Кому он нужен-то?

Глава 9 *** А дальше грянул гром. Оказалось, не только я люблю многоходовочки. Мне следовало больше доверять своим предчувствиям, которые подсказывали, что он припрятал какого-то туза в рукаве. Но кто мог ожидать такой наглости, что основной удар он нанесёт, уже находясь в СИЗО? Всё оказалось до вульгарного просто. На следующий день кто-то из его дружков выложил заранее записанный ролик, длящийся два часа и повествующий исключительно о моей персоне. Вначале под душераздирающую музыку шли титры о том, что автор не может выложить видео лично, так как брошен злодейской хунтой в темницу, давайте все вытаскивать его срочно и вообще нас давно не били дубинками, а ведь это так клёво. Следующие полчаса были посвящены моему жизненному пути, в красках описывая, какой я казнокрад и негодяй. Потом подробно обсасывался дворец, который они с помощью примитивной компьютерной графики превратили в подобие Версаля. Как обычно, всё переврали, между прочим. Почему дрон не сбили, почему за его помощником не уследили, как он вообще мог подобраться к дворцу незамеченным? Патрушев заверял, что там муха без его разрешения не пролетит, а тут целый жирный Албуров. Само собой, у меня возникало всё больше вопросов к ФСБ. Он никогда не снимал ничего подобного про меня лично. Я думал, что все понимают: есть некая невидимая черта, которую никто не смеет переступать. Видимо, он воспринял слишком близко к сердцу тот случай в августе. Что же, если его целью было меня по-настоящему разозлить, он этого добился. Но по большому счету, я не волновался. Абсолютно ничего сенсационного в фильме не было, многие факты были известны и раньше. И всем всегда было плевать. В чём причина такой дикой популярности и чудовищного числа просмотров? Вероятно, наложилось несколько факторов, как это обычно бывает. Грамотно подобранные акценты на ерунде, вроде ёршиков и аквадискотеки, распалили воображение самых примитивных зрителей. Кому-то импонировало то, что рассказчик чудом выжил. И возможно, особой пикантности добавлял тот факт, что человек этот только что был арестован. Он прекрасно знал, что его задержат и подставился специально, но какой в этом смысл? Это выяснилось довольно скоро. 23 числа на улицы вышли большие толпы, причём некоторые болваны были вооружены ёршиками. Главной проблемой стало не то, что пришло столько народа, а то, что участвовало слишком много городов по всей стране. Недопустимо много, более ста пятидесяти. Такого раньше не наблюдалось. В провинции и имя-то его не слышали никогда. Мне так докладывали. *** Наконец, для силовиков нашлась работа, и они прекрасно себя проявили. Попалось много случайных людей, но так и было задумано. Подобные действия властей всегда пугают этих кретинов. Круговая порука - отличная система. Шёл мимо - значит, уже виноват. В другой раз пусть думают, где ходить. Главным было нейтрализовать самых буйных: помощников, членов штабов, наиболее рьяных оппозиционеров. Вменили им всем санитарную статью. Довольно остроумная идея. В телевизоре развивали тему вовлечения бестолковых наивных подростков в политику, тоже недурно. Лишившись вожаков, они всё равно вывели народ через неделю. Пару человек из его команды мы пока не могли достать, и они подстрекали людей из-за границы. Снова вышли толпы, кое-где даже больше, чем в первый раз. Омон действовал жёстче. Патрушев дал отмашку не нежничать, подключили ФСБ. Это отлично прочищает мозги. Даже самые твердолобые приходят к логичному выводу, что лучше сидеть дома, чем в менее комфортных местах. Некоторые рады были поднять себе рейтинги, без конца обсуждая воображаемые зверства силовиков и страдания задержанных. Таких сми, разумеется, нашлось немного. Одна газета, одно радио, один канал, пара интернет-помоек. Ничего, и до них дойдёт очередь. Поэтапно. *** А потом был суд. И снова крупный просчёт. Для острастки общественного мнения мы решили допустить туда прессу. Зря. Почуяв трибуну и публику, он тут же с жаром принялся бичевать систему. Конечно, он понимал, что процесс по сути абсолютно формальный, и воспользовался этим для пламенных обращений к общественности, рисования сердечек жене, сомнительных попыток острить и, разумеется, обвинения бункерного меня в покушении на убийство. Куда же без этого. Он знал, что ещё один шанс может и не представиться, поэтому был на редкость красноречив. Я смотрел в прямом эфире и даже против воли залюбовался. Этот и на эшафоте будет толкать обличающие речи. Видимо, залюбовался не я один. Орды возмущённых сторонничков сразу после суда начали стекаться в центр обеих столиц, но силы оказались неравны. Даже некуда было их сажать, забавно. Но дальше так не могло продолжаться. Я не в восторге от перекрытия центра столицы. Я выждал пару дней. На случай, если он собирается выкинуть ещё какой-нибудь отвратительный фокус. Ничего не происходило. Если в этом и заключались его изначальные намерения, то план оказался на редкость глупый и бессмысленный. Мы помариновали его немного в новом месте, без каких-либо контактов с внешним миром. Обычно это производит должное впечатление и делает людей более сговорчивыми. Настало время для очной встречи. Я долго этого ждал. ***