Breath of air

— Почему нет? — Потому что. — Ты пойдёшь со мной, а не с Роном. — Это не имеет значения, — Гермиона наконец переводит взгляд на подругу, отрываясь от учебника. — Зачем мне туда идти? Наблюдать за игрой своего недодруга и терпеть Рона, который каждую секунду будет демонстративно вздыхать сбоку? — Мы не будем стоять возле него. Я же пообещала, Герм. Она раздражённо закатывает глаза, надеясь, что Уизли всё-таки отвяжется. Но рыжеволосая была слишком упрямой. Гермиона некогда слышала о знаках зодиака, по которым магглы определяют характер человека. Так вот, Джинни точно можно было описать как уверенную, горделивую, но в то же время яркую и харизматичную львицу. Она не отступит, пока не добьётся своего. — Джинни, у меня нет настроения, — с такой же унылой ноткой в голосе. — Поэтому я и беру тебя с собой. Потом можем пойти к мадам Паддифут, — она улыбнулась и ободряюще зыркнула на подругу, — или в «Три метлы». В любом случае красноречивости ей не занимать. — Прошу… — девушка тоскливо отводит взгляд в сторону. Гермиона несколько минут обдумывает все «за» и «против», а позже всё-таки победно произносит: — Хорошо. Несколько мгновений, и Джинни уже крепко прижимает к себе девушку. — Как бы там ни было, я не особо хочу идти в Хогсмид. — Ну почему? — отрываясь от девушки, досадливо протянула Уизли. — Так же не интересно. — У меня нет сил… — Гермиона искоса смотрит на трескающий камин в гостиной. Угольки робко отскакивают прямо в комнату, догорая в воздухе. — Если ты так хочешь узнать о Малфое, то я расскажу тебе тут. В любом случае она должна когда-то признаться. Хотя даже «признаться» звучит слишком заблуждающе. Скорее рассказать. Они же не сделали ничего запретного, в чем нужно было бы признаться. Просто выполнили просьбу профессора. Даже не выполнили, выполнила. Да и толку с Малфоя, как от монашки, не желающей нарушать обеты. Хотя нет, толк все-таки был. Пока он сидел сбоку, она сполна надышалась его парфюмом. Потому что лучше запаха девушка в жизни не чувствовала. А какой у неё запах? Наверное, не слишком выразительный. Просто запах Гермионы. В конечном счёте можно перечислить сотни разных запахов, но ни один точно не будет описывать её. Апельсин — звучный, легкий, прохладный, тепло-сладкий. Мелисса — горьковатый, свежий, утренний, холодный. Лаванда — нежный, легкий, тонкий. Но это всё не то. Наверное, у неё попросту не было собственного запаха. — Ну тогда рассказывай, — Уизли подвинулась ближе к подруге и кивнула, готовая слушать. — Мы делали реферат в библиот… — Нет, — резко, словно удар хлыстом. — Что «нет»? — Гермиона сморщила лоб в недоумении. — Это можешь рассказывать Рону, Гар… — Девушка запнулась, осознав сказанное. — Я имела в виду, что никогда не поверю в эту чушь. — Какая чушь, Джинни? — Обыкновенная. Не ври мне. — Ты даже не дослушала меня. Ты просто веришь в то, во что сама хочешь верить. — Ладно, тогда рассказывай дальше, — гриффиндорка вновь изобразила заинтересованное лицо. — Мы просто делали доклад в библиотеке, который нам поручил Снейп. Таким образом он решил наказать нас. Его — за опоздание, меня — за то, что не подготовилась к уроку. Словно камень с плеч. Почему она раньше не могла рассказать? Даже сейчас, в порыве эмоций, она готова побежать к Рону, чтобы развеять огоньки сомнения в его глазах. Но она не будет. Он обидел её, выставив идиоткой, которая буквально предала свой факультет. Он заставил её саму поверить в сказанное. Заставил окружающих поверить в это. И она сейчас побежит оправдываться? Нет. — Гермиона, ты, конечно, не обижайся… Опять этот голос. Голос, который до жути бесил девушку. Голос, заставляющий глаза наливаться яростью, а лицо принимать ужасающий облик. — …Ты сделала правильно, что вообще призналась, но… — молчание, которое дало возможность усомниться в том, что Гермиона действительно сейчас начнёт оправдываться. — Я не очень-то и верю в эту историю. Это слишком… Слишком… — рыжеволосая замялась, ожидая подсказки от подруги. —…Слишком скучно? Не представляю себе, что ты выдумала, и не хочу даже слышать этого. Если ты до сих пор не убедилась, то реферат лежит у меня на столе. Можешь посмотреть. — Да нет, дело даже не в нем. А в чем тогда? Что опять не так? Почему окружающие привыкли верить каким-то слухам, а не ей самой? Неужели всё звучит настолько неубедительно? В любом случае, это правда. Они действительно просто делали реферат. — В чем тогда? — нетерпеливо воскликнула Гермиона. — В то, что вы делали реферат, я верю, но… — девушка вновь запнулась, подбирая слова, которые стоит сказать дальше. Она выстроит их в ряд, а потом неуверенно произнесет вперемешку. — Помнишь, когда-то Полумна уверяла всех, что они с Гарри друзья? — Ну… Помню. «К чему она вообще ведёт?» — Даже тогда было понятно, что они… — Господи, нет! Даже не говори этого! Не сравнивай совершенно разные вещи! Возможно ты забыла, но Полумна и Гарри изначально нормально общались друг с другом, а не перекидывались словами «грзянокровка» и «ублюдок» при любой возможности. Она остановилась, ища в глазах Джинни хоть каплю понимания. — Со стороны это и вправду выглядело очень странно. Он на глазах у всех подошел к тебе, пригласил куда-то. Ладно я… Но представь себе, что подумали люди, которые вообще тебя не знают, но хорошо знают его. Гермиона мгновенно потеряла дар речи, всматриваясь в пустоту, но тут же помотала головой, пытаясь выкинуть навязчивые мысли. — Меня это мало интересует. Нет, её это интересовало. Как раз больше всего. Неужели кому-то хватит фантазии, чтобы выдумать такую чушь и поверить в это? Малфой ассоциировался у неё только с плохими событиями в жизни: с комплексами, неуверенностью, слезами. Он приносил одну грусть и обиду. Наверное сильнее она ненавидела только его жалкую подружку — Пэнси Паркинсон. И ненависть к ней порой была вовсе необъяснимой. От одного только её вида хотелось помыть глаза с мылом. Тошнило от того, насколько она хочет понравиться Малфою, от того, насколько она пытается привлечь его внимание и внимание окружающих. Насколько свысока она смотрит на Гермиону и на всех, кто учился не на Слизерине. Хотя, признаться честно, довести её до слез было куда легче, чем может показаться изначально. Такая уверенная на первый взгляд, а сама разрыдалась, стоило Гермионе бросить пару-тройку слов ей в ответ. — Ладно, тогда к четырём оставайся тут и никуда не уходи. Джинни окинула взглядом пустую комнату и тут же оставила девушку наедине со своими мыслями.

***

Малфой Мэнор никогда не встречал гостей приветливо. Грозные тучи, готовые выплеснуть все свои слёзы прямо на крышу поместья, холодные порывы ветра, которые единственные, пожалуй, дышали жизнью и возвращали душу в тело. Драко никогда не считал это место своим домом. Что-то отталкивало. Нагнетающая атмосфера, которая исходила от здания, стоило тебе только приблизиться к железным воротам. Стоило только переступить порог, ступая во двор, как становилось до безумия душно. Будто кто-то, точно дементор, высасывал из тебя силы и желание жить. Родной ли это дом, в котором ты не чувствуешь себя в безопасности? Родной ли это дом, когда в нём поселились приспешники дьявола? Сторонники смерти и зла? Приверженцы несправедливости? Это не дом. Это тюрьма. Тюрьма, в которой его родители живут каждый день. Вдыхая запах смерти полной грудью, считая это жизнью. Как же ему повезло видеть это окутанное мраком здание лишь пару раз в неделю. Лишь пару раз, когда метка обжигала кожу, давая понять, что хозяин ожидает его. Что `Тот-чье-имя-нельзя-называтьʼ решил устроить собрание, в котором Драко непосредственно нужно принять участие. Ощущения, которые он испытывал, когда она загоралась, сложно описать словами. Каждая клетка тела чувствовала невыносимую боль, а сознание погружалось в белую, полупрозрачную пелену. Это ощущение можно сравнить с тем, если бы тебя подожгли заживо. Боль разливалась по телу, не минуя ни одного участка. Она настолько сильна, что её не выразить. Боль, вырывающаяся наружу изнутри. Будто из-под кожи кто-то вонзает в тебя иголки. По одной, обводя контур метки несколько раз. Раньше эта боль вызывала звон в ушах, слёзы и пронзительные крики. И он, забившись в угол, рыдал, словно маленький ребёнок. Задыхался от слёз и отчаяния. Малфой остановился прямо возле двери, рассматривая белого павлина, за которым он бегал босиком по траве, в тогда ещё беззаботном детстве. Когда всё так внезапно изменилось? Когда дворик внезапно превратился в черно-белые, едва различимые пятна? Когда солнечные лучи перестали проникать в яркий когда-то зал? Когда на лице мамы вместо сияющей улыбки появилась усталость и изнеможение? Неужели когда-то действительно всё внезапно изменилось? Или это происходило постепенно? Так же постепенно, как и он копировал повадки своего отца, усаживаясь за один стол с Волан-де-Мортом. И теперь он Пожиратель Смерти. Изучает дубовые двери, боясь войти внутрь. Боясь вновь столкнуться с презрительным взглядом Тома Реддла. Его родственника, родного дяди, но настолько чужого, что становится страшно. Наконец он находит в себе силы, чтобы неуверенно открыть двери и войти внутрь, пока глаза сидящих внимательно изучают его фигуру. Оборот, и его взгляд тут же устремляется на Нарциссу. Губы едва заметно произносят слово «мама», и на лице женщины появляется некое подобие улыбки. Он возвращает свой взгляд на ботинки и, прижимая руку к груди, слегка наклоняется. — Мой лорд, — неуверенно. Так, будто он оказался тут впервые. Будто эта обстановка слишком чужая и непривычная. Насчёт первого можно поспорить, а вот о привычности и речи идти не может. Она настолько приелась, что хочется вырвать из памяти те моменты, когда он находился тут. — Драко, — хриплым, сломанным голосом. Но при этом его лицо озаряла зловещая улыбка. Он словно злодей из жуткой книжечки, обреченной на хороший финал. Но это не та книжечка, и хорошого финала тут не будет. — Рад видеть тебя… Жаль, с опозданием. — Больше такого не повторится, повелитель, — выдал блондин, занимая место между отцом и матерью. Ему всегда было интересно, сколько смелости и уверенности должно быть в мужчине, чтобы его лицо оставалось таким холодным и непроницаемым. — Я очень хочу в это верить… Иначе мне придётся применить запретное заклинание в следующий раз. Жестокость. Все в этой комнате жили и дышали жестокостью, воплощали её без капли сомнения. Неужели ему самому когда-то придется стать таким? Убивать людей? Шантажировать? Пугать? Рушить непорочные жизни, тем самым вынося себе смертный приговор. Сколько осталось времени, прежде чем Драко убьёт невинного человека? Он так далеко и одновременно так близко к этому. Находясь в этом помещении, он каждый раз висит на волоске. — Сегодня я собрал вас не просто так, — он прошёлся взглядом, останавливаясь на каждом. Люциус остался с той же маской безразличия, а в глазах Нарциссы же время от времени загорались огоньки страха. Ещё несколько пожирателей, имя которых Драко не помнил, тоже оставались невозмутимыми. Нотт-старший смотрел прямо. Гойл и Крэбб перешептывались, в точности копируя поведение своих сыновей. Напротив мамы сидела Беллатриса, казалось, что эта ситуация её забавляла. Тишина не накатывала волной страха, а приносила удовольствие. Очевидно Нагайна, ползающая под столом, вызывала у женщины радость и умиление. — К сожалению или к счастью, наши ряды, ряды пожирателей, борящихся за справедливость в этом мире, за возобновление истинных законов и правил, которые мы поддерживали много веков подряд, покинул Антонин Долохов. Женщина радостно взвизгнула, так что все устремили своё внимание на неё. — Он был верным соратником и превосходно владел магией, однако ошибок я не прощаю, — с ноткой иронии протянул Реддл, а после криво ухмыльнулся. — Мне всегда было интересно увидеть его лицо под воздействием круцио. Несколько пожирателей ликующе рассмеялись. Ком подступил к горлу, как только услышанное добралось до сознания. Но Драко тут же утихомирил все бушующие мысли. Его не жалко. Человека, который пытал многих ни в чем не повинных маглов и тех, кто был против воли Темного Лорда. — Мой лорд, разрешите поинтересоваться, кто-то займёт его место или теперь я поистине самая сильная волшебница из всех Ваших слуг? — Как бы не так, Беллатрисса, — он перевёл взгляд на змею, которая теперь ползала у ног хозяина. — Хотелось бы представить вам нашего нового союзника, посвящённого в пожиратели. Двери резко распахнулись, и вальяжная фигура переступила порог, заходя в помещение. Драко несколько раз динамично заморгал, пытаясь разглядеть человека, который стоял уже в нескольких метрах от него самого. Как только массивные двери со скрипом закрылись, и свет перестал проникать внутрь, Драко наконец сумел различить некоторые детали. — Северус Снегг? — тихо, не сдерживая своего удивления. Меньше всего Драко ожидал увидеть тут декана своего факультета. Неужели глаза ему не врут? Человек, которому Дамблдор доверял больше всего сейчас переходит на темную сторону? Сторону врагов директора и Министерства? Увидев Драко, лицо Снейпа осталось таким же непроницаемым. Ни капли сомнения. Будто он знал, что его ученик давно входил в ряды Упивающихся смертью. Все удивлённо переглянулись. — Северус Снегг, — подтвердил подозрения слизеринца Тёмный Лорд. — Рад снова видеть тебя с нами. — Благодарю, мой Лорд, — произносит он, занимая место возле Беллатрисы. — Повелитель, неужели у нас теперь есть прямой доступ к школе? — оскалился Джагсон, вертя палочку в руке. — Есть, однако стоит действовать постепенно. — Но куда лучше было бы сразу разм… — Молчать! — он внезапно подвинул кресло к столу, и все едва ли слышные шумы в комнате прекратились. — Я сам вправе решать, что лучше. Мужчина, недавно вступающий в спор с Тёмным Лордом, понимающе закивал. — Я хочу, чтобы все вокруг убедились, что всё хорошо, а когда в их тупых головах поселится зерно надежды, я тут же уничтожу её, — он с той же звериной улыбкой оглядел всех своих слуг. — Драко. Блондин тут же перевёл взор на Волан-де-Морта, но осознав сделанное, тут же опустил взгляд. — Д…Да, мой Лорд. — Скоро у меня будет ещё одно задание для тебя. И весь мир под ногами рухнул. То, на чем он стоял, считая своей крепостью, тут же уходит из-под ног. Маленький мальчик тут же летит в пропасть собственных страхов. В пропасть, выбраться из которой невозможно. — Но это позже. Лучше бы он вообще не говорил, что будет позже. Ведь теперь Малфой сам с нетерпением будет ждать дня, когда ему дадут задание. Он поистине не хочет, чтобы этот день когда-то наступил, и поистине хочет наконец утихомирить мысли, вихрем летающие в голове. Заметив испуганное лицо сына, Нарцисса тут же протягивает ему свою руку. Это жест остаётся заметным только для них, и Малфой вновь, словно маленький ребёнок, ищет поддержки у мамы. Он переплетает их пальцы, и на душе наконец спокойно. Так не хочется верить, что это всего лишь затишье перед бурей. — На сегодня всё. Можете быть свободны. После сказанного большинство неспешно поднимаются. Большинство, только не Драко. Он отпускает руку Нарциссы и быстрым шагом направляется к двери. Несколько секунд, и дышать стало немного легче. Моросящий дождь приносит куда ли не лучшее наслаждение. Этот октябрь был как никогда холодным, но это настолько приводит в чувства, что хочется лечь на траву и раскинуть руки, наслаждаясь этой прохладой. Он всё еще стоял на пороге собственного дома, рассматривая мокрые деревья, влажную землю и неровную от падающих капель гладь небольшого озера. И сейчас просыпается неугомонное желание закурить. Прямо тут. Всё равно, увидит кто-то или нет, он тянется за сигаретой, не отрывая взгляда от открывающегося вида. Когда курение стало неотъемлемой частью его жизни? С того момента, как он в шестнадцать впервые затянулся сигаретой Нотта и до сегодняшнего дня? Хочется, чтобы это было ложью. — Нравится такая погода, Драко? Голос профессора всегда был одинаковым. Холодным, грустным, отдавающим одиночеством. Порой Малфой находил сходства в их голосах. Он тут же откладывает затею с сигаретой и засовывает вторую руку в карман пальто. — Ненавижу, — врет парень. — Эта погода напоминает мне себя в юности. Слизеринец тут же оборачивается. — Что? — Такого же растерянного, загнанного в угол парня, как и ты, Драко. Молчание. — Вы абсолютно ничего обо мне не знаете, чтобы говорить такие вещи. — О, поверь мне, я знаю тебя куда лучше, чем ты можешь себе представить, — профессор переводит взгляд на блондина. — Ты хороший парень, Малфой. Это не твой выбор. Его у тебя не было. — А у вас? Тишина, прежде чем Драко повторит вопрос уже более точно. — У вас был выбор? — Был. — Тогда почему вы выбрали такую жизнь? В глазах читается зависть, но он продолжает смотреть, даже не думая отвести взгляд. — Скоро матч по квиддичу, Драко. Ответа не последовало. Профессор лишь сделал несколько шагов, скрываясь в проливном теперь ливне. А он продолжал стоять под крышей своего-чужого дома.

***

Несколько шагов, и девушки уже занимают места на трибунах. Пока собираются люди, Гермиона несколько раз испуганно оглядывается с надеждой не увидеть возле себя Рона. И его не было. Где-то вдалеке виднелись рыжие головы Фреда и Джорджа, но они наверное не заметили их. Ну и хорошо. Зонт время от времени сносило порывами ветра, поэтому девушки приняли решение постоять без него. Во всяком случае плащ тоже неплохо справлялся с ролью дождевика. Ещё несколько минут, и на поле наконец выходят команды. Гермиона растерянно поглядывает то на Драко, то на Гарри, трёт глаза, с мыслью, что ей показалось, и тут же спрашивает: — Джи, почему Гарри в форме Слизерина? — Это же какой-то новый вид игры или что-то в этом роде. Капитаны должны поменяться местами. То есть Малфой играет за Гриффиндор, а Гарри — за Слизерин. Ты не знала? Ну конечно. Откуда она должна была знать? Гарри избегает лишний раз посмотреть в её сторону, с Роном она тоже поссорилась. Так что услышать эту новость из уст Джинни было вероятнее всего. Драко же внимательно изучал свою команду, которая теперь стояла не в одном ряду с ним, а напротив. У всех отличное настроение, кажется, будто его одного беспокоила эта ситуация. В голове так пусто, что он наконец задается вопросом: поддаться Поттеру, чтобы выиграла его команда, или поймать этот чёртов снитч, чтобы все поняли, на что он способен? И этот вопрос, пожалуй, будет сопровождать его на протяжении всей игры. Не исключено, что ради этого и придумали этот дибильный матч. Проверить, чем пожертвуют капитаны: своей командой или собой. Раздаётся свист, и трибуны тут же заливаются громкими криками. Драко же отталкивается от земли и взлетает ввысь. Волосы совсем мокрые от дождя, и он крепко сжимает обеими руками метлу, ища глазами снитч. В то время как Пьюси уже уверенно атакует ворота Гриффиндорцев. Он проворно минует все преграды на своём пути и кидает квоффл, целясь в кольцо. Но видимо что-то решает пойти не по плану, и вратарь перехватывает мяч. Оливер Вуд тут же пасует квоффл Анджелине, она ловит мяч и теперь ведёт его к кольцу Слизерина. Однако Гойл внезапно попадает в неё бладжером, и мяч теряется где-то среди слизеринцев. Через пару секунд уже Монтегю пытался попасть квоффлом в правое кольцо, однако Вуд сводил все попытки на нет. Несколько мгновений Драко с нескрываемым интересом наблюдает за происходящим, пока прямо перед ним не проносится золотой шарик. Он тут же переводит всё внимание на него, но внезапный удар чуть ли не сбивает его с метлы. Крэбб запустил в него бладжер. «Пошло оно всё нахер. Играю за Гриффиндор. Играю за себя.» Его команда пытается любыми силами одержать победу, играя против него, а он будет просто поддаваться Поттеру, оглавляющему его свиту? Нет. — Пикс, — он выкрикивает одному из загонщиков Гриффиндора. — Сейчас запустишь в Поттера бладжер. Он согласно кивает, и Малфой тут же догоняет гриффиндорца, несущегося за снитчем вдоль стадиона. Холодные порывы ветра и дождь уже не стояли перед блондином в виде преграды. Это скорее незначительные затруднения на пути к победе — Что, Поттер, решил всё-таки выудить победу для моей команды? — выкрикивает парень, уворачиваясь от летаящих в них мячей. — Вижу, ты тоже не отстаёшь. — Я ловлю снитч в первую очередь для себя, а не для твоей жалкой шайки. — А я уже заметил, — пару едких слов, и Поттер вытягивает руку, чтобы дотянуться до шарика, как вдруг резкий удар сбивает его с метлы. Бладжер ударил прямо по гриффиндорцу, и ему хватило только мгновения на то, чтобы ухватиться рукой за метлу, а не улететь на землю. Малфой ехидно улыбается и тоже вытягивает руку, но словно по теории заговора бладжер со стороны Слизерина попадает уже в него. Чем только занимаются загонщики, которые должны отбивать мячи от своих? Тем временем Кэти Белл победно вела квоффл прямо к среднему кольцу. Несколько мгновений, и за счёт невнимательности Майлза Гриффиндор наконец открывает счёт. С правой стороны вновь донеслись довольные взвизги, слева же — недовольные возгласы. — Плюс десять очков Гриффиндору, — вопит Ли Джордан. Но Малфой настолько увлечён происходящим, что все его комментарии проходят мимо ушей. Только лишь через пару мгновений Драко победно улыбается, позабыв, за какую команду играет. Однако красные перчатки на руках опять напоминают ему суровую реальность. Его команда уже уступает гриффиндорцам. Если так пойдёт дальше, то они проиграют. Но это неважно. Из раздумий опять вырывает снитч, пролетающий уже на уровне руки. Малфой тут же догоняет мяч и несётся за ним, минуя все живые и неживые преграды. Победа почти у него в руках. Победа этих тупых гриффиндорцев — ну и пусть. Но это его победа. И она в нескольких сантиметрах, а ему тяжело просто дотянуться рукой. Всё внимание на этом золотом мячике, и он почти готов схватить его, но вдруг тупая боль от удара опять пронзает всё тело, перед глазами внезапно мутнеет. И он сам пока не осознаёт, что врезался в Поттера, и они сейчас оба пытаются удержаться на метле. Слишком тяжело. И Малфой уже несколько раз за секунду успел пожалеть о том, что летел с огромной скоростью, не обращая внимание на то, что происходит вокруг. Точнее, что происходит прямо перед ним. И вот, последняя его надежда, — удержаться на метле, тут же рушится, когда бладжер ударяет прямо по костяшкам правой руки, крепко сжимающей метлу. Электрический ток от удара теперь растекается по всей конечности. Нестерпимая боль, похожая на боль при ожоге. Минута. Две. Казалось, что прошла вечность, прежде чем картинки из жизни перестали вспыхивать перед глазами. Он летит прямо на землю, в мыслях уже несколько минут, но на самом деле гораздо меньше. Мимо проносится Пьюси, задевая его плечом в попытке ухватить рукой, и ему все-таки удаётся задеть локоть Малфоя, чтобы смягчить падение, но вряд это спасает ситуацию. Ещё мгновение длиною в вечность, и его тело соприкасается с мокрой землёй. Опять мутная пелена перед глазами. И это ощущение Драко ненавидел больше всего. Когда твой взор закрывает какая-то полупрозрачная хуйня, и помимо боли ты ещё и не видишь, что происходит вокруг. Дождь продолжал капать на лицо, и все удивлённые крики и вопли с трибун куда-то испарились. Остался лишь один разборчивый голос: — Мерлин, как жаль его. Последнее, что он услышал перед тем как отключиться. Глаза медленно открываются, и первое, что он замечает перед собой — едва различимые пятна в виде люстр. Веки слишком тяжёлые, и у него, по сути, нет выбора. Ведь с закрытыми глазами ему так же неприятно, как и с открытыми. Яркий свет тут же ударяет по зрачкам, заставляя их значительно уменьшится в размерах. Голоса вокруг трудно различить, и Малфою на мгновение кажется, что он забыл значение всех слов. От этого становится страшно, он пытается сосредоточиться, разглядывая почти белый потолок. Да и голоса ли это из реальности? Они эхом отбивали в его голове, словно звук из какого-то старого радио. Мать твою, он в лазарете. Что вообще должно было произойти, чтобы он валялся тут без сознания? Ранее прикрытые веки тут же распахиваются, и он делает несколько резких движений в попытке встать с кровати. Но всё в пустую. — Успокойся, Малфой. Он хмурит лицо в удивлении, ведь ему послышался голос ёбаной Грейнджер. Что она тут забыла? Драко едва ли поднимает тяжёлую голову, чтобы посмотреть, откуда доносился противный голос этой грязнокровки. Слава Салазару, она сидела где-то вдали. Вероятно, пришла не к нему. Да и почему она должна была приходить к нему? Но зная эту идиотку, он бы не удивился. — Почему возле меня не стоит какая-то охрана, предупреждающая о том, что ты откроешь свой рот? Я бы предпочёл поваляться возле визжащей хижины, нежели тут. — К твоему сведению, мне абсолютно всё равно, как ты себя чувствуешь, услышав мой голос. — К твоему сведению, мне абсолютно всё равно, что ты там мямлишь, оправдывая себя и свой голос, — парень тянется в карман в поисках сигареты, ведь у него так и не вышло покурить за сегодня. Чёрт. Он же в форме для квиддича. Сплошное разочарование. Не успевает он истошно завопить, как в голову приходит весьма неплохая мысль, и он тут же посвящает в неё девушку. — Грейнджер, — уверенно. На что только не пойдёшь ради одной сигареты. Она раздражённо оборачивается и вскидывает брови. — Найди мне сигарету. Её лицо, до этого выражающее раздражение, теперь переполняло удивление и шок. Брови нахмурились, а рот приоткрылся в полном изумлении касательно этой ситуации, но через пару секунд внезапная эмоция вновь сменяется раздражением. — Ещё чего, Малфой! Как же быстро ты позабыл о раздражительности моего голоса. — Если я сказал тебе принести мне сигарету, это не значит, что я желаю слышать твой голос. Ты должна покорно кивнуть и найти мне то, что я попросил. — Да ты, кажется, пока не понял, что я не твоя прислуга и не собираюсь выполнять все твои прихоти? — Ну не просто же так ты тут сидишь. Сделай, что я сказал, и принеси хоть какую-то пользу. — Что б ты знал, я могла прийти к своему другу! И от тебя тоже не всегда есть польза. Вот сейчас закончится матч6 и пусть твои друзья приносят тебе, что там надо! Он демонстративно вздыхает. — К черту твою гордость, Грейнджер, принеси больному лекарство. — Ты в своём уме? Я сказала, что не буду! У кого мне её просить? Что обо мне подумают вообще? Да уж. Он и сам хотел бы лицезреть, как тихоня и прилежная ученица будет метаться по школе в поисках сигареты. Блондин тут же роется в своих воспоминаниях, размышляя, к кому она могла бы подойти. «Кто всегда выходит покурить?» Он смутно вспоминает, с кем стоял на улице в пятницу. На ум приходит лишь Блетчли, Пьюси, Нотт… — Забини! Найди Блейза. Лучший вариант. Человек, который будет задавать меньше всего вопросов. Она опять кидает на него неодобрительный взгляд и тут же оборачивается. — Прошу, — вырывается из его груди, и девушка вновь оборачивается, удивлённо хлопая ресницами. Прошу? Неужели его надменность и высокомерие смогло потушить желание покурить. Просто покурить? Да уж. Теперь она знает о нём куда больше. Как же это ужасно, когда желание покурить выше любых принципов. Он такой унылый человек, что она сейчас же ответит ему «Нет», обламав все надежды, недавно зародившиеся в его голове. — Ладно… Что управляло Гермионой в тот момент, когда она соглашалась на эту авантюру? Ради чего? Никакой личной выгоды, только странное желание удовлетворить Малфоя и его потребности. Что он делает с ней? Что внезапно переключается в её голове, когда она замечает его платиновые волосы? Это уже не та Гермиона.