грехорожденные

Ладно, с любовью Чонгук переборщил. Просто этот омега оказался более интересным, чем другие. Ну, подумаешь у него глубокие, карие глаза, невероятная линия челюсти, красивая смуглая грудь. Да что в нем такого вообще? Переборщить-то он — переборщил, но жуткое желание овладеть этим ненаглядным никуда не делось. Вообще, все знают, что отрицание — одна из стадий принятия. И самая обманчивая. Ты твердо говоришь «нет» и себе, и своим чувствам и сам же веришь в свою сладкую ложь. А она настолько натуральна, что уже почти правда. Смех, да и только. Но Чонгук-то не пальцем деланный, и все эти фокусы психики и разума прекрасно знает, так что с ним такие шутки не пройдут. Он так думает. Да нет, он в этом железно уверен. Даже сейчас, когда мальчик теряется в толпе вместе с другим. Чонгук его видит-то в первый раз, о чем речь? О клевом трахе и только. Очередной глупый омега, видимо, парочка бокалов шампанского и дневной сон дали о себе знать, потому он изрядно начал тупить и выдумывать лишнего. Но как бы Чонгук не хотел спиздануть себе еще раз, где-то в глубине души он это признает, отчего приходит в бешенство. А на вид совершенно спокоен, даже улыбается. Прелесть неземная. Подумаешь, что мышцы напряглись и глаза налились то ли гневом, то ли животным желанием. С кем не бывает? Толпа все также шумит и обсуждает свои богатства, кто лучше выебнится — такая у них игра. Сука. Сука. Сука. Карамель! Ее нотки повсюду, кажется, она и правда въелась и в самого альфу. Вдох и выдох. Чонгук ладонью зачесывает выбившиеся прядки и дарит очаровательную двусмысленную улыбку парочке симпатичных омег, которые уже давно на него глазеют. Сегодня один из них точно поедет с ним. А может и не один. Как пойдет. Но пока альфе проветриться не помешает, поэтому он выхватывает бокал из чьих-то рук и отправляется на балкон, к которому все никак не может дойти. Хосок ведет омегу в другой конец зала, чтобы успокоить и разузнать, что произошло, а по пути пытается успокоиться и сам. Тэхен же, ловя на себе завистливые взгляд омег и похотливые взгляды альф, все еще не до конца догоняет, что произошло, но ему безумно интересно узнать, что за выскочка вмешался в его дела. И даже заступился. Чего? Он обязательно расспросит об этом Хосока. Да ему и сейчас ничего не мешает это сделать, но вот только теплая и крепкая ладонь, в которой оказалась рука омеги, не дает и слова сказать. Поэтому Тэхен смиренно следует за альфой и задыхается ароматом свободы. Не хочется портить момент. Они подходят к колоннам, около которых не так давно стоял тот самый выскочка. — Он тебя трогал? — Хосок вообще не из тех, кто ходит вокруг да около, поэтому бьет напрямую сразу же, как только развернулся к омеге лицом. — Он — нет, я его — да, — Тэхен понимает, что речь не о выскочке, и он явно удовлетворен тем, что припечатал свою изящную ладонь к противной рожеДжун Сона. А Хосок по загоревшимся глазам видит, что омеге мало было. С радостью бы еще потрудился над своим шедевром. — Я только в зал зашел, а уже твой голосок услышал. Боже, Ким Тэхен,  пересрался я знатно. Откуда мне знать, что у этого придурка в голове, может, и люди вокруг его нисколько не смущают, — Хосок выдыхает и издает истеричный смешок. Сказать, что он относится к Тэхену, как к младшему брату, все же будет маловато. Он видит в нем своего брата.  Хосок лишился всего и всех в одиннадцать лет. Единственное и самое дорогое, что у него осталось — младшая сестричка Давон. О маленькой пятилетней девчушке Хосок и начал заботиться, будучи еще юнцом. Жизнь не особо их лелеяла, а судьба не особо располагала к себе. Еще мальцом Хосок познал жизнь во всех ее красках, так познал, что чуть не захлебнулся от всего свалившегося дерьма. Чем он только не занимался, чтобы сестренка не умерла с голоду. Где он только не был, чтобы их не выгнали из маленькой комнатушки в каком-то стремном районе. С кем только не связывался, чтобы окончательно не утонуть. Став чуть старше, к восемнадцати, угодил в небольшую мафиозную группировку. Сказать, что он горел желанием туда попасть, нельзя, Хосок до последнего был верен себе и закон по-серьезному не нарушал. Ни при каких обстоятельствах. Но помереть с голоду — перспективка так себе, и снова же — не о себе думал. Он не хотел, но жизнь обязала. Торговать заветным белым порошком и не подсесть самому — уже чуть ли не подвиг, и Хосок его совершил, а к этой дряни испытывал исключительную неприязнь и отвращение. Испытывает и по сей день, благодаря чему и Тэхена с этой хуйни снял. Побаловаться мальчик решил. К двадцати пяти волшебным образом Хосок дошел и до самого Люцифера. К тому времени он уже твердо стоял на ногах и жил получше чем в юные годы, но всегда был готов взяться за другую, более выгодную и лучшую работу, какой бы она не была. И взялся. Взялся так, что по карьерной лестнице не поднимался, а летел стрелой. Стремительно и только вверх. Вот и стоит теперь бывший беспризорник и дилер около самого дорогого алмаза этого города, еще и является одним из доверенных лиц старшего господина. А за алмаз этот душу свою отдаст, как и за сестренку, которую Хосок тоже пристроил. Хотя и по началу отношения с этим омегой вообще не ладились — упертый, блять, хитрый и остроумный. Но как-то потихоньку, по чуть-чуть да притерлись, вот и живут, жизни радуются. У Хосока с детства желание невероятное заботиться и любовь свою проявлять — сестренки, видимо, не достаточно. Вот тебе и Ким Тэхен. Хотя, казалось бы, ему-то эта забота зачем? Оказалось, есть зачем. И Хосок это увидел — одиночество. Полное. Необъятное. Хосок его скрасил, но до конца избавиться пока не получается. Но Тэхен и за это благодарен. Так что Хосок видит в этом проныре своего брата, которому, как никому другому, нужна любовь и поддержка, а у Хосока и того, и того навалом. Альфа почему-то уверен, что и Тэхен в нем брата видит. (Все нынче такие уверенные) — Неужели ты думаешь, что я настолько слаб? Хосок, не разочаровывай меня, — Тэхен выпячивает нижнюю губу и закатывает глаза, — я уже собирался ему добавить, но там вмешался какой-то тип. Кто это? Для охраны слишком хорош, хотя я толком его не успел рассмотреть. Отважный Бэтмен перекрыл мне вид. — Ты вообще головой своей думаешь? — продолжает Хосок, игнорируя вопрос омеги, — Если бы ты там устроил представление, отхватили бы мы оба и знатно. И как ты догадываешься, беспокоюсь я далеко не за себя. Повезло, что Чон…— ай, Хосок, сам же себя закапываешь, — этот тип решил проявить геройство, предостерег тебя от ошибки. — Такой же герой, как и ты, — ухмыляется омега, — повтори, пожалуйста, я не расслышал, как, как зовут еще одного? Сколько защитников развелось, — лениво тянет омега, сцепляя руки на груди. Хосок вообще синоним к слову добродетель. Хорошо, запачкаем это слово немного в крови предателей и врагов и вполне себе синоним. Порой Тэхена от этого подташнивает, а еще он не понимает, как этого альфу вообще втянуло во всю эту мафиозную хрень и каждый раз, когда спрашивает об этом — не слышит ответа, Хосок не любит рассказывать о прошлом. Видимо, таким хорошим оно было. Но главный вопрос, волнующий омегу: как он еще терпит такого, как Тэхен? Он же ему полная противоположность. Тэхен — отличная деталька пазла, хоть и иногда выскакивающая и портящая общую картину, но в целом-то, ее часть. А вот Хосок… Не должен был он тут появиться, хоть и тоже стал частью пазла. — То, что он заступился за тебя, не говорит о том, что он герой, Тэхен. Этому человеку не свойственно совершать подобные поступки, — в голосе альфы чувствуются нотки злости и напряжения. Тэхен корчит удивленную гримасу и поднимает руки, чтобы прикрыть рот: — Бог ты мой! Да у нас реальный Готтем! Это что, твой главный враг? На торжественном приеме объявился Джокер? Пизда, Хосок! Альфа привык к вечным подъебам омеги, но это не говорит о том, что порой он не хочет ему врезать. Хочет, но не будет. Пока просто закроет глаза и потрет переносицу. А Тэхен тем временем, заметив реакцию друга, незаметно ухмыляется — как же он любит доводить этого альфу до такого состояния, по краю ходить нравится. Омега быстро выходит из образа и делает максимально серьезное лицо. — Имя, Хосок. Этот упертый… не отстанет. И мертвого заебет. Откуда Хосок знает, что тот сделает, узнав имя выскочки? Что сделает с ними Джин? Ой, бля. Сам виноват. — Чон Чонгук. Вечер замечательный. Сегодня Тэхен ахуел от жизни уже второй раз.

***

Джун Сон уверенно шагает к стройному омеге в красном костюме. Эти изящные, божественные изгибы должен увидеть каждый в этой жизни, чтобы понять, как выглядит истинная красота. Пиджак плотно прилегает к обнаженной груди, омега, от которого веет лимоном и лаймом, стоит спиной к альфе и с кем-то мило беседует. Его смех поразителен, такой мягкий, но при этом звонкий и ласкающий слух. Светлые волосы аккуратно уложены, небольшой лоб открыт, над бровью виднеется еле заметное колечко, глаза подведены черной подводкой. Классические брюки идеально сидят, а черные лакированные туфли блестят, отражая свет шикарных люстр. На выставку его срочно! Альфа подходит ближе, мило улыбается собеседнику омеги и просит его простить за прерванный разговор. Ловит лицемерную улыбку в ответ и, хватая омегу за плечо, уводит в толпу, якобы на танец. Они встают в центре зала напротив друг друга и начинают двигаться в такт музыке. — Джун Сон, — омега все также обворожителен, сражает своей улыбкой наповал. Сколько сексуальности и красоты, сколько грации и уверенности. Он нарушает личные границы каждого и приближается к уху альфы, — как же ты, сука, заебал, — сладким таким, медовым шепотом. — Пак, любимый, Чимин, твой внешний вид совсем не соответствует твоим манерам. С закрытым ротиком ты мне нравишься больше, — Джун нисколько не злится, привык уже давным-давно, го прижимает омегу плотнее к себе, держа одну руку на его талии. — Ты испортил мой вечер, братец. Как я еще должен с тобой разговаривать? Я тебе не очередная лицемерная сука, правду от меня только и слышишь, — Чимин обожает язвить перед этим выскочкой, это его любимое хобби. Джун не отвечает и продолжает крутить братца в каком-то непонятном танце. Чимин будет последним лжецом, если скажет, что обожает своего брата. История темна и ничем не примечательна: Чимин приемный, почему другая фамилия? —Мистер Сон оставил ему фамилию его отца. С детства самого было так, что все заботились о Джу, лишь о его прихотях и удовольствиях. Младший же омега попал в семью Сон по совсем несчастливой случайности: его папа, родной брат мистера Сона, попал в аварию, когда маленькому Чимину было еще только пять лет. Отца он своего знать не знал, а мистер Сон оформил над ним опекунство. Вот так и жили. Зачем его приняли в семью, Чимин не знает, ведь и так никакой любви и поддержки он не получал. Отсутствие родительского тепла и любви изрядно сказались на маленьком омеге: он очень недоверчив и скрытен, а проблемы с самооценкой и недостатком внимания преследуют его и по сей день. Но двадцатидвухлетний Чимин рад, что всем на него похуй, как и ему на всех, благодаря этому он пораньше свалил из семьи Сон и начал свой собственный путь. Сам по себе. Никому ничего не должный. С Джуном отношения никогда не ладились — Старший вроде и пытался найти общий язык, но омега и сам не шел на контакт: с детства он его недолюбливал. А от этой любезности, которую сейчас изображает Джу, тошнит жутко. Опять крысе этой что-то надо. — Что ты устроил за представление с Ким Тэхеном? Решил соскочить? — Омега первый прерывает затянувшуюся тишину. — Скажем так, решил, что смогу сделать не один шаг навстречу к успеху, а два… — альфа скалится, невольно осознавая, что накосячил. — А в итоге, как долбоеб, вернулся на сто пятьдесят назад. Ясно, — по факту же все. Чимин себе не изменяет. — Если бы не гребаный Чон Чонгук, — альфа злится, омега хитро улыбается. — Ты повел себя как последняя мудила, отъебись от него уже вместе со своим папашей, — Джун сжимает ладонь брата крепче, — а Чонгук снова красавчик. Правда, я удивлен, что он вмешался. — Он мне не помешает. Все равно Сокджин во мне уверен, я главный претендент на руку этого самовлюбленного сопляка. — Боже, все еще надеюсь, что этот малыш не окажется под тобой, — Чимин явно демонстрирует все свое пренебрежение. Пак вообще-то на стороне Тэхена, хоть и лично с ним не знаком. Он знает, какую хуйню замышляет его братец, и совершенно его не поддерживает. Что папаша, что сынок — жадные крысы, которым все мало, а с Тэхена можно много насосать. Молодцы, высоко взяли. Но Чимин искренне надеется, что тот омега себя в обиду не даст и очень хочет познакомиться с ним лично. Чонгук, кажется, может в этом помочь. И Чимин от этого в невероятном шоке. Он что, знает Ким Тэхена? — Боже, ты ужасно танцуешь, Сон Джун, — омега вздыхает, всем своим видом показывая, что заебался. — Мне нужна твоя помощь, дорогой, — вот так, аккуратненько Джун начал переходить к делу, заканчивая лишние, клишированные беседы. — Нет, — сказал, как отрезал, — ты еще и тупой, раз думал, что я буду тебе помогать, — лицо омеги выражает полное недоумение: он реально думал, что тот ему поможет? Ответ же очевиден, как дважды два. Зачем спрашивать такие заранее известные всем вещи? — Да брось, неужели ты откажешь мне? Чим-а, я бы на твоем месте хорошенько подумал, — Джун прекрасно понимает, что Чимин уловил намек, — может, ты передумаешь? — Конечно, откажу, — омега вырывается из цепких лап альфы и отдаляется, — я тебе больше скажу: пойду-ка я к Чонгуку, он должен быть неподалеку, — хитрый лис, который срать хотел на эти намеки. — Что с тобой стало, Чимин? Шлюха. Я думал от тебя хоть какая-то помощь будет. А Чимин что? Чимин уже уходит, виляя бедрами и привлекая внимание других гостей:  — Я ж говорю, тупой. И кто еще из них шлюха. Кто сам яйца подкатывает ради денег? Не стыдно? Омега улыбается своим мыслям, пока ходит по залу в поисках Чонгука — уж очень интересна ему эта ситуация с Кимом. По пути к альфе он сталкивается с знакомыми, мило перекидываясь парочкой слов, встречает и Хосока, с которым обменивается коротким кивком и полуулыбкой, но не замечает за ним Тэхена, который слушает да кушает. Тэхену мало кто нравится в этом гнилом обществе, но Чимин в него точно не входит. Омега давно за ним наблюдает, он восхищен: Чимин просто так взял и ушел из семьи, которая его презирала и ненавидела, просто взял, блять, и ушел! Один. Без ничего. В нищету. Променял шик на бедность. Зато сейчас он снова на пьедестале, сияет, как самая яркая звезда на небосклоне. Это заслуживает уважения. Вот что значит — сделал себя сам, а не живешь в роскоши, благодаря папе. Он очень успешный художник-авангардист, весьма популярный за границей. У Тэхена, между прочим, есть одна его картина, он безумно впечатлен тонкой работой. Он даже завидует такой силе воли и смелости. Но вот сейчас Ким слегка напрягся. Откуда они знают друг друга? Слишком много вопросов хранит этот ебучий вечер. И ни одного ответа.

***

Чонгук хочет съебаться. И поскорей. Он уже второй час зависает на этом балконе, любуясь огнями ночного города и звездного неба, которое меркнет на фоне мерцающих зданий. В голове пустота — изредка в ней мелькают незнакомые шоколадные глаза, но потом сразу же исчезают — ему и так забот хватает, не до чьих-то глаз сейчас. Толпа нисколько не уменьшилась, все в самом разгаре и продлится еще минимум часа три. Чонгук готов сдохнуть то ли от скуки, то ли от отсутствия нормальной выпивки. Он задирает рукава своей рубашки и смотрит в даль, прислушивается. Ночь ласкает своей тишиной и глубиной, альфа, наконец-то, ловит кайф. Но позади слышатся уверенные шаги — Чонгук знает, кто это. Дождался. Улыбка на его лице образуется сама собой. — Чон Чонгук! — как заорет на всю улицу, парочка человек в зале точно обернулась в сторону незнакомца, который слегка нагнулся, чтобы крикнуть погромче. Альфа смеется и разводит руки в стороны, разворачиваясь: — Сукин ты сын, Хен-Шик! — Чонгук подбегает к Паку и крепко-крепко обнимает, тот не жалеет и прижимается ближе. Встретились любимцы жизни! — Чонгук-а, как же я скучал-то, нихера ты возмужал, да я сейчас сам потеку! — Хен-шик всегда был любителем поострить, Чонгук, если честно, обожает это в нем. — Кто бы говорил! Хен-Шиик! А Чонгук прав. Этот альфа действительно хорош собой. Как и его товарищ, одет во все черное: черная водолазка и свободные брюки идеально подчеркивают подтянутое тело и длинные ноги. Темно-каштановые волосы уложены слегка небрежно, придавая общему образу сексуальности и посыла а-ля «да я срать на вас всех хотел».  В левом ухе пирсинг в виде колец, а на правом мизинце левой руки массивный перстень, как у Чонгука, — это их детские подарки, которыми они обменялись когда им пришлось расстаться. Вроде такие бруталы, а на самом деле наивные. Да нет, конечно, нет. Это просто дружба такая крепкая мужская и настоящая, никаких соплей. Стоят как дети малые: кричат, пищат, обнимаются!  Засоситесь еще! Супер-альфы! Пора рассказать их историю? Чонгук был любим и обожаем в своей семье. Вокруг него всегда была любовь и поддержка, ему правда повезло, отец ни в чем не отказывал своему маленькому альфе — старался уделить как можно больше внимания. Чонгук это ценил, он видел в своем отце человека, на которого стоит ровняться. Несмотря на род своей деятельности, мистер Чон обладал добрым сердцем и всегда старался помочь тем, кто в этом действительно нуждался. Так и произошло знакомство маленького Чонгука и Хен-Шика. Их отцы заключили небольшой контракт: мистер Чон решил стать спонсором для начинающего дела мистера Пака — он видел, что его ждет успешная дорога, поэтому и предложил свою помощь. Пока серьезные альфы решали серьезные дела в соседней комнате младшие альфы решали, кому какая машинка достанется — черная с красной полоской или красная с черной. Почти подрались, но в итоге решили дело мирно (Хен-Шик просто спер красную тачку). Так и началась их дружба — один спиздел, другой прошляпил шанс. Как-то закрутилось и завертелось у них все легко — Чонгук всегда был более серьезным, а Хен-Шик — распиздос в чистом виде, так на двух контрастах и строилась их дружба. Правда, со временем что-то пошло не так и Чонгук резко потерял всю серьезность, Хен-Шик его заразил — не иначе. Друг за другом везде, всегда вместе — зловещее дуо, которое свои правила устанавливало на улицах Сеула. Однажды даже в перестрелку попали (история мутная такая, бестолковая), мистер Чон чуть не прикончил обоих, зато сколько воспоминаний, особенно у Чонгука на правом бедре напоминалка невероятная. Связь их никогда не прерывалась, а вот общение оборвалось на долгие три года: у Чонгука умер отец,Хен-Шика отправили в Англию учится, они потерялись, просто в силу обстоятельств, но обещали встретиться вновь. Хен-шик и по сей день ненавидит себя за то, что не был рядом с другом в такой сложный для него период, а Чонгук и не думал держать на него зла. И вот, год назад как-то нашлись, списались, вернули общение — укрепили неразрывную связь. Вот и долгожданная встреча. Чонгук благодарен вселенной за такого друга, он ему как брат, и он единственный, кто остался у него с детства, Хен-шик думает также. В этом они едины. — Прошу прощения, уважаемые альфы, — грациозная, дикая кошка уже крадется ближе, — я не хотел мешать долгожданной встрече, но у меня дело необычайной любопытности, — Чимин остановился у входной двери, не двигаясь дальше. — Чимин-а, к чему эта показуха? — настроение у Чонгука выше некуда, он и Чимину рад, как никогда раньше. — Чего хотел? Хен-Шик отлип от Гука, хлопнув его по спине, и встал рядом, кивая в сторону Чимина, как бы намекая, что он омегу этого впервые видит. — А, да Пак Хен-Шик — мой друг и товарищ, — альфа указывает на омегу, — Пак Чимин — мой верный соратник и почти правая рука. Хен-Шик улыбнулся во все тридцать два, слегка наклонился и протянул руку омеге. Тот вообще выпал. Такой галантный, статный альфа с ярким запахом дикой розы, а ведет себя, как обычный парнишка. Чимин соврет, если скажет, что его это не цепляет. Омега не любит врать. Он улыбается в ответ, правда чуть более скромно, и протягивает свою ладонь. Руки у Хен-шика приятные, ухоженные и жилистые. — Приятно познакомиться, Пак Чимин. — Взаимно. Чонгук любит портить все. Особенно милые знакомства. — Чимин-а, в облаках не летаем, чего хотел? Омега духом не падает и переводит томный взгляд на Чонгука. — Интересный случай сегодня произошел, Чонгук-а. А ты же знаешь, какой я любопытный. Благородство — не про тебя, и я никогда не думал, что ты так блеснешь. Особенно из-за него, — Чимин не торопит, медленно, как змея, обвивает свою жертву речами, — Откуда ты его знаешь? Чонгук не тупой. Честно. Правда. Ну… Может быть, слегка… — Эту блоху? — Чимин ахуел, — Сон Джуна? — не понял, — Да как его не знать, он же братец твой. — Чонгук, я про омегу, за которого ты заступился. Почему все на этом ебаном вечере напоминают об этом омеге! Чонгук еще карамель не успел забыть, а тут снова за старое. — Решил поиграть в героя. Что в нем такого? — Чонгук всеми силами пытается показать, что ему фиолетово и он про омегу этого вообще забыл. Говорит развязно, отмахивается. Чонгук врет, как бог, и все верят. — О, — Чимин расплывается в хитрой улыбке, — так наш Чонгук-а не знает этого сладенького наследничка, — альфа не хочет, чтобы омега подтверждал то, о чем он только что подумал, — это был Ким Тэхен. Вечер замечательный. Сегодня Чонгук ахуел от жизни.

***

— Хосок, я не шучу, — Тэхен сейчас лопнет от злости. — Я тоже, — Хосок еле сдерживает улыбку, пряча подарок за спиной, — кто же виноват, что ты коротышка и не можешь достать? — Какой, блять, коротышка! Я метр семьдесят восемь! — Тэхен думает, что выглядит устрашающе, Хосок думает иначе. — Показывай! Тэхен только делает вид, что ужасно зол. На деле же в голове его вертится одна мысль: ну за какие заслуги ты мне такой достался? Тэхен так счастлив сейчас. Ему никто никогда не дарил подарков. А Хосок делает это просто так. Без повода. Ну вот правда он сейчас треснет, но Хосоку это знать необязательно, поэтому он злюка-бука перед ним. Альфа переживает, что Тэхену не понравится, но пути назад нет. Омега стоит перед ним выпятив нижнюю губу и сцепив руки на груди. Они стоят во дворе особняка, что им делать среди глухой толпы? А здесь теплый ветерок приятно лижет кожу, в роскошном фонтане блестит вода, а вокруг расположился уютный сад. Тэхен очень красивый при лунном свете. В его глазах отражается звездное небо. Волшебный настоящий мальчик стоит перед альфой и ждет, как маленький ребенок, свой долгожданный подарок. — Уговорил, — Хосок достает из-за спины коробочку среднего размера темно-синего цвета, перевязанной светло-голубой ленточкой и протягивает омеге, — ты сегодня натерпелся, держи. Если не понравится, я не виноват. Но ты точно хотел это, я помню. Он помнит. — Хосок, я никому не скажу, что ты такой неженка. Репутацию твою портить не буду, честно-честно! — Ну ладно, он улыбается и уже забыл, что хотел расспросить Хосока про Чонгука. Подождет. Альфа тепло улыбается в ответ. Тэхен аккуратно берет коробку из его рук и молча, нетерпеливо пытается открыть. Ленточка слетает быстро и медленно падает на плитку, Хосок почти не дышит. Тэхен уже заранее знает, что ему понравится. Омега садится на каменную скамью около фонтана и открывает крышку. Внутри — краски из белых ракушек. Те самые краски, которые Тэхен все никак не мог достать, а потом отчаялся и забросил эту идею. Они прямо перед ним, в его руках. В саду стоит мертвая тишина. — Тэхен, не молчи, — Хосок волнуется не по-детски. Тэхен поднимает на него свои большие глаза и улыбается. — Спасибо, Хосок-а, — такое доброе и идущее от души «спасибо», такое тихое и интимное, такое долгожданное. — Я никому не расскажу, что ты такая нюня. Не буду портить твою репутацию, — Тэхена его же оружием! — Дурак, — шепчет себе под нос омега. Он потом еще будет корить себя за излишнюю эмоциональность, а пока он просто счастлив, сегодня новую картину он нарисует именно этими красками. Чонгуку повезло иметь такое прекрасное зрение. И он рад, что остался на балконе с Хен-Шиком. — Ты смахиваешь на сталкера, Гук-а, — Пак делает затяжку. — Отъебись, — глаз с одной фигуры не убирает, ему жизненно важно смотреть на него сейчас. —Ооо, да ладно, Чонгук, Ким Тэхен? — альфа тихо смеется. — Предположим, — Чонгук уже понимает, что глупо отрицать свою заинтересованность, которая не пропала даже, когда он узнал, что этот омега — сынок  ебанного Сокджина. Но так даже интересней. Чонгуку смешно от того, как он проебался: запасть на сынишку своего главного врага — вот это злая ирония. — Это потому что он сын Сокджина? Если ты собираешься так мстить, это низко даже для тебя, приятель. — Я должен обидеться? — и снова этот животный оскал. — Шучу, не буду я никому мстить. Оно мне не надо, — «да и к тому же сейчас это не имеет смысла, ведь я запал на него еще в том дебильном зале». Как некрасиво скрывать такое, Чонгук-а. — Надеюсь. Но эта идея плоха со всех сторон. Не надо, Чон. Не с ним, — Хен-Шик прав и оба это понимают, как и то, что Чонгук не отступится. Хосок улыбается искренне. Он рад, что смог порадовать Тэхена, прям от сердца отошло. Что может быть лучше, чем улыбка близких людей? Ничего на свете. Поэтому альфа пытается запомнить все эти черты еще совсем юного омеги, которому просто не повезло родиться в таком дерьме и стать его частью. Он улыбается редко именно так. альфа пытается запомнить каждую мелочь. — Теперь ты можешь смело шагать домой, тебе будет чем заняться. — А ты меня уже выпроваживаешь? — Тэхен такой Тэхен, с розовыми соплями быстро покончил. — У меня еще есть тут дела. — И какие же? — Хосок садится рядом, положив ногу на ногу и облокотившись на спинку. — Сначала узнать, что тут забыл Чон Чонгук, потом — откуда ты его знаешь, а затем — парочка вопросов про Пак Чимина, — Тэхен три раза попал точно в цел. Отличные дела. Необычайной важности. Альфа побледнел. Омега испортил такой милый вечер. Ну не уймется и все.  Хосок растирает лицо руками и невольно глядит на роскошный особняк, а затем — на балкон. Глаза его раскрываются еще шире, но лишь на мгновение. Повезло, что Тэхен не заметил и что он не знает, кто там стоит и без стеснения пожирает омегу глазами. Этого Хосок и боялся. Пора уводить омегу отсюда. Сегодня этому знакомству точно не бывать. — Слушай, — Хосок не умеет врать Тэхену, — у меня еще дела тут, — он нервно чешет затылок, поглядывая на кусты сирени и пионов, — а тебе точно пора к себе, Сокджин сказал, чтобы к двенадцати ты ушел. — Так я и поверил, — омега закатывает глаза. — Неужели тебе нечем будет заняться? Нравится вечерок? — Жуть как. — Перестань. Иди к себе. Тут нечего делать, перед толпой ты уже показался, Джуну пощечину влепил — герой. Тэхен согласен. Вечер вышел «прекрасный». Но он готов поклясться, этот  хитрожопый альфа скрывает что-то очень важное. Тэхен своего добьется и обязательно его раскроет. А пока он решил притаиться — кто умеет ждать, дождется большего. Это золотое правило жизни Тэхен извлек из своего личного опыта, поэтому уверен в нем на все сто. — Уговорил, — омега встает и поправляет брюки. Берет коробочку с красками в руки и кивает Хосоку, мол пошли, чего сел. Серьезно? Так просто? Конечно, нет,  Хосок. Тэхен оккупирует тебя завтра.

***

Хосок волшебным образом попал к Сокджину — волшебным, то есть через мистера Чона. А к мистеру Чону через Чонгука. Вот и сошелся пазл. Их знакомство произошло в темненьких районах Сеула и до смеха типично: Чонгуку нужна была пыль, а Хосоку — деньги, так и нашлись. Хосок до сих пор помнит, что в том клубе играли песни Эминема, а софиты и прожектора слепили глаза, жутко воняло сексом и развратом, вокруг кружили бухие омеги, которые липли, как банные листы к жопе. Он поднялся в VIP зону на втором этаже: Чонгук и Хен-шик сидели себе и радовались жизни совершенно одни, попивая коньяк и играя в карты. Хосок пришел продать товар, а в итоге остался с этими дураками на целый вечер. А потом еще, еще и еще.  Хосок не сближался с ними слишком сильно, они сами сблизились с ним, и все непонятно почему стали друзьями, на которых можно положиться. Кстати, напоминалку на бедре Чонгука зашивал Хосок — не спрашивайте почему. Все они ближе, чем кажутся. Когда Чонгук увидел, как же хреново живет его кореш, он обратился к отцу — тот не отказал, но взял не к себе, а отправил к Сокджину. Но тогда Чонгука это не парило, главное — товарищ при деле, а значит не пропадет. Но кто же знал, какого будет сейчас… И вновь все было хорошо до смерти мистера Чона. Разлад начался оттуда.  Хосок пропал окончательно, Сокджин ему и минуты покоя не давал, Чонгук лишь знал, что альфа где-то там, но не видел его, и на связь тот тоже не выходил. Удивительно, но прослужив на стороне врага, Хосок ничуть не изменил своего мнения об Чонгуке, как бы ему там чего не навязывали. Для Хосока Чон все такой же придурок с пулей в голове, поэтому он и не горит желанием знакомить омегу с другом молодости. Чонгук знал, что Хосок поднялся высоко и точно какая-то шишка в системе Сокджина, но то, что он как-то связан с наследничком альфа точно не догадывался. Общения не было никакого почти три года, как и с Хен-шиком, стали возвращать былое год назад. Прежде изредка, встречаясь на вечерах, обменивались кивками и на этом заканчивали: Хосок — к Сокджину, Чонгук — к своим, а сейчас в свободное время тусуются вместе, потому что былые времена никто не забывал, теплятся они в душе каждого. Дайте шанс — они снова покажут, кто тут главный. Но Хосок почему-то про омегу умолчал, не сказал, что нашел своего истинного, Чонгуку очень интересно почему. — Альфы мои дорогие, чего мы тут сидим и тухнем? — Чимин уже тут как тут, виляет бедрами и подходит ближе. — Да, Чонгук-а, погнали зажжем, как раньше, — Хен-шик активно поддерживает предложение омеги, пихая альфу в плечо. Чонгук бы и рад свалить, но держит его тут непонятно что. Он все также смотрит на этот дурацкий фонтан в саду, даже несмотря на то, что омеги и Хосока нет уже минут пятнадцать. Чонгук и думать не хочет, чем они занимаются. Пиздец. Но Хосок-то не виноват, что он втюрился в его омегу, ведь так? — Хосок-а! Ну что за вечер встреч! — Хен-Шик отходит от Чонгука и движется в другую сторону. Чонгук подавлено улыбается, все еще стоя спиной к ним. Ветер играет с выбившимися прядками его черных волос. Но вот что странно: где карамель? Чонгук ощущает только морской бриз и еле-еле заметные нотки омеги, но разве так должно быть? Значит ли это, что Чонгук ошибся? Ебучий параноик. Получил диагноз за один вечер. И одержимость, кажется, тоже.  Он разворачивается лицом к другим. Хен-шикво всю обнимает Хосока, который тоже правда рад встрече, он скучал по этому засранцу. — Почему я не видел тебя сегодня? Когда ты приехал? — Хосок хлопает друга по спине и отстраняется. — С час назад где-то, тебе было не до меня, — Хен-Шик явно намекает на омегу, а Хосок явно понимает, потому что он кивает в сторону сада, — почему нам не сказал, что обрел счастье? Ты что, Хосок-а, таким надо делиться с корешами! — Да, — о-па, Чонгук тут как тут, — почему не делишься? Давай все карты на стол. — Чего? — Хосок не так понял? — Что за омега был с тобой вон там, — Чонгук не убирает глаз с альфы, а сам большим пальцем показывает на место в саду за его спиной. — Ким Тэхен, — Хосок само спокойствие, как будто он не скрывал это имя от альф, вообще нет. До него не дошло. Минута молчания длилась целую вечность. Чимин, который все это время был тут, беспрерывно поглядывал на всех альф по очереди. — Стоп. Он не мой. У Чонгука сейчас праздник члена (господи, прости это похотливое животное) и сердца. Шутки в сторону, он, правда, рад. Уголки губ на мгновение поднимаются, но это не остается незамеченным. — А че ты с ним делал тогда там? — Хен-Шик нихуя не понимает. — Я отвечаю за его жизнь. Еще мы хорошие друзья. — Ты его телохранитель? — Чонгук слегка хрипит. — Что-то вроде того, — Хосок почему-то нервничает. Он же не говорил об этом Чонгуку. Скрывал. — Давно? — Прилично. — Почему не сказал? — А был бы смысл? Вдруг ты бы захотел прикончить его… Да, конечно, нет. Чонгук конченый, но не настолько, чтобы мстить Сокджину смертями его детей. Ну, вы серьезно? Почему все так думают? А хотя… Чонгук не обижается, для этого есть свои основания. Ах, да, захотел бы, но только «трахнуть» — добавляет про себя Чонгук. И снова игнорирует парочку интересных мыслей. Он в них верить не хочет. — Я очень рад, что все выяснилось, но может, мы уже поедем? — омега включается в разговор. — Хосок-хен, хочешь с нами развеяться? — Чонгук улыбается во все тридцать два, поебать ему же, почему Хосок не сказал ничего (хотя в глубине души он догадывается), он самое важно для себя узнал. — Кстати, познакомишь с мальчиком ненаглядным? — Зачем тебе, Чонгук? Я не дам тебе его трахнуть и бросить. Он мне дорог. И я не позволю ему стать очередной сукой для тебя на одну ночь, — Хосок ясно всем дал понять, что за омегу загрызет. — Воу, воу, полегче рыцарь, — Чонгук хлопает Хосока по груди, и идет к закрытой двери на выход, — Я просто хочу пообщаться, не буду я его трахать, — читай как «буду, конечно, и тебя не спрошу». — Нашел кому сказки рассказывать, — Хосок тянет носом воздух и моментально напрягается. Ему же показалось? — Какие сказ…— Чонгук не успевает договорить.  Роскошные двери распахиваются перед самым его носом, альфа машинально закрывает глаза, но быстро открывает. Перед ним стоит Он собственной персоной. Весь такой идеальный, такой желанный, с растрепанными волнистыми волосами, еще и без верха пиджака. Бог мой, почему он такой невыносимый? Пиздец! Между ними даже метра нет. Карамель смешивается с ароматом ночной свежести, заполняя собой каждую клеточку альфы. Вообще, Тэхен решил, если Хосок не хочет ему ничего говорить, он выяснит сам. Поэтому этот мелкий жук проследил за альфой и, набравшись смелости, поперся следом. А теперь он «чисто случайно» оказался тут. Знал бы он в какую ловушку попал… Все молчат. А нет, не все… — Добрый вечер, Ким Тэхен, — Чонгук — такая сука пиздец. Он демонстративно кланяется омеге, соблюдая этикет (на которой срать хотел всю жизнь) и протягивает ладонь, — Чон Чонгук, какое приятное знакомство. Тэхен глядит на него в упор своими большими глазами, медленно моргая, и не понимает, что ему делать дальше. Перед ним только пугающе черные, дьявольские глаза.