Пушистые наручники

Паркер проснулся с воспоминанием глупого сна о руке Уэйда на его члене. И от ощущения влажного холодка между ног. Опять он кончил во сне. Питер давно понял, что хочет Уэйда Уилсона. О господи, ну почему его? Почему не кого-то другого? Питер согласился бы на кого угодно другого. На кого-то, кто не пристаёт к нему с грязными комплиментами и не старается подловить его на смущении. Кого-то, кто не знает его имя и лицо. Кого-то, кто не лезет постоянно в окно его квартиры и не отбирает у него пульт от телека. Кого-то, кто не кладет ноги на его журнальный столик, по-хозяйски пододвинув его собственные ноги на самый край столика, и не старается при этом обнять его за плечи с самым фривольным видом. На кого-то, кто не так потрясно выглядит в костюме, не так сексуально двигается, не так театрально умеет играть голосом. Но сделать движение к Уэйду, позволить ему хоть что-то — было нельзя. Все, кого знал и уважал Питер, осудили бы его за такое. Наверное. А парень был убеждён, что следует поступать правильно. Ведь если все будут только следовать своим прихотям, что случится с обществом? Должен же хоть кто-то уметь держать себя в руках и стремиться стать образцом для подражания. У него были о наёмнике только невыносимые фантазии. То он обнаруживал, сидя на лекции, что воображает, будто Дэдпул сидит рядом, а под партой его наглая рука ползет по колену Питера вверх. То он думал, красиво и пафосно стоя на крыше в спандексе, освещённом рассветным солнцем, что сейчас сзади его обхватит за талию знакомая красная перчатка и прижмёт спиной к телу, а вторая рука полезет исследовать обстоятельства у него между ног. То он лежал без сна в смятой за полночи постели, глядел в стену и не знал, как пережить мысль, что он хочет узнать ощущения от пальцев этого человека в своей заднице, и что эти, на минуточку, воображаемые ощущения сейчас вызвали у него очередной стояк. И ещё эти мокрые сны с его участием. Это просто несправедливо. Но эти желания были сильнее его. Притворяться равнодушным было трудно, но пока удавалось. Питер постоянно шипел и сердился на Дэдпула, он со злостью отпихивал его руки, которые то и дело тянулись схватить его за задницу, он уворачивался от назойливых попыток Уэйда поцеловать его. Питер хорошо знал Уэйда. Он знал, как можно смертельно обидеть его и вообще навсегда избавиться от его общества. Но не мог себя заставить. Он хотел хотя бы видеть его, хотел иногда чувствовать его тело, хотя бы когда его отталкивает. Вот и сегодня ему снова приснился один из этих пошлых снов, где Дэдпул подкрался и обхватил его сзади, и стал тереться об него через костюм, одновременно удерживая и стараясь залезть ему в штаны рукой. И когда ему это удалось, Питер быстро и скомканно кончил во сне. От этого он проснулся. Чёрт, что такое, его руки! Сон слетел с него, как не бывало — Питер вскинулся, ощутив, что руки подняты за голову и прихвачены чем-то мягким к металлической спинке кровати. Напротив на краю кровати сидел Уэйд Уилсон собственной персоной, подогнув под себя одну ногу, и широко белозубо улыбался. Сам в футболке и свободных домашних штанах, он плотоядно оглядывал Питера, одетого сейчас в одни только трусы, и только что не облизывался, сволочь. Питер подтянул колени, упёрся пятками, напряг пресс и рванулся. Ноги оказались тоже стянуты в лодыжках и коленях, а сверху над головой звякнули о решетку кровати сочленения мягких наручников. — Дэдпул, что это за дерьмо?! — рявкнул Питер. — Это? О, это подружка одна у меня забыла. Случайно оказались в кармане, Питти. Ну и как они? Не жмут? — Да я не про наручники, идиот! Не придуривайся! Зачем ты связал меня?! — Питти, — зачастил Уэйд, подползая по кровати поближе к нему и усаживаясь верхом на его колени, — ты не только стонал сегодня во сне. Ты сегодня ещё разговаривал. Ты называл моё имя. И потом ты кончил, чтоб мне сдохнуть! И даже не проснулся. У тебя сны со мной! Мокрые сны! Ты что, входишь в ту миллионную долю процента людей, которые не дрочат? Может, ты не умеешь? Или это у тебя, наоборот, такой супергеройский темперамент? Паучок в это время судорожно искал способ освободиться от пут, но вариантов абсолютно никаких не было. — Уэйд, зараза, сейчас же развяжи меня! — злобно потребовал Пит. — Что за шутки! — Это не шутки, пироженка. — сладко промурлыкал Уэйд. — Раз такое дело, я решил, что смогу тебе сделать приятно. Например, вот так. Он продвинулся чуть выше, сел ему на бедра, положил ладони на бока Паркеру и медленно повёл ими вниз к ногам. Вроде ничего такого, но Питеру стало одновременно страшно и сладко от понимания, что он в полной власти своего обожаемого наемника. — Что ты творишь, не надо! Я не хочу, — испуганно воскликнул он. — Как только захочешь прекратить, просто скажи «хватит», всё тут же закончится. Договорились? — Сволочь, я не буду играть в эти твои игры! — Да? А так? — Дэдпул стал водить руками по его телу, даже не касаясь интимных мест. — Отвали сейчас же! — отчаянно крикнул Пит, ёрзая и пытаясь увернуться от этих рук. — О, я не слышу слова «хватит». Продолжим? — вкрадчиво спросил Уэйд. — Ты не можешь меня так трога…а-а-ах! Дэдпул как раз положил руку ему на пах, и ткань трусов ничуть не могла защитить Питера от этого шока, от волны удовольствия, которая окатила его с ног до головы. — Убери руку! — выдохнул он, как только смог говорить. — Зачем? — иронически ухмыляясь, спросил Уэйд. — Разве плохо? И вот так плохо? Он начал осторожно поглаживать ладонью поверх трусов, ещё влажных с предательской ночи. Питер быстро задышал и лихорадочно подумал, как бы отвлечься от ощущений, но это оказалось невозможно. У него внизу всё вспыхнуло под этой рукой, обнимающей, сжимающей, выводящей мягкие круги. И недвусмысленная эрекция погубила все попытки Паучка скрыть возбуждение. Член набухал, становился плотным под ласкающими пальцами, натянул ткань трусов и упёрся Уэйду в руку. — Не надо, пожалуйста, не надо, — тонким плачущим голосом взмолился Пит. — В чём проблема? — Наемник участливо приблизил к нему лицо. — Ты забыл волшебное слово «хватит»? Питер только застонал. Он уже не мог остановить это безумие. Слишком страстно он хотел ещё немного продлить чудесные, нежные, дразнящие прикосновения. В то же время парня жгло от осознания, что Дэдпул узнал о его тайном желании, что он видел и ощущал напряжённый беззащитный член Питера. Это было так стыдно и одновременно так сильно возбуждало, что хотелось кричать. — Мой Паучок хочет меня, — говорил в это время Уэйд, — Какое удивительное совпадение, я тоже так хочу Паучка, так хочу, аж спать не могу. — Не надо, не надо, — продолжал шептать Питер, но Уэйд не обращал внимания. Это же было не ТО слово. — Какой у тебя мощный стояк, карамелька, я и подумать не мог, что ты такой темпераментный. Только что кончил во сне, и опять как огурчик! — Заткнись, Уэйд, пожалуйста, заткнись… — в изнеможении проговорил Питер. Слушать эту ахинею было выше его сил. Он ужасно хотел сбросить Уэйда с себя и прикрыться, но руки были крепко прикованы над головой пушистыми розовыми наручниками. И в этом тоже был весь Дэдпул. Просто невыносимо. — Кажется, нам что-то уже мешает, а, сладкий? — решил Уэйд, — Но от этого так просто не избавиться в нашем случае. Он перегнулся через край кровати, нашарил на полу под своим костюмом нож и взрезал Питеру трусы с обеих сторон. Ненужная тряпка полетела на пол. Член Пита разогнулся и встал во всей своей красе. Парень думал, что Уэйд тут же схватит его рукой, но тот немного полюбовался, и только провел по нему пальцем снизу вверх. М-м-м, сукин сын заставлял хотеть ещё больше. Наконец, он сомкнул пальцы в кольцо вокруг члена Пита и стал не спеша двигать вверх-вниз. Другой рукой он прошёлся по животу и груди Питера, случайно задев соски. У Питера перед глазами аж искры вспыхнули. Нет, он знал, что его соски чувствительные, но такого эффекта не ожидал. Уэйд, конечно, заметил, как он изогнулся, и снова заговорил: — А ты, значит, любишь в этом месте, пироженка… Прекрасно, я запомню. А ещё что ты любишь? Как насчёт потрахаться в задницу? Питер в ужасе замотал головой. — Нет? Ну-ну. Тогда, может, пока немного поцелуемся? — Я убью тебя Дэдпул, я точно тебя убью, не знаю как, но я заставлю тебя умереть! — О боже! Сколько страсти! Даже не знаю, что мне больше нравится, когда ты скулишь, или когда ты злишься, — сообщил ему Уэйд, продолжая тискать рукой его член. — Постой-ка, — вдруг сказал он, — надо уравнять шансы. Никуда не уходи! — он соскочил с Питера, сорвал через голову футболку, в одну секунду стащил свои штаны и снова навис над парнем совершенно голый. Питер знал, как выглядит Уэйд, и привык не замечать его пятнистую кожу. А сейчас он успел только обежать глазами его мускулистый торс, красиво переходящий в стройную талию, и уставился взглядом на новую угрозу, неожиданно представшую перед ним. Член Уэйда был в боевой готовности и он был опасен, как оружие. Питер зажмурился. Он почувствовал, что большая широкая грудь прижимает его к кровати. Уэйд лег на него, но немного сбоку, одну ногу закинул на ноги Питера, а другую вытянул вдоль него, и прижался к нему всем телом. И членом тоже упёрся в бедро. Опираясь на локоть, он поймал губами губы парня. Паркер по привычке резко отвернул голову в сторону. Тогда Уилсон запустил руку ему под голову, взял за волосы и повернул обратно лицом к себе. Он прижался к его губам приоткрытым ртом, просунул только самый кончик языка между губ Питера и стал им быстро двигать чуть-чуть вглубь и обратно. Это было очень пошло и возмутительно. Но эти мелкие движения были так по-Уэйдовски забавны, что Питер перестал сопротивляться. Он увлёкся, втянулся в поцелуй, приоткрыл рот и стал отвечать осторожными движениями губ и языка. Он забыл, что происходит, забыл, чем ему это может грозить, ему было просто хорошо в этот момент. Пальцы Уэйда на затылке приятно двигались в волосах, а его прильнувшее тело было таким согревающе теплым. Уэйд отпустил волосы парня, заскользил своей рукой вниз и снова нащупал рукой его член, а сам начал, сползая, целовать его в шею, под ключицу, и дальше всё ниже. — Ты… хочешь… чтобы я… взял… его… в рот?.. — выговаривал он между поцелуями. Опять стало очень опасно. Питер испугался, что он совсем потерял контроль над собой, а Уэйд отвоёвывает одну позицию за другой. — Нет! Только не это! — глухо простонал он. — Ты хочешь, чтобы я взял его в рот? — ещё раз уточнил Уэйд, выпрямляясь, переставая двигать рукой и просто обхватив член Питера. — Нет, Уэйд, нет, — простонал Питер, разрываясь от желания задвигать бёдрами вверх, чтобы просунуть член вглубь обнимающей, но неподвижной ладони. Но он удержался и не выдал своё нетерпение. — Точно не хочешь? — Уэйд совсем убрал руку. Стало распирающе пусто и невыносимо незаконченно. Уэйд демонстративно облизал губы. — О господи, хочу, — прошептал Питер, жалея, что не может закрыть лицо руками. Он отвернул голову в сторону от Уилсона и закрыл глаза. — Что? Я не расслышал, — расцвёл улыбкой этот засранец. — Я тебя ненавижу, — прошипел Пит. — Что-что? — Хочу… — выдавил Питер. — Повтори! — приказал Уэйд. — Да, я хочу! Сделай это! — придушенным голосом крикнул Паркер. — А «пожалуйста»? — пошутил Уэйд, но всё-таки наклонился и обволок огненный член парня прохладным и влажным. Питер задрожал всем телом и чуть не лишился сознания от того, как сильно его прошило удовольствием. Уэйд стал двигаться, втягивая в рот и выпуская, и сделал ещё кое-что. Он просунул руки Питеру под ягодицы и по-хозяйски обхватил их ладонями. Теперь Питу совсем некуда было бы деться, даже если бы он захотел. Он настолько утонул в ощущениях, что забылся, запрокинул голову и стал постанывать каждый раз, когда ещё одно движение запускало по телу ещё одну восхитительную волну. Краем сознания Питер заметил, что Уэйд высвободил одну руку, опустил её себе между ног и стал там что-то делать. Но парню было сейчас вообще не до этого. Он весь отдался ощущениям. «По крайней мере так он не может болтать, — мелькнуло у Питера, — но надолго ли его хватит?» И действительно, вскоре Уэйд приподнялся и придвинулся немного ближе к его лицу, глядя снизу вверх. Грудь его касалась члена парня, а в глазах светилось желание. — Ну, как, хорошо было? Ещё хочешь? — спросил он. — Да-а, — длинно простонал Питер, едва переводя дыхание. — Ладно, только немного позже. А то так не честно, всё тебе, ничего мне. — Что… Что ты ещё задумал… — Паучок уже сам почти догадался, что ничего хорошего его сейчас не ждёт. — Очень просто, ты пососи мне, а я ещё пососу тебе. Не будь таким неблагодарным, — запросто заявил Дэдпул, как будто собирался меняться марками. Какой же он прямой и грубый, просто ушам больно. — Ну так как? Мы продолжаем? Ты согласен? — Ты просто невозможный, — только и сказал Питер. — Ладно, будь по твоему. На сегодня всё. — Уэйд состроил обиженное выражение и сделал движение слезть с него. — Нет-нет-нет! — Что? — остановился он, и приподнял брови. Питер сделал над собой усилие, чтобы выговорить. — Я буду… Я возьму… Я сделаю это… — И кусаться не будешь? Обещаешь? — Уэйд вернулся и вдруг посмотрел с какой-то трогательной надеждой, как будто ему неожиданно вручат подарок. — Обещаю, — прошептал Питер, теряя страх и обретая новое чувство — власть дарить. — Всё хорошо? Ничего не хочешь изменить? — взволнованно спросил Уэйд, кидая взгляд на наручники. — Нет, всё нормально, давай быстрей, пока я не передумал. — С ума сойти, карамелька, ты лучше всех. Уэйд подоткнул смятую подушку Питеру под голову и запрыгнул ему на грудь, а руки положил на спинку кровати. — Насчёт резинки не беспокойся, малыш, — сказал он, — мой исцеляющий фактор уже обо всем позаботился… Он сначала только коснулся своим членом губ парня, но тот не стал тянуть, сам приподнял голову и обхватил член губами. Это было довольно странное ощущение, особенно, когда Уэйд начал двигаться. Но Питер сразу услышал его стон, долгий, полный чувственного восторга, несдержанный, развратный стон. Он увидел снизу, как сжались руки Уэйда и побелели костяшки больших пальцев. — Это обалденно, малыш, это так потрясно, что просто невозможно… — стал бормотать Уэйд, продолжая подавать бёдра вперед-назад. Питер представил, что Уэйду сейчас примерно так же, как сладко было ему самому минуту назад. Эта мысль ужасно заводила, и Питер захотел, чтобы Уэйд заткнулся и издал ещё один такой звук. Он шевельнул языком и стал водить им по коже члена, заполняющего его рот, выписывая непонятные фигуры и линии. Уэйд снова издал протяжный восхищённый стон. — О боже, Пит, твой язык! О-о-о! Ещё так! Это было уже другое дело. Питер слушал громкие возбуждённые вздохи и возгласы, и это ему не надоедало. Он ощутил, как на язык попала капля смазки, но это его не смутило. Это тоже был знак возбуждения Уэйда. До чего он докатился, делает минет Дэдпулу по доброй воле. Хорошо, что никто не может увидеть эту картину маслом. Тут Уэйд вынул член изо рта парня и отодвинулся назад. — М-м-м, больше не могу… Вот это да! И откуда только что берётся? У тебя, оказывается, самый чудесный язычок в мире. — Ты заткнёшься или нет? — снова возмутился Питер. — Не-ет, ты же не можешь мне ничего сделать, так что не заткнусь, Умелый Язычок. Тем более я ещё с тобой не закончил. — Не смей меня так называть! Не хватало ещё, чтобы он при других так проболтался. Уилсон склонился над его пахом и лизнул головку. Он поднял голову и снова взялся дразнить его, водя пальцами вокруг члена, приближаясь и удаляясь, но не дотрагивался. — Ну давай же! — взмолился Питер. Уэйд взял глубоко в рот, но тут же выпустил, и начал со страстью вылизывать его член со всех сторон. И снова взял в рот, и начал восхитительно двигаться. Питер напряг ягодицы и стал двигаться навстречу. Уэйд, не останавливаясь, немного приподнялся. Пришлось двигаться сильнее, чтобы не терять всей глубины. Уэйд ещё приподнялся, теперь его было не достать так, как хотелось. Он опять дразнил Пита. Но если приподнять зад, уперевшись ступнями, то можно продлить удовольствие. Питер приподнялся и снова достал. Уэйд, мерзавец, продолжал понемногу отстраняться, и парень подтянул к себе ноги и стал прогибаться все сильнее, чтобы не терять контакта. Его ягодицы оторвались от кровати и поднимались всё выше. Было слишком хорошо, чтобы стесняться этой развратной позы. Питер изогнулся максимально, опираясь на кровать только носочками, плечами и головой. Ощущения были божественные, это стоило того. Уэйд довел его почти до края и выпрямился. — Вот это класс! — довольно сказал он. Питер, дрожа от возбуждения, опустился на кровать. — Надеюсь, это записалось, — сказал Уилсон. — ЧТО?! — взревел Пит. Он так разъярённо рванулся, что погнул спинку кровати. — Я пошутил, я пошутил! — испуганно закричал Уэйд. Питер с такой ненавистью смотрел на Уилсона, что он замахал руками и воскликнул: — Я точно пошутил, клянусь! Ничего я не записывал! — Чем докажешь? — едва сдерживая ярость, процедил Паркер. — Ну, не знаю… Ну… Я же не хочу стать твоим врагом на всю жизнь… Паучок немного выдохнул. Вроде не врёт. Но всё равно, за такие шутки Уилсон ещё заплатит. — Чёрт, кровать погнулась, — всё ещё злясь, с досадой сказал Питер. Кривая спинка мешала ему опустить голову на место. Уэйд зашёл за спинку, немного разогнул её, чтобы Питеру снова стало удобно лежать, и полюбовался видом, открывшимся с этого ракурса. — Зашибись, отсюда ты тоже безумно красивый. Особенно, когда так рассерженно смотришь на меня снизу вверх. Руки Питера, лежащие над головой, всё ещё сжимались в кулаки. — Жаль, что для фирменного перевёрнутого поцелуя Человека-Паука немного не та атмосферка! — продолжал Уэйд. Он чуть понизил голос и интимно наклонился к его лицу. — Но я бы мог ещё долго тебя вылизывать, и ласкать и гладить везде, и то сладко тискать, то едва касаться, и втягивать в себя, и доводить до безумия… Питер не знал, что просто голос может быть настолько сексуальным. Уэйд увидел, что Питер задышал возбуждённо. — Хочешь? — затаив дыхание, спросил он, — Один только знак, я не требую, просто мне нужно понимать, что ты разрешаешь. А то, боюсь, ты сожжешь меня одним только взглядом. — Ладно, давай, — снова сдался Питер, отводя глаза. — Ну, вот, другое дело, — шутливым тоном продолжил Уэйд, снова забираясь на парня и танцуя руками по его коже вдоль торса. — А то кто бы тебя удовлетворил и освободил, если бы я превратился в горстку пепла… — Ничего сексуальней я в жизни не слышал, — саркастично заметил Паркер на эту последнюю фразу. Но можно было понять и прямо, смотря сколько смыслов захочешь вложить в эти слова. — Тогда готовься, — предупредил Уэйд, наконец-то снова наклонился, и мягко чувственно, плотно опустился ртом на его член, посылая свежую волну вожделения по всему телу Питера. Тот закрыл глаза и издал длинный тихий стон. Боже, как же хорошо! Ещё раз! Чудесно! Ещё…