Позднее лето Габриэля Лорки

Он очнулся от беспокойного, зыбкого забытья, когда проснулась Майкл. Почувствовал, как она заворочалась — а потом села. — Сколько мы проспали? — спросила она, потирая глаза. Он глянул на экран ПАДДа. — Часа четыре. — Пить-то как хочется. — Нам придется выбраться на жилые уровни. Осмотреться, узнать, что происходит и кто сегодня у власти в Империи. — Может, Филиппа уже их всех убила? — Может, но я бы не стал на это рассчитывать. Надо добыть другую одежду. Нельзя светиться на камерах наблюдения — прячься от них, прикрывай лицо. Возможно, они думают, что мы погибли. Но скорее всего — нет. Пользоваться платежными чипами тоже нельзя — их отследят. Нам нужные наличные Он порылся в карманах и выложил на пол несколько имперских кредитов. — Лучше, чем ничего, но этого недостаточно. А у тебя? Майкл добавила россыпь монет. — А дальше? — спросила она, поднимая на него взгляд. — Допустим, мятеж победил — здесь, на Земле. Филиппа где-то там, в космосе, собирает силы. Что нам делать дальше? — Мне нужен мой корабль и моя эскадра. Все, на кого я мог бы рассчитывать, — там, наверху, — он ткнул пальцем в низкий потолок. — Нам надо попасть на «Буран». Думаю, космическую связь они заблокировали. Значит, нам нужно будет захватить либо станцию дальней связи, либо боевой катер с варп-двигателем. — Н-нам вдвоем? Он пожал плечами. — Я не знаю, кому еще здесь можно доверять. У Филиппы наверняка остались здесь секретные агенты, и немало. Но у меня нет на них выхода. Филиппа всегда старалась, чтобы адмиралы Имперского Флота не имели влияния здесь, на Земле, а безопасники — на Флоте. Разделяй и властвуй. Хороший принцип, но сейчас он обернулся против нас. Так что действуем вдвоем. Габриэль тяжело поднялся на ноги, поморщился — рана все еще давала о себе знать. — Ты готова? Майкл глядела на него отчаянными глазами. — Я… нет. Не все… так просто. Мне… нельзя выходить. — Это почему? Она понурила голову. — Я не все тебе сказала, — пробормотала Майкл, рассматривая шнурки своих ботинок. — Я несколько раз убегала из дворца, и поэтому Филиппа приказала вживить мне маячок-пеленгатор. Здесь он экранируется металлом и силовыми кабелями. Но чем ближе к поверхности, тем больше шансов, что его засекут. Если они захватили систему наблюдения во дворце — а они захватили — то они сразу меня обнаружат, когда маячок заработает. — Его можно достать в полевых условиях? — Нет. Она догадывалась, что, если будет возможность — я попытаюсь от него избавиться. Маячок вживили в клинике, он у самого позвонка, вот тут. Она повернулась к нему спиной, оттянула ворот майки и показала на позвонок в основании шеи. — Вот тут? — он коснулся позвонка, круглого, как бусина под теплой кожей, — и тут же отвел руку. — Почему ты сразу мне не сказала? — Я… боялась, что ты меня оставишь, — прошептала она. — Прости. За все. И за маячок, и за тот случай, с андорианским шаром. Это было глупо. Глупо и жестоко. Знаешь, как говорят — «судьба бьет дважды»? Вот она и ударила. Сначала я разыграла покушение, а теперь все на самом деле. Это мне за ту дурацкую проверку. — Глупости, — твердо сказал он. — Старое военное суеверие, «закон парных случаев». На войне все суеверны, но это чушь. Судьба любит таких, как ты, — способных взнуздать этот мир. Тебя ждет большая судьба, Майкл Бёрнам. Я это вижу. Такие, как ты, рождаются, чтобы править. — Так ты меня не оставишь? — Я же сказал, что нет. Просто… наш план чуть-чуть усложнился. Для начала нам нужен «черный хирург». *** — У тебя на ПАДДе есть «крэкер»? — Да, конечно, — он протянул ей ПАДД. У всех высших офицеров флота на командирских компьютерах стояли «крэкеры». С помощью этих программ можно было легко взломать любое устройство или систему низшего уровня — например, личный ПАДД подчиненного. С «крэкером» он мог прочитать переписку любого офицера на своем корабле, и пару раз это спасало ему жизнь. — Отлично, — она подцепила ногтями панель, тянувшуюся вдоль стены, на уровне глаз. Под панелью обнаружился толстый пучок проводов. — Так, это силовой, это тоже. Ага вот этот информационный, — она провела рукой вдоль толстого синего кабеля. Так, где-то на перекрестке коридоров должен быть инфоузел — мы сможем взломать его и подключиться к сети. Помоги-ка. *** Подключившись к инфоузлу, Майкл запустила «крэкер», пару минут ее пальцы порхали над экраном, внося коррективы в программу-взломщик. — Еще минутку, — пробормотала она, — еще… вуаля. Готово. Можно хоть головидение смотреть. — У тебя открываются новые и новые таланты, — сказал Габриэль. — У меня были хорошие учителя. Не только ты. По головиду крутили военные сводки из Бета-квадранта двухдневной давности. Ни слова о мятеже — но и об Императрице тоже ни звука. — Значит, еще непонятно, чем все закончится. Они выжидают, чья возьмет. Осторожничают. Для нас это скорее хороший знак. — Это радует. А сейчас я нарушу пару десятков законов Империи — и найду себе в сети «черного хирурга», — усмехнулась Майкл. — Я просто в шоке. Мне отвернуться? «Как быстро к ней вернулось присутствие духа. Храбрая девочка. Моя Майкл». *** Последние 50 метров пришлось ползти по вентиляционной шахте на животе. Зато они выбрались наружу в неприметном закоулке с мусорными баками и наглухо закрытыми техническими дверями. Закоулок вливался в «улицу» — коридор пошире, скверно освещенный, зато мигающий отвратительной неоновой рекламой мелких магазинчиков. Вместо неба тут был металлический потолок. Майкл нырнула в толпу хмурых людей с помятыми лицами, как рыбка в реку, и он поспешил за ней. Порывшись в горах одежды на прилавке, выставленном прямо на «улицу», она протянула ему что-то темное и бесформенное, с капюшоном. Себе она выбрала похожий балахон — но с яркой, переливающейся отвратительным розовым надписью: «Принеси мне голову клингона, милый!». Повертелась перед маленьким зеркалом, кинула продавцу две монеты. Выбор оказался удачным — в этой хламиде Габриэль сразу стал похож на добрую половину проходящих мимо мужчин. Капюшон скрыл лицо и рану на скуле. А еще его можно было надвинуть на глаза — чтобы их не резало от невыносимо-яркой световой рекламы. — Теперь поедим? — деловито спросила Майкл. — У этого хмыря, в подпольной клинике, нам надо быть только через 5 часов. Времени хватает. *** В дешевой автоматической забегаловке, кроме них, не было ни души. Наблюдая, как Майкл жадно пьет воду из пластиковой бутылки и терзает вилкой рыхлый белковый концентрат из старенького репликатора, Габриэль наконец спросил: — Ты тут как рыба в воде. Бывала в городе раньше? — Я же говорила. Я убегала в город. А до этого я, кажется, тут жила. — «Кажется»? Она отложила вилку. — Я не все помню. Филиппа, когда забрала меня… приказала стереть мне память о моих родителях. — По слухам, они были военными, погибли на войне. Это не так? Майкл покачала головой. — Не думаю — судя по тому, что мы, кажется, жили где-то на подземных уровнях. Может быть, они были беженцами. Но я… совсем ничего о них не помню. Даже не знаю, как они умерли. Она сжала кулаки. — Филиппа хотела меня только себе. Как собственность. Не хотела делить ни с кем. И мне стерли память о них. Подчистую. Я пыталась… так долго. Вспомнить хоть что-нибудь. Потому и убегала. Думала, если попаду в знакомую обстановку, что-то вспомнится… Но ничего. Совсем. Ее глаза блеснули сухим, злым блеском. — Но я ей не вещь. Я никому не позволю решать за себя, кем мне быть.