Stan

— Что? — Тэхён отстраняется от Чимина, поджимая губы. — Я умираю… Почему здесь нет циркуляции воздуха? — Он наклоняется вперед, к Намджуну: — Может мы уже пойдем, а? — Сидееееть. — Чонгук тянет Тэхёна на себя и насильно опрыскивает его лицо термальной водой. Тэхён только и успевает скорчить недовольную гримасу в ответ на такое беспардонное отношение, но быстро меняет гнев на милость и подставляет шею под струю спрея. — У нас еще один выход, совсем скоро. — Намджун оглядывает Тэхёна с явным сочувствием во взгляде. — Ты бы ослабил галстук пока что, дружище… — Лучше снять его совсем! — Чимин хлопает себя по бедру в немного истеричном припадке смеха, наблюдая как Чонгук, пусть и такой же взмыленный, но с неизменной инициативностью тянет руки к шее Тэхёна. Тэхён отбивает атаку, а Чимин косится на свое плечо, где поблескивает пятно от пота Тэхёна, решившего промакнуть о него лицо. Эффективность таких мер вызывает сомнения — блузу Чимина тоже можно выжимать, хотя на черной переливающейся ткани это и не так заметно, как на белой льняной рубашке друга. Отпечатка его лица на своем рукаве Чимин не обнаруживает, и на том спасибо. Он наклоняется ближе к Тэхёну: — Чертовы брюки… Я, кажется, прилип. — Ты влип? — Взрыв аплодисментов заглушает жалобу Чимина. Он неопределенно отмахивается от ответа рукой, и приосанившись в кресле вежливо присоединяется к овациям, провожая на сцену победительниц номинации «Лучшая женская песня». Девушки все как одна хрупкие и маленькие; они скромно скользят через зал к сцене, прижимая подолы коротких платьев к бедрам. Чимин понимающе ухмыляется этой искусной иллюзии. По слухам у девчонок, раз за разом уносящих главные награды, школа жизни была пожестче многих других, спасибо особой циничности руководства конкурирующего агентства. Он надавливает на виски, щурясь от мерцающего света и массирует пульсирующую жилку на виске. Обводит взглядом зал, в соседнем секторе выхватывает из толпы непривычный образ — Юнги следит за церемонией, чинно сложив руки на груди и всем своим видом выражая нейтральность. А может быть просто скучая. «Хорошо сказано, Тэ, я так сильно влип», но только это не новость. — Ты раньше видел его в костюме? Тэхён сразу понимает, о ком идет речь: — Неа. Это так странно, что я даже не могу понять, идет ли ему. — Конечно идет, одна только прическа чего стоит! — Хосок передает им бумажные полотенца и с одобрением машет рукой, привлекая внимание Юнги и доброй половины зрителей. Щелчки затворов камер учащаются, Юнги же это мало беспокоит, он демонстративно отвлекается на телефон, игнорируя привлеченных выходкой Хосока фотографов. — Однако теперь мы и не такое увидим… — Особенно Чимин увидит. Чимин с кровожадным удовольствием стирает с лица Тэхёна улыбочку, наступив каблуком на носок его туфли. Он надеется, что не слишком сильно изменился в лице в момент этой мелочной мести… Порой только мелочная месть может примирить его с тем фактом, что он ничуть не изменился, когда казалось бы — урок усвоил. Да, он не идеален, но разве нужен кто-то идеальный… ну например тому же Тэхёну? Тот подозрительно косится на Чонгука и проверяет ворот рубашки. Глядя на друга, Чимин нутром чует, иногда — чем хуже, тем лучше. А он, дурак, еще переживал об отношениях этих двух… Добрая душа, Хосок, кажется, понимает шутку в невинном ключе: — Да, Чимин, можно сказать… — Он гипнотизирует взглядом бутылку, задержавшуюся у Сокджина, — пробует воду. Да, Чимин действительно не отказался бы от водички. Хосок же не удовлетворяется первой метафорой и пробует еще раз:  — Я имел в виду, снимает пробу для всех нас. Если бы Чимин и мог снять пробу с Юнги, то точно не для них, а для самого себя. — Да, я вам все расскажу. — Он мягко улыбается Хосоку. «Еще чего», обнаруживается ревнивый внутренний голос, не приемлющий щедрость в вопросе сердечных симпатий. Чимин осторожно поворачивается в сторону Юнги, тот уже что-то обсуждает с их хореографом. Вот же проныра, время не теряет! Теперь, когда мозаика взаимоотношений с младшим продюсером группы начала складываться, Чимин склоняется верить, что случайного в них было не так много, как ему казалось. Не слишком ли удивительное совпадение, что именно совместная работа с Чимином стала первым заданием Юнги на его испытательном сроке? Что-то мешает этому простому факту улечься в его голове, какой-то едва ощутимый нюанс находится совсем рядом — протяни руку и ухватись. У Юнги опять завиты волосы, они пушистым темным облаком обрамляют его лицо, и Чимин не может удержать себя от смакования словно наяву представшей картины: Юнги вовсю орудует щипцами для завивки перед зеркалом в крошечной ванной уже знакомой Чимину квартиры. Он недовольно хмурится, пытаясь захватить пряди на затылке… Возможно, ругается матом, случайно обжигая пальцы. В это поверить легко, это гораздо вероятнее, чем если бы он добровольно отдался в руки бьюти сотрудников агентства. Юнги выглядит представительно, но и чертовски трогательно, каким-то донельзя настоящим, и по его напряженной позе Чимин без труда считывает дискомфорт. Он задерживает взгляд на его шее, на выделяющемся кадыке. — Мы выходим следующими, — рассеивает наваждение Намджун. Глубокий вздох. Медленный выдох. Отрезвляюще острый ноготь резко проходится по внутренней стороне ладони. Взглянув еще раз в сторону Юнги, он получает неожиданную ободряющую улыбку. Он чувствует взгляд, и усиленно ерзает на кресле; проверяет, не прилипли ли его кожаные штаны к пластику так же крепко, как к ногам. Убедившись, что ситуация под контролем, поднимается, уступая место в проходе возвращающимся со сцены участникам группы SEVENTEEN. Когда они приближаются, Чимин бросает уцелевшую упаковку салфеток Уджи, тот подобно Чимину облачен в кожу, только влажные коленки приветливо сверкают через прорези на брюках. Уджи ловко ловит упаковку и в долгу не остается, возвращает ему сердечко из указательного и большого пальцев. Чимин довольно улыбается, прикрывая лицо ладонью. — Топай уже, герой-любовничек, — подгоняет его сзади Тэхён. *** Чимин с Хосоком усердно позируют и корчат друг другу смешные рожицы к удовольствию ведущих трансляцию ютуберов. Этих двоих Чимин узнает в лицо, а Намджун даже на секунду истуканом застыл в проходе, заприметив их в секции для СМИ. Обычные с виду парни примерно их возраста, хоть и не фанбои, но каждое второе свое видео посвящают творчеству Bangtans. Хотя самого Чимина больше забавляет, что вторую половину их контента составляют рассказы о повседневной жизни корейцев для глобальной аудитории. Под повседневной жизнью, Чимин конечно же подразумевает их потрясающий сегмент с обсуждением околосексуальных тем. «Так все-таки нравятся ли корейским мужчинам бритые тела?» или «Топ-10 постельных стереотипов о корейцах» или «Корейцы рассказывают о самых ужасных свиданиях». Намджуна смущает такая направленность их творчества, но он их действительно уважает и просмотрел, наверное, все их видео, даже из противоречивого сегмента «повседневная жизнь». Сейчас же он мнет в руках полученный от них крошечный букет. Со сцены Чимину хорошо видна еще одна знакомая мордашка, она знакома ему только визуально, но зато однозначно милая. Парень, о котором Чимин уже давно забыл, сейчас улыбается в ответ на реплику Юнги. Воспоминания об их единственной встрече вызывают внутри мало хорошего, в основном лишь стыд, приправленный другими эмоциями, которые за этим стыдом Чимин разобрать не способен. — Ты знаешь этого парня? — Это же Ли Тэмин, — Хосок отвечает после объяснения Чимина, куда нужно смотреть. — Ну Тэмин! Бывший айдол SM, который со скандалом ушел года два назад… — Хм… — Теперь он занимается музыкальной журналистикой. Бывший айдол? Скандал? Журналист? Звучит слишком интригующе и привлекательно, чтобы Чимин мог разделить энтузиазм Хосока. Благодарственная речь Намджуна, тем временем, близится к завершению. Он поправляет очки на переносице, неловко сминая букет в руке, но отдает его Джину, как только тот с тихим «Пощади» прикасается к ладони Намджуна. Джин заботливо расправляет помятые листья, а Намджун, бросив взгляд на заскучавшего Чонгука, переходит к главному: «… оказалось, что любить себя — не такая простая задача…» — Знаешь, кто это? — Чимин приобнимает Тэхёна, не забывая улыбаться для камер. — Ли Тэмин? «…и все же я учусь этому. Учитесь и вы.» Намджун предлагает микрофон Чонгуку. Тот отмахивается, но выходит навстречу ведущему и забирает награду. — Я думаю, он встречается с Юнги. Помнишь, я рассказывал? Они чуть не целовались у всех на виду. — А… Тот самый смазливый прилипала из клуба… — Тэхён рассматривает статуэтку, врученную Чонгуком. — Ну, если он в его вкусе, то у тебя тоже есть шансы. — Вау, ты так высоко меня оцениваешь. — Хорош шипеть на меня. Я имел в виду, что вы немного похожи. Это объяснение не сильно исправляет ситуацию. Наконец-то можно подышать свежим воздухом, и, наскоро собравшись, Чимин двигается к выходу, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Ли Тэмина. — Юнги-хён, не хочешь к нам заскочить? Поужинали бы все вместе. — Спасибо, Хосок-а, но я планировал еще заехать в студию и пару часов поработать. Давай в следующий раз? — Ловлю тебя на слове! Чимин тащится за Хосоком, который уже вовсю строит планы. Из всего выходит, что ужин в общежитии — это не тот формат. Раз уж они зовут Юнги, то нужно развлечься по-полной и начать с караоке… — Это однозначно нас сблизит, Намджун, вот увидишь! Караоке — это беспроигрышный вариант. Чимин думает, что отказ Юнги только к лучшему в данный момент. Ему хочется скорее принять душ, переодеться в пижаму и занять руки приставкой и чипсами. Последний уровень дракончика Спайро сам себя не пройдет, зато это может сделать Джин… Но кто ему даст! — Чимин-а. Ты же со мной? — Оу… В студию? Юнги кивает: — Обещаю сильно тебя не мучить. Чимин бросает взгляд на Тэхёна, которого последние полчаса избегал. Он, кажется, все понимает и одобрительно подмигивает. — Ну раз ты обещаешь… Душ ведь он может и в студии принять. *** — Присаживайся. — Юнги указывает на огромное кресло-мешок, промятое десятками задниц, но оттого не менее любимое сотрудниками агентства. Чимину эта идея не особо нравится. Равно как и само ощущение, когда тело не может найти устойчивость, когда как ни повернись, будешь чувствовать себя утопающим, словно в наполненном пластиковыми шариками бассейне. — Чтобы ты смотрел на меня сверху вниз? Ну уж нет, сам туда присаживайся. Чимин пододвигает к креслу стул. Проще ничего не придумаешь, зато есть спинка и подлокотники для поддержки, а это куда ближе к комфорту в его понимании. — Окей окей. Но ведь теперь ты будешь на меня смотреть сверху вниз. — Юнги ворчит, но устраивается на кресле и подминает под себя наполнитель. — Именно так, хён… Юнги дёргает бровями, наконец находит удобное положение и поворачивается боком к Чимину:  — Ну рассказывай, что у вас произошло с Тэхёном? — Не думал, что это было так заметно. Юнги прыскает со смеху: — У тебя было такое каменное выражение лица… — Он задумывается. — Забавно, как быстро и кардинально оно у тебя меняется. Как гитара, когда не брал ее в руки какое-то время: ты перебираешь струны и кажется, что все в порядке, но на одной из струн звук резко бьет по ушам. — Умоляю, только не говори, что расстроенную гитару должен настроить владелец. Это подкат уровня Сокджин-хёна… Юнги морщит нос и, по всей видимости, смотрит со скепсисом на одну только идею, что он мог бы сказать нечто подобное. — Я не думаю, что это нужно исправлять. Это часть твоей харизмы, а все, за чем зрителю интересно наблюдать, идет тебе как исполнителю в плюс. Так и что вы не поделили? — Честно говоря, ничего особенного. Наверное, я просто чувствую, что он отдаляется. — Поколебавшись, Чимин добавляет: — И мне не так просто это принять. — Мне казалось, что вы очень близки. — Так и есть! Но иногда я чувствую, что наша связь ослабевает, а хвататься за нее сильнее не помогает. Юнги рассматривает Чимина странным взглядом: — Чимин-а. А у тебя есть друзья кроме Тэхёна? — Да, Чонгук! И Хосок. И Джин с Намджу… — Не из Bangtans. — Юнги перебивает Чимина, глядя на него снизу вверх. И теперь уже Чимин не может сказать наверняка, чья позиция сейчас более уязвима. Он закидывает голову назад, вспоминая. Родители считаются? В соседнем помещении кто-то с шумом закрывает дверь. Юнги переваливается в кресле с характерным шуршащим звуком. Чимин сводит вместе ладони, по одному вытягивает пальцы и долго хрустит суставами. — Знаешь, а ведь я даже не Чонгук, у которого детства не было. — Он тихо произносит с горечью. — Чем мне оправдываться? — По мне так совсем не обязательно быть маугли, чтобы не уметь заводить друзей. Чимин смеется над «Маугли». Интересно, что бы сказал Чонгук на такое сравнение? Вряд ли это задело бы его, их младшенький обладает на удивление стойкой психикой. И, в отличие от Чимина, друзьями, которых он находит буквально везде. — Я уже взрослый человек, но так и не научился заводить друзей… — Ты мог бы сказать, что тебе не нужны друзья извне вашей группы или ещё что-нибудь придумать, но юлить не стал. — Из уст на удивление разговорчивого Юнги это звучит как похвала. — И что еще за взрослый человек? В Европе вон в подростки записывают всех, кто младше двадцати пяти. Чимин задумчиво облизывает губы и вытягивает ноги так, что те касаются коленей Юнги. — К тому же, все справляются с травмами по-разному. Возможно тебе так было безопаснее. — У меня были… кое-какие проблемы с телом. Знаешь, в первое время у меня был такой образ сексуального хулигана, и я не совсем ему соответствовал. — «Сексуальный хулиган Чимин». — Юнги произносит это словосочетание как нечто среднее между вердиктом и никнеймом. — Не вижу несоответствий. Чимин хмыкает: — Это было скорее внешнее несоответствие. И если с телом я смог сделать то, что нужно было, то лицо все еще оставалось слишком… — он красноречиво обводит рукой в воздухе вокруг своего лица, — ну ты и сам видишь. В конечном итоге я остался собой, но с телом, которое ощущалось взятым взаймы.— Переведя дух, он заканчивает едва слышно: — До сих пор больно смотреть на записи с того времени. — Ты выглядел как человек, который с лёгкостью поднял бы пианино по лестнице. — Юнги мечтательно улыбается. — Многим такое нравится. Обычно Чимина раздражают разговоры на эту тему, и даже зная, что люди не имеют в виду ничего дурного, этой естественной реакции ему редко удается избежать. Но предвзятость по отношению к Юнги и тут вмешивается в обычные процессы, и вместо обычного раздражения его посещает лишь приглушенное чувство тоски. В конце концов, именно сейчас ему самому захотелось поделиться. — Погоди, ты что, меня успокаиваешь? — Чимин преувеличенно возмущается, когда осознает, что слишком разоткровенничался. — Это часть моей работы, Чимин-ши… — Ну раз уж ты решил разыграть карту работы… В тот вечер, когда я был у тебя в гостях, ты сказал, что использовал меня. — Юнги подпирает кулаком лицо и вздыхает. — Пришло время объясниться, господин Юнги-сонбэним. Юнги осматривает студию, бросая взгляд на обе двери, и сдвигается на край кресла. Подняв взгляд на Чимина, он призывно похлопывает ладонью рядом с собой. — Иди сюда. В рейтинге самой неудобной мебели по версии Пак Чимина кресла-мешки заняли бы первое место. Второе, если бы к конкурсу допустили традиционные каменные кровати. Но что если на самом деле такие кресла предназначены не для одного, а для двоих? Чимин неспешно поднимается и с удовольствием потягивается. Сейчас его удовлетворяет свое тело, то, каким он его видит, и то, как ощущает. А хорошим ведь нужно делиться, правда? Он с разгона прыгает на кресло к Юнги, чуть не свалив его на пол. — Ого, как резко. — Я слушаю, хён. — Чимин улыбается ему, глядя прямо в глаза. Хосок завещал снять пробу, и ради коллективного блага лучше бы Юнги не слишком его расстроил своим ответом. Хотя Чимин заранее знает, что будет расстроен неизбежно. — Мне с детства прочили, что я стану продюсером. Но как видишь… Не задалось. — А ты сам хотел этого? — Да, в целом были причины, почему у меня это не слишком получалось. Зато свою собственную музыку я писал с удовольствием, пока не перегорел. И тогда меня нашел Бан Ши Хёк-ним. Конечно, в этой ситуации Юнги бросил все силы на воплощение мечты, но… — Почему именно я? Ты же мог к кому-угодно подкатить со своей «бескорыстной помощью». Я казался самым уязвимым? — Вообще-то да. — Юнги нервно хмыкает, но взглянув на Чимина спешит объясниться: — Мне показалось символичным, что после твоего сталкерства… — Какого еще сталкерства? Юнги невесело растягивает губы в подобие улыбки и приподнимает ладони в оборонительном жесте: — Окей, в общем, было странно оказаться так близко. И да, мне было интересно, смогут ли твой интерес ко мне и моя потребность сработаться и создать что-то хорошее. — То есть ты буквально использовал меня… — Как я и говорил. — И когда мой «Lie» выйдет, в продюсерах будешь указан ты? — Такой был план. Чимин видит Юнги слишком близко: его мягкие волосы, контуры скул, подрагивающие ресницы и сведенные брови. Его хочется изучить как муравья под увеличительным стеклом, и добраться до того, что скрыто внутри, не важно, хорошее или плохое. Он протягивает руку и запускает ее в волосы Юнги, удивленный тем, какие они на самом деле жесткие. Накрутив едва волнистую прядь на палец, он тянет на себя. Юнги безропотно терпит. — Ты решил меня наказать? — А ты разве уже не все сказал? Чимин наклоняет голову Юнги, который все еще не предпринимает попыток к сопротивлению, и пальцем проводит по линии выступающих позвонков на шее. Не сдержавшись прихватывает зубами кожу под затылком. — Чимин, остановись. — Юнги отстраняется и поднимается на ноги. Чимин с силой прижимает к сердцу ладонь, уязвленно наблюдая за ним. Устав от игры в гляделки, решает, что пора сворачиваться и тоже поднимается. — Так что, — Юнги прочищает горло, — раз вы поссорились, Тэхён тебя ждать сегодня не будет?