Темная "Светлая" сторона

      Барти       Чем увлекается Гарри? Сейчас, по всей видимости, его интересует все. В особенности так было в первые полтора года моего наставничества. После того разговора с Люциусом я все же успел перехватить пацана в том же парке. Первое, что я услышал после радостного «привет, Барти!», просьбу: «Научи варить зелья»; глаза при этом были невинные-невинные, так небольшая книжечка по растениям и связанным с ними зельям, похоже, пришлась ему по вкусу. Примерно полгода прошло уже с тех пор, как мы встретились…       — Барти, — окликнул меня во время обеда Гарри, когда дошло до десерта; так что я вопросительно поднял брови, — расскажи о моих родителях.       Ну вот. Пришло время...       — Барти? С ними произошло что-то ужасное?       — Можно и так сказать… Уже почти двенадцать лет назад была война в которой я участвовал…       — Прости, я не хотел напоминать о… тех временах…       — Нет, нет… нет, ты должен знать, время пришло...       Вроде готовился. Репетировал в голове...       — Я хочу попросить тебя выслушать меня до конца и не перебивать, — Гарри кивнул, отодвигая креманку с мороженым в сторону.       Рассказ вышел довольно длинным, пару раз мне показалось, что Гарри, мягко говоря, не рад услышанному. Собственно, я говорил ему только правду; поначалу он был опечален, ведь он только что услышал, что его родителей убили. Однако чем больше я говорил о виновниках, о Марволо, нашей организации, которую окрестили «Пожирателями смерти», Гарри становился все более хмурым. Под конец рассказа мы уже были в парке и сидели на одной из многочисленных лавочек, вокруг уже мало кого можно было встретить. Первые несколько минут мы сидели в тишине…       — Теперь я не уверен, что хочу в Хогвартс…       — Я понимаю и подозревал, что так будет… Если хочешь…       — Нет, я должен поехать туда, — вдруг с твердостью сказал Гарри.       — Надеюсь, ты не задумал мстить, Гарри?       — Нет. Сейчас мне очень хочется кинуть в Дамблдора самое неприятное заклятье, но я не идиот. Я понимаю, что он очень могущественен, наверное, как тот самый Мерлин, которого ты часто упоминаешь.       — И чего же ты хочешь?       — Помочь вам. Может, мне удастся узнать о нем что-то такое, что поможет вам его свергнуть.       — Гарри…       — Нет, Барти, ты же сам говоришь: он уничтожает саму магию в Англии. Это самое прекрасное, что я видел в своей жизни; я больше не представляю свою жизнь без нее, я не могу позволить, чтобы он победил.       — Мы тоже далеко не святые, — отвел я взгляд, боясь увидеть осуждение в глазах Гарри.       — Даже ориентируясь на историю маглов, скажу тебе — на войне нет святых, нет чести, есть только боль, страдания и смерть, а также те, кто погиб и кто выжил.       — Когда-то и Мерлин сказал примерно так же. Ты дошел до той книги?       — Да, — отзеркалил мою улыбку Гарри, смущенно опустив глаза, — расскажи мне о Хогвартсе.       — Что ж, его построили в десятом веке. Примерно тогда же жил и Мерлин, раз мы его упомянули, он в свое время учился в этой школе. Основала школу четверка великих волшебников и волшебниц своего времени. Надо сказать, очень продумано они в свое время разбили обучение в Хогвартсе на четыре Дома, которые названы в их же честь. Каждый из этих Домов прямое отражение своего создателя. Пожалуй, начну с самого знаменитого и многими желанного Дома имени Годрика Гриффиндора. Гриффиндор был храбрым и, думаю, достаточно человечным волшебником, соответственно у него была своя символика. Герб лев — величественное создание, это царь, огонь, энергия. Лев покровительствует и защищает, однако и тут может быть оборотная сторона — война, свирепость, звериная агрессия. На это также указывают и цвета красный и золотой, которые так любят в Доме Гриффиндор. Реликвия Дома — меч Гриффиндора — также показывает, что если надо защитит, даже если будет необходимо кому-то ради этого отсечь голову. Превыше всего Годрик Гриффиндор ценил храбрость. Дом Салазара Слизерина, его символ змея — двоякий или лучше сказать дуальный символ…       — У врачей он также присутствует в качестве символики, однако в религии это змей искуситель.       — Хм… немного иными словами, но ты выразил мою мысль, в некотором ты прав. В самом деле, этот символ, если знать все то, что он обозначает суть этого Дома. Например, уничтожение и воскрешение. Также это проявление силы и энергии. И, наконец, интуиция, хитрость и подсознание, этим члены этого дома и сильны. Его же цвета указывают на тепло и одновременно холод, зеленый и серебряный. Реликвия Дома — медальон Салазара Слизерина — тайные знания и тайна в принципе. Теперь Пенелопа Пуффендуй — барсук. Трудолюбие и достаток, неуклюж, но по-житейски мудр и хитер. Желтый и черный, вроде бы, есть отсылка к Гриффиндору, поскольку его цвет родственен именно золотому. Однако сочетание барсука и цветов, похожих на золотой и мрачный черный, наоборот дают понять, что, в отличие ото львов — так бывает, называют гриффиндорцев, — барсуки не имеют великих амбиций. Реликвия — чаша — собственно, это может означать достаток как мирской, так и духовный. И вот здравствуйте, перед тобой, Гарри, представитель Дома Ровены Рейвенкло, его символ — мудрый ворон, хотя кто-то может назвать ее птицей несчастий. Синий цвет и бронза — спокойствие, мощь, стойкость, интуиция и интеллект. Диадема — реликвия Когтевран. В случае с этим домом снова мудрость и интуиция. Хотя при этом, если рассматривать с других ракурсов, то этот Дом нечто среднее между львами и змеями.       — Диадема сродни короне, и поэтому Когтевран похож на Гриффиндор, а хитрость — сестра мудрости?       — Умница, — с кивком улыбнулся я, — в школе Дом, куда ты попадешь, определяет распределяющая шляпа Гриффиндора, однако ты волен и выбирать. Мне в свое время пришлось выбрать Когтевран, хотя шляпа мне предлагала или львов, или, куда я хотел попасть, Слизерин. Так хотел мой отец, и я бы не сказал, что был рад попаданию на Когтевран; несмотря на то, что Ровена Рейвенкло ценила острый ум и юмор, большинству членов этого Дома юмор не свойственен или он излишне заумный.       — Слизерин лучше?       — Я бы не сказал, что он лучше, — задумался Барти, — я вообще не считаю, что есть самый лучший Дом. Однажды я услышал, что человека определяет его выбор и ничто другое. Хотя с этим я не вполне согласен, на то, как выбирает человек зависит от его качеств врожденных и приобретённых. Плюс информация независимо от того достоверная она или нет, именно поэтому я рассказал тебе о Домах в символах, чтобы ты выбрал сам. Как когда-то мне сказала моя мама: «Если это сделает тебя счастливым, то ступай по той тропе, что тебе подсказывает сердце», — Гарри сидел с поистине серьезным и задумчивым лицом.

***

      Гарри       Вопрос, какой же дом выбрать, волновал меня до самого Хогвартса. Сейчас я испытываю такие чувства, что мне начинает казаться, что даже Барти нашел меня только затем, чтобы использовать. Однако с другой стороны есть кое-кто похуже, и он явно под личиной волка в овечьей шкуре или скорее змея, которую перебороть может только кто-то такой же хитрый. Меня одновременно будоражит и пугает то, что меня ожидает, даже не знаю, что больше. Из того, что Барти мне рассказал, я понимаю, что Дамблдор явно ожидает, что я буду учиться на Гриффиндоре, так как он учился на нем сам и мои родители в том числе, соответственно там меня проще контролировать, так что этот вариант отпадает однозначно. Пуффендуй однозначно нет тоже, я не склонен к трудолюбию, это качество подразумевает то, что даже если тебе не нравится, ты это делаешь — это ведь тоже такой вот своеобразный труд. Да и думаю амбиции у меня все же есть, может и не такие как у львов, но все же. Буду думать между Когтевраном и Слизерином. Хотя жить рядом с жуткими зазнайками я тоже не хочу; тем не менее, есть вероятность, что на Слизерине меня будут недолюбливать.       Есть еще один момент, который меня беспокоит — это Дурсли. Они одновременно ненавидят и в то же время не желают отпускать меня. Зачем я им только нужен, если я так им ненавистен? Они поссорились с моими родителями, и это теперь какая-то изощренная месть с их стороны? Или у них какой-нибудь контракт с Дамблдором? Я пока не стал ни о чем спрашивать Барти, но я не уверен, что захочу возвращаться сюда. Понравится ли окружающим меня людям и тому же Дамблдору или нет, я не вернусь сюда. Лучше я буду жить один в домишке только с одной единственной комнатой, но она будет только моя. Расшибусь, но найду чары, которые скроют мой дом и меня ото всех, кроме тех, кто будет важен для меня.       Если честно, я половину не понял из того, что рассказал мне Барти. Итак, Дамблдор виноват в смерти моих родителей… но я не понимаю, зачем ему все это? За что он убил их? Кто тот плешивый мужчина? Если я правильно понял, он тот, кто хранил какой-то секрет моих родителей, и он предатель, но вместо него отбывает наказание кто-то другой? Ныне я знаменитость: якобы я отразил смертельное заклятье в Марволо, или, как его называют, Лорд Волдеморт. В Хогвартсе меня ждут, и я имею в виду не только Дамблдор. Все. Это странно… Почему все так уверены, что я герой? Неужели никому не приходит в голову, что меня, к примеру, могли просто спасти? Например, не знаю, ритуалом, что ли, или еще каким-нибудь способом, почему нет? Там что, все зомби? Как в этих американских фильмах, что я видел по телеку, когда я бывал у миссис Фигг. Даже не знаю, что и думать… неужели я буду там совсем один… снова… С одной стороны там будут те, кто будут передо мной чуть ли не пресмыкаться, с другой будут те, кто наоборот будут меня… недолюбливать за смерть их вождя. Оба варианта неутешительны: в первом случае все будут считать, что я себя и других защищу ото всех и всего, во втором же, охо-х…. Хотя, если я правильно понял, мой отец имел статус Лорда; думаю, это уже что-то будет означать, я буду не только знаменитостью. Барти говорит, что, как только я получу письмо из Хогвартса, а это случится не раньше, чем после моего дня рождения, мы решим этот вопрос, раз я его поднял.

***

      Барти       Я решил пока зря не мозолить глаза Гарри своим присутствием, ему о многом нужно подумать. Что мне в нем нравится — он стремится думать самостоятельно и часто задает вопросы. Однако, я не думаю, что он пойдет на Когтевран, не того он все же при этом склада ума. Хм… будет неплохо, если он пойдет на Гриффиндор, только я теперь сомневаюсь, что он пойдет туда после всего, что узнал от меня.       А пока я решил отправиться в Азкабан. Сейчас стою на скале у обрыва, на границе с антиаппарационным щитом и даже просто смотря на это мрачное место, мне снова становится плохо, невероятно холодно, несмотря на то, что мне спину припекает солнце. Хотя точно знаю, что рядом никого, длительное нахождение рядом с этими созданиями оставляет отпечаток, от которого избавиться практически невозможно. Многие заклинания и чары, что я пытался использовать, не возымели никакого толка. Это место обвешано всевозможными видами защиты; единственное, что здесь могло помочь — это прямая разведка, где твои помощники только скрытность и внимательность. Дементоры здесь были на каждом этаже; если бы не мой анимагический облик ворона они бы уже мной полакомились вдоволь. Вот только теперь вопрос, как мне вывести отсюда Антонина? Это практически нереальная затея. К сожалению, он не анимаг, а жаль… это бы упростило задачу. Тут я вспомнил об одном богаче. Добрая половина борделей магического Лондона сугубо его владения. У него достаточно денег, чтобы выкупить Антонина.       Одно из заведений, где тот согласился встретиться, было довольно типичным. Яркие тона, где преобладает красный, полумрак — все это придавало не только интимность, но и толику разврата. Обслуживающий персонал был здесь на любой вкус: брюнетки, шатенки, блондинки; мужчины и женщины разных возрастов и телосложений; люди и полукровки, где-то даже нашли полувеликаншу. Один «мальчик» даже напоминал эльфа, только такого, какими их обычно представляют в сказках, такие встречаются очень редко. Обычно полуэльфы такого же низенького роста, как и домашние эльфы, разве что внешностью на удивление краше. Только не успел я к нему присмотреться, как появился тот, ради кого я сюда, собственно, и пришел:       — Уже кое-кого себе присмотрел, Барти? — подошел полноватый мужичок с хитренько-лукавыми глазками, он мне подмигнул, — этого полуэльфа многие любят.       — Кхм… я здесь не за этим, — принял я невозмутимый вид, — мне нужно вытащить одного человека из тюрьмы.       — Хм… я так полагаю из одной «конкретной» тюрьмы? И кто же это?       — Антонин Долохов.       — О-о-о! Справный мужик, такие редко встречаются в Лютном. Даже не буду отнекиваться, он мне не раз помогал, жаль, что потом стал ПС-ом….       — В чем подвох?       — Ммм, Барти какой ты недоверчивый, — сладко улыбнулся тот, настолько, что тут явно чувствуется наигранность этих жестов, — мне всего-то нужно, чтобы вы достали мне один занятный артефакт. Ну как достали… собственно, насколько я знаю, он именно у Долохова.       Так вот куда фестралы машут…       — Что же это за артефакт позвольте узнать?       — У тебя все признаки длительного… воздержания? Быть может, все-таки воспользуешься его услугами? — Барти чуть встрепенулся, его оплели руки того самого полуэльфа. Глубоко вздохнув, я пробежался при помощи легилименции то по разуму эльфа, то этого богача. Удивило меня вовсе не отсутствие защиты обоих, а то, что их намерения абсолютно чисты, если не считать тот факт, что этот мужичок хотел бы иметь Антонина у себя на службе телохранителем.       — Ладно, я не против, — постарался показать я, насколько мне нравятся эти ласки, не прекращая просматривать мысли богача, которые оставались все так же чисты и он даже поверил мне.       — Как бы то ни было, мне все еще интересно, что за артефакт вас интересует?       — Анорен, подготовь пока 25-ю комнату, — эльф кивнул ему и отстранился, все-таки мне это нравилось, и вновь немного напрягся под взглядом этого неприятного богача, — потерпите немного. Артефакт тот русского происхождения, это такое ожерелье-щит против темной магии.       — Вы понимаете, что это может быть родовой артефакт мистера Долохова, и он его может не отдать вам?       — Думаю, мы сможем договориться… — встал тот из-за стола, не переставая улыбаться одними только глазами, — вас ждет комната, так и быть, полчасика бесплатно…       Комната была обставлена, как палатка румынских цыган, довольно яркая, вот Анорен щёлкнул пальцами, стоило мне только войти: шторы тут же закрылись, свет потускнел. Он подошел, прошелся пальцем по пуговицам моей рубашки и все они тут же расстегивались сами собой, его рука скользнула по моей открывшейся груди. Ох, эта рука точно не знала тяжелой работы, хотя кто его знает, может ему и палочка не нужна, мало ли какие чудеса передались ему по генам. Когда я притянул его за эту узенькую талию, Анорен кокетливо улыбнулся прежде, чем я поцеловал эти губы. И пах он соответствующе чем-то древесным и лесными ягодами, казалось бы, запах как запах, но это такой невероятно опьяняющий аромат. Этот эльф оказался невероятно гибким и чувственным, ощущение было таким, как будто он знает, где нужно поцеловать, где прикусить мою кожу, чтобы мне понравилось. И мне нравилось, сдержать хриплый стон было невозможно, однако и он отвечал мне взаимностью. Теперь было не удивительно, что его, по словам богача, здесь любят и обожают. Мне приходилось быть в таком заведении всего раз, но это было ничто по сравнению с тем, что я испытал в этот раз. Анорен не торопился, он растягивал удовольствие и видимо ему я понравился и сам, та девица не отвечала мне, так как он. Мне удалось найти у него самое чувствительное место, от чего он извивался подо мной подобно змее. Интересно, это у всех ли эльфов такая специфика — любить, когда им массируют или прикусывают уши? При этом до банального траха у нас не дошло, нам обоим хватило обоюдных ласк, чтобы кончить, почти не прикасаясь к просящей плоти, друг друга.       Как бы ни хотелось мне здесь задержаться подольше, у меня были и другие дела. Анорен остался лежать на кровати, тот задумчиво смотрел в окно. Только сейчас я заметил, что он какой-то грустный, хотя минут десять назад в нем полыхала страсть. Одевался я не спеша, поэтому я решил посмотреть, о чем же он думает и все о чем он думал это о свободе, любопытно, что прощупывать его разум работа не из легких. Создавалось впечатление, что меня впустили, а не сам я ворвался «в личные покои».       — У тебя интересное имя, — решил я поинтересоваться, тем самым отвлекая эльфа.       — Хм? Имя? — сначала не понял тот, — ах, имя…. Это идея того медве… э… старичка с которым вы беседовали, мистер… — замешкался тот, не зная имени собеседника.       — Зови меня Барти, — с легкой улыбкой подсказал ему я.       — Барти, — улыбнулся тот в ответ, — мистер Сеймур, примерно до последней войны увлеченно зачитывался произведениями магловского писателя Толкина, так что так я стал Анореном, — с грустной улыбкой дернул плечом тот, — он где-то откопал словарь с выдуманным языком из этих книжек.       — Какое твое настоящее имя?       — Амедаим Розье, — я еле сдержал порыв поднять бровь от удивления, — редко кто что-то обо мне спрашивает….       — Просто… тобой трудно не заинтересоваться.       — Аха-хах, — засмеялся Розье, — я просто шлюшка. Что во мне интересного? Мои ушки?       — Это тоже, но я говорил серьезно, — серьезно ответил я, от чего его смех стих, — ты ведь из чистокровных, почему ты здесь?       — Уизли тоже, к примеру, чистокровны и много ли они имеют веса в обществе? Те же Флинты имеют куда больше толку от своей чистокровности, только потому, что у них водятся деньги.       — Я знал твоих родственников Эвана и Феликса, почему…       — Да потому, что я из французской ветви Розье, а не английской, причем одной «из». Конкретно моя ветка не дружила с местной. Поэтому, когда моя мама бежала во времена Грин-де-Вальда из страны, плюс и от моей полоумной тетки мы были ни с чем. А мой отец был убит за то, что сделал ребенка, то есть меня, моей матери. Когда мне исполнилось шестнадцать, я оказался здесь, моя уникальность «мамочке» понравилась, так что моя мама со слезами на глазах пристроила меня здесь, перед тем как умерла, пытаясь заработать жалкие крохи ради нашего выживания, а я тем временем учился и работал мелким посыльным, — мое сердце сжималось все сильней, с каждым словом Амеда.       — Амед, английская ветвь Розье прервалась, ты мог бы занять их место.       — С чего бы Пожирателю обо мне так печься?       Что?       — Да я знаю, что ты из их тусы, — видимо выражение на моем лице меня полностью меня выдало, — ваша татуировка побледнела, я так понимаю из-за смерти Того-кого-нельзя-называть, но…       — Его можно «называть», «Пожиратели смерти» дурацкая кликуха, не больше не меньше! Равно как и это имя, которое ему придумал, какой-то исключительный юморист.       — Ты еще скажи, что вы не устраивали террор?       — Уж не тот террор, о котором любят все говорить, благодаря таким как Дамблдор. Да, мы многое совершили, о чем лучше не говорить на полный желудок, но ты, правда, думаешь, что авроры такие святые с их Министерством? Ты никогда не задумывался, почему уровень жизни так сильно падает с каждым годом даже после окончания войны? В наше время чистокровность не в чести…       — Так это потому, что большая их часть была на стороне Темного Лорда.       — А вот это неправда, у нас и полукровок много, сам так называемый «Темный лорд» полукровка и он лишь хотел перемен. Когда он поднимал важные вопросы в Министерстве, над ним смеялись. В настоящий момент, в министерстве только те, кто жаждет власти, и именно они вредят как маглам, так и волшебникам. Ты вот, к примеру, знаешь, что та самая чистокровность на самом деле вредит нашей магии? Например, Мраксы вымерли из-за болезней и слабости их магии в результате кровосмешения, а не потому, что их убил якобы Морфин Мракс, по желанию нашего «Лорда». Причем это было сделано в ответ на политическую активность Тома Марволо Реддла, сына Меропы Мракс, которая хотела разбавить кровь, еще и влюбилась, пусть и в магла, который к счастью любил свою жену и сына, пока их не убили, — я говорил так уверенно и пылко, что у Розье явно возникли сомнения.       — Странно, такого я не знал…       — А ты многое знаешь?       — Достаточно, я не только развлекал клиентов, но и выведывал информацию раньше, — я удивленно вскинул бровь, — что? Уже те времена прошли, а у нас как говорится откровенность за откровенность. Война прошла, моя шпионская игра окончена, слава Мерлину, — повисло неловкое молчание, которое я все же решил прервать:       — Слушай, я могу тебе помочь перестать заниматься тем, чем ты занимаешься. Взамен я лишь прошу помочь мне.       Амедаим изучающе посмотрел на меня, он уже давно научился отличать правду от лжи. Это я еще еще не знал, что Амед в курсе, что я применял к нему легилименцию. К нему ее применяли достаточно часто за последнее два десятилетия, а учебник помог освоить и ему эту науку. По какой-то причине ментальная магия ему давалась довольно легко, он мог только предполагать почему. Поверхностные мысли собеседника он считывал на ура всегда, а уж во время сексуального акта, люди просто теряют голову и не в состоянии пользоваться окклюменцией. Так что он уже знал, что я помогаю юному Поттеру и поверил всему тому, что я так яро задвигал ему.       — Допустим… чем я могу помочь? Даже скорее интересно, каким образом?       — Мне нужна новая фамилия, по сути, я официально мертв для Министерства. Мне нужна только фамилия, счета твоей семьи Розье мне не нужны, — заверил я и даже не лукавлю, — обещаю даже не заикаться об этом.       — А поухаживать? — по-любому мои скулы заалели, от провокационной позы визави.       Так открыто меня еще не кадрили. Впервые надеюсь, что это была не шутка. Крайний раз так екнуло сердце в первый год войны, когда я встретил Антонина, тот, к моему сожалению, ничего и близко подобного не испытывал. Примерно в то же время я приметил его взгляды на одну особу, которая была совсем зеленой, но довольно бойкой, та умудрялась быть бойцом, не теряя женственности. Черт, мне нужно на воздух, все мысли только о нем, Амеди великолепен… ну вот, меня поперло на такие словечки, потом попрет что-то слезливое и сладкое… я пропал. Его мамка и правда не хотела его отпускать, к счастью, это была слабенькая маглорожденная, вынудить ее отпустить его не составило большого труда. Так что сегодня же мы отправились к мадам Малкин, там было проще и дешевле подобрать костюм для Амеди, пока мадам делала замеры, ее помощница не сводила с него глаз. Неудивительно, судя по воспоминания мамки заведения, Амеди приносил о-очень большую прибыль, часть из которой она прикарманивала. Чувства девушки мне понятны, иссиня-черные волосы до плеч из-за них выглядывают острые кончики ушей, насыщенные синие глаза, можно сказать цвета моря, длинные ресницы, на которые, видимо, были потрачены деньги. Аккуратные пухлые губы, в меру впалые щеки, высокие скулы. Широкоплечий, в меру подкаченный, немного узкая талия, в целом, чтобы не заглядеться, нужно иметь высочайшее самообладание, которого девица явно лишена. Если бы Амеди обращал на это внимание я бы, наверное, постыдно не выдержал бы, условно говоря, мы ведь пока никто друг другу.

***

      Амедаим "Анорен" Розье       Если бы я не умел держать лицо, когда это необходимо, я бы не сдержался. Барти очень мил с этой легкой краской на скулах, это льстит намного больше, чем эта бесстыдная помощница мадам. Я вижу, как Барти сейчас старается и вижу, что окклюменции он обучен, казалось бы, ему должны быть знакомы все те практики по успокоению своего сознания, очищению мыслей. Однако когда эмоции его берут верх, от этих умений нет никакого толку, хотя, судя по его состоянию, на данный момент он даже и не пытается это перебороть. Когда тебя водят по магазинам это чертовски приятно. Теперь на мне неплохого кроя шелковая рубашка сиреневого цвета, с серебряными запонками и пуговицами, черные брюки и пиджак и, о чудо, мало того, что красивые лакированные туфли, так они еще и удобны. Ощущение такое, что они были сделаны буквально под меня. В этом борделе я должен был носить не удобное, а красивое, и это кошмарно. Ждешь когда, наконец, наступит утро, чтобы, наконец, снять эту ужасно красивую «деревянную» обувь. Начальство не экономит только на внешности, а на наше удобство, понятное дело, положен лошадиный болт.       Свобода, столь долгожданная свобода…. Работа в борделе, можно сказать, самое настоящее рабство, даже если ты отменный работник. Тем не менее, многие мне завидовали, как раз таки я был одним из таких работников. Лучшие одежды, лучшие комнаты, плюс комната для «элиты». Нет, я не был в ней один, но, как ни странно, здесь проститутки более благосклонны друг к другу. Здесь тебя и пожалеют, когда становится особенно тяжело, а вот «внизу» каждый за себя, максимум тебя там ждет одно дружелюбное лицо, главное не перепутать с лживым улыбающимся личиком. Это своеобразная школа выживания, будь готов в любой момент попасть в какую-нибудь историю. Было дело, мои косметические средства испортили так, что я с неделю ходил с ушами моих предков домовых эльфов. Целую неделю мне приходилось находиться исключительно в своей комнате. Благо я получал от своего на тот момент единственного друга, который умер лет 15 назад, книги различного содержания. Тогда же мне попался один учебник по искусству легилименции и окклюменции. Лишь потом я понял, эту конкретную книгу Майкл принес мне из соображений нашей мамочки. Роза Соломоновна, царство ей небесное, англичанка с еврейскими корнями была сквибом, но по части финансов подкована как никто. При этом она не страдала «синдромом Хомяка» и мы в ее время были как в шоколаде. Однако, однажды она решила укусить больше чем могла. Когда Лорд Волд… тьфу ты… Марволо начал войну или не он… уже даже не уверен, но не важно. Важно то, что Роза Соломоновна решила начать торговлю информацией, причем и с левыми и с правыми. Что тут скажешь, в наше заведение приходили и авроры, в принципе, как и сейчас, чаще всего под обороткой и люди Марволо. Ну а мы что? Платите, развлекайтесь только не трогайте нас. Некоторые агенты, судя по всему, просекли, что нас посещают все, а мамочка быстро смекнула, как можно подзаработать дополнительно. Собственно, получали проценты и мы, многие из нас хотели отказаться, пока не услышали звук галлеонов за свою работу, на личных счета в банке, которые она нам устроила. Эх, после ее смерти остались только те самые счета в банке, больше мы денег таким образом не получали, но слава Мерлину ничего и не лишились. Когда я Майкла спросил, где он достал эту книгу, я до чертиков испугался, все это было страшным риском. Несмотря на то какая у нас жизнь мы все хотели жить и однажды сбежать отсюда. Поэтому за три дня до выздоровления я проштудировал весь учебник, учился медитировать, как в этой самой книге описано. После нам приходилось учиться друг на друге, мое воздействие оказалось самым сильным из всех, одну девчонку в самый первый раз чуть было не довел до сумасшествия. После того раза я боялся учиться дальше, но все твердили мне, что я не виноват и у нас все получится, говорили: "Только представь, мы сможем заработать достаточно, чтобы начать новую жизнь". И действительно, половины войны хватило, чтобы мы купались почти что в золоте. Я обслуживал, как и многие, день и ночь, пока не свалюсь с ног от физического и умственного истощения. За один такой целый день я преподносил мадам Розе около десятка флаконов с воспоминаниями. Однако вскоре нас накрыли именно авроры, многие сбежали, в том числе и я. Ну, как сбежали, я трансгрессировал со многими в свой первый дом, который чудным образом был пуст. Моя любимая мама научила меня этому, когда мне почти исполнилось те самые шестнадцать лет. Она тогда сказала, что я это делаю как мой отец Дидье. С ее слов его, домашнего эльфа, ей подарили, когда она пошла учиться в школу Шармбатон. Тогда же она и дала ему это имя.       Никто из нас никогда не умел сражаться, я знал лишь Flipendo, а так я знал только лишь в основном бытовые чары и заклинания, мама говорила мне учиться, что она сама будет зарабатывать. Смотреть какой уставшей приходит и пытается дрожащими руками приготовить ужин я не мог, поэтому я прибирался дома, готовил еду, а потом, на счастье, нашел работу посыльного. Я бегал с улицы на улицу, из одного переулка в другой. С тех пор мама начала выглядеть намного счастливее, чем раньше и даже перестала убеждать меня учиться, я старался совмещать все, а она говорила, что очень гордится мной, это согревало намного лучше любого одеяла по ночам.       И вот теперь я уже почти Лорд… Лорд Розье, даже как-то непривычно. Стать лордом почти на сорок первом году своей жизни, хотя по мне и не скажешь, смотришь в зеркало, а в нем отражается 20-ти летний юноша. Тут, опять же, сами домовые эльфы, если они живут относительно спокойно, проживают пару веков, насколько мне известно. Любопытно, сколько же проживу я? И какими будут мои потомки? Ладно, сейчас нужно думать о другом. В Гринготтсе мои притязания не подвергали исключительному отказу, отвели меня к моему теперь личному поверенному. Тот переворошил кучу бумаг, в том числе перечитал их немало и я. Потом взяли мою кровь на анализ и вуаля, теперь я почти полноправный лорд, по крайней мере, со стороны гоблинов претензий нет, остается только пережить бюрократию Министерства. Розье-Мэнор мне пока недоступен, зато имею право переждать в небольшой квартирке Розье. Она располагалась на мое счастье в Косом переулке, там я и жил, примерно с несколько недель. Барти принял мои слова «А поухаживать?» всерьез. Приходил он ко мне довольно часто и даже не пытался подкатить ко мне, а наоборот ждал моего на то дозволения. Беседы, милые подарки… вновь эти краснеющие скулы….