Птица сомнительной нравственности

***

Рей вскочила с места и направилась вслед за учителем к выходу со станции. Нетерпенье распирало ее изнутри, словно она проглотила огромный воздушный шар. С трудом поспевая за поразительно бодро шагающим героем, Рей не без труда пробилась сквозь утреннюю толпу на поверхность. То ли от недостатка сноровки, то ли из-за скромных габаритов, ее то и дело сносил и утаскивал в пучину живой человеческий поток. Ничего не оставалось, кроме как грубо расталкивать толпу локтями и стараться не отставать. — Прекрати, — жестко осадил Айзава. Видимо, даже до него доносились недовольные вскрики прохожих. — Неужели нужно было ехать настолько рано?.. — едва переводя дух буркнула Рей себе под нос. — Можешь вернуться назад, — невозмутимо прозвучало откуда-то спереди. Она уже и спины его не видела, приходилось продвигаться вперед интуитивно.

***

Не то что бы Рей никогда не гуляла по городу одна. Гуляла. Но чтобы осознанно идти по конкретному адресу — нет, такое было впервые. В отличии от нее Айзава точно знал, куда им надо, однако, видимо, посчитал, что просто доехать до место было бы слишком просто. Начиная с давки в подземке, заканчивая утренним час-пиком на поверхности. Он шел слишком быстро, всю дорогу был чем-то недоволен, а то и вовсе отстранен. Пока они шли, люди то и дело во все глаза провожали учителя огромными удивленными глазами, Рей их прекрасно понимала. Не сразу разберешь, кто перед тобой: Айзава выглядел ни то как бродяга, ни то как весьма специфичный герой. Такая реакция позволяла ему без труда прокладывать себе дорогу сквозь толпу, чем не могла похвастаться Рей. Только ближе к концу пути она с трудом, но смогла пробраться в «карман» позади преподавателя и не отставать от него. Они проходили мимо книжных и музыкальных магазинов, баров, закусочных и кинотеатров. Пропускали бизнес-центры и торговые центры. Шли, казалось, уже целую вечность, пока, наконец, Айзава не остановился напротив невысокого здания в традиционном стиле, окруженного высокой стеной. Даже если бы это место не было конечной целью, Рей все равно бы обратила на него внимание. Небольшой домик походил ни то на музей, ни то на богатый сувенирный павильон, и очень выбивался из окружающего высотного стеклянного массива. Как будто время на этом клочке земли остановилось, и там все еще господствует другая эпоха.

***

— Все комнаты второго этажа свободны, — махнул рукой Айзава, скрывшись в глубине просторного холла первого этажа. Внутри обстановка очень напоминала интерьеры академии, что вводило студентку в легкий диссонанс. Скинув сумку и кейс и костюмом в первой же комнате, девушка спустилась вниз.

***

Не передать словами, как Рей пожалела об этом уже спустя полчаса… «А ведь могла немного передохнуть с дороги» — монотонно крутилось в голове, пока она также монотонно наматывала круги по территории комплекса. Конечно, она догадывалась, что ее привезли сюда не отдыхать, но чтобы вот так резко, с порога, да к тренировкам… — Хватит, иди сюда, — на пятом десятке кругов сжалился Айзава. — Теперь попробуй создать пять метровых барьеров, — зевая протянул он, прячась от палящего солнца в тени навеса. И плевать он хотел, что я с трудом вытягиваю три… День, тем временем, неминуемо тянулся к своему завершению.

***

В последнее время усталость от этой такого образа жизни напирала как никогда. Как сказал когда-то кто-то из приюта: «Жить надо так, чтобы хотелось просыпаться». А Рей вот почему-то просыпаться не хотелось, как, собственно, и засыпать. Кому-то и правда хочется вновь окунуться в тот сладкий и удивительный мир снов, в котором ты живёшь по-настоящему. Мир, полный чудес и удивительных событий. Мир радости, счастья и превосходного настроения. Но в данном случае, физическая усталость просто заменялась душевной, ведь так тяжело высыпаться, когда сон — шутка сюрреалиста, непроглядная бездна, зовущая в свои пучины чужим голосом и плачем. Сон резко обрывается, как только она открывала глаза и снова видела серость, сидящую рядом с тобой бок о бок с унылостью, и монотонностью учебных будней. Не стоит забывать и про изнурительные тренировки. Все это окружало, не давало даже вздохнуть, подобно тугому металлическому обручу на груди. Рей, поджала колени ко лбу, обхватив голову руками. Черепичная крыша приятно грела, отдавая накопленное за день тепло. Не без труда, но Рей удалось забраться наверх и удобно устроиться почти у самого конька, откуда через забор были видны затухающие всплески активности вечернего города. От усталости хотелось выть. Жаль, что луны не было. Нет, не то что бы ей хотелось все бросить, забыть, вернуться в приют, просто… Просто это было слишком сложно, слишком тяжело, слишком большой поток информации и слишком большая ответственность. С другой стороны — уже пройденный путь, после которого стыдно было бы так просто опустить руки. Девушка горько усмехнулась. Чтобы что-то опустить, нужно хотя бы поднять это самое. Но руки были тяжелее железа после почти девятичасовых тренировок. Это было именно то состояние, когда хотелось просто умереть, но даже на это не было сил. Страшно представить, что ждет ее в ближайшие шесть дней. Солнце тем временем скрылось за границей крыш, а на город опустился сумрак, разбавляемый уличной иллюминацией. Где-то внизу Рей слышала приближающийся звук шагов. Увы, любопытство не пересилило утомление. Сделав глубокий вдох, девушка снова углубилась в себя, пока стук в тяжелые ворота не выдернул ее оттуда. Площадка напротив входа хорошо просматривалась сверху. Рей с еще большим интересом наблюдала за происходящим, когда снаружи показался Айзава и направился к воротам. Забыв про усталость, девушка поднялась и тихонько подошла к краю крыши, скрываясь в листве раскидистого дерева. Чем черт не шутит, это самое интригующее событие фактически за последние двенадцать часов. Из-за шелеста листьев девушка едва разбирала какие-то робкие фразы и отдельные слова. «Черт». Закрыв глаза, она надеялась хоть так услышать чуть больше. Любопытство заставляло ее все больше подаваться вперед, сильнее облокачиваясь на ветки. Она мечтала о том, чтобы это могла бы быть какая-нибудь геройская миссия или хотя бы интересная авантюра. От представленного, Рей невольно улыбнулась. — Эй, спускайся, — от неожиданности она чуть не перевалилась через довольно толстый сук. — Ужин. — Внизу стоял Айзава и смотрел точно туда, где пряталась Рей. На секунду ей стало неловко за свою неумелую слежку. В руке у учителя был пакет, сквозь который виднелось несколько разноцветных коробочек. — Слезай. Рей было даже все равно, что именно было в тех коробочках: последние несколько часов ее живот предательски пел серенады, в конце концов, загнав девушку на эту самую крышу. Быстро перешагнув ветки и оказавшись на краю крыши, Рей сделала шаг вперёд, тут же издав невольный крик. Рефлекторно закрывая лицо рукой, другой она неумело ставила барьеры, которые тут же ломались под ее весом и силой тяжести. Падение, занявшее меньше секунды, казалось, длилось целую вечность. Ближе к концу она даже почти ухитрилась принять какую-то приемлемую позу, чтобы не сломать оставшиеся кости. Еще миг, и она мешком с картошкой упала бы с высоты трех этажей, но, видимо, тормозить барьерами была не такая плохая идея, Рей уже почти приготовилась к удару, когда в нескольких сантиметрах над землей была поймана лентами героя.

***

— Завтра можешь заказать что-то другое, — сказал учитель, наблюдая, как Рей уже четверть часа тыкается палочками в дно коробочки с лапшой. Ее взгляд, абсолютно отстранённый, был направлен куда-то в пустоту, а сознание, тем временем, изучало и вновь прокручивало момент на крыше. Она ведь не хотела упасть. Просто никогда не задумывалась над тем, что может это сделать. Так нелепо и так неловко. Их ведь нет уже несколько недель, но это был первый раз, когда Рей поняла, какого размера на самом деле оказалась брешь в ее привычном мироощущении. — Можно, например, купить продукты… — Со мной все хорошо, — автоматически прошептала она. — Это пройдет. Со временем к такому привыкаешь, — его тон стал более приглушенный и менее повелительный нежели обычно. — Со мной правда все хорошо, — почти по слогам произнесла Рей, запрокидывая голову назад и делая глубокий вдох. С ней ведь и правда все хорошо. Руки, ноги на месте, стажировка началась, все живы, что может быть не так? — Твоя лапша уже на полу. — Все нор… Что? Удивленно, но все также устало она рывком заставила себя посмотреть на пол, где действительно лежала уже еле теплая еда. Рей перевела взгляд на коробку — на дне зияла тщательно проколупанная дыра. Не говоря ни слова, девушка встала и, сделав крюк через кладовку, сгребла лапшу в совок и также безучастно отправила ее в ведро, а затем вернулась на диван, забравшись на него с ногами. Чтобы хоть как-то разрядить повисшую тишину, она взяла со столика еще горячий чай и еще раз глубоко вдохнула, надеясь, что это поможет ей успокоить разум. — Даже не будете ругаться? — А должен? — Не знаю, — буркнула Рей, делая большой глоток. Чай все еще был слишком горячим, он обжигал слизистую, заставлял проглотить его сразу, одним глотком, вызывая при этом жгучую боль в горле. Откашлявшись, девушка перевела дыхание. Как же это все глупо. Теперь чай грел изнутри, разливаясь, кажется, по венам вместе с кровью, от макушки до кончиков пальцев. По спине пробежали легкие мурашки. Рей зевнула. — Я не знаю, наверное, должны, — она еще раз глубоко вдохнула, закрыв глаза. Кажется, чтобы успокоиться, нужно досчитать до пяти. Раз. Два. Три…