Помогите дышать

– Антон, занеси журнал к Павлу Алексеевичу, будь добр, – преподаватель английского чуть улыбнулась и кивнула в сторону стопки бумаг в потрëпаной тëмно-синей обложке, которую назвать журналом было практически невозможно. Ксения Викторовна была тем самым видом учителей, которых все любят за простоту речи, доброе отношение и нередкое разрешение пересдать что-либо в третий раз. Да и с самим парнем у тридцатилетней преподавательницы были вполне хорошие отношения, практически дружеские. Сегодня еë светлые волосы были распущены, а не собраны в хвост, как обычно, и очки с тëмной, средней ширины, оправой лежали на столе рядом с компьютером. Честно признаться, без них она выглядела намного моложе своих лет. – Вы сегодня очень красивая, – произнëс Тоха уже на выходе с "журналом" в руках и, чуть повернув голову вбок, улыбнулся уголками губ. – Спасибо, – слова студента вогнали Ксению Викторовну в краску, и она прикрыла покрасневшее от смущения лицо руками, широко улыбнувшись. Почему-то Шасту стало легче, закованность в движениях пропала, пока тот направлялся в заданную точку. Дверь нужного ему кабинета оказалась приоткрыта, откуда доносились несколько знакомых мужских голосов. Антон влетел в помещение, быстро постучавшись костяшками худощавых пальцев, обвитых металлом. – Меня тут Ксения Викторовна.. - студент поднял взгляд и замолчал. За столом, скрестив ноги, расположились два знакомых парню мужских силуэта. Они подняли головы и прекратили разговор. – Здравствуй, Антош, что-то хотел? – Арсений Сергеевич разглядывал парня с неким интересом, задумчиво помешивая свой, немного остывший, кофе. Секунды через три студент отмер и, пройдя через помещение, положил "журнал" на стол. – Да, Ксения Викторовна занести просила вот эту стопочку листов, или же "недожурнал", – Шастун выдавил из себя улыбку, бурно жестикулируя руками от накатившего волнения, что не укрылось от мужчин, и продолжил посматривать на преподавателя истории. Наступила тишина, в которой были слышны только звон ложки о стенки чашки и тихое неравномерное дыхание Антона. К тому же, Попов поймал себя на учащëнном сердцебиении, хотя тот выглядел довольно спокойно, а на лице отображалась только лёгкая повседневная улыбка. – Пары у тебя ещë есть? – прервал напряжëнный момент Павел Алексеевич, приподнимая бровь с лëгкой ухмылкой, замечая эту самую напряжëнность между преподавателем и студентом. – Не-а, – парень очнулся и смущëнно мотнул головой, сцепив опущенные руки перед собой. – Вот и отлично, тогда, может, на чай останешься? – Воля указал на место рядом с собой. – Н-нет, спасибо, я не голоден, – соврал Шаст и слабо улыбнулся, ведь приготовленную мамой нарезку бутербродов он съел часа добрых таких три назад. Разрывая такую спокойную тишину, его желудок предательски заурчал. Антон обнял руками живот, дабы заглушить сие неприличные звуки, но ничего хорошего из этой идеи не вышло, потому что в эти моменты тот пытался придумать максимально логичный способ сбежать. – А врать не очень хорошо, знаешь ведь, – Арсений мягко улыбнулся. Павел Алексеевич похлопал по месту на середине дивана, как раз между преподавателями. Спустя пару секунд терзаний Антон уселся на кожаную обивку, чуть поëрзав, и принял из рук преподавателя русского и литературы кружку горячего травяного чая. Это была точка невозврата. - Так вот, когда мы переехали в Екатеринбург, то пришлось устраиваться в какой-то левый клуб сначала охранником, - историк усмехнулся. – Правда, разнимать дерущихся малолетних, извиняюсь за выражение, шлюх по пять раз на дню мне не очень нравилось, поэтому позже уселся там в бармены. Уже было более-менее комфортно: сидишь себе, разливаешь напитки, слушаешь душераздирающие истории гостей, но всё равно что-то не то, - он поставил стакан с уже практически допитым кофе на учительский стол и сел обратно, выпрямляя осанку и расправляя плечи, из-за чего несколько позвонков хрустнули. – Я тогда всё же решил включить голову и до меня, наконец, дошло, что не просто так было дано мне высшее образование учителя истории. Пошёл работать в местную школу, преподавал историю и обществознание, как обычно. Так накопил себе, наконец, на новый телефон, чтоб с кнопочным не щеголять. Папа как раз отработал там нужный срок, вот тогда мы и вернулись сюда несколько месяцев назад. Я съехал от родителей, накопив на приличную квартиру, и устроился сюда, а тут ты и всё так закрутилось сразу… - Так неожиданно и приятно.. – усмехнулся своей же фразе Павел Алексеевич. – А я как доучился в институте, так сразу сюда пошёл, даже не задумывался: выбрать для работы какой-то левый университет или ближе к дому. - Ну, ты, конечно, та ещё ленивая задница, - широко улыбаясь, констатирует факт преподаватель истории. - А вы так ко всем ученикам? – Антон поднимает голову, чуть отстраняясь от края чашки, но взгляд от неё не отрывает. - Как так? – Арсений посмотрел на студента чуть наклонив голову. - Ну вот так, - Шастун делает полукруг свободной рукой. – Сидите спокойненько так, обсуждаете жизнь молодую, пока между вами сидит ваш ученик, которого вы пытаетесь напоить чаем. А вдруг я агент какой-нибудь, выведывающий информацию об этой школе и её учителях? - Ну, значит, какой из тебя секретный агент, такой же и яд был в твоей кружке с чаем, - улыбается Воля. - Всмысле? – не понимает Антон, уже не осмеливаясь допивать свой напиток, и ставя посуду на стол. - В коромысле, Антон, из тебя агент никакой. Такой же никакой и яд был у тебя в чае, - поясняет за Павла Алексеевича историк. Догнав смысл «шутки» парень всё же допивает напиток и поднимается с кожаного дивана, поправляя задравшуюся рубашку. - Спасибо, конечно, за чай, но мне здесь и сейчас вообще не место, - Шаст перевёл взгляд на Попова. – По крайней мере, обсуждать при ученике личную жизнь весьма странно. Ещё раз спасибо за чай, до свидания. Шатен выходит, но дверью не хлопает. Капля уважения в нём ещё удерживала его нервы.

* * *

После пар у Антона на душе всегда оставалось огромное облегчение, которое позволяло дышать чуть свободнее, но только не в этот раз. Из-за понимания, что тот является астматиком, его подсознание будто бы специально затрудняло дыхание. Особенно сегодня это очень хорошо проявлялось, что парня довольно сильно беспокоило. Октябрь был не особо холодным по сравнению с прошлым годом, что Шаста радовало, ведь не нужно было кутаться в тёплые шарфы и пуховые пальто. В октябре того года Антону удалось хорошо так подморозить свою худую задницу, потому что во время очередной прогулки с друзьями кое-кто умудрился напялить толстовку, ветровку и тонкие чёрные джинсы без утепления в то время, как температура на улице стояла ниже нуля. Сейчас же на улице ветер был южный, что давало юноше очередное преимущество в виде тёплого воздуха. Рядом с Шастуном по тротуарной плитке шагали Позов и Матвиенко о чём-то увлечённо беседуя. Антон в разговор особо не вклинивался и слышал только отрывки диалога. - Сегодня, скорее всего, тусич устрою, кто знает, - пожал плечами Серёжа. – Как раз выходные. - И кого ты хочешь туда пригласить? – очки Димы чуть сползли на нос, из-за чего он поправил их указательным пальцем. - Ну, как обычно, ребят с курса: ты, Тоха, Артём, Окси, Ира, Катька и кого-нибудь из новеньких, например Сергеича.., – хвостатый хитро усмехнулся. – Интересно увидеть его бухим. - Арсения Сергеевича? – переспросил Шаст, чуть ли не поперхнувшись, и посмотрел на друга немного испуганным взглядом. - Ну, типа, - снова пожал плечами Матвиенко. – А что? - Да нет, ничего, - тряхнул головой Антон и махнул рукой в сторону дома. – Ну, я пошёл. Парни остановились, похлопали друг друга по плечу и тихо разошлись с абсолютно разными эмоциями: Дима с нейтралом, Серёжа с попытками вспомнить о том, сможет ли он наскрести мелочи, лежащей в большом кармане тёмного портфеля, на выпивку, или же хватит на энергетики, а Антон с волнением и страхом, из-за которых в горле стоял непривычный ком. - Учителя на вечеринку, - тихо разговариает сам с собой Антон. – У тебя не все дома, Серый.

* * *

Дверь с диким скрипом приоткрывается и из проёма высовывается маленькая голова с чёрным ублюдским, по мнению Димы, хвостиком. - О, Шаст, здарова, - Серёжа улыбается во весь рот и отворяет дверь полностью. – Проходи, будь как дома. Антон уже начинает сомневаться в том, что его друг устроил вечеринку, так как в квартире свет приглушён и очень тихо, подозрительно тихо, но через несколько секунд сомнения тут же улетают. - Ребят, это не менты, это Антон, - кричит куда-то вглубь помещёния Матвиенко, запуская гостя. Приглашённый переходит через порог и тут же успевает наткнуться на что-то увесистое. Он опускает взгляд и видит перед собой гантель, прикрытую до середины полотенцем. - А она что тут делает? – указывает на предмет рядом с ногами. - Она? – оборачивается её хозяин и уверенно отвечает. – Отдыхает. Шастун лишь удивлённо хлопает глазами пару секунд и пожимает плечами, уходя далее вглубь помещения, откуда слышались смех, звон стекла и постукивание металлических банок. В небольшой комнатке свет и вправду был приглушён, лишь под потолком висела пара гирлянд, излучающих уютное жёлтое свечение. На сером меховом ковре посередине уже устроилась компания, состоящая из знакомых Антону лиц: вот Дима сидит между Катей и Серёжей, рядом с самой Катей устроилась Ира и отчего-то хохотала. Тёма стоял чуть поодаль и копался в телефоне, время от времени поглядывая на ребят и невольно улыбаясь. Шастун уже было хотел подойти к Пименову и расспросить, почему тот не сидит со всеми вместе, но в глаза тут же врезается знакомая широкая спина и темноволосый затылок. Как он сразу не заметил Арсения Сергеевича? Тот сидел рядом со всеми и что-то активно рассказывал, то и дело вбрасывая исторические шуточки, в которые вникала и понимала только Ира. Нет, она их не понимала, а только лишь подлизывалась к историку. Так вот из-за чего так притворщецки ухахатывается Кузнецова. Почему-то сразу вспоминается последняя встреча с Поповым, когда он и Воля поили шатена чаем. Захотелось сразу развернуться и уйти, но парень набрался смелости и, взяв руки в ноги, а ноги в руки, приземляется на ковёр между Арсением Сергеевичем и Матвиенко. - О, Антон, привет, - поздоровался историк так, будто Серёжа только что не орал на всю квартиру осведомляющее «Это Антон». - Мы думали, что ты – это полицейские, - Катя улыбнулась, чуть кивая Шасту в знак приветствия. Хоть кто-то здесь с уважением отнёсся к охране порядка ночного сна граждан этой пятиэтажки. С первых минут знакомства студент думал о том, что Катя забыла в их шумной и довольно буйной компании, но через несколько дней ему стало всё понятно. А именно в тот момент, когда она в полностью трезвом состоянии на детской площадке, уцепившись за поручни карусели, орала так, будто Тёма и Ира, которые её раскручивали, в итоге призвали такими махинациями демона. - Будешь что-нибудь пить? – преподаватель мягко улыбнулся, чуть наклоняя голову. - Н-нет, спасибо, - Шастуна почему-то смущало такое отношение Попова к нему. – Пока не хочу. - Ну вот, - он наигранно расстроился, но через пару секунд улыбка снова расцвела на его лице, - а я надеялся, что хотя бы ты тут будешь за ЗОЖ, - Арсений Сергеевич вздохнул и взял банку энергетика с белой этикеткой. – Ладно, была не была. Металлический ключ щёлкает и слышится характерное шипение газов. Банка касается губ историка и тот делает глоток. Уже через несколько секунд она касается пола, а мужчина довольно улыбается. - Должен сказать, - Попов довольно облизнулся, - похож на пересахаренную «Фанту», - банка оказывается перед Антоном. – Попробуй. Парень пару мгновений раздумывает, но в очередной раз, наплевав на здоровье, берёт энергетик и делает глоток, ещё один, и ещё. Распробовать с первого раза не выходит, но удостоверившись во вкусе «Фанты» ставит банку на место перед преподавателем и огладывается: все смотрят на него с интересом и только Арсений Сергеевич довольно улыбается. Шаста этот факт немного насторожил.

* * *

Время стояло довольно позднее. Все пришедшие уже успели поиграть в огромное множество настолок, напиться энергетиками и сидели довольные. Антона только мучал его нос, который зудел время от времени и от постоянных натираний стал красного цвета, будто парень бахнул вовсе не энергетики, а алкоголь. Неожиданно для самого себя, Шаст чувствует, как лёгкие что-то слегка сдавливает, и поначалу он забивает, ссылаясь, что это просто лёгкий кашель, но дышать становится всё труднее и труднее. Всё же понимая, что это не просто лёгкий кашель, Антон встаёт, дабы выйти на балкон, потому что воздуха крайне мало. Но он лишь успевает сесть, опираясь на край дивана, испуганно и растерянно осматривая лица других. Вены на шее набухли, а на побледневшем лице постепенно посинели губы. Шатена буквально бьёт кашель, из-за чего Арсений приподнимается и хватает студента за плечи. - Что с тобой, Тош? – голос историка будто бы приглушён, а руки Шаста трясутся и судорожно роются по карманам штанов. И вот, наконец, он выуживает из правого бокового кармана ингалятор, трясущимися пальцами преподносит его ко рту, смыкая губы на насадке, надавливает в нужном месте и делает вдох. Так сильно требующийся организму кислород поступает в лёгкие почти свободно только лишь через несколько вдохов. Убрав «Сальбутамол» обратно в карман, Антон поднимает взгляд и вздрагивает. Все уставились на него с неким страхом и удивлением в глазах, но лишь Попов подаёт голос. - Антон… Ты астматик?