Кому он нужен-то?

Глава 10 *** Я рассчитывал, что это случится неожиданно для него. Он не мог знать, какая суета творилась перед этим визитом. Песков с пеной у рта умолял меня передумать. Патрушев, разумеется, истолковал всё по-своему. Предложил отправить со мной нескольких крепких парней. Думал, наконец-то я решил всё закончить и желаю лично понаблюдать за процессом. Заверил их, что пока нет, я хочу просто поговорить. Без свидетелей. Тут они совсем закипели. Это опасно! Он же может... Напоминаю им, что занимался дзюдо. Их это, кажется, мало убеждает. Договариваемся, что в случае чего я легко смогу подать сигнал, а подмога будет ждать сразу снаружи. И вот я стою перед этой тяжёлой серой дверью. Делаю три глубоких вдоха. Странно, отчётливо чувствую биение собственного пульса. А ведь у меня сердце двадцатилетнего, врачи так говорили. Мне нечего бояться. Он целиком в моей власти. Всегда был. *** Он лежит на койке и даже не делает попытки встать. Только удивлённо приподнимает брови. Нужные слова находит сразу. - Вова, а я ведь предупреждал, будешь воровать - окажешься в тюрьме, - он усмехается и качает головой. - Я смотрю, ты не поумнел за последнее время, - я тоже усмехаюсь. - Если ты на это рассчитывал, то не поумнел как раз ты. Внимательно смотрим друг на друга. Вдруг думаю, как неуместно мы смотримся рядом - я в костюме, он в мятой футболке. Меняю тему. - Как тебе здесь? - Великолепная квартирка, всегда о такой мечтал. Не Геленджик, конечно, сам видишь. - Из окна не дует? - Спасибо, окно в порядке. Из него хорошо слышно, как омон на улице бьёт невиновных людей. - Значит, ты против физического воздействия? Тогда у меня для тебя плохие новости. - Я всё ждал - а где же угрозы. Разговор без угроз - это как дворец без комнаты грязи. Нонсенс. - Зачем ты вернулся? - Чтобы бороться с тобой. Такая оригинальная мысль в голове даже не укладывается, да? Я закатываю глаза. Эту чушь он может втирать своим одноклеточным подписчикам, а не мне. Ладно, это я ещё выясню. - Ты ведь понимаешь, что сейчас твой единственный шанс? - Будет проще, если мы оба сразу согласимся, что никакого шанса у меня нет. Я отсюда не выйду. Вы все этого не допустите. Другой вопрос, зачем ты лично сюда пожаловал. Не припоминаю, чтобы я тебя звал. Потягивается и спокойно смотрит на меня. Он измотан, он на пределе, он изнывает от неизвестности, напоминаю я себе. Он с августа не был дома. Его уверенность мыльный пузырь. Он просто ломает комедию. Ради одного зрителя. - Я наблюдал за тобой в камере, - начинаю я. - Что-то новенькое. Гимнастки уже не возбуждают? - Ты ведь читал Оруэлла? - Читал? Да я в нём живу. - Финал напомнить? - Что, у тебя там ещё есть пыточная комната с крысами? Как же мы проглядели? Надо будет сказать Албурову. - Твой Албуров больше никогда ничего не снимет. - Почему? Выразительно молчу. Я вижу, как слегка меняется его лицо. Он несколько дней не видел адвоката, и у него нет связи с внешним миром. Это замечательно. - Что с ним? Что со штабами? - А про жену ты спросить не хочешь? Он молчит. Пытается напустить на себя независимый вид, с которым меня встретил. К моему разочарованию, это ему быстро удаётся. Широко улыбается и откидывается на подушку. Видимо, решил, что я блефую. И он прав. Пока прав. Уставился в потолок и молчит. Я жду минуты две - никакой реакции. - Так тебе не любопытно, для чего я здесь? - Психология свихнувшихся тиранов не мой конёк, но я попробую угадать. Ты пришёл покуражиться. В Средние века так инквизиторы развлекались. - А если я могу тебе что-то предложить? - Ах, как интересно. Неужели более мягкий матрас на нарах? - Безопасность для близких, например. - Это называется не предложение, а запугивание. У тебя, кстати, фигово выходит. Без огонька, что ли. - Значит, тебе наплевать, что с ними может случиться? - Слабо, Вова, очень неубедительно, - он неодобрительно качает головой и зевает, даже не прикрыв рот. Я непроизвольно сжимаю кулаки. Достаточно одного знака, и здесь окажется группа парней из центра Э. Достаточно слова - и они превратят его в кровавое месиво. И он это знает. - Ты совсем не боишься боли? - Знаешь, уже как-то разучился бояться. Ты сделал меня сильным, Вова. А теперь давай, зови своих бравых ребят. Я ведь вижу, тебе с самого начала не терпится. Я действительно еле сдерживаюсь, чтобы не сделать это. Бросаю на него взгляд, от которого люди обычно пытаются сжаться в точку. Он глядит мне прямо в глаза и снова широко улыбается. Я разворачиваюсь и, не сказав больше ни слова, быстро выхожу, почти вылетаю из камеры. Вслед мне несётся его насвистывание. Он свистит "Оду к радости" Бетховена. ***