Последний шанс. Амортенция

— Профессор Снейп? — воскликнул Маклагген, в секунду отскакивая от меня. В отличии от него, я была заторможена: когда Кормак натянулся, как струна, я всё жмурилась, сжимая кулаки. Тишина и спокойствие утихомирили моё смятение, так что я попыталась приоткрыть глаза, но только для того, чтобы в следующий миг опустить голову, не встречаясь взглядом с удивлённым профессором. Северус продолжал стоять в полном молчании, смотря на нас. Первоначальный шок на его лице сменялся на хладнокровную ненависть, которую он питал к каждому, кто не относился к его факультету. Особенно к гриффиндорцам. А Маклагген был гриффиндорцем, при чём таким же наглым и хитрым, как и любой другой слизеринец. Видимо, эти качества не умаслили сердце холодного профессора, потому что его взгляд не менял свой оттенок брезгливости на терпимость. — Не думал, что вы, Маклагген, будете тратить время на вечеринки, когда к следующему занятию вы должны предоставить мне реферат длинной в четыре свитка. — Реферат? — А вы не знали? Так теперь знайте. — Но четыре свитка к… — Не теряйте времени, и тогда, уверен, у вас что-то да получится. Кормак ещё какие-то время зло смотрел на Снейпа, но потом чертыхнулся и исчез за шторами. В «уединённом месте» мы остались одни, и я не скажу, что это были приятные мгновения. Меня ещё трясло от замыслов Маклаггена, так что терпеть присутствие Северуса — адские муки, которые я не собиралась переносить. — Простите, профессор, — пробормотала я, не поднимая головы. Я обошла Снейпа, всеми силами стараясь не прикасаться к нему и не встречаться взглядами, что было практически невозможно: он занял весь проход, не спуская с меня своего ястребиного взгляда. Ни слова больше он мне не сказал и даже не пошёл за мной, но, если честно, сейчас я радовалась этому так сильно, что чувствовала, как слёзы «счастья» уверенно захватывали свою территорию. По пути к выходу мне не преградили путь ни Джинни, ни Гарри, ни кто-либо ещё. Добежав до спасительных дверей, я скользнула в коридор и, пройдя несколько шагов, остановилась у стены, чтобы передохнуть. Воздух здесь был куда прохладней, нежели в душной зале профессора Слизнорта. Но моё спасительное счастье продлилось недолго. Вскоре тишину прервали быстрые, уверенные шаги по коридору. Мне хватило одной секунды, чтобы догадаться, кто шёл к этому месту, — ещё месяц назад я с предельной внимательностью вслушивалась в звуки, чтобы молниеносно отреагировать на мелькание поблизости тени Северуса Снейпа. Внутри я отдавала себе отчёт в том, что эта встреча не смягчит чувств в моём сердце, ровно как понимала, что ещё не готова говорить с ним. Но секунды шли, шаги приближались, и у меня не было достаточно сил и времени, чтобы отсрочить нашу встречу. Именно поэтому я отряхнула платье, сжала руки, чтобы спрятать дрожь, и глубоко выдохнула, пытаясь придать своему виду как-можно больше уверенности и отстранённости. В первое мгновение, когда Северус вышел из-за угла и я смогла разглядеть его, вся эта напускная устойчивость пошатнулась, но мне хватило сил вновь окаменеть. Профессор сделал пару шагов и остановился прямо передо мной. — Вы в порядке, мисс Грейнджер? — после недолгого молчания спросил Снейп. — В полном, — заявила я, хотя дрожь в моём голосе была явственно слышна. Я врала. И не сказать, чтобы я врала умело. Я не хотела врать. Мне было страшно. Мне было больно. И я не была в порядке. Но я не хотела говорить об этом ему. Толку-то говорить о своём страхе тому, кто стал причиной твоей самой главной в сердце боли? Мы оба это прекрасно понимали, но хотя бы ради приличия или чтобы начать разговор, решили прибегнуть к этой тривиальной вступительной речи. — Зачем же вы пригласили Маклаггена на такую встречу? — Вас это правда интересует? Что ж… Он был единственный, кто мог бы пойти со мной. Остальные отказались, — говорила я без пауз. — С недавних пор я стала посмешищем в глазах учеников. И учителей. Я не стала обходить эту тему стороной, ведь Северус сам так рьяно налегал на неё. Он будто хотел напомнить мне о том чёртовом споре, в который я зачем-то ввязалась. То ли по глупости, то ли по наглости… Говорить с ним об этом я не хотела, но, заглатывая удочку, продолжала. — Вас тоже это интересует? Считаете меня недостойной? Дело ваше. Я не буду вас в этом разуверять. Разговор можно было посчитать глупым, а от того и законченным, так что я молча кивнула головой на прощание и развернулась, чтобы моментально исчезнуть с его глаз. Но стоило мне сделать один шаг, как профессор вновь заговорил, и теперь его голос не казался мне безразличным, хотя он и оставался рваным и нетерпеливым. — Разве я упомянул об этом хоть словом? Я просто спросил о том, почему вы выбрали именно Маклаггена. — Хотите опять сказать, что я умная, а значит должна была заметить его гнилую душонку. Я это знала и так, просто я вновь совершила глупость, — опять встретившись с ним взглядом, признала я. — В отличии от вас, такого умелого и хитрого человека, я не способна трезво мыслить. И окончательно выйдя из себя, я хмыкнула и быстрым шагом отправилась в сторону башни Гриффиндора. Душа моя металась внутри, кричала о несправедливости, которую тихим шепотом перекрикивал голос разума: «Ты сама виновата…. Ты сама так решила», — раз за разом звучал голос, больше распаляя моё негодование. Да, я была сама виновата. Мне было прекрасно известно, что это за человек — Кормак Маклагген. Он был мне противен настолько, что я не хотела тратить своё время на то, чтобы рыскать в этом человеке хоть что-то привлекательное. И всё же я подошла к нему и пригласила на Рождественский вечер. Знала — и пригласила. Сама виновата. Но легче мне от этого не было. Даже хуже стало. Теперь в число ненавистных мне людей попадала я собственной персоной. А ненавидеть себя не так уж приятно, если ненавидеть по-настоящему. Весь оставшийся вечер я просидела в спальне, которая ближе к ночи стала наполняться другими школьницами, крикливыми, громкими и слишком весёлыми. Завидев меня, соседки принялись расспрашивать о том, как я сходила на Рождественский вечер. Каждое слово этих стервятниц было наполнены желчью и ядом. — Ничего интересного, — пробормотала я, задирая нос. — Хотя, наверное, вы там были бы как рыбы в воде. Столько связей упустили… Мне не повезло с соседками — это были яркие представительницы типичных подростков-девочек. Как-только я сказала о том, что там собрались сливки магического общества, девочки заскулили от зависти. В момент они забыли о своём яде и принялись умасливать меня, но я не собиралась забывать о том, как они поступали всё это время со мной. Демонстративно отвернувшись, я переоделась в пижаму и залезла под одеяло. Некоторое время я ещё слышала недовольное бульканье со стороны девочек, но вскоре они затихли. В отличии от меня, им удалось быстро заснуть: через полчаса я услышала разношёрстное сопение и даже зародыш храпа. Несколько часов, вздыхая и переворачиваясь с одного бока на другой, я не могла сомкнуть глаз. Если в начале своих ночных размышлений я копалась в самой себе, проклиная тот день, когда решилась пойти в магазинчик близнецов, то теперь я вернулась к прошедшему дню, точнее — вечеру. Маклагген меня перестал интересовать в тот момент, когда в мысли ворвался чёрный вихрь. Я не могла не думать о появлении профессора Снейпа. Глупо не благодарить его за то, что он так своевременно появился в том закутке. Если бы не он, Кормак мог зайти ещё дальше в своих намерениях. И теперь меня, ой, как сильно волновало его незамедлительное появление! Что он вообще там делал? Зачем пришёл именно в тот закуток? Почему не ушёл? Зачем помог мне, если ему наплевать? Зачем пошёл за мной и начал интересоваться моим самочувствием? Сколько у меня было вопросов и ни одного стоящего ответа. Я могла сама придумать эти ответы, но тогда это было бы как мёртвому припарка, — чувства, что бились гейзером из моей души, перевернули бы всё с ног на голову. У меня просто не было права додумывать в этой ситуации. Но я всё равно думала, уверяя себя в том, в чём уверять не стоило. Всю ночь провозилась с этим мысленным перетягиванием каната: «забудь» и «ну, может там есть за что зацепиться». Второй вариант мне, очень нравился, так что я отдала ему всё своё свободное время. Думала так много и долго, что в конец устала мучить себя игрой воображения и решила действовать. Снова. Наобум. Терять мне было нечего. Ну, попробую ещё раз. Пусть и ошибусь, пусть меня в этом уличат… Что, хуже мне от этого будет? Слава, шлейфом скользящая за мной, и так сделала из меня черти что. Одним слухом больше, одним меньше — никто и не заметит. Весь день я ещё ёрзала на стуле, переходя из одной залы в другую: сначала в Большой поскучала в обществе прожорливого Рона и затуманенного любовью Гарри, потом вместе с ними же «повтыкала» на уроках. Мальчики не сильно докучали, видимо, не зная, стоит ли прерывать затянувшуюся между нами волну молчаливого непонимания. Да и знали ли они, с какого конца начинать? Вскоре к нам приземлилась Джинни. Мы сидели в Большой зале, когда наступило время ужина. Свечи излучали красивый жёлтый свет, который выгодно состаривал и без того благородного возраста зал. Ученики умело звенели ложками и вилками, дополняя этот шум разговорами и шуршанием мантий. — Ты сегодня весёлая, — вдруг сказала Джинни. Она на какое-то мгновение отвлеклась от созерцания Гарри, который стал интересовать её ещё больше. Недавно она громко рассталась с Дином, так что тоска в её сердце вновь ожила с новой силой. Этому чувству благоволил сам герой-любовник, который нет-нет да ловил её взгляд и отвечал с такой же пылкостью. — Да, а что? — В последнее время меня пугают твои неожиданные перепады настроения. — Не припомню, чтобы я чудила в последнее время. — А Маклагген — это не чудо? Мне кажется, он то ещё чудо в перьях. — Если ты решила вспомнить о том треклятом вечере, то тормози. Я забыла — и ты забудь. — Тогда что же тебя обрадовало? Джинни явно не собиралась сдаваться без боя. Видимо, её не на шутку стали пугать мои долгие минуты тишины, за которыми следовали такие неожиданные фортели. Вот и снова она почувствовала начало чего-то опасного в моей жизни. — Так, глупость. Получила 10 баллов на уроке профессора Слизнорта, — отмахнулась я, но Джинни не стала спускать мне эту маленькую занозу. — Последний раз тебя подобное так радовало эдак… в прошлом году. В этом у тебя новые развлечения. — Тебя это не касается, — закончила я разговор и встала из-за стола. Несколько учеников обернулись, но их количество за последнее время значительно сократилось. Это были остатки тех слизеринцев, которые не умели прощаться с былыми забавами, так как новых пока ещё не предвиделось. Джинни последовала за мной. В полном молчании мы дошли до башни, затем остановились в гостиной, где стали собираться старшекурсники. Места у камина уже были заняты, так что я не стала задерживаться внизу и направилась в спальню. Джинни преследовала меня. — Ну, что ты хочешь услышать?! — не выдержала я и резко развернулась, когда дверь за Джинни захлопнулась. — Я чувствую, что ты опять совершишь глупость. В этот раз я не буду сидеть сложа руки, — настойчиво лезла ко мне Джинни. — Ты думаешь, что хуже и быть не может, но я тебя уверяю — может. Всё устаканилось, ученики к тебе не лезут, близнецы сидят и не напоминают о себе, Снейп… — Его только не приплетай, — пробормотала я, тем самым выдавая себя. — А что не так? Что между вами произошло? — Я не хочу говорить об этом. Пока. — Пока? — Джинни даже задохнулась от возмущения. — Пока - что? Пока ты снова не вляпаешься в очередную историю?! — Да ты прекратишь меня пытать?! Это моя жизнь, Джинни. Ты свою-то наладить не можешь, а всё в чужую лезешь! Я пожалела об этих словах ровно в ту секунду, когда после наступило гробовое молчание. Джинни сначала посмотрела на меня с недоверием и шоком, потом опустила голову и кивнула. «Хорошо, делай как знаешь», — прошептала она и вышла из комнаты. Я даже слова сказать не успела. Как-только в комнате стало тихо и одиноко, я опустилась на кровать и тяжело вздохнула. Совесть грызла меня. Джинни не была виновата в моих бедах, а сейчас она просто беспокоилась, но ведь… Всё это было так не вовремя. Я сама ещё ни на что не решилась, а она тут лезет со своей дружеской поддержкой! «Надо будет извиниться перед ней. Обязательно», — решила я. На глаза попалась наполненная до краёв бутылочка. Розовая… Уже знакомая. Я взяла её в руки покрутила, всматриваясь в рельефы. Все эти рельефы, сердечки-звёздочки… Какая нелепая мишура! «Да, обязательно извинюсь. Только разберусь с этим и обязательно…» — А знаешь что… Дверь спальни резко отворилась и на пороге вновь появилась взбешённая Джинни. Она метала взгляды в мою сторону, такие яростные, что по моей спине успели пробежать мурашки, пока она не остолбенела, когда наткнулась на пузырёк в моих руках. — Что это? Я и ответить не успела, как лицо Джинни обрело неприятный оттенок недовольства. Её рот уже открылся, чтобы выпустить как можно больше негодования, но здесь уже я перебила её: — У меня есть маленький план в отношении моего любимого профессора. Ничего криминального. Не волнуйся.