благодарностью, не уничтожая скорбь, но давая надежду. С той секунды Карл не представлял свою жизнь без дочери, и, услышав, что она покинет его, стал терять смысл жизни. Отчаянью парня не было предела. Не плач, а самый настоящий вой был слышен по всей улице. Мара постучалась в его окно, когда он уже несколько часов плакал над кроваткой дочери, поглаживая её руку указательным пальцем руки. За окном бушевал дождь, а звуки грома, казалось, раздавались прямо у него в голове. Растирая лицо в попытке стереть слезы, он открыл дверь. Фигура Мары сверкнула в разряде молнии позади неё, и на секунду ему показалось, что молния прошла сквозь него, заполняя сердце тревогой. Несколько минут потребовалось ведьме, чтобы убедить убитого горем отца, а оставшееся время она потратила на приготовление отвара для девочки. Втирая настойку в тело дочери, Карл не верил в происходящее. Мозг был затуманен бесконечными сутками без сна, слезами и отчаянием, но вот, его дочь жива, а он стал вечным якорем властной и могущественной ведьмы. Тогда парень не понимал, что делает, однако если бы у него была возможность вернуться в прошлое, он поступил бы так снова. Карл подходил Маре по многим критериям. Даже его год рождения сыграл свою роль. Здоровье дочери и бессмертие он получил сразу, однако предпочёл стареть. Парень хотел, чтобы у его внуков был дедушка, и желал прожить обычную жизнь с Софией. Ведьма остановила его старение, когда мужчине исполнилось пятьдесят шесть лет, однако чувствовал он себя намного моложе благодаря дарованной ему вечности. София ушла из жизни в семьдесят девять лет, так и не узнав секрет хорошего здоровья и внешнего вида отца, хоть и неоднократно задавала вопросы, однако Карл предпочёл молчать, ссылаясь на природу и волю Богов. Мужчина не хотел, чтобы дочь знала, какой ценой получила шанс на счастливую жизнь. Мара и в этот раз пришла к нему ночью, спустя столько лет и снова во время грозы, но в этот раз не для того, чтобы спасти от трагедии, сейчас ведьма пришла забрать своё. Она не могла просто стать бессмертной, а мелкое колдовство через отнятие чужой жизни было утомительным и недолгим, но она могла даровать бессмертие подходящему для этого человеку. Именно для этого ей нужен был Карл. Теперь пока жив он, жива она, а умереть он может лишь по её позволению. Ритуал был исполнен. Души связаны. Именно так много лет назад замкнулась цепь, которая душит его очень долгое время. Мужчина отбросил воспоминание, мотнув головой, и опустил её. Стоя в темном коридоре, освещённым лишь факелами, горящими на улице, Карл достал из кармана фотографию дочери и приложил сухие губы к холодному глянцу. — Вечность за твой счастливый миг, — он прошептал это, глядя на сияющее лицо девушки с вьющимися светлыми волосами. Еще несколько секунд Карл всматривался в её счастливые глаза, а после, убрав фотографию обратно в карман, отправился исполнять обязанности, которые были ему поручены. Тихие шаги слуги были слышны ещё несколько секунд до того, как дом погрузился в тишину.

***

Парни вернулись домой лишь в первом часу ночи. С мокрой одежды и волос капало, а ботинки оставляли следы на деревянном полу. — Деньги не приняли и вам пришлось самим добывать еду? — окинув их удивлённым взглядом, спросила Джинни. — Тогда бы они пришли с пустыми руками, — прыснул Рон, не отрываясь от газеты. — Хорошо, что твои руки всегда заняты газетой, Уизли, — серьёзно ответил Драко, смахивая мокрую челку с лица. — Это стратегически важное условие нашего выживания. — Понятия не имею, как буду жить без этого после того, как всё закончится, — пробубнил себе под нос Гарри и уткнулся в книгу. «Если вообще будешь жить», — добавило его подсознание. — В доме куча комнат, а вы всё равно стекаетесь именно в гостиную, — Блейз очистил ботинки с помощью палочки и прошёл в кухню. Парень поставил на стол три бумажных пакета с едой и, запустив руку в один из них, достал яблоко, которое тут же надкусил. — Вместе комфортнее, — пожала плечами Дафна, но тут же нахмурилась. — Наверное. Даже не задумывалась об этом. Мы ведь действительно постоянно находимся вместе и расходимся лишь для того, чтобы поспать. — Вас это не пугает? — Блейз с разбега упал в кресло, откусывая очередной кусок яблока. — Меня больше пугает то, что мы игнорируем реальные проблемы, — Гермиона захлопнула книгу и обвела всех взглядом. — Соглашусь, — Драко высушил одежду, скинул мантию и теперь сидел рядом с Гермионой. — Развлеклись и хватит. Рон отложил газету и достал из тумбочки толстый блокнот бордового цвета. Дождавшись, пока Тео занесет в кухню остальные пакеты и сядет рядом с остальными, парень перелистнул несколько страниц и принялся зачитывать свои заметки: — У нас уже есть слёзы чистокровного, можно сказать, слёзы полукровки тоже, — он посмотрел на Гарри. — Остались воспоминания влюбленных, спасение жизни, Феликс Фелицис, сваренный беременной волшебницей, и, что самое важное, мантия и посох. — Не думаю, что нам стоит искать пары на стороне, — Паркинсон внимательно посмотрела на Блейза. — Сотрём воспоминания кому-то из нас. — И как ты предлагаешь решать, кому именно? — Рон был согласен с её мыслью, не было смысла привлекать к ритуалу посторонних, однако это был довольно серьёзный шаг и он не представлял, как можно было просто взять и выбрать среди них. — Старые добрые спички, Уизли, — ответила девушка. — Существует множество заклинаний для жеребьёвки, но ты предлагаешь нам тянуть спички? — Тео вскинул брови и рефлекторно сжал руку Дафны. — Магия — живая материя, — пояснила Панси. — Кто бы ни накладывал чары, его подсознание может повлиять на результат. — Да, — кивнула Гермиона. — Шанс, что такое может произойти, довольно велик. — Понятия не имею, возможно ли вспомнить что-либо после Обливиэйта, — Блейз опустил голову и потёр лоб ладонью. — Это возможно при сильном эмоциональном событии, — ответила Гермиона. — А у нас они каждый день как по расписанию. — Не думаю, что ритуал, созданный природой, может иметь невыполнимые пункты. — Кстати о природе, — Рон опёрся локтями о колени и почти заговорщически прошептал: — Что вы думаете про этих королей? Не могут люди просто родиться абсолютно добрыми и абсолютно злыми. — Тоже думала об этом, — кивнула Джинни. — На человека и его характер влияет множество вещей. Да, с рождения мы имеет задатки и склонности, кто-то растёт спокойным ребенком, кто-то буйным, но чтобы родиться злом и быть им до самой смерти — это довольно странно. — И жутко, — добавила Дафна. — Уверен, что мы просто не знаем всей истории, и неизвестно, узнаем ли, — Драко направил палочку на камин, убавляя огонь. — Возможно, завершив ритуал, нам удастся слегка приоткрыть завесу этой тайны, но лично мне глубоко плевать на этих братьев, их короны и характеры. — Тебе действительно неинтересно решить эту загадку? — Гермиона оттолкнулась от спинки кресла, чтобы посмотреть парню в лицо. — Грейнджер, — Драко приподнял брови и сместил их к переносице, придавая лицу ироничный вид. — У нас этих загадок и так целый вагон, и мы даже одну до сих пор не разгадали. — Верно, — Гермиона поджала губы и снова откинулась назад. Она совершенно не разделяла иронию Малфоя. Наличие вопросов без ответов угнетало её и преследовало даже во снах. — У нас ещё есть пророчество, о котором все упорно молчат, — Нотт кивнул в сторону книжного шкафа, на одной из полок которого стоял голубой шар. — Я пытался прочесть его, пока вы спали, — Рон встал и взял пророчество в руки. — Оно не активируется. Парень покрутил шар в руке. Два камня, бирюзовый и алый, сверкнули в свете огня. Именно благодаря камням волшебники смогли узнать, какое именно пророчество им стоит взять. — Поздравляю, Уизли, ты не прорицатель, — Драко вытянул руку и жестом попросил Рона бросить шар ему. — Не думаю, что среди нас есть достаточно сильный в прорицаниях волшебник, — Панси со скептицизмом наблюдала, как Малфой всматривается в туман пророчества. — В любом случае, для этого требуется сильная концентрация, — Гермиона даже не думала брать шар в руки, она знала, что пророчества — её слабая сторона, и единственное, что девушка хорошо знала, это теорию. — Предлагаю оставить попытки до утра, — Драко подошёл к шкафу и поставил шар на полку. — Мне нужен чай, душ и сон. — Спички лучше вытянуть сегодня, — сказала Дафна, когда все стали расходиться. — Чем быстрее мы узнаем, кому придется всё забыть, тем лучше будет для самой пары. Необязательно сразу применять магию, обозначим сроки, дадим время. Волшебники, чуть поколебавшись, согласились с разумностью слов Гринграсс. — Я видела спички в верхнем ящике, — Джинни встала и на негнущихся ногах прошла в кухню. Девушка без конца одёргивала край рукавов, натягивая свитер с каждым разом всё ниже. Дыхание перехватывало. Уизли знала, что является сильной и самодостаточной девушкой, однако мысли о том, что она может лишиться Гарри, не только их отношений, но и воспоминаний, чувств, поддержки, выбивали почву из-под её ног. Стараясь унять дрожь, Джинни открыла ящик и увидела маленький коробок. Деревянные палочки в один миг стали будущими палачами двух влюбленных людей. Она не желала этого себе, но также боялась за остальных. Рон потерял свою любовь, и девушка видела, во что это превратило его. Резко задвинув ящик, она развернулась и, подойдя к столу, положила спички в центр. — Тянет один представитель пары, — Рон достал четыре спички, надламывая одну из них. — Впервые рад, что у меня нет пары, — усмехнулся парень, не замечая, как вытянулись лица сидящих рядом. — Вырвать из памяти столь сильные чувства… — резкий импульс заставил парня замолчать, перед глазами мелькнула беседка и улыбка девушки, которая тянется, чтобы поцеловать его. — Рон, — Гермиона мягко дотронулась до его плеча. — Да-да, — он проморгался и поднял глаза на подругу. — Я говорю: вырвать из памяти столь сильное чувство — ничто иное как безумие. — Будто бы у нас есть выбор, — нервно хмыкнул Тео, принимая от Забини стакан с огневиски. — Я сразу озвучу план, чтобы мы не обсуждали его после жеребьевки, — Уизли убрал руки за спину, перемешивая спички. — Через неделю один из нас сотрёт паре память. Мы не может даже намекать на их прошлые отношения. Легенда проста: они просто друзья, члены команды, кто угодно, но не бывшие влюбленные. Если у пары есть общие фотографии, их нужно убрать за день до заклинания. — Если спичку вытяну я, — от слов Драко Гермиона дернулась и потянулась к стакану Блейза, жалея, что отказалась от своего. — Кто будет стирать нам с Грейнджер память? Никто, кроме меня, не сможет сделать это так же осторожно. — Тебе придется выбрать среди нас и обучить, — Рон оглянулся назад и посмотрел на спички, чтобы осторожно выровнять их в руке. — Обучить, Уизли? — рассмеялся Малфой. — За неделю? — Думаю, что перспектива расплавленного мозга или потери большей части воспоминаний — не самая плохая мотивация, — парировал Рон и выставил руку над столом. — Тяните. Кисть парня приковала к себе напряжённые взгляды волшебников, которые не решались потянуться вперёд. — Нам тянуть спички на то, кто первый будет тянуть спички? — саркастично спросил Уизли. Безусловно, он понимал, насколько тяжёлым был момент, однако также осознавал, что затягивать с этим было бессмысленно. Рано или поздно всё произойдет, и ему очень хотелось бы лечь спать до наступления рассвета. — Да к черту, — сказала Панси сквозь зубы и дёрнула ближайшую к ней спичку. — Длинная. Облегчение разлилось внутри девушки, и это стало для неё очередным сигналом о том, что чувства к Блейзу были всё так же сильны, как и раньше. — Длинная, — Нотт вытянул спичку сразу после Паркинсон, не давая себе время на размышления. Напряжение становилось сильнее. Малфою казалось, что его кровь стала гуще. Вязкая и будто бы холодная, она стекала по его венам, наливая тело свинцом. Гарри смотрел на него не моргая. Один из них решит судьбу другого, и Драко не хотел отдавать свою в руки Поттера. Они потянулись к Рону одновременно, но Гарри одернул кисть, когда увидел, что Драко уже коснулся одной из спичек. Секунда, и рядом с недопитым стаканом падает будущее любящей друг друга пары. Драко переводит взгляд на Гермиону, но она не видит этого, так как всё её внимание приковала к себе спичка, которую парень только что выронил из рук. Короткая.