Пушистые наручники

Питер никогда не думал, что это может быть так… Так потрясающе. Ничего даже близко похожего на невнятные оргазмы во сне или на однообразную дрочку у себя душевой кабинке. А ведь он ещё даже не кончил. На что же тогда будет похож оргазм? О боже, вот, кажется, уже совсем близко… Неужели Уэйд не даст ему хоть теперь… Но тот снова подхватился, спрыгнул с кровати, и выхватил из-под груды своей одежды свой широкий пояс и начал перебирать кармашки на нём. — Где же это, где… — бормотал он сам себе под нос. Питер следил за ним мутными глазами, не успев ещё прийти в себя от перевозбуждения. Он ещё никогда не видел Уэйда совсем голым со спины. Какие ягодицы рельефные, какие скульптурные ноги. Невозможно оторваться. Что он там может искать? Паучок в испуге расширил глаза. Да смазку! — А! Вот ты где! — воскликнул Уэйд и победно поднял вверх найденный тюбик. Увидев, что Питер смотрит на этот тюбик, как на скорпиона, Уэйд усмехнулся: — Не бойся, детка, это по разному можно использовать! Я тебя сейчас научу! Он выдавил большую порцию себе на ладонь, немного растёр, и положил скользкие руки Питеру на грудь. Повеяло запахом клубники. И когда Уэйд стал это размазывать по всему его телу широкими движениями, Питер замер. Это было новое удивительное ощущение. Когда рука Уэйда проходила по его соскам, они больше не кричали, как в прошлый раз — они пели. Они выводили чистую и прекрасную мелодию, что разливалась мощно внутри всего тела и отзывалась в напряжённом члене аккордами нового желания. Питер под руками Уэйда заныл, застонал и стал подрагивать всем телом. Уэйд не умел молчать, он шептал: — Что, нравится? Твоё тело такое совершенное, такое чуткое, такое страстное. Что, и так нравится? …просто грех держать его в тюрьме, как ты собирался. Дай я ещё и здесь пройдусь. Я так хочу тебя. Ты везде такой сладкий. И, между прочим, ты пахнешь клубникой. Как ты это делаешь? Повернись-ка… Скользкими руками он подхватил Питера под колени и плечи и повернул на бок от себя, подогнув ему колени к груди. Питер уткнулся лицом себе между локтей, а пальцы рук положил себе на затылок, чтобы глупые розовые наручники не мешали и не давили. Уэйд добавил смазки на руку и прошёлся большими кругами Питеру по ягодицам. О, Паучок уже знал это ощущение — рука Дэдпула на его заднице. И теперь это его опять напрягло. Он зажался и оскалился. Да как он смеет!.. Наверное, думает, наконец-то эта задница в моих руках. Могу тискать, сколько захочу… Но Дэдпул не дал ему долго отвлекаться. Он вернул другую руку Питеру на грудь, и тот снова ахнул от ярких ощущений в обоих сосках. И тут Пит обнаружил… Нет, не может быть! Нет, кажется да… Только не это! Палец Уэйда оказался в его анусе. Питер вскрикнул и рефлекторно забился, как дикий мустанг под наездником. Уэйд прижал его свободной рукой к кровати, навалился на него всем телом. — Тихо-тихо, лежи, всё будет хорошо… Сейчас станет ещё лучше, поверь мне. Разве я до этого подводил тебя когда-нибудь?.. С последней фразой можно было успешно поспорить, но Питер этого не заметил. Мать его, Дэдпул ввел палец ему в задницу! Какой жуткий стыд. Он же болтливый сукин сын!.. Через три дня весь город будет знать, что Дэдпул побывал в заднице у Паучка. «Как я мог допустить такое, » — в отчаянии думал Пит, остро чувствуя этот палец и извиваясь под Уэйдом в попытках вывернуться. — «Какой я бесхребетный слабак. Надо было сразу же всё прекратить, а я повёлся как кретин.» Но было уже поздно. Он уткнулся носом себе в руку, схватил себя за волосы на затылке, зажмурился и выдавил из глаз набежавшие слёзы. Даже нет смысла теперь вырываться, всё самое ужасное уже случилось. Он лежал и чувствовал своё обнаженное тело, свой раскалённый член между ног, палец Уэйда в своём анусе. Он издал длинный тоскливый стон. Что же делать? Растерзать наглого наёмника? Или заставить его продолжать? Жуть, как хочется кончить. Безумная надежда на долбанный фантастический оргазм всё ещё руководила им. Поэтому он не решился сказать «хватит». Уэйд лег ему на плечо, но руку так и не убрал. — Подожди, мой маленький, чтобы стало хорошо, нужно немного подождать, — говорил он. Он стал аккуратно целовать его в затылок, в плечо и в шею. И понемногу двигать скользким пальцем в попе. Питер, невольно удивляясь, что это совсем не больно, вдруг подумал, что никогда не слышал, ни с кем спал Дэдпул, ни с кем он имел интрижки. Кроме его бывшей жены. Ни единого имени. А ведь Дэдпул, определённо, пользовался успехом в этой области и не мог не иметь связей. Питер скосил зрачки под закрытыми глазами в сторону Уэйда и подумал: «Значит, не такой уж он и болтун, когда хочет». Поцелуи Уэйда становились реже, а движения руки, наоборот, сильнее и уверенней. Это было тоже нечто новое, но не неприятное. Наоборот, с каждой минутой становилось всё ярче и эффектнее. А когда палец нащупал внутри чувствительное место, Питер не выдержал и стал жалобно поскуливать с каждым движением. Стыдно было выдавать, что ему это нравится, но после такой бури эмоций он не мог сдержаться. Уэйд, услышав это, шумно выдохнул ему в ухо. Питер неразборчиво простонал: — Пожалуйста, Уэйд, пожалуйста… Дай мне кончить. Я больше не могу… — Обязательно, Питти, только подожди, я хочу тебя подготовить. — Подготовить… к чему? — замирая внутри, спросил Питер. — Я покажу тебе новый способ кончать, тебе понравится. Вот увидишь. Он долго массировал и разогревал Питера сзади, приговаривая успокаивающие слова, и то и дело сбиваясь на разные темы. Он старался не зря, ощущения у Питера в анусе менялись и становились эротичнее. Питер решился попросить конкретнее: — Уэйд, это ужасно возбуждает… Возьми меня за член тоже. А то я с ума сойду. — Нет, солнышко, ещё не время. — Освободи мне хоть одну руку, а? — безнадежно воскликнул Пит. — Если сейчас тронуть член, ты слишком быстро кончишь. Но скоро будет можно. — Когда?.. — Когда ты будешь готов… — К чему? Уэйд не ответил. Питер не мог не понимать, но хотел услышать приговор и уложить его в своём сознании. — К чему? — Сказать это, да? Ты точно хочешь услышать? К тому, чтобы впустить меня внутрь. Ты уже почти горячий и мягкий там, уже два пальца свободно входят. — Нет… нет… не-ет… не надо… — тихо и безвольно выговорил Питер. Ему казалось, что это очень унизительно, что он почувствует себя использованным, что будет жалеть об этом. Но его тело считало иначе. Ощущения между ягодиц были уже приятными, они даже частично возмещали то, что член остался без внимания. Ему хотелось ещё, ещё, хотелось, чтобы контакт продолжался. — Нет? — разочарованно переспросил Уэйд. — Это не совсем то, что я рассчитывал услышать, — с лёгкой обидой заметил он. — Скажи лучше «Я согласен на отличный секс сегодня». — Я… Я просто не могу… — А если я тогда дам тебе кончить? Если это будет лучший из твоих оргазмов? Давай, детка, признай это. Скажи «Я хочу тебя». Уэйд замолчал, только всё ещё продолжал движения пальцами в анусе. Потом добавил: — Если хочешь, скажи это шёпотом. Ты должен сказать. Питер судорожно вздохнул. — Я… — голос его сорвался, — хочу тебя, — закончил он еле слышно. — Я тоже хочу тебя, мой сладкий, — Уэйд вытащил пальцы, добавил смазки и упёрся членом Питеру между ягодиц, подбирая удобное положение. Немного сдвинулся вниз и усилил нажим. Задница Питера начала понемногу принимать, и это было распирающе, но тоже не больно. Питер подумал, как это выглядит со стороны — он покорный и возбуждённый и связанный, у него стоит, как стрела, и он на все согласен. А Уэйд, наверное, просто счастлив, он ликует, что добился своего, что получил своего Паучка в полное распоряжение и может трахать его сколько хочет и как хочет. Уэйд вошёл полностью и сделал несколько движений. — Не забудь сказать мне, если что-то пойдет не так, — попросил он, и это было слишком похоже на заботу. Питер привыкал к этому распирающему чувству сзади и немного расслабился. Тогда Уэйд повернул его лицом вниз, поставил в позу эмбриона, подогнув ему колени к груди, и поднял как можно выше его таз. — М-м-м, как же мне нравится, когда ты так стоишь, пироженка, — промурлыкал он, разминая ему ягодицы, — это будет лучшее моё воспоминание. Он провел членом по ложбинке и воткнул так, что Питер не сдержал стона. Уэйд начал трахать его широко и сильно, он крепко держал его за бедра и двигался в нём размеренно, с явным наслаждением. Питер стонал и чувствовал нарастающее удовольствие изнутри, сначала смутное, но потом все более захватывающее. — Когда я хватал тебя за попу на улице, — говорил Уэйд, — я, конечно, и надеяться не мог, что смогу ещё и загнать свой член между своих ладоней. Но я хотел. Я все время думал о тебе. И вот, это случилось, вот мои руки на твоей попе, и вот мой член между ними. Обалдеть. Теперь я буду трахать тебя так долго, так долго, сколько смогу, чтобы ты насладился как следует. Тебе хорошо? Питер промычал что-то непонятное в подушку. Да, ему было хорошо. Но всё ещё стыдно признаться. Он повернул голову в сторону, чтобы его было слышно и простонал: — Мой член… Я так хочу… — Ты хочешь? Сильно-сильно хочешь? — спросил Уэйд, продолжая всаживать. — Да, очень хочу, — жалобно отвечал Питер. — А хочешь, чтобы я подставился тебе? Хочешь оттрахать меня в задницу? Так, чтобы я грязно стонал, извивался, чтобы просил ещё? Питер так ярко представил себе эту картину, что его бедра аж задёргались взад-вперед. Это было бы потрясающе. О, да! Иметь Уэйда, сильного, красивого и развратного, было бы так здорово, что только от мыслей об этом можно кончить. — Ого, я вижу, ты хочешь, — голос Уэйда был очень довольным. — Ты только представь, как я встану на четвереньки, как буду подставляться, как крутить задницей, и даже сам раздвину ягодицы. И ты вставишь и узнаешь, как там тесно и скользко. Пит подумал, что его член сейчас взорвется. Что Уэйд с ним делал! Он издал громкий отчаянный стон. — Тогда покажи мне, — велел Уэйд, — поднимая его на четвереньки. Питер оперся на локти и понял, что так он может свободно двигать бедрами. — Покрути попой! — продолжал приказывать Уэйд, — сделай мне приятно. И он перестал двигаться. И Питер подчинился. Это были действительно очень развратные движения, и то, как член при этом поворачивался в анусе, очень сильно чувствовалось. Уэйд в восторге зарычал и впился пальцами Питу в бедра. И наконец он наклонился поближе к Питеру, обнял его и дотянулся рукой до изнывающего члена парня. Питер думал, что кончит в тот же момент, но его основная чувствительность сейчас переместилась внутрь, и он только взвыл и хотел быстро задвигаться в этой руке. Но Уэйд крепко зажал его между собой и своей рукой и промурлыкал на ухо: — Не спеши. Представь, что трахаешь меня, что видишь перед собой мою задницу. Будь со мной нежен. Делай это чувственно. Питер разочарованно заскулил, но послушался. Он понимал, что так будет ещё круче. Он сделал первое медленное движение в руку Уэйду и при движении обратно ощутил, как насаживается на его член. Вот негодяй, Уэйд, он всё рассчитал. Питер сделал второе движение бедрами, получил невероятную волну счастья, которая раскатилась от члена по всему телу и снова подался назад, понимая, что посылает такую же волну Уэйду, обволакивая и сжимая его член своим анусом. — Да, Питти, трахай меня, — задыхаясь, шептал Уэйд. — Ты лучший. Ради этого стоит жить. Я хочу тебя, я тебя обожаю. Держи меня за бедра, чтобы я не вырвался и трахай меня в задницу, ещё, ещё, сильнее, я сейчас сдохну… Питер бил членом в руку Уэйда, видел внутренним взглядом, как будто он по настоящему трахает Уэйда, а при отмашке каждый раз получал удар его реального члена внутри. Он сам делал это, никто его не заставлял. Уэйд лишь немного подавался навстречу, только обнимал его свободной рукой. Это было сильнее всего, что Питер знал, это было невыносимо пошло, стыдно и прекрасно. Уэйд продолжал громко шептать: — Ты безумно страстный, просто ураган! Но у меня есть ещё один сюрприз для тебя. Что, если я скажу, что ты сейчас в прямом эфире, ты сможешь продолжать? Только представь, все смотрят на тебя, твои друзья, твои враги, но ты так накалён, что не можешь остановиться. О, трахай меня сильнее. Я знаю, ты убьешь меня за это, но сейчас ты можешь только затрахать меня до смерти! Питер почти не верил, что Дэдпул мог его так грязно подставить. Почти совсем не верил. Но страшное сомнение все-таки закралось в его воспалённый мозг, страшное сомнение в том, была ли это просто шутка. Дэдпул продолжал хрипло и восторженно: — Ты всё-таки двигаешься. Ты не можешь сдержаться. Я всё-таки смог сделать это. Ты хочешь меня больше, чем боишься позора. Затрахай меня до смерти, детка… Давай же! Ещё!.. Ум Питера заметался в ловушке. Неужели правда, сейчас все увидят, как он кончит под Уэйдом и будет выгибаться, дрожать и кричать, не имея сил сдержаться от величайшего оргазма в его жизни. Даже небольшой шанс, что это случится, повергал его в сладкий ужас. «Только не кончить, только не кончить» — лихорадочно подумал он, продолжая двигаться. Но это породило обратный эффект. Он почувствовал, как внутри него зарождается и начинает поднимается чудовищная волна будущего оргазма. Смертоносный девятый вал. Серебряные искры-предвестники разлились по рукам и ногам. Он тонко закричал, задрожал крупной дрожью. Это случилось. Он был ослеплён и оглушён беспощадным фейерверком, который заполнил всё его тело до отказа, вырвался и охватил весь мир. И тут же последовали мощные схватки эякуляции, которые сотрясали его даже и после того, как кончилась сперма. Он услышал, как Уэйд тоже заорал, зажал его рукой поперек живота, не давая выскользнуть, и вбился в него сзади несколькими жёсткими ударами своих собственных финальных аккордов. Случись это хоть немного позже, Питеру стало бы жутко больно. Но Уэйд был так чутко настроен на его волну, что успел. Он ещё долго продолжал яростно сжимать Питера и подрагивать. Он опустил обессиленное тело парня на кровать и повалился рядом. Они долго не хотели и не могли шевелиться. Наконец, Уэйд приподнялся, открыл наручники и поцеловал Питеру пальцы. Он потянул узлы на его ногах и освободил его. Питер смотрел на него огромными глазами, но ничего не говорил. Уэйд ткнулся головой ему в бок и сказал. — Теперь можешь меня убивать. — Я убью тебя когда-нибудь потом, — наконец ответил Питер. И положил руку ему на голову.