Римские каникулы

- Ты совсем устала, моя девочка. Мы стояли в прихожей. Он нежно прошёлся пальцами по моему лицу, убирая волосы. Я сонно прижалась к его руке и прошла с ним в спальню. - Позволь мне помочь тебе раздеться. Молния разошлась под его мягкими пальцами. Я переступила через платье, опустившееся вниз. Его пальцы ласково провели по соскам под кружевной тканью, спустились ниже, к почти отсутствующим трусикам, забрались под них и на мгновение приникли. - Сегодня за весь день я не мог к тебе толком прикоснуться. Его голос был мягким, таким же как и руки, как взгляд. Мягким и нежным. - Ложись на животик, я сделаю тебе массаж. - Боюсь, что я усну. Он ласково улыбнулся. - Спи, моя малышка. Я не буду тебе мешать, только тихонько поглажу, чтобы почувствовать, что ты со мной. - Я с тобой. - Да, моя хорошая. – он любовно поцеловал меня в шею. Прикосновения его рук, его губ, растеклись по всему телу, наполняя приятной слабостью. Не хотелось ни двигаться, ни говорить, только чувствовать, погружаться в это чувство. И слушать как он дышит, глубоко и трепетно. Когда я проснулась утром, Том лежал рядом и обнимал меня. Глаза закрыты. Ресницы такие длинные. Губы спокойные, чуть приоткрыты и подсохли. Я подвинулась ближе, чтобы уловить тонкое тёплое дыхание. Оно коснулось моего лица, и я вся наполнилась им. Теплом. Как хорошо. Хорошо, что он такой спокойный сейчас. Но в мыслях, где-то в глубине меня, беспокойно заворочалось чувство, вызванное его вчерашним рассказом. Он вселил в меня некую неуверенность. Не сами факты, а его эмоциональное состояние. То, как легко оно, порой, теряет стабильность. Он всё, вроде, делает правильно, но за этим кроется ощущение, что он способен полностью слететь с катушек. И в этом не будет его вины, потому что такие состояния контролировать невозможно. И что-то ещё стоит за его вчерашней недосказанностью. Что-то большое. Я не уверена, что хочу знать это. Он вчера спросил меня: «Ты не испугалась?». Вчера нет, а сегодня его вопрос уже более актуален, так как до меня всё доходит как до жирафа – на третьи сутки. У меня возникло какое-то внутреннее ощущение, вроде страха. Я не боюсь Тома. И я боюсь даже не за него. Я боюсь того, что моя эмоциональная неуверенность в его стабильности, в его реакциях доведет меня до истерии. Я начну требовать от него того, что он дать не может и этим принесу страдания и ему и себе. «Я не хочу, чтобы ты страдала» - сказал он вчера. Он понимал, о чём он говорит, а я – нет. «Нужно ли это тебе? У тебя есть возможность изменить решение пока не поздно.» Теперь я поняла о каком решении идёт речь. Не о любви, не о желании, а о выносливости моей нервной системы, её готовности пойти на риск. Эта ситуация странна для меня и необычна. Я никогда не была подвержена тревожности, даже не задумывалась о ней. Теперь я поняла, что это лишь свидетельство малоопытности. Что если оставить его ради него? Его мама говорила тогда: «Лучше оставьте его сейчас, чем потом. Он может не выдержать во второй раз.» Он сказал мне вчера практически то же самое, сказал что он морально готов к этому сейчас. Что мне сделать? Как не навредить ни ему, ни себе? Как сделать лучше для всех? Я подняла на него глаза и увидела, что он смотрит на меня. И всё понимает. Все мои мысли, все мои чувства, они как на ладони перед ним. Но он не опускал взгляд, словно в надежде увидеть что-то ещё, за моим страхом и растерянностью. Я спрятала глаза у него на груди, прижалась. С ним так тепло. Тепло его рук, его дыхания, его взгляда. Неужели я хочу расстаться с этим всем? Неужели могу? - Я должна нести ответственность за принимаемые мною решения – выдала я то, что могла суммировать на настоящий момент. Он вздохнул, медленно провел рукой по моей спине. Я подняла на него глаза. - Но я не знаю, какое решение будет правильным. Один уголок его губ полез вверх в горькой и понимающей усмешке. - Добро пожаловать в мой клуб. Его взгляд был тяжёлым. Я ощущала в нём всю тяжесть выбора, что ему приходилось делать неоднократно и то, как он живет, неся на себе его последствия. - Я в шоке от этой ответственности. - сказала я. Он мягко улыбнулся и опустил ресницы. Такой прекрасный. Снова это чувство, лишающее логики, заставляющее верить в то, что всё может быть только хорошо. И после этого я обвиняю ЕГО в эмоциональной нестабильности? Что со мной происходит? Как я дошла до этой раздвоенности мыслей, раздвоенности чувств? - Я ждал, когда это наступит. Это должно было наступить. Он помолчал и продолжил. - У меня есть к тебе просьба. Не уходи от меня, не прячься, не говори, что тебе нужно побыть одной. Давай попытаемся решить это вместе, ведь это касается нас обоих. Если у нас получится, если мы сможем разрешить эту ситуацию, то, это будет неплохой заявкой на совместное будущее. Правда? Как он просчитал меня, моё желание вечно прятаться от всех. Да, это первое, что мне приходит в голову. Но в этот раз я прислушаюсь к нему. Мне нужно меняться, не только ради него, но и ради себя. Мне нужно стараться стать более открытой и более гибкой в общении и в этом я могу учиться у него бесконечно. Он умеет быть тёплым, прощающим, понимающим. При этом он глубоко осознаёт свои недостатки и это делает его очень человечным, очень терпимым к недостаткам других. - Ты понимаешь меня сейчас? - спросила я. - Да. - Как хорошо. Хотя бы раз в жизни меня кто-то понял. Я боюсь наделать глупостей, которых не прощу себе. Я понимаю, что мне нужно определить сейчас, достаточно ли у меня сил для того, чтобы остаться с тобой, принять тебя со всеми недостатками и особенностями и строить нечто совместное или мне лучше оставить тебя и не принести большего вреда, чем жизнь уже принесла тебе. Ведь если в будущем я не справлюсь, если не смогу любить и принимать тебя, то сделаю гораздо хуже, чем сейчас. У меня есть выбор между «да» и «нет» и я стараюсь сделать его ответственно. Я пытаюсь составить для себя картину того, какой ты, чтобы иметь возможность опереться на неё, но понимаю, что невозможно узнать тебя целиком за столь короткое время. Я вижу фрагменты и пытаюсь составить из них целое, но они постоянно добавляются, всё новые и новые, рушат старую картину, повергают меня в страх или восторг. Но ты не только страх и не только восторг, ты - что - то большее, со множеством взаимосвязей. Целая вселенная. Как я могу сказать «нет» чему-то, всё многообразие чего мне не постичь? Легко сказать «нет» тому, что абсолютно понятно: листовке о дешевой распродаже, человеку, который тебе не интересен, не нужному тебе увлечению. Но манящей вселенной, страшной, но прекрасной, сказать «нет» я не могу. Возможно, ты - самое лучшее, что со мной случилось, что со мной могло случится когда-либо вообще. Его глаза мерцали. Он слушал так внимательно, что дыхание почти полностью замерло. - Ты моя умница. - сказал он после небольшой паузы. - Правда? - Да. Его губы накрыли мои, руки коснулись тела. Знакомые, желанные, восхитительно-чувственные. Волны восторга покатили внутри меня. Восторга от того решения, что я приняла. Реши я по-другому, ничего этого бы не было: этих прикосновений, этой благодарности, которую я ощущаю, волнами идущую от него. Моя жизнь стала бы пустой и бессмысленной как маленькая планета после ядерного взрыва. Где цвели деревья и цветы, летали бабочки, пчёлы трудолюбиво собирали мед, строя своё нехитрое будущее, не осталось бы ничего, кроме выжженной земли и трупов. Теперь я чувствую, что другое решение убило бы меня. Наверное, я просто хотела выжить и поэтому сказала «да». Весь день я наслаждалась этим своим решением. Весь день не отводила от него глаз, как будто видела впервые. Он посмеивался над такой моей радостью, но я видела, что он тоже очень рад. Сегодня мы забрались любоваться закатом на холм Пинчо. Он был первым парком Вечного города, открытым для свободного посещения. Расположенный между площадью Пьяцца дель Пополо, Виллой Медичи и Виале дель Муро Торто, с прямым сообщением с Виллой Боргезе, он был задуман наполеоновской администрацией в 1810 году, как насущная необходимость обеспечить Рим садово-парковым комплексом, достойным «второго города империи». Построенный между 1811 и 1823 годами парк холма Пинчо на протяжении многих десятилетий являлся главным местом отдыха римлян, которые могли наслаждаться здесь бесчисленными мероприятиями – от пиротехнических представлений до устраиваемых муниципальными властями оркестровых концертов. И сейчас он, по-прежнему, остаётся излюбленным местом для прогулок. Отсюда открывается один из лучших видов на город. Мы поднялись сюда по Испанской лестнице и, немного побродив, остановились у фигурной металлической оградки, чтобы полюбоваться закатом. В оттенках жёлтого и кроваво-красного величественные здания, колонны, купола кажутся единым организмом, наполненным любовью, как кровью. Она бежит по его венам и сосудам, насыщает все его мельчайшие капилляры. Я чувствовала себя этим городом, замирая от наслаждения с каждым биением сердца. Том бросил на меня вопросительный взгляд, но спрашивал он, похоже, самого себя. Мы стояли рядом. Его рука свободно лежала на моей талии. Он казался расслабленным и спокойным, но в нём была какая-то внутренняя сосредоточенность, которую он старался не демонстрировать. Я потёрлась носом о его щёку. Он мягко улыбнулся. Хотела спросить о чём он думает, но не стала. Похоже, у меня уже выработалась привычка опасаться его откровений. Он глубоко вздохнул, вытягиваясь и расправляя плечи в этом вздохе, как будто, наконец, на что-то решился. Атмосфера неуловимо изменилась. Я почувствовала, что он ждёт момента, чтобы начать говорить. - Давай уж, не томи – произнесла я, не поворачивая к нему головы, спасаясь от ожидания, излишне натягивающего нервы. Он рассмеялся с выдохом. - Ну, посмотри на меня. Я повернулась. Он взял мои руки в свои. Его глаза блестели. - Что? - спросил он. - Не знаю. Ты мне скажи. - Да. Я собрался. - У меня уже нервная реакция на твою подготовку. Он усмехнулся, внимательно глядя на меня. - Я бы не говорил. Я сам не хочу всё рушить. Мне пришлось приложить усилие, практически заставить себя. Я так не хочу терять тебя, снова. - Так не рассказывай. – Я сама поразилась своему дикому желанию ничего не знать. - Нет. Ты должна знать. - Это снова убьёт меня? - Возможно. Это убивает меня уже много лет. Ещё одна история, которая заставит тебя задуматься, стоит ли связываться со мной. У тебя может сложиться впечатление, что я буду рассказывать их до тех пор, пока ты не откажешься – он расхохотался, увидев мою озадаченную физиономию – но это – последняя. Я обещаю. - Это утешает. У него был вид: «Я бы не сказал», но он ничего не сказал. - Ладно. Я, наверное, готова. Он ободряюще улыбнулся. - Я проведу для тебя небольшую экскурсию в историю моей семьи. Всех ты видела, у тебя не возникал вопрос об отце? - Возникал, но на свете достаточно много неполных семей, кроме того, он может находится в Лондоне. Я не лезу в то, что мне не говорят сами. - Я заметил. И поэтому говорю тебе сам. Мой отец пропал много лет назад. Просто ушёл в один день и не вернулся. Мама очень любила его. Она познакомилась с ним, когда он, одно время, подрабатывал гидом в Тиволи и влюбилась с первого взгляда. Она ушла от первого мужа. У неё уже было двое детей – мои сёстры, потом родился я. Они были абсолютно счастливы достаточно долго. Он остановился. Я не торопила его. - Потом он начал странно себя вести, говорить какие-то вещи, которых мы не понимали. Он, как будто, старался защитить нас от чего-то, но, похоже, не от реального, материально существующего, а от «негативных последствий духовного выбора» - так он это называл и пытался объяснить нам, но, видя, что мы не можем его понять, прекратил попытки. Мне было 12, но я помню это всё, как вчера. Он, похоже, думал, что это как-то связано с ним, и хотел уйти, оставить нас, мол без него мы не подвергнемся опасности, но я не думаю, что он ушел бы. Он очень любил маму. Я помню, как они смотрели друг на друга. Ты смотришь на меня так. Я всю жизнь мечтал об этом. Он глубоко вздохнул. На глазах блеснули слёзы, но он сдержался. - Я знаю, как легко влюбиться в меня, но жить со мной может оказаться вовсе не легко. Я как бомба, что пролежала много лет в земле, но может вдруг рвануть, когда ничто не предвещало. Я не знаю, что такое было с отцом, помешательство это или что. Почему он исчез, что с ним случилось? Я знаю, что мама ждёт его до сих пор. Я бы хотел сказать, что не сделаю ничего подобного, и сознательно не сделаю, но бывают состояния, когда человек не владеет собой. Я всегда спрашивал себя, сумасшедший ли я, следил за реакцией друзей и других людей, но ничего особого не находил. Да, я бывает излишне эмоционально реагирую, но это не то, чтобы сумасшествие. Возможно с моим отцом случился банальный несчастный случай, и он не вернулся. Я не знаю. Но я думаю об этом, и однажды, возможно, сойду с ума. Или нет. Суть вот в чём: я не могу воспользоваться твоим доверием и не предупредив, втянуть тебя в это. Предупреждение наверняка выйдет мне боком, но я делаю его не для своей выгоды. Мне кажется, что сейчас между нами всё серьёзно. Это не шутки, а реальная попытка связать наши судьбы. Ты должна сделать выбор зная всё, а не полуправду. Мне стоило большого мужества всё это выложить тебе. Я не рассказывал об этом никому, малодушно надеясь, что всё само образуется. Но больше я так не хочу. Он замолчал. Стало совсем тихо. Я смотрела на город, залитый кровью. Моей. Она темнела, сливаясь в сплошное нечёткое пятно. Сколько можно ещё страдать? Сколько ещё можно проливать кровь своего сердца? - Ты поэтому так остро реагируешь на то, что не понимаешь меня? - Возможно. - Я не сумасшедшая. - Я не провожу параллелей, не обвиняю тебя ни в чём. Наоборот, пытаюсь защитить. - Спасибо – прошептала я, притягивая его к себе. Он был удивлён. - Ты не хочешь отпрянуть в ужасе? - Что тут ужасного? Это больно и печально. Напрасно я просила тебя не рассказывать мне. Эта история пролила свет на все предыдущие. Ты был счастлив, рос в любви, знаешь как она выглядит и пытаешься найти её в жизни. Под каким-то впечатлением или ещё почему-то ты в определённый момент увидел эту смерть с ребёнком. Она очень испугала тебя потому что ты представлял свою семейную жизнь идеальной, такой, как у родителей была до некоторого времени. И на почве этого страха ты начинаешь искать причину. Почему твоя жизнь может сложиться неудачно? Почему ты увидел это мрачное предзнаменование, другие же ничего подобного не видят? Самая логичная причина – ты ненормальный из-за отца. Первая бусинка, нанизанная на ось ненормальности. Всё последующее ты нанизываешь туда же потому что это логически объяснимо. И вот ты уже видишь себя ненормальным. Я не говорю, что совсем ничего не было, но ты акцентируешь своё внимание на определённых эпизодах жизни. А что в остальных? Ты общительный, ты интересный, ты рождаешь у всех положительные эмоции. Я видела, как к тебе относились на свадьбе, слышала, что о тебе говорил жених, который знает тебя много лет. Они все любят тебя потому, что ты заслуживаешь этого. Но почему ты такой хороший? Много ли было шансов у парня с твоей красотой, с твоим умением любить, найти ту единственную, когда все висли на тебе, не давали прохода? Женитьба впопыхах из-за беременности вполне могла стать твоим уделом, но тут у тебя это видение, которое меняет твою жизнь, и не в худшую сторону. Ты становишься разборчивым, очень внимательным. Ты не ищешь развлечений, но серьезных отношений. Единственных. У тебя в голове эта фраза: «Ты почувствуешь» и ты начинаешь ориентироваться на чувство любви, которое видел у своих родителей. Твой ориентир очень чёткий. Знаешь, бывает, что люди не видели в жизни настоящей любви и их представления о ней очень смутные. Но ты видел. Тебя не обмануть. Более того, ты несёшь её в себе. Ты и есть сгусток любви. Твои родители создали тебя из неё, и ты продолжаешь ею быть. Я остановилась. Он смотрел на меня огромными глазами, не в силах поверить в то что слышит, словно оглушённый этим. - Ты, наверное, похож на отца? Так легко понять, почему твоя мама полюбили его. - Все видят его во мне: бабушка, мама. Ещё много лет после его исчезновения мы продолжали ездить к бабушке в этот дом, где ты была, на летние каникулы. Потом она оставила его нам по завещанию. Вернее, мне. Она считала, что я – это он, что Бог был милостив к ней и вернул ей сына. Моя мама видит во мне его, когда смотрит на меня. Её любовь – это больше любовь к нему, чем ко мне. Но ты права в том, что меня действительно всегда любили. До его исчезновения, он любил меня больше всех. Остальные любили его. Его невозможно было не любить. Я не знаю… Ты как-то перевернула всё, всю мою жизнь, что я теперь вижу её с другой стороны. Я вижу, что отец был хорошим, что он не причинил никому зла, заботился…как мог… Он сжал губы, чтоб не дрожали. Из глаз потекли слёзы. Я притянула его к себе, целуя мокрые солёные щёки, гладя по волосам. - Не бойся своего отца. Позволь себе любить его как когда-то. Он любит тебя как прежде. Он прижался ко мне, выдыхая открытым ртом, сдерживая всхлипы. Невозможно передать словами всю нежность, что я испытывала к нему в это мгновение. Мне хотелось бы так обнимать его всегда, гладить, прижимать к себе и чувствовать, как он открыт мне, абсолютно, полностью, как доверчив. Ничто не заставит теперь меня забыть это чувство, как его душа трепетала в моих руках. Я всё ещё продолжала обнимать его и гладить, хотя он уже затих, успокоился и стоял, мягко уткнувшись в меня лицом. Мои руки остановились. Он глубоко вздохнул и поднял голову. Его глаза были похожи на траву после дождя – свежие и чистые. Очень глубокие. Они смотрели на меня задумчиво, удивлённо, как будто видели впервые. - Откуда у тебя такой опыт? Как ты всё так понимаешь? - У меня тоже есть история, она не особо приятная и она тоже повлияла на мою жизнь, только в другом ключе. Я долгие годы не могла простить своему отцу того, что он покончил с собой. Я считала, что он поступил неправильно, что это большой грех, и так оно и есть, но потом поняла, что думая так я тоже совершаю грех. Не судите да не судимы будете. Осуждение останавливает любовь, подминает её под себя, а любовь должна быть первой. Всегда наверху. Я совсем не похожа на маму, из чего делаю вывод, что похожа на отца. Она меня не понимала никогда, думаю, что и его не понимала тоже, повелась на то, что он был ласковым и нежным, а потом только обвиняла во всём. Я была младше тебя, когда он умер и толком не помню. Но я, видимо, запомнила его не памятью, а чувствами, потому что всю жизнь ищу этой нежности, этой отзывчивой тонкости, когда кто-то готов понять тебя, любую глубину твоих эмоций, прочитать её в глазах. Я всегда мечтала о мужчине способном не только почувствовать, но и показать свою чуткость, ранимость, боль. Как твои слёзы. Ты не представляешь, что они для меня. Когда текут по щекам, и ты смотришь на меня… Когда я целую их и прижимаю тебя к себе, я чувствую, что в этом весь мой смысл – быть нужной тебе, быть способной согреть тебя, отдать своё тепло, всё без остатка. – Милая моя. – он глубоко вздохнул и жарко выдохнул в мои губы, беря их в свои, взволнованно, осторожно, как великую ценность. - Я буду всем, чем ты захочешь. Я дам тебе весь мир. Буду любить тебя нежно и трепетно. Только останься со мной. Пожалуйста останься со мной. Он завозился, доставая что-то из кармана и я увидела в его руке кольцо. Оно блеснуло изящным бриллиантом в лунном свете. Я уставилась на него не дыша. - У меня не было его с собой когда я делал первое предложение, потому, что оно было спонтанным. Но это - нет. Он опустился на колено - Любовь моя. – его руки держали мою. Он был очень взволнован. – Третий и последний раз: выходи за меня. Я буду тебе отцом, которого у тебя не было, мужем, которого ты всегда искала. Я буду понимать тебя, я дам тебе всю нежность и всю любовь на которую способен. Ты – моя единственная. Я уверен. Это то чувство, которое я искал. Теперь я понял, что его ни с чем не перепутать. Будь моей. Я всё это время просил тебя подумать о том, хочешь ли ты быть со мной, но больше не могу. Я умоляю тебя на коленях – не думай, просто будь со мной, будь моей. Пожалуйста. Он стоял не шевелясь, не отводя от меня взволнованных глаз. Я позволила себе немного помедлить, наслаждаясь тем, как он прекрасен сейчас, желая сохранить навсегда в памяти этот миг. Слёзы медленно текли по моему лицу. Я пребывала в безмятежном блаженстве. - Да. Я буду. Он подхватился, обнял и прижал меня к себе. Его руки налились уверенностью, я затрепетала от их силы. - Я обещаю, что сделаю всё для того, чтобы ты была счастлива со мной. - Мои слова. - со всхлипом сказала я. - Да. Они были прекрасны. Мама просто остолбенела от них. Я заглянул в комнату потому что не мог пропустить этого зрелища. Ты вся сияла, когда говорила их. Ты была абсолютно уверена и так прекрасна. В тот момент я решил сделать тебе предложение. Мы были знакомы всего третий день, во второй виделись только полчаса. Ты знаешь теперь как серьёзно я отношусь к браку, но я не мог не сделать тебе предложения после того, что ты сказала, после того как ты выглядела, как ты была со мной целый день в соборе, согласилась идти знакомиться с моими родными. Было такое странное чувство, что всё уже давно решено, что так и должно быть, что это не сиюминутное решение. - Я чуть с ума не сошла, под взглядом твоей мамы. Мне показалось, что она ищет во мне недостатки и я почувствовала себя одним сплошным недостатком. Воздух заканчивался у меня в груди, и я не знала как вдохнуть. И тут ты вошел, и я смогла дышать и жить, и радоваться потому что всё это было в твоём взгляде. Вся моя жизнь. В тебе. Слёзы снова набежали на мои глаза, но не заливая, а стоя в них, из –за чего всё, что я видела, становилось расплывчатым, преломлялось. Он коснулся их пальцами, давая пролиться, размазывая по щекам. В его взгляде было понимание и сопереживание, и радость, и готовность и дальше быть рядом, всегда. Он опустил глаза на мои руки, провел по ним, любовно погладил, благоговейно склонив голову набок, взялся за безымянный и аккуратно надел кольцо. Оно подошло идеально. Я не могла отвести от него взгляд. Вот весь тот путь, что мы прошли, все выборы, что мы сделали, вся радость и вся боль в этом красивом маленьком колечке. Я прерывисто вздохнула. Он заглянул мне в глаза. - Нравится? - Да. У тебя хороший вкус. Он весело усмехнулся. - Как ты угадал с размером? Ещё одна усмешка. - Свадьбы в Италии планируют обычно за год. Ты не будешь против, если это произойдёт через год, здесь? - Нет, не буду. - Мама и сестры возьмут на себя организацию. По традиции это делают родители. Хотелось бы познакомиться с твоими. Это можно? - Да. До чего же он хорош в своей правильности, в своей совсем английской сейчас чопорности, - подумала я. - Удивительный. Удивительный и прекрасный. Он глубоко вздохнул. - Меня переполняют эмоции. Я рассмеялась. У меня не было слов. Он широко улыбнулся. - Если честно, я всё ещё не могу поверить. – произнёс он. Я опустила глаза на кольцо – доказательство того, что мне это не снится. Потом подняла на него. Его взгляд был спокойным. Наконец-то спокойным. Он больше не спрашивал меня ни о чём. Губы приблизились к моим, тёплое дыхание коснулось их. Я замерла от удовольствия, от счастья. Стоять бы так вечно, не шевелясь, под тихие шорохи, наполняющие ночь. Он медленно потёрся губами о мои. Как приятно. Как хорошо, что всё позади, всё решено. Меня наполнила спокойная тишина, и в этой тишине я слышала, как бьётся его сердце. Рядом с моим. Два сердца рядом. Навсегда.