Римские каникулы

За час мы доехали на местном поезде до пригорода Рима, небольшого города Тиволи. От станции спустились по тропке вниз, к реке, через мост, и пошли по узким улочкам, увитым зеленью. Дома, сложенные из натурального камня, обветрившегося с веками, мощённые улочки, деревянные ставни – жалюзи на окнах, большие кадки и горшки с цветами около домов – всё как с картинки. - Я хочу спросить, - не удержалась я - ты живёшь здесь постоянно? Ты выглядишь как англичанин, но знаешь Рим, окрестности, историю. Ты явно не заучил её наизусть, а проникся ею. Так кто ты? - Я – тот, кто вырос одновременно здесь и в Лондоне. Моя бабушка жила в доме, куда мы идём и летом нас всегда отправляли к ней. - Нас? Ты не один в семье? - У меня две сестры. Но мы пришли. Посмотри на это. Вилла д’Эсте. Она была задумана как сад нимф Гесперид, посвящённый Гераклу, мифическому прародителю рода д’Эсте. Основным элементом сада стала статуя Геракла, от которой вели две символические дороги — одна к Добродетели, другая к Пороку. Здесь так же есть статуя Венеры, которая тоже воплощает в себе возможность выбора — на сей раз между Любовью Земной и Небесной. - Выбор, выбор. Неужели мы всегда должны выбирать? - Ну, по сути, мы всегда и выбираем, только не всегда осознаём это. Например, ты выбрала остаться со мной в соборе, ты выбрала идти со мной сюда. - Ничего не заметил сейчас в своих словах? - Что? - Ты сказал это дважды. - Что сказал? - Со мной. «Остаться со мной», «идти со мной». Я просто хочу быть с тобой. Может это и выбор, но я не делаю его каждый раз. Я сделала его однажды, когда увидела тебя и теперь больше не выбираю. - Но ты можешь в любой момент передумать. - Могу, но зачем? Это всё равно, что держать в руках мороженое и говорить себе: «Ты можешь не есть это». Зачем? Ведь я же хочу его. Слова вылетели не задумываясь, но произнеся их я поняла, что именно в них прозвучало. Он усмехнулся, прикусив губу. - Тонкий лёд – тихо произнёс он. – Не провались. - Я, наверное, уже - беспомощно пролепетала я и почувствовала, как его губы накрывают мои, а руки, опустившись, сжимают ягодицы. Стало горячо и сладко. Как хорошо, что эти слова случайно слетели с моих губ. Да, я хочу его, хочу постоянно, его нежные и настойчивые руки, его улыбчивые губы, которые становятся такими твердыми, такими ненасытными, когда прикасаются ко мне, его тело, не уступающее античным статуям, только теплое, живое, стремящееся мне навстречу. Но вдруг он остановился, тогда как я была настроена на продолжение, мягко волнуясь и изгибаясь вслед за ним. - Погоди – прошептал он отстраняясь. – Что-то меня заносит. Мне нужно… – он медленно глубоко вдохнул – …успокоиться. Мы же не хотим устроить неожиданное представление для туристов. Он смотрел на меня глазами, полными желания, едва сдерживаемого, плещущего через край. - Плевать на туристов. – отозвалась я, плавясь от его взгляда, приникая к нему снова. Он хрипло рассмеялся, взял меня за руку и потянул за собой, очень быстро, почти бегом по дорожкам сада мимо фонтанов, обнажённых статуй, колоннад и лестниц, туда где только деревья и почти нет людей. Постепенно его дыхание выровнялось, а скорость замедлилась. Он огляделся по сторонам, заглянул мне в лицо. - Легче? Я не ответила. - Пойдём дальше. – он снова потянул меня за собой. - А говорят ещё – от себя не убежишь. Но ты же вот убежал. - Иногда надо. - Зачем? - Сдержанность необходима. - Почему? - Потому, что человек – это не только тело и его желания. Я опустила глаза. Это прозвучало как камень в мой огород, как упрёк чувствам и чувственности в принципе. Как можно читать морали обладая такой внешностью, таким голосом, таким взглядом? Это всё равно, что быть мёдом и осуждать пчёл за то, что они роятся вокруг. Это же вся их жизнь. - Скажи, тебя что-нибудь привлекает во мне кроме физического аспекта? Я растерялась. - Ты рассматриваешь какие-нибудь варианты совместного будущего, когда желание уже отойдёт на второй план? Что будет удерживать нас вместе? Я задумался над этим потому, что ты сегодня осталась со мной до конца. Я не удерживал тебя и не стал бы думать о тебе плохо, если бы ты ушла, но и вопросов бы этих не задавал. Как ты думаешь, в этом есть смысл? В том, чтобы вообще задумываться об этом? - Да. Он чуть склонил голову набок и внимательно рассматривал меня. - А на твой вопрос: «Что нас будет удерживать вместе?», отвечу: желание быть вместе – вот что. Как говорится, в горе и радости, в болезни и здравии. Если люди хотят быть вместе, разве нужно что-то ещё? - А ты бы хотела? - Хотела. - Так однозначно? - Да. В его взгляде продолжал читаться вопрос. - Ты же совсем не знаешь меня. – озвучил он его. - А ты меня знаешь? Я опустила глаза. - Я могу попытаться объяснить тебе природу моих однозначных ответов. Правда, боюсь это не выставит меня в хорошем свете. Зато ты поймёшь меня. Хочешь? Готов расстаться со своим идеальным видением меня? - Лучше сейчас, чем потом. - Ладно. Моя кажущаяся непритязательность обусловлена существенным недостатком. Я очень переборчива в общении. Очень. Найти человека, с которым я захочу общаться, который будет мне интересен, чрезвычайно сложно. Но если я нашла его, то готова простить ему многое. - Вот это да. Какой очаровательный недостаток. - Ты думаешь? - Несомненно. И я – тот человек? - Да. - Не буду прятаться за высокими материями и скажу, что мне приятно осознавать себя избранным среди многих, хоть я и не считаю себя лучше других. Он задумался. - Так то, что я говорил тогда про твой взгляд, что это чудо, то как ты так смотришь на меня, как на единственного на свете, я невольно попал прямо в десятку? - Да. Когда я смотрю на тебя, моё сердце замирает от счастья. Я не могу поверить, что встретила тебя, что ты существуешь. Вот такой, как есть. - Ты ещё большее чудо, чем я думал. - Да нет во мне ничего чудесного. - Есть. Не спорь со мной, ладно? Ведь я же не спорю с тобой, хотя и знаю, что я - то ещё «счастье». Просто позволь мне думать, как я хочу, хорошо? - Хорошо. Думай как хочешь. - Договорились. Ну что, готова идти к нам в гости? - Наверное более готовой я уже не буду. - Не трусь. Всё будет нормально. Ты хорошая. Я это знаю. Помни об этом, если тебе покажется, что к тебе отнеслись как-то не так или подумали что-то не то, ладно? - Ладно. - Ну всё, теперь пора. Идём. Наша дорога заняла совсем немного времени или я была так погружена в себя, но для меня стало неожиданностью то, как скоро мы пришли. Он открыл дверь и вошел. - Эй, привет. Где все? – громко позвал он. Из кухни вышла женщина, властное лицо которой моментально преобразилось от засиявшей на нём улыбки. По возрасту – его мама. Она заметила его одного, словно меня не существовало, и, протянув к нему руки, обняла и поцеловала в щёку. Потом немного отстранилась, любуясь им, не в силах насмотреться. В её глазах читалась какая-то вопросительная интонация, на которую он отвечал теплым взглядом. Мне стало даже неловко присутствовать при настолько личном общении, но, по крайней мере, теперь я поняла, откуда у него это внутреннее тепло, которое так привлекло меня с самого начала. - Мама - это Анна. Мы познакомились с ней несколько дней назад в Риме. - Здравствуйте – вежливо поздоровалась я – Очень приятно. - Здравствуйте. Скоро будет готов ужин, а пока проходите, выпьем чая. Мы прошли в столовую. Стены, просто отштукатурены и имеют тёплый натуральный цвет. Большие окна с открытыми ставнями, цветы в вазе, деревянная мебель и керамическая посуда. Среди всей этой кажущейся простоты его мать выглядела отнюдь не просто. Её глаза зорко всматривались в меня, не в упор, как бы между делом, но я ощущала пристальное внимание. - У тебя новые кружки – заметил Том, пока мы пили чай, который оказался приятным сюрпризом после вездесущего римского кофе. Но домашнее печенье к чаю с апельсинами и изюмом было очень "римским". - Да. Тебе нравятся? - Очередной шедевр. Где ты их достала? - В моей любимой лавочке. Они там вечно продают что-то, от чего невозможно уйти. Помнишь ту историю, когда мы были в гостях у моей подруги, в Лондоне, и она угощала нас чаем из кружек очень необычной формы, которые только что привезла из Италии? - Помню. - Мне кажется, что она купила их здесь же. Ты тогда учился в Кембридже, был в восторге от архитектуры и сказал: «Какой гений создал этот архитектурный шедевр?» - Я и сейчас в восторге от неё – произнёс он с лёгким укором, словно говоря: «Ну зачем ты хвастаешься мной?», на что она незамедлительно ответила взглядом: «Потому, что ты самый лучший». Это было так трогательно, хоть я и понимала, что это пинок мне, прямое указание на то, что я его недостойна, что, возможно, никто недостоин его. Я и сама так думала, но ему почти удалось разубедить меня. - Анна, а вы откуда? – она посмотрела на меня, на этот раз прямо. - Из Лондона. - О! – уважительный возглас. Он покосился, явно удивлённый. И обрадованный. В его глазах можно было буквально прочитать бегущие строчки о том, как же это удачно и удобно. «Не ожидал, да?» - искрясь от сдерживаемого смеха ответила я на его взгляд. - А где девчонки? - вдруг спросил он. - На кухне, готовят ужин. - Пойду поздороваюсь. В моём взгляде, наверное, промелькнула паника, потому что он ободряюще улыбнулся: «Всё в порядке, не трусь» и встал из-за стола. Повисла тишина. Я не знала, что сказать. Что я здесь делаю? Зачем пришла? - Сегодня этот день. – без всякого вступления начала она. – Вы знаете? - Я поняла, что это какой-то особый день для него. Он был сегодня очень грустный, сказал, что ему не до веселья, но что за день, так и не ответил. - Где вы были сегодня? - В соборе святого Петра. Она покивала головой, как будто, так и думала. - Что у вас с ним? - Я люблю его. - Такая уверенность. - Да, я уверена. - То, что вы увидели сегодня не поколебало вашей уверенности? То, как он стоял у… Ей голос затих, словно у неё не было сил продолжить. - У Пьеты. Нет. Но мне хотелось бы понять, что произошло. Я вижу, что ему очень больно, но он сказал, что не сможет рассказать. - Удивительно, что он привел вас. Сегодня. Очень неожиданно. Это как заявление о том, что он, практически, приравнивает вас к члену семьи. Мои щёки запылали. Такого я не ожидала. - Что вы такого сделали, чтобы он так относился к вам? - Не знаю. Я была с ним, не могла оставить, хоть он и не просил остаться. Сказала, что люблю его. - Сегодня? - Он тоже спросил меня: «Ты говоришь мне это сегодня?» Сказал, что это имеет для него значение. Может расскажете, что же произошло в этот день? - Может и расскажу. Ведь он привёл вас сюда. Именно сегодня. И вы были с ним. До конца? - Да. Это каждый раз происходит? - Каждый раз. Это разрывает мне сердце, то, как он стоит, безмолвный, безучастный и потом…. Так нестерпимо больно видеть его таким. - Да. Нестерпимо больно. На её глазах показались слёзы и она стала точь-в-точь он. - Так что же с ним случилось? - Хорошо, я расскажу. Вкратце история такова. Он полюбил девушку, у них родился ребёнок, но ребёнок оказался очень больным. Она бросила и его и ребёнка, но он не захотел оставлять ребёнка в детском доме и забрал его себе. К сожалению, попытки как-то сохранить ему жизнь не увенчались успехом, и он умер. Это всё просто раздавило его. Казалось, что в нём не осталось ничего живого и он уже готов отправиться вслед за этим несчастным мальчиком. Она замолчала, бессильно уронив руки на колени. - Вот как. – произнесла я и меня окатило ужасом при воспоминании о мертвом теле Иисуса Христа, лежащем на коленях его матери. Так это была вовсе не аллегория, а правда того, что произошло с ним. И её лицо, склонившееся с любовью над умершим сыном, это был он, он видел всё это, он прошёл через всё это. Мне сделалось плохо. Гораздо хуже, чем было тогда рядом с ним. Я поднесла руку к губам, бессознательно прижимая. - Вы побледнели. Вам плохо? - Да. Я не ожидала, что всё так трагично. Я видела, как он относится к детям, ведёт себя как отец, спросила нет ли у него детей, а он ответил только, что дети есть у его сестры. Как же больно ему было сначала, если и до сих пор он не оправился от боли? Ведь время уже прошло? - Да. Прошло достаточно много времени. Сначала, после того как всё это случилось, его взгляд был настолько чёрным, словно сам дьявол из преисподней смотрел на меня. Я боялась, что он сделает с собой что-то, что ударится в наркотики или пьянство, но он только зачастил в собор, проводя там дни напролёт, а дома читал разную литературу, ничего не говоря, никогда не жалуясь. И со временем его взгляд стал светлеть, он начал постепенно приходить в себя. Я благодарна Богу за это чудо, потому что сама я была бессильна помочь ему. - У него были отношения после этого? Возможно, это не мое дело… - Нет. По крайней мере те, о которых бы знала я. Он всегда пользовался успехом у женщин, может что-то и было за эти годы, но он никогда не обмолвился ни словом. И вот сегодня он приводит вас. Сегодня! Меня удивило то, почему так безотлагательно? Даже если вы нравитесь ему, если он проникся вами, почему так скоро? Он никогда не принимает необдуманных решений. Он что-то решил, не иначе. И привёл вас для того, чтобы окончательно подтвердить или опровергнуть своё решение. В любом случае, вы заслужили его глубокое доверие. Похоже, что он готов пустить вас в своё сердце, и, в связи с этим у меня есть к вам большая просьба. Прошу вас, внимательно вглядитесь в себя, в свои чувства к нему и, если они не серьёзны, если это просто развлечение на время отпуска, умоляю, не позвольте ему глубоко увлечься вами. Лучше оставьте его теперь, чем потом, когда он привяжется. Второй раз такой боли он может не выдержать. - Мы встретились сегодня в соборе случайно. Вчера расстались, толком не договорившись о встрече. Я даже подумала, что это конец. И вот когда я осталась вчера одна, когда, внезапно, увидела его сегодня, я поняла, насколько глубоко моё чувство к нему, насколько я дорожу им. - Так вот почему. Это совпадение подтолкнуло его к такому скоропалительному решению. День, когда жизнь для него закончилась, по крайней мере он так считал, и в этот же день новое начало. Она внимательно посмотрела на меня, словно выискивая припрятанный изъян. - Я не идеальный и не самый лучший человек на свете. - произнесла я, словно избавляя её от попыток пролезть внутрь меня, выискивая изъяны - Может быть он и не будет счастлив со мной, но я точно попытаюсь сделать всё, чтобы это было так. Его мать молчала, глядя то ли удивлённо, то ли недоверчиво. Между нами повисла тяжёлая тишина, но её разорвали шаги Тома, вошедшего в комнату. Он посмотрел на маму, на меня. Снова кинул быстрый взгляд на маму, как бы говоря: «Вот видишь». - Повтори то, что ты только что сказала. - Ты слышал? - Да, но ты повтори всё равно. - Я не идеальный и не самый лучший человек на свете... Его глаза весело засверкали. - Но я сделаю всё для того, чтобы ты был счастлив со мной. - Ты слышишь? – это маме, голосом, растроганным до слёз. - Да. – только и ответила она, хотя видно было, что хочет сказать гораздо больше. - Не в совпадении дело, а вот в этом желании. Она же не знала ни о чём, просто хотела этого. Да? – счастливый взгляд на меня. - Да. Не ожидала, что он станет подслушивать, может, в другое время и сочла бы это возмутительным, но сейчас была рада тому, что он вошёл в тот момент, когда я не знала уже что дальше говорить, что делать. И он спас меня. Вот она, моя мечта. Каждая девочка, смотря и читая в детстве сказки, как-то выбирает для себя мечту, скорее неосознанно, но проносит её через всю жизнь. Моя мечта – это мужественное спасение. Я ничего не могу сделать с этим. Это как заводские настройки. Я жду этого от каждого мужчины, веря, что он на это способен. Том, наверняка, не понял, насколько это важно для меня, но сделал это потому, что такова его природа. Удивительно, как так получается, что мы совпадаем, не предполагая этих совпадений, но чувствуя. Первый взгляд, брошенный на него тогда, в апельсиновом саду, наполнил меня ощущением, что всё уже совпало. - Пора ужинать – произнесла его мама, прерывая затянувшуюся тишину, где мы только смотрели друг на друга, и вышла из комнаты. - Да, хорошо – рассеянно ответил он ей в след и притянул меня к себе, касаясь короткими, лёгкими поцелуями моего лица и шеи и волос. – Я люблю тебя – произнес он, устремив на меня сияющий взгляд. – Знаешь, когда ты сказала мне это сегодня, я был очень рад, но я хотел понять, что значат для тебя эти слова. И то, что ты не ушла, не согласилась на лёгкий вариант, который я предлагал, но осталась, не зная, сколько это продлится и закончится ли вообще, я видел в твоём взгляде страх того что это не кончится вовсе, но ты осталась, не ожидая вознаграждения, просто желая быть со мной, плохо мне или хорошо. Я так благодарен тебе. Ты покорила этим моё сердце. Я знаю, что любовь не бывает без боли, и хоть безумно боюсь её, я готов решиться. Делаю это только потому, что вижу в твоем взгляде столько поддержки, столько твердости, как в мраморе, что простоял с пятнадцатого века, не утратив своего посыла. Я люблю тебя и прошу, выходи за меня. – и не дав мне опомниться рухнул на колено и смотрел снизу-вверх, сжимая мою руку в своих. Воцарилась полная тишина. На кухне, похоже, боялись даже вздохнуть. - О Боже – выдохнула я. – Так скоро. Может тебе нужно время? - А тебе оно нужно? - Нет. - Тогда зачем тянуть? Мои губы задрожали, и я прикусила их, но это не помогло. Слезы медленно покатились по щекам. - Не плачь. – произнёс он дрогнувшим голосом. – Скажи же мне что-нибудь. Я потянула его за руку наверх, поднимая с колен, обнимая, пряча лицо на груди. Моя эмоциональность набирала обороты и тихие слёзы уже превращались в рыдания. Я сжимала его, стискивала в объятиях, не в силах произнести ни слова, но он говорил их, тёплые слова утешения. Его руки мягко гладили меня по волосам. - Хорошая моя, ну что ты. Тиш-ш-ш-ш. Успокойся. Всё же хорошо. Он приподнял мое лицо и стал целовать. Я отстранилась, чтобы посмотреть на него. В его взгляде было столько нежности, столько любви. - Если ты хочешь. – произнесла я. - Ты – хочешь? - Да. Он со счастливым смехом подхватил меня под бёдра и закружил так, что я крепко вцепилась в него. - Остановись, а то мне будет плохо – прошептала я с закрытыми глазами, пытаясь унять подступающую дурноту. Он остановился, но не опустил меня. - Меня укачивает – со слабой улыбкой пояснила я. – Карусель – это вообще не моё. - А я? - трогательно спросил он, так что у меня моментально набух ком в горле. - Я же уже ответила. Я даже не мечтала о том, что всё зайдёт так далеко и так скоро. Ты правда хочешь этого? - Правда. Он опустил меня на пол и приник к губам, мягко раскрывая и проникая вглубь. Теплые волны наслаждения захлестнули меня. Сознание совсем отключилось. Блаженство и безмерное ликование заполнили целиком. - Милая моя, постой. – донеслось до меня сквозь пелену наслаждения. Он сжал мои руки, останавливая. Я, наверное, с ума сошла от счастья, потому что, когда открыла глаза и немного отстранилась, увидела, что его шорты спущены и даже трусы… Явно не он сделал это. О Боже. - Прости. Я даже не поняла, что делаю. Я быстро огляделась кругом. На счастье, в комнате никого не было. Но я реально сумасшедшая. - Всё в порядке. Он поправил одежду пока я крутила головой. В его глазах было удивление. Он явно не ожидал этого, но был польщен. - После ужина – прошептал он на ухо, и взяв за руку повел на кухню. Все, похоже, были вынуждены ужинать здесь, боясь зайти в столовую и помешать нам. Мы вошли, и они тотчас устремили взгляды на нас. Том сиял от радости и гордости, я пылала от смущения. - Поздравляю – раздался голос, принадлежащий, видимо, его сестре. - Спасибо – ответил он, ещё шире улыбаясь, до неприличного широко.