Все в порядке

Гермиона не помнила как очутилась в своей комнате. Последнее ее воспоминание – она называет пароль даме с картины, а та в свою очередь презрительно фыркает. Следующие дни никак не выделялись из общей массы школьной жизни. Студенты посещали занятия, сбегали в Хогсмид, нарушали школьный устав озорными выходками. Гемиона безвылазно сидела в библиотеке, наверстывая упущенные знания. После бесконечных часов за учебниками ее мозг обыкновенно перегревался, требуя отдыха, но упрямая ведьма сидела до победного, настраивая себя на предстоящие зачеты. Она ходила одиночкой, но многочисленные однокурсники часто желали ее компании. Не было ни малейшего желания говорить с кем-то. Тишина помогала собраться с мыслями, навести порядок в голове и не возвращаться к недавним воспоминаниям. В привычку стали входить ночные прогулки, а в личной библиотеке, помимо учебников и научных изданий начали появляться романы. Создавая свою маленькую идиллию – атмосферу тихого счастья – она выбиралась из замка и бродила вдоль леса, а затем, когда ноги сделавшие множество кругов , уставали , Гермиона садилась к подножью деревьев и снова увлекалась чтением. Сентиментальные романы казались ей детской сказкой. Слишком просты в сюжетах. Всегда хороший конец. Любовь торжествует. Однако это чтиво помогало разрядиться. Голова, что ежесекундно была готова черпать новую полезную информацию отдыхала поглощая строчки про слащавую любовь. Такую, что бывает только на потертых страницах книг. Абсолютно взаимную. Справедливую. Праведную. Ее удивляло простота героев. Они, во имя любви, готовы были на все. На всякий подвиг. Всякое прощение. Однако вместе с этим Гермиона открыла для себя собственную негативную черту, которую игнорировала так долго. Она совершенно не умеет прощать. Попытаться закрыть глаза, продолжая связь – да. Простить и забыть – нет. Ведьма отчетливо помнила моменты, когда во время ссор с Роном притыкала ему каждым из его действий, которые так или иначе, причинили ей боль. К сожалению, с годами этот список рос, а напряжение между ними стремительно росло, пока не коснулось финальной точки. Вопреки всем суждениям – отношения – это невероятно сложна вещь. Это не просто любовь – игра гормонов. Люди добровольно привязывают друг друга, позволяют владеть собой, даже в каком-то смысле становятся собственностью. Отношения – это взаимные обязанности. Это приятие человека в его чистом виде. Можно приспособиться, скрыть часть себя – создавать всяческие комфортные условия для партера, лишь бы он продолжал выбирать тебя. Но правда в том, что истинная любовь рождается только там, где есть полное принятие. Не правильно стесняться своего внутреннего мира. Твоя частица, со всевозможными сумасшествиями и особенностями должна стать для партера вдохновением, а не обузой. В самом начале неподдельный интерес испытывают все. Абсолютно каждый, так или иначе. Новый человек, личность – как новая книжная история. Увлекшись чтивом, можно не заметить как прошло несколько месяцев, а то и лет. Но вот история подходит к концу, ты начинаешь возвращаться к реальности, книжная история все еще не дает покоя твоему сознанию. И тут уже дело вкуса – стать самым преданным читателем автора и с трепетом относится к каждой новой истории, либо же увлечься чем-то другим и продолжить поиски своего кумира. Единственный ценный ресурс – время. Именно о потраченном времени жалеют многие бывшие влюбленные. Но сожалея о потерянных минутах они теряют настоящее. Каждый момент – это опыт. Горький опыт учит намного быстрее, доводя до истины болью. Многим похвала за проделанную работу не является наградой, быстро забывается. А вот страдание, так или иначе, оставит свой след. Боль, неважно - моральная, физическая – всегда дискомфорт. И только дискомфорт так отчаянно побуждает к действиям, заставляет развиваться. Если урок плохо усвоен – он повториться вновь. Следующее утро – начало пятницы, самого сложного дня в расписании. Первый урок – ЗОТИ. Хоть новый преподаватель с легкостью адаптировался на новом месте, чувство дискомфорта у студентов не исчезало. Лишь Луна обожала его общество, частенько оставаясь после уроков. Из рассказов профессора стало ясно, что в прошлом его специальность – магический историк. Какое-то время он жил на территории Греции, поэтому все его истории подкреплялись мифами и легендами, которые так заинтересовали Луну. Джинни схватила простуду, поэтому уже несколько дней отлеживалась в лазарете под наблюдением мадам Помфри. Сезон квиддича для Гриффиндора был закрыт. Весть о вынужденной командировке Гарри и Рона еще больше расстроила девушку. Гермиона часто навещала подругу принося с собой сласти из магазинчиков близстоящей деревушки, надеясь на то, что сахар поднимет настроение. И это в какой-то степени работало. Разноцветные пряники и фигурные конфеты с волшебным запахом не могли не радовать. Малфой, к большому удивлению, всячески скрывался. С того вечера в сторону Гриффиндорки не прозвучало ни одного обидного, вызывающего выражения. Не прозвучало вообще ничего. Лишь изредка Грейнджер ловила на себе прищуренный взгляд юноши. Видя ее, Драко, быстрее старался скрыться. Всячески игнорировал ее существование. Прежде всего для себя. Гермиона не придавала этому какого-либо значения. Хотя, она признавалась себе, раньше их перепалки помогали ей выплеснуть эмоции. Накопившийся негатив. Драко же передергивало ее присутствие. Он никак не мог отделаться от ощущения вторжения в личное, недозволенное. Снова и снова проматывая произошедшее он оставался в неведении, в непонимании. Юноша наблюдал за ней, пытался понять, изучить. Получить ответ. Она снова была мила со всеми, старалась оказать помощь каждому, выслушивала чужие трудности. Вся из себя милосердная. Святая Гриффиндорка. Это бесило, ужасно бесило. Он не верил в святые образы. В бескорыстных людей. Зато истина для него – любая информация может быть использована против тебя. Но ее глаза, тот взгляд, что удерживала Гермиона всего пару секунд, надолго забрал покой парня. Она коснулась чего-то внутри и оставила чувство недоговоренности. В тот единственный момент бушующая внутри него злость просто исчезла. Нейтрализовалась ее понимающим выражением. Она испугалась его, но продолжала что-то высматривать. И теперь, с каждым днем все больше и больше хотелось повторить этот опыт. Увидеть что-то еще. Возможно, найти ответ на свой вопрос. Или же просто прояснить ситуацию. Грубо схватить ее за шею, прижать к стене ,надавить на самые болезненные точки, оставить синяки, и наслать всевозможные проклятия, так, чтобы она всем телом, всем нутром ощущала его ненависть к ней, всю неприязнь. И чтобы больше не лезла куда не следует, не будоражила скрытую душу. Даже просто глазами – самым сложным органом, не смела изучать, копаться в нем. А может послать все к черту, довериться и выложить все то, что так давно томилось под решетками сознания. Бред. Она – никто. Очередная выскочка Гриффиндора. Он никогда не заговорит с ней по душам. Это потрясение, душевная горячка, скоро пройдет. Всего лишь нужно игнорировать ее существование. Как раньше. Как всегда. Единственная гарантия, которую Драко мог дать Гермионе – Он –навсегда- ее - враг. Этому эгоисту нужно успокоиться. Взять себя в руки. Признаки душевного здоровья стремительно уменьшаются. Он отгонял бредовые мысли, о том, что, возможно, ему стоит подойти, нет, лучше в своей привычной манере, словно ехидная змея, вывести ее на эмоции, а потом, совершено невзначай, все таки просто высказать ей все в лицо. И про ее ужасные глаза, и про его чертово одиночество, черную метку, душевные муки а в конце снабдить все это парочкой шуток про суицид. Может, она одарит Драко новым понимающим взглядом а не пошлет куда подальше. Подобный исход событий – из ряда фантастики. Более реальная картина – его гордость не позволит просто так взять и начать хныкаться грязнокровке. С чего он вообще решил, что она поймет его? Их общение всегда было до смешного поверхностным. Они никогда не общались как друзья, даже как обычные знакомые. А тут он, весь такой строптивый, придет к ней и как ни в чем небывало, и заговорит, будто старые знакомые. Идиотская шутка. Даже если такое случится – он тут же использует заклинание стирающее память. Сильные люди не любят свидетелей своей слабости. Он яро пытался убедить себя в одном – случившееся ничего не значит, ничего не предполагает и не несет. Ему просто показалось. Он был пьян и подобная реакция – результат повышенной чувствительности. Это так глупо. Смешно. Зацепиться за чей-то случайный взгляд и искать повод быть понятым. Просто чей-то взгляд был слишком человечным. Магловским. Совсем не похоже на благородного Малфоя. Возможно, просто нервное перенапряжение. Очередная девушка быстро справится с этим, поможет расслабиться телу. А может и повторит эффект Грейнджер. На секунду его личные грехи рассеяться. А может это все и вовсе ему не нужно. Он до сих пор не понимал личные чувства и мотивы. У него прекрасные аристократические манеры, он красив, умен, интересен, богат, но замкнут в себе, никого не подпускает и сейчас способен лишь на манипуляции. Частица души жива. Он не потерян. Драко нужно освобождение. Выздоровление. Тогда его жизнь сменит свои депрессивные страшные одеяния на элегантный смокинг. Он способен расцвести. С каждым новым преподавателем кабинет ЗОТИ преображался. Златопуст Локонс, к примеру, увесил все стены своими портретами, Люпина же сопровождали всевозможные диковинные зловещие существа, а при Снейпе все окна были плотно закрыты, не впуская солнечный свет. Новый же преподаватель оставил все как есть. Лишь его рабочий стол был усеян различными побрякушками – различные сферы, кристаллы, растения в колбах. Он был похож на эльфа в своем лесу. Такой же светлый, почти белобрысый, с острыми чертами лица, в темно—синей одежде, и различными удивительными предметами рядом. За все время своего преподавания он ни разу не снимал очки с факультетов. В качестве наказания же заставлял от руки переписывать толстые книги либо собственноручно переводить его личные пергаменты. Своим видом он создавал впечатление простодушного человека, улыбающегося любой мелочи. Малфой со своей вечной свитой вошли в кабинет и заняли парты. Остальные ученики так же были на месте. Взгляд Драко тут же скользнул к местам Гриффиндора, ища кудрявую ведьму. Она в пол оборота сидела за партой, увлеченно рассказывая собеседнице о новой книге, тыкая пальчиком в иллюстрации на страницах. Ничего необычного. Он переводит взгляд на преподавательский стол, так Грейнджер мельком попадает в поле его зрения и он не пялится в открытую. Но он и не пялится. Он изучает. Она не слишком красива, на ней почти всегда простенькая одежда, постоянно с книгой, ее часто отвлекают от чтения на разговоры, и, видимо, иногда это раздражает девушку – в такие моменты на ее лице появляется еле натянутая улыбка правым уголком губ. Ничем не примечательное поведение. Но что-то заставляет смотреть дальше. Он не заметил как преподаватель зашел в класс, лишь Пэнси, легонько коснувшаяся его руки, заставила вернуться на землю. Эта девушка, похожая на свинку- маленькая, пухленькая со вздернутым носом- всегда старалась держаться рядом с ним. Иногда она переходила все границы, и была словно его тень вездесуще следуя за хозяйским телом. Драко много раз срывался на нее из-за этого, но эффекта хватало ненадолго. Она терпела любые оскорбления, любое его бешенство боясь потерять ту тоненькую ниточку что их связывала. Но его с ней не связывало ничего. Сейчас- ничего. Раньше, до войны, они были друзьями. Не то, чтобы близкими, но все же друзьями. Юноша всегда знал о том, что Паркинсон испытывает к нему романтические чувства. Прекрасно зная о привязанности девушки он нередко пользовался своим положением. Время шло, события заставили его измениться. Он практически перестал общаться с ней. Она по прежнему пыталась удержаться за любое его слово. Драко много пил. И даже напиваясь почти до отключки, он ни разу не проявил интереса к Паркинсон. Он целовался и спал со многими девушками. С ней – ни разу. Но ее не отталкивало и это. Даже находясь в отношениях, она старалась держаться рядом с Драко. -Доброе утро, любимые ученики! Надеюсь вы выспались, ведь сегодня у нас важная тема, которая требует повышенного внимания! – улыбка не покидала лицо преподавателя. -Доброе утро, доброе утро.- Драко с шипящей интонацией тихо передразнивал профессора себе под нос. Благо, остался незамеченным. -Сегодня вы узнаете о големах. Кому-то известно, что это за существа? Грейнджер в привычной манере быстрее всех подняла руку.-Можно, профессор? -Да, пожалуйста. -Это существо созданное из глины, их оживляли с помощью тайных заклинаний. Они лишены речи и служат только создателю. -Почти верно, мисс Грейнджер. Но големы могут могут быть созданы не только из глины. Их первоприрода – любая стихия. Они и правда служат хозяину, а выполнив задание – превращаются в прах. Создание големов часто сравнивают с библейским сотворением Адама. – преподаватель взмахнул палочкой, шторы на окнах вмиг закрылись пряча за собой весь свет. Лотар развернул белое полотно – экран, для показа проектора, следующим движением палочки он запустил просмотр заранее подготовленных изображений.-Но голем существо бездушное, не имеет речи и мышления. Стоит заметить, что в истории были случаи когда это существо вырывалось из под контроля хозяина и начинало уничтожать все на своем пути ослепленный ненавистью. -Бездушная марионетка. – не сдержался Драко. Эти сказки ему порядком надоели. -Отнюдь, мистер Малфой. Был и такой случай, когда у голема появлялись все признаки сознания. Вам знакома история о Пражском големе? -Я не читаю глупых сказок. – фыркнул тот в ответ. -Вы слишком категоричны, Драко. – он с добротой похлопал юношу по плечу.-Если вы не против, я продолжу. Пражский голем – история про классического глиняного слугу. Его создали для охраны еврейского народа. Хозяин вылепил его близ реки. Сначала он вложил в его рот шем – тайное имя бога и лишь только потом использовал заклинание. Он был верным слугой и охранял еврейский квартал. Изначально он не употреблял пищи и не говорил ни слова. Но через некоторое время у него проснулся зверский аппетит, он начал разговаривать примитивными словами, задавать вопросы, и даже пытался играть с детьми. Однако он по прежнему был изгоем от которого требовали подчинения и помощи и не давали ничего взамен. Это подавляло его. Один раз создатель забыл вытащить шем из его рта, и оставил ночью голема в сознании. Тот, разумеется, взбунтовался и начал уничтожать город. Создатель словил его, и вынув священное писание – захоронил. Вопреки ожиданиям тело не превратилось в прах. Спустя время оно исчезло. -Вы думаете, он остался в сознании? – тихо спросила Луна, с улыбкой глядя на преподавателя. -Честно признаться, боюсь вас дезинформировать, мисс Лавгуд. Никто не знает этого. – Лотар достал палочку из кармана мантии и сделал пару взмахов – помещение вновь было окутано светом. -Мне кажется они прекрасные существа. Особенно те, что познали человечность. – Блондинка повернулась в сторону открытого окна. Ее взгляд – почти прозрачный, пустой устремился в сторону леса. Девушка всегда казалась немного парящей. Никогда не угадаешь что дальше сделает Лавгуд. -Мы обязательно проработаем с вами пару заклинаний. Но прежде поработаем с глиной. – Лотар открыл шкафчик, доставая небольшие баночки с глиной. Посчитав их количество, а зачем сверив с числом присутствующих мужчина принялся с помощью левитации расставлять их по партам. -Надеюсь всем хватило. Это не обычная глина. Я привез ее с Кипра. Кстати говоря, именно там Пигмалион – древний скульптор создал статую, в которую позже Афродита вдохнула жизнь. – он понял что вновь отходит от темы.- Эта глина способна впитывать магическую силу. Вы должны как следует зарядить ее, чтобы она подчинилась. Создавать голема мы с вами конечно не будем, ведь заклятие для его оживления является запретным, а вот подчинить себе материю как раз попробуем. Ученики открыли баночки на своих столах. -А это не опасно? – недоверчиво спросил Долгопупс. Он с тревогой вспоминал свои прошлые неудачи. -Нужно аккуратно вмешивать магию. Если вы перестарайтесь – частицы не смогут впитать энергию и произойдет обратный выброс, то есть взрыв. – Преподаватель скрестил руки на груди, задумчиво тыкая палочкой в свое лицо. -Испугался, Невилл? Не взорви нас, неудачник. – Драко, прекрасно видящий напряжение Гриффиндорца не упустил возможности бросить колкую фразу. -Единственный кого я хочу взорвать…так это тебя…Малфой- пряча лицо, неуверенно произнес Долгопупс. Он был совершенно неконфликтным, но обида за поражение Гриффидора в последнем матче терзала его изнутри. Именно Малфой вырвал победу из под носа Невила. -А ты попробуй, лузер. – приподнимаясь с места ответил Драко. -Никак взрывов на моих уроках! Тем более умышленных! – вовремя вмешался профессор. – Еще одно замечание и я найду для вас самые толстые книги и не допущу до экзаменов пока не увижу их переписанными и в переводе на латынь! Ученики преступили к упражнению. Палочки были направлены на субстанцию, которая время от времени поблескивала и меняла форму, насыщаясь магией. Гермиона прекрасно концентрировала свои мысли, это задание показалось ей очень простым. -Как только магия, словно вода, напитает глину – она примет фиолетовый цвет. –Преподаватель внимательно наблюдал за классом. Его радовали успехи учеников. -Так, преподаватель? – Гермиона попыталась обратить его внимание на свои труды. -Так, преподаватель? – шепотом передразнил ее Драко. -Как же мне нравилось когда она не появлялась на занятиях. Отвратительная всезнайка. – продолжил ворчать Драко поворачиваясь к Блейзу. Забини едва успел открыть рот для ответа, как сидящая близ Драко Пэнси перебила его. -Да! Уродливая жаба с длинным языком. – она с надеждой посмотрела на блондина. Ответа не последовало. Парни молча переглянулись. Паркинсон была лишней в их беседе. Профессор не отходил от парты Грейнджер. –У вашей одноклассницы почти получилось. – он взглянул на другие столы. – И у мистера Дэвиса тоже! Когтевран не отстает. Кстати говоря, вы слышали древнюю притчу про счастье? Малфой театрально закатил глаза понимая что его ожидает очередная «интересная» история. -Видимо нет.- класс был поглощен работой и поэтому оставил преподавателя без ответа. – Так вот. Бог создал человека из глины, и остался у него неиспользованный кусок. Что еще тебе слепить?- спросил Бог. Слепи мне счастье – попросил человек. Бог ничего не ответил и лишь положил оставшейся кусок глины в руки человека. –преподаватель уселся за свой стол. – Истина проста. Мы сами творцы своего счастья, дети. -Мы жертвы обстоятельств. - выплюнул Драко, оглядываясь через плечо на другую половину класса. Глина Гермионы почти полностью поменяла цвет. Она концентрировала свое внимание на энергии, что посылала через палочку. Вдруг, ее плеч коснулась чья-то рука. -Гермиона, как ты это делаешь? У меня совершенно не получается. – раздосадовано пропищала Чжоу. Девушка отвлеклась на голос, поворачивая голову в сторону стола одноклассницы, чтобы посмотреть на глину Чжоу. Ее палочка по прежнему была направлена на материал. -Приложи чуть больше усилий, видишь, она уже начинает блестеть. – Гермиона увлеклась объяснением. Громкий звук резким хлопком раздался в кабинете. -Мисс Грейнджер!? Мисс Грейнджер!? – Подбежал к ней преподаватель. Взрыв произошел так быстро, что она не успела опомниться. И она, и Чжоу и впередисидящая Луна были полностью в жидкой субстанции. Грязь долетела и до соседних столов. Включая парту Малфоя. Глина попала ему на волосы, Забини же отделался лишь грязной мантией. -Мать твою, Грейнджер! – выругался блондин, скидывая ошметки со своей шевелюры. Девушка, полностью заляпанная, протерла лицо и огляделась по сторонам. Преподаватель склонился над ней. –Вы в порядке, Мисс? -А? – непонимающе переспросила Грейнджер. В ушах ужасно шумело, она едва слышала слова. -Взрыв выбил тебе мозги, неудачница? Довыпендривалась? -Мистер Малфой! Я предупредил! Последнее замечание! Драко впервые за две недели заговорил с ней. Пусть и в такой форме. Юноша заметил как отвлеклась Грейнджер, и по хорошему, ему стоило предупредить девушку, когда ее глина начала самовольничать слишком активно. «Не мои проблемы» - прервал собственную инициативу. К своему удивлению, он понял, что выкинутые фразы не были подкреплены привычной злобой. Это был прекрасный момент чтобы привлечь ее внимание. Его сознание сработало само. И сейчас он злился только на себя. Он отлично справлялся с игнорированием кудрявой ведьмы до этого момента. Бросив в ее сторону презрительный взгляд он отвернулся, и произнеся отчищающее заклинание, крепко сжал кулаки, подавляя свои гневные эмоции. -Не испепели всех взглядом. –хмыкнул Блейз в сторону друга. – Ты в норме? -Да. – прорычал Малфой, желая как можно быстрее покинуть кабинет. -Эта жаба…Сейчас просверлит дырку в твоем затылке, Драко. – Только заметив взгляд Гермионы, сообщила Паркинсон. Драко тут же поворачивается в сторону надоедливой Гриффиндорки. Как же он надеялся что она уже скрыла от него свой взгляд. Он боялся снова ощутить то неподдельное чувство. Нет. Ее взгляд все так же твердо смотрел в сторону Драко. Профессор давно применил отчищающее заклятие на учеников. Но звон в ушах и заторможенность в движениях никуда не делись. Не зная на что обратить внимание, чтобы прийти в себя она уставилась на белобрысую голову Малфоя. К ее удивлению, он повернулся. «Не смей, не смей» - мысленно твердил себе Малфой. Встретившись с ее глазами по телу юноши прошла мелкая дрожь. Он занервничал. Не выдержав прямого взгляда Гермионы, он начал бегать глазами то к полу, к своим залакированным ботинкам, то к ней, кудрявой ведьме, которая снова так пристально смотрела на него. «Нет.Нет.Блять» -вновь эти глаза. Вновь этот слишком человеческий взгляд. Самый отвратительный в мире. Тот, что смотрит не на красивую роговицу, а пробирается до самой глубокой точки сознания. Невесомо касается чего-то внутри и приносит с собой легкий мандраж. Он не понимал значения происходящего. Смотрит ли она на него так же осознанно, как он? Это была чертова ошибка. Он проиграл сам себе. Снова купился на этот дешевый трюк. «Куда ты лезешь? Куда ты блять лезешь? Не смотри. Не смотри. Пусто. Внутри меня пусто. Ты ничего там не увидишь. Ничего не найдешь» - он верно молил о пощаде, отчаянно не принимая то, что искатель, на самом деле - он. Она видела как сжимаются его руки. Как бегают его глаза. Вечно хмурые брови слегла подрагивали. Наперекор уловкам тела, выражение его глаз вовсе не было озлобленным. Оно было буквально вопрошающим. Гермионе всего на секунду, на один короткий миг показалось, что перед ней сидит не главная змея слизерина – язвительный Малфой, а слегка смущающийся потерянный парень. «Не поймешь, ты меня не поймешь» - словно мантру повторял себе в сознании Малфой, слегка щурясь. Она смотрела так, словно всю свою жизнь знала его. Знала как добраться до глубокой истины. Знала что творилось у него на душе. Будто была готова принять всю печаль. Вновь это чудовищное наваждение. А она и вправду знала о многом. Ночами, патрулируя замок, Гермиона слышала его пропитанные отчаянием крики, на следующий день видела его совершенно раздавленного, пытающегося не выделяться из общей массы, выглядеть эмоционально здоровым человеком. Он не был психом, не был душевнобольным. Драко сам загнал себя в эмоциональную ловушку из которой так отчаянно искал выход. Кошмары минувших дней лишь крепче удерживали его в оковах. Поэтому он озлобился, стал невероятно раздражительным, непомерно жестоким, настолько, что это начало приносить ему удовольствие. Он не делал поблажек даже себе. Гермиона много раз видела, как подрагивают его губы, как порой дрожат руки, с какой силой он сжимает пальцы и с каким раздражением Драко смотрит на этот мир. Этому человеку нужно было понимание. Нужно было исцеление. У них были общие трудности – они, убегая от проблем, слишком замыкались в себе, копили черный яд обид глубоко внутри. Их не слышали. И сейчас ей просто хотелось помочь ему. Гермиона осознает – он не позволит. Единственное, что она может сделать сейчас – не отталкивать. Словно приручая дикого зверя, пытаться не спугнуть. Они смотрели друг на друга слишком долго. Почему никто не окликнет кого-то из них, чтобы быстрее разорвать контакт и переключить внимание? Он издевался над ней столько лет, а потом на миг увидел в ее глазах шанс на поддержку. Не немощное сочувствие, которым награждают тяжело больных. Поддержку. Шанс быть понятым. Принятым. Быть может, она смотрела на него так уже давно? Нет. Гермиона столько лет старательно скрывала от него свою добрую душу. С каждым его издевательством, выпадом ,убеждая себя в том что Малфой – всегда – враг. -Ты в порядке? -Да. Нужно отвернуться. Совершить над собой усилие. Прервать столь мучительный контакт. Он делает это первым. Драко нервничает – жар, словно лава по венам, проходит по всему телу. На него пристально смотрят Блейз и Пэнси. -И что это было?-недовольно спрашивает приятель. -Играли в гляделки. – Драко иронично улыбается – Я победил. Ворчливая Пэнси фыркает где-то сбоку. Блейз недоверчиво переводит взгляд на Грейнджер, а затем, видя ее серьезное выражение лица, пристально смотрящее в учебник, лишь ухмыляется. Урок закончился через пару минут. Не желая отсиживаться на остальных предметах, Драко, схватив Блейза и Нотта тихо слинял под предлогом очередной тренировки. Это было утро пятницы - самого тяжелого дня в расписании. День обещал быть долгим.