Best part

Сасори задумчиво вертел в пальцах ручку и размышлял. Этот Дейдара поначалу казался ему конченым придурком, который по ошибке родился слишком привлекательным, что будто бы не сочеталось с его жутким характером. Бывают же такие нелепости… В первые дни он особенно бурно реагировал на все, что было связано с Сасори, того это поначалу даже немного смешило, а потом начало раздражать. Жутко, до скрипа зубов. Лишнее внимание ему не нужно было больше, чем кому-либо другому здесь, но судьба уже столько лет слишком любила издеваться над ним. Она делала это и теперь, действуя руками и глазами этого двинутого Дейдары, который буквально всеми своими действиями заставлял Сасори смотреть на себя, следить за каждым своим движением. Поначалу потому что тот понятия не имел, собирается Дейдара что-то выкинуть или нет. А потом потому что по-другому уже не получалось, и это раздражало еще больше. Какой момент окончательно все сломал? Трудно было понять, но, кажется, именно тогда, когда Дейдара вдруг решил его поцеловать, в голове Сасори что-то щелкнуло. Во-первых, это было абсолютно неожиданно и, по его мнению, совсем ничем не оправдано. Во-вторых, никто еще никогда не додумывался до такой дерзости. Да что там, к нему в тот период жизни, когда он не был заперт в этой проклятой дыре, даже подходить лишний раз боялись. Однако… можно было оправдать эту глупость тем, что Дейдара был безмозглым и повелся на его внешность, при этом не зная о его жизни абсолютно ничего. Однако... его глупое и сумбурное признание, которое, казалось бы, не должно было произвести никакого впечатления, на самом деле только больше запутало Сасори. Он уже давно записал Дейдару в свой черный список и не собирался ничего менять. Раз этот дурак умудрился в него влюбиться, пусть сам с этим и разбирается, своей проблемой Сасори это не считал. Поначалу. А потом все больше и больше стал во всем сомневаться, эта вечно маячащая перед носом светлая макушка заставляла его думать о странных вещах… В конце концов, из черного списка Сасори Дейдару все-таки убрал (хотя сам до конца так и не разобрался, что именно из всего произошедшего заставило его пойти на такой шаг). Вместо этого он понял, что найдет ему другое, намного более полезное во всех смыслах применение. Только было ли это лучше для самого Дейдары? А какая разница? Или разница все же была?.. Дейдаре было совсем непонятно, чем занимался Сасори целыми днями, но, судя по его наблюдениям, он постоянно о чем-то размышлял, витал в облаках и полностью игнорировал людей. Даже на сеансах общей терапии он обычно молчал, и, похоже, врача это вполне устраивало. Было такое ощущение, что Сасори для врачей как такового не существует, и другой персонал почти не обращал на него внимания, если он не делал ничего, что было бы опасно для других. А он, как уже было сказано, не делал вообще ничего. Так решил Дейдара, постоянно наблюдая за ним, и теперь, когда он знал хоть что-то, многие вещи казались ему понятнее. Это особое отношение в первую очередь. Но ему было плевать на это. Наоборот, сейчас такой расклад был ему только на руку — ничто не мешало подойти и сесть рядом. Сасори всегда был один, и никто не обращал на него внимания. Дейдара решил спокойно подойти и с приветливой улыбкой начать разговор. Может, тогда они станут хотя бы немного ближе… Сасори все так же сидел на своем любимом кресле, только в этот раз без книги, с каким-то тонким журналом и с интересом разглядывал цветные изображения на глянцевых страницах. Издалека можно было смутно различить какие-то картины современных художников. Этот момент был идеальным. — Привет, — улыбаясь, Дейдара осторожно сел рядом. — Интересуешься живописью? — Нет, — спокойно ответил Сасори, захлопывая журнал. — По крайней мере, не такой. Казалось, он был совсем не удивлен тому, что Дейдара пришел с ним немного поболтать, а может просто, как и всегда, не подал виду. Его лицо было привычно бледным, глаза чуть впалыми, будто он не спал несколько ночей подряд. В общем, выглядел он не очень. Дейдаре хотелось списать это на побочный эффект от кучи таблеток, которые тут принимали пациенты, но наверняка он ничего не знал. — А какой тогда? — немного промолчав, задумчиво спросил он. — При помощи живописи люди могут запечатлять настоящую красоту, — начал Сасори будто бы чуть мечтательно. — Чтобы следующие поколения могли наслаждаться ей. Конечно, это можно сделать не только с помощью кистей и красок… но тоже хороший вариант. Дейдара постарался вдуматься в то, что услышал, чтобы хоть немного понять, что у Сасори на уме. — Значит, самое важное — это красота? — Вечная красота это не самое важное, это высшее, что есть в этом мире, — и тут Сасори будто бы оживился, в его глазах появился странный огонек. — Вечная красота — это и есть истинное искусство. Дейдара нахмурился и мотнул головой. Он не мог согласиться с этим, как бы ему не хотелось (а ведь ему очень хотелось найти любые точки соприкосновения с Сасори). Он думал о том, как бы как можно мягче высказать свою точку зрения. Иметь разный взгляд на что-то настолько глобальное это тоже возможно и даже интересно, только если для самого Сасори тема не казалась настолько важной, чтобы бороться за истину… — Но разве искусство может быть вечным? — мягко возразил Дейдара, стараясь игнорировать пристальный взгляд карих глаз. — В чем тогда его ценность, если его так легко запечатлеть, а потом в любое время вернуться к этому изображению? — Я же сказал, что изображение это не единственный способ сохранить красоту, — с едва уловимыми нотками раздражения в голосе мгновенно ответил Сасори. — И раз уж так, то что такое искусство по-твоему? Дейдара будто только и ждал этого вопроса. Он чуть зажмурился, обнимая себя за плечи, и мечтательно выдохнул. До этого момента у него не было возможности с кем-то поговорить об искусстве в этой проклятой дыре, и теперь, хоть взгляды его собеседника не совпадали с его собственными, одна возможность высказаться приводила его в волнение и восторг. — Искусство мимолетно, искусством можно назвать что-то, что появляется только на миг перед тем, как навсегда исчезнуть. Как яркий взрыв с миллионами горячих искр в небе, — Дейдара прикрыл глаза. — И только наша память может помочь снова насладиться увиденным. Истинное искусство неповторимо и каждый раз уникально. Это и делает его таким ценным. Сасори только хмыкнул. — Конечно, твоя позиция интересна, — он едва заметно изогнул уголок рта в легкой улыбке, — и вообще похвально, что ты задумываешься об искусстве. Но я с тобой не согласен. Что останется от твоего искусства? Кучка пепла и разрушения. А вечная красота будет радовать глаз веками. — Ну уж нет, — Дейдара чувствовал, что немного раздражается, и постарался обуздать это чувство. — Если уж на то пошло, вечной красоты в жизни не бывает. Все когда-то портится и исчезает. Даже картины со временем портятся, и однажды от них не останется ничего. — А что, если я скажу тебе, что нашел способ сохранить красоту навечно? — и тут улыбка Сасори уже стала явной, даже слишком, а еще… пугающей. Это сбило Дейдару с толку, и почему-то у него пропало всякое желание спорить. Так одержимо выглядел Сасори в этот момент, что стало жутко, и Дейдара невольно поежился. — Пожалуй… не буду спрашивать, что за способ, — он пытался звучать чуть легкомысленно, чтобы немного сбавить градус серьезности, и даже примирительно улыбнулся. — О, не переживай, — Сасори вдруг повернулся, смотря Дейдаре прямо в глаза, — все узнаешь в свое время. Тот замер от неожиданности. Глядя в чужие глаза, он испытывал нечто странное, в горле сохло от волнения, и в то же время он не мог сказать, что боялся чего-то. Возможно, Сасори так ненавидел его, что хотел просто заманить куда-то и убить, а может, наоборот, хотел открыть какую-то тайну. Если бы была такая возможность, Дейдара бы не задумываясь решился рискнуть и проверить, что из этого с ним произойдет. Он решил, что сейчас самое время дальше прощупывать почву. Вдруг и в самом деле удастся узнать что-то интересное. И вообще сегодня каким-то чудом Сасори казался на редкость разговорчивым, это было удивительно. — Значит, красота… Любишь красивых людей? — Безумно, — пришла очередь Сасори чуть мечтательно вздохнуть и даже откинуться на спинку кресла. — Людей вроде тебя. Дейдара замер. То есть как… что это еще значит… Он был немного сбит с толку, а еще ужасно смущен. Но если Сасори в самом деле так считал, то почему все это время был так враждебно настроен? Это было совсем не понятно. И вообще мозг отказывался адекватно размышлять, вместо этого кровь прилила к щекам и Дейдара отвернулся. — Поэтому мне было так жаль, что тогда я испортил твою красоту, — продолжал Сасори негромко и удивительно спокойно, чуть повернувшись к Дейдаре и внимательно смотря на него. — К счастью, ничего страшного и необратимого не произошло. У Дейдары в голове что-то словно щелкнуло. Так вот почему Сасори не стал говорить Саске, что тогда виноват во всем был Дейдара? Потому что тот бы обязательно взбесился и сделал что-то неприятное и, скорее всего, жутко болезненное. В любом случае, все это продолжало его смущать. «Черт», — он облизал пересохшие губы и выдохнул, стараясь зацепиться за так стремительно убегающее душевное равновесие. Хотелось сказать что-нибудь, но слова застревали в горле. — Почему вдруг замолчал? — хмыкнул Сасори. — Боишься меня? Дейдара хмыкнул в ответ и неожиданно уверено и решительно ответил: — Нет, ни капли не боюсь, — он с небольшим усилием улыбнулся. — Я просто немного… удивлен. «Я просто охренел, если честно», — про себя исправился он. Жаль, что Дейдара даже предположить не мог, что это только начало. И вообще, понимал он пока все смутно. Что вообще до него хотели донести?.. — В самом деле? — в голосе Сасори, кажется, прозвучали нотки заинтересованности. — Тогда пойдем. Он встал под непонимающим взглядом Дейдары и направился в сторону коридора. Не оборачиваясь, он жестом позвал проследовать за собой, и Дейдара будто почувствовал, что выбора у него не было… хотя его любопытство заставило бы его идти в любом случае. Значит, какая разница, верно? Оставалось надеяться на то, что все это не часть одного большого коварного плана Сасори по его уничтожению. Дейдара только хмыкнул этим мыслям: тем интереснее для него. Он шел за Сасори, быстро сокращая дистанцию, но в какой-то момент все-таки задумчиво остановился. Сасори свернул в какую-то маленькую комнату где, судя по всему, должна была отдыхать часть медсестер. Там стояло четыре кровати, пара тумбочек и почти пустой шкаф. Во-первых, странным было уже то, что ему так легко удалось открыть дверь, а во-вторых, что это за такая странная случайность вынудила всех уйти отсюда? Все четыре кровати были пусты и, более того, аккуратно заправлены. — Давай быстрее, — поторопил Сасори замершего Дейдару. — Ненавижу ждать. Тот послушно зашел в комнату, вздрагивая всем телом, когда Сасори тут же закрыл дверь прямо у него за спиной и щелкнул задвижкой. — Так-то лучше, — он облегченно выдохнул, не сводя с Дейдары глаз. — Теперь никто не будет мешать. — Мешать чему? — рассеяно спросил Дейдара, оглядывая помещение. — И как ты знал, куда идти? И зачем мы здесь? И дверь ты зачем закрыл?.. Вопросов возникало все больше и больше, и Дейдара смутно чувствовал, будто ввязывается во что-то не очень хорошее. Но ему было плевать, хорошим мальчиком он никогда не был, а инстинкт самосохранения у него частенько выключался еще с его первых экспериментов со взрывными веществами. Однако спокойно принимать все происходящее как должное он тоже не мог. Потому что творилось что-то правда странное, он еще не видел такого, чтобы пациенты так легко позволяли себе закрываться в комнатах персонала. — Сколько вопросов, — будто бы издевательски хмыкнул Сасори, а потом перешел на шепот, подходя почти вплотную. — Жаль, что я не вижу смысла на них отвечать. Это звучало как завуалированное «Отвали со своими вопросами», но Дейдаре было плевать. Он и думать о них забыл, сходя с ума от того, насколько Сасори вдруг оказался близко. Да еще и сам, сам все это устроил. Просто в голове не укладывалось. Прохладные руки Сасори скользнули прямо под свободную больничную футболку Дейдары, и тот вздрогнул от неожиданности. Он никак не мог ожидать такого поворота событий, стараясь спокойнее дышать, хотя каждую мышцу в его теле сковало неожиданное напряжение. Он шумно сглотнул, ощущая, что жар приливает уже не только к лицу, и несмело коснулся чужой щеки. Взгляд Сасори, до этого рассеяно бегающий по телу Дейдары сверху вниз, вдруг устремился ему прямо в глаза. Он был серьезен как никогда, руки под одеждой прекратили движение, прохладные ладони спокойно легли на ребра, греясь об горячую кожу Дейдары. Тот, не воспринимая это как отказ, второй рукой коснулся шеи парня в районе линии роста волос. — Что ты делаешь? — ровным голосом спросил Сасори, в то время как у Дейдары сердце буквально вырывалось из груди. — Я… — тот сглотнул, приблизившись так, что между их лицами осталась всего пара сантиметров, — я… собираюсь тебя поцеловать. Сасори чуть изогнул брови и едва заметно поднял уголок рта. — М-м-м, а разве я разрешал тебе? И тут Дейдара окончательно убедился в том, что не понимает ничего из всего, что здесь происходит. Он чувствовал себя маленьким ребенком или, что даже более похоже, куклой в чужих руках. Значит, с ним могли делать все, что угодно, а он не мог ничего? Разве это справедливо? — Ладно, — он раздраженно выдохнул и убрал руки. — Не помню, чтобы ты спрашивал разрешения, прежде чем полез мне под одежду. Кажется, Сасори его ответ показался забавным. Он улыбнулся, стараясь сдержать смех, однако несколько тихих смешков все-таки вырвалось из его груди. — Неужели ты против? — все еще улыбаясь, он медленно скользнул руками от ребер ниже, к животу, чувствуя, как Дейдара мелко вздрагивает от его прикосновений. — Прекрати, — Дейдара чуть нахмурился, выдыхая. Эти легкие прикосновения сводили его с ума, а еще он совсем не понимал, чего Сасори всем этим добивался. — Хорошо. Как насчет заключить небольшую сделку? — спросил парень чуть более серьезно, и в его глазах снова блеснул тот самый огонек, который пугал и притягивал одновременно. Дейдара нервно прикусил губу и чуть кивнул в знак согласия. Он боялся, что, если сейчас откроет рот, его язык снова сработает раньше мозга, и потом будет очень стыдно и неловко. — Отлично, — Сасори чуть отстранился, больше не прикасаясь к чужому телу. — Я разрешаю тебе поцеловать себя, а ты меня не останавливаешь. Идет? Условия были очень сомнительными, Дейдара всем своим видом старался показать, что вопросов у него становилось только больше. Что еще за «не останавливать»? Что он такого собрался делать? — Смотря что ты будешь делать, — стараясь звучать строже, Дейдара хотел показать, что так просто больше не позволит избивать себя и все в этом роде. — Не переживай, ничего плохого и ничего, что бы сделало тебе больно. Дейдара на секунду задумался. Разве он что-то терял? Ничего. Больше всего он не хотел просто так вернуться в эту унылую общую комнату, чтобы опять просиживать в ней часами и придумывать что-то, что он никогда не сможет испытать. И потом, разве он мог пропустить шанс поцеловать Сасори и после остаться целым и невредимым? Такой шанс выпадал далеко не каждый день (а жаль). — Я согласен. Судя по виду Сасори, он другого ответа и не ждал. «Самодовольный сучонок», — пронеслось в голове у Дейдары не без восхищения. Он внимательно наблюдал за подходящим к нему парнем и в этот раз уже без страха коснулся его шеи. А тот, будто в спешке, подался вперед, касаясь губ Дейдары своими такими же горячими и мягкими, как и в тот раз, губами. Дейдара не знал, чем заслужил сегодняшний день, но он готов был в благодарность хоть умереть прямо на месте. В животе у него все свело от непонятного, но такого болезненно-приятного чувства. Сасори первым поцеловал его, первым… Подаваясь вперед, Дейдара решил отобрать инициативу, хоть это и кружило ему голову. Он сначала не спеша, потом все более решительно сминал губы Сасори. Затем, осторожно взяв парня за подбородок, он аккуратно попытался углубить поцелуй. Сасори чуть возмущенно замычал и попытался отстраниться, но Дейдара не позволил ему, и, на удивление, больше сопротивляться Сасори не стал. Напротив, он чуть приоткрыл рот, кончиком носа едва ощутимо касаясь щеки Дейдары, и тот мягко, неторопливо проник языком в рот Сасори. Дейдара и сам не заметил, как его рука оказалась на талии парня, чуть прижимая его к своему телу. Внезапно Сасори показался ему таким маленьким и беззащитным, а еще от него едва уловимо, но так приятно пахло. Целовать его было так приятно, что Дейдара стал с беспокойством думать о том, как бы все это не оказалось сном. Но когда ладони парня, лежащие у него на груди, стали слегка давить в попытке отстранить его от себя, он понял, что не спит. Его счастье длилось слишком мало. Приоткрывая глаза, первым делом он увидел густые подрагивающие ресницы Сасори близко-близко. Он даже готов был поклясться, что его щеки покрыл легкий румянец. И ту же захотел снова поцеловать его, но тот спутал все его планы одной простой фразой. — Снимай футболку. Это звучало требовательно, не как просьба, а как приказ. Но дважды повторять не пришлось, Дейдара послушно стянул футболку и отбросил куда-то в сторону, весьма взволнованный всем происходящим. Он не понимал, чего хочет Сасори, и было ли происходящее частью их сделки или уже его желанием. — Отлично, — смотря внимательно, Сасори снова коснулся ладонями горячего тела, теперь никакая одежда не мешала ему. Он чуть толкнул Дейдару назад, и тот сел на одну из кроватей рядом. Сасори надавил на чужую грудь, заставляя из сидячего положения перейти в лежачее, касаться лопатками грубой ткани покрывала. Дейдара забыл, как дышать, чувствуя, как ладони Сасори продолжают бегать по торсу туда-сюда, тщательно ощупывая его. Он не мог отвести от этого парня свой зачарованный взгляд. Сасори, долго не думая, забрался сверху и, кажется, весьма удобно устроился на его бедрах. Но его движения стали настораживать Дейдару. Он ощупывал его тело с профессиональной точностью доктора, находил кончиками пальцев стыки мышц, где это было возможно, а потом в его руках вдруг что-то появилось. Дейдара дернулся в попытке остановить его, но Сасори за запястье прижал его руку к кровати и чуть наклонился над ним. — Тш-ш-ш, мы же договаривались, — напомнил он, и его голос оказался очень успокаивающим, а вот нездоровый блеск в глазах словно напоминал, что полностью расслабляться никак нельзя. — Это всего лишь ручка, видишь? В самом деле, в тонких пальцах он зажимал самую обычную шариковую ручку. Скорее всего, раздобытую в этой самой комнате. Но зачем… Дейдара не успел задать этот вопрос, потому что Сасори прямо на его коже начал что-то отмечать, при этом неразборчиво бормоча что-то себе под нос. Пытаться вслушиваться было бесполезно, все, что можно было услышать, было «вот тут» и «тут нет, лучше… ниже, тут». Но смысла в этих словах будто бы не было. Спустя пару минут Сасори наконец прекратил свои непонятные махинации и выглядел весьма довольно. — Можешь вставать, — он сверлил внимательнейшим взглядом обнаженную часть тела Дейдары. — Я не просчитался, ты будешь лучшей частью моей коллекции. Дейдара взглянул вниз на себя и понял, что кое-где были нарисованы прерывистые линии и что-то они ему очень уж сильно напоминали… но что… И тут осознание так резко накрыло его, что к горлу подошла тошнота. Линии были точь-в-точь как те, что рисовал хирург перед операцией. — Что ты хочешь сделать со мной? — прочистив горло, спросил Дейдара, пытаясь звучать как можно более спокойно. Сасори хмыкнул. — Наконец-то ты спросил, — он поднял с пола футболку Дейдары, аккуратно расправил ее и затем подал ему. — Если так просто скажу тебе, ты все равно мне не поверишь. Придется рассказать кое-что еще, пару фактов из моей жизни. Тех фактов, которые Хидан не смог узнать, потому что тут этого не знает никто. Дейдара сглотнул и мысленно выругался. Так значит, Сасори все с самого начала знал, он знал, что о нем ищут информацию, знал про роль Хидана во всем этом… — Хидан тебе сказал? — сжимая руки в кулаки, Дейдара мгновенно завелся от невыносимого желания пару раз ударить этого проклятого сатаниста. — Я его прикончу. Сасори чуть улыбнулся, садясь на кровать рядом. — Нет, он не говорил, успокойся. Не важно, откуда я все знаю. Важно то, чего не знаешь обо мне ты. И я не намерен тебе врать или что-то скрывать. У Дейдары было нехорошее, очень нехорошее предчувствие. Все это звучало совсем не радужно. В памяти всплывали факты о том, что Сасори из какой-то очень влиятельной семьи, что он мог оказаться здесь по какой-то жуткой причине, о которой, однако, никто не знал… — Почему ты хочешь мне все рассказать? Разве некоторые вещи не лучше просто опустить? — Хочу предоставить тебе выбор, — спокойно ответил Сасори. — Поначалу не хотел, ты жутко меня бесил, но потом… Сложно это объяснить. Важно другое. С чего бы начать… Что ж, ладно, если Сасори так захотел рассказать о себе, Дейдара готов был его выслушать. Еще сегодня утром он только и мечтал о том, как бы найти где-нибудь информацию о нем, и вот мечта готова была сбыться. Только теперь Дейдара уже не был так уверен, что правда заставит его чувствовать себя лучше, он беспокоился из-за того, что мог услышать. Однако была еще одна проблема. — Ты не боишься, что нашу пропажу заметят? Или что кто-нибудь придет сюда? — Нет, — Сасори только отмахнулся и начал свой рассказ. — В общем, как ты уже знаешь, я из очень богатой и влиятельной семьи. Казалось бы, какой от нее толк, если я почему-то оказался здесь, но раз я еще жив, это доказательство того, насколько моя семья могущественна. Дейдара напрягся еще больше. Кажется, история не придется ему по душе, хотя какая разница? От него все равно ничего не зависело. — Детей из таких семей часто называют избалованными, испорченными, и в моем случае это так. Мне было скучно. Я увлекался наукой, но она не могла удовлетворить меня. Поэтому моим любимым занятием было гулять по людным местам и выискивать в толпе красивых людей, — Сасори издал странный смешок. — Поначалу я наблюдал за ними издалека. Потом, решившись, я знакомился и аккуратно, без свидетелей приглашал их к себе. Это было очень легко, не нужно было тратить время на то, чтобы втереться в доверие. Пара дорогих подарков и все готово. — И что ты делал с ними? — спросил Дейдара, смотря на Сасори во все глаза. Он знал: ему совсем не понравится то, что он услышит. Но кроме того ему было крайне любопытно. Неожиданно, прошлое Сасори действительно пугало. Оставалось понять, насколько именно он двинутый. — Я убивал их, — ответил тот, пожимая плечами. — Потому что я видел в их красоте намного большую ценность, чем они сами. И я хотел оставить ее себе. А убивал аккуратно, чтобы не осталось никаких следов, ядом, который разработал сам. Дейдара на пару секунд завис, пытаясь переварить то, что услышал. Конечно, чего еще стоило ожидать после всего? Он нахмурился, а Сасори внимательно, не отводя глаз, наблюдал за его реакцией. — Ну что, теперь боишься меня? — спросил, но серьезно, без тени улыбки. Этот вопрос поставил Дейдару в тупик. Он чувствовал что-то странное, отчего мурашки бежали по коже, особенно когда он смотрел в эти бесчувственные глаза или когда вспоминал об отметках на своем теле. Но какого-то безумного, дикого страха все равно не чувствовал. — Не особо страшно, хотя жутковато, не буду скрывать, — он пожал плечами. — Я уже сам не понимаю, что чувствую по отношению к тебе. Но ты доказал, что в самом деле тот еще псих. Дейдара кривенько улыбнулся, наконец надевая футболку. Сасори хмыкнул, в последний раз цепляясь взглядом за пометки на его теле. Для него тоже все это время было загадкой, что происходит в голове Дейдары. О чем он думал? Выглядел он так, словно ему было плевать на все опасное, камикадзе недоделанный. — И что ты делал с телами? — Делал из них что-то вроде кукол, только намного лучше. Они были идеальными, их кожа, волосы, все, — спокойно ответил Сасори. — Со временем у меня собралась целая коллекция, и каждая ее часть была идеальна. Дейдара тяжело выдохнул и чуть помассировал пальцами лоб. Голова начала гудеть от всей этой информации и мыслей, которые клубились с бешеной скоростью и едва давали спокойно сидеть на месте. — Вот что ты хочешь со мной сделать… — едва слышно пробормотал он. — Да. Тон Сасори был просто убийственно спокойным и безразличным. А вот Дейдара был совсем с таким раскладом не согласен. Может, он иногда вел себя как идиот, но самоубийцей он не был, не было у него никогда этого романтизированного желания умирать молодым и красивым. Он просто не думал о будущем, жил и жил, надеялся, что успеет еще как-то запомниться, по крайней мере, своими взрывами. Если когда-нибудь выйдет отсюда, конечно… — Ха, — не сумев обуздать эмоции и усмехнувшись, Дейдара встал и решительно шагнул к двери. — А я-то считал тебя умным. Но у тебя хватило глупости понадеяться, что я могу согласиться на это. Думаешь, мне жить надоело? Кажется, Сасори разозлился. Он нахмурился, подскакивая следом, и крепко схватил Дейдару за запястье. А потом потянул на себя, пытаясь вернуть его на прежнее место. — Дослушай. До конца, — чуть ли не по слогам процедил Сасори раздраженно, пропуская мимо ушей то, как Дейдара выругался себе под нос. А Дейдара сам не знал, почему послушался его в который раз и все-таки остался. Его гнев то пропадал без следа, то вновь появлялся из ниоткуда, и он уже не знал, чего стоило ожидать от самого себя. На секунду он даже подумал о том, что совсем сошел с ума, раз готов делать все, что Сасори ему велел (хотя только что был так решительно настроен уйти прочь). Точно так же он мог выпить его яд, будучи в трезвом уме, и самостоятельно подписать себе приговор, только потому, что Сасори коснулся его. Это было нездоровое чувство, но Дейдара уже несколько лет назад смирился с тем, что болен. — Я говорил о том, что хочу предоставить тебе выбор, — продолжал Сасори уже чуть спокойнее. — Ты можешь спокойно остаться жить здесь до конца своих дней, заниматься… чем ты там занимался. Рисовать, иногда драться с другими пациентами и путешествовать из корпуса Би в корпус Це. А, подожди, — он чуть улыбнулся, — конечно, можешь надеяться однажды выйти отсюда и стать здоровым и, что наверняка для тебя важнее, свободным человеком. Но не хочу тебя обманывать, вряд ли это произойдет. Дейдара обреченно закрыл глаза и набрал полную грудь воздуха, затем медленно выдыхая. Такие перспективы его совсем не радовали, и вообще после всего, что произошло, старые занятия уже не смогут продолжать занимать его целыми днями, как это было раньше. Он пока совсем об этом не задумывался, а, наверное, стоило бы… — Но если ты согласишься, — продолжал Сасори, — очень скоро вместе со мной ты выберешься отсюда. И снова станешь свободным. Дейдара пораженно уставился на Сасори, будто не веря в то, что тот только что сказал. Может, ему просто послышалось?.. какого?.. — Ты собираешься сбежать? — чуть охрипшим от удивления голосом все-таки спросил он. — Что-то вроде того, — Сасори чуть кивнул. — И для меня не будет проблемой взять тебя с собой. Поэтому выбирай — остаться здесь и всю жизнь провести в этой дыре или никогда сюда больше не возвращаться. — Как же я вернусь сюда, если я умру, — прыснул Дейдара. — Логично. Знаешь, перспектива выйти отсюда и сразу же распрощаться с жизнью меня не привлекает. Придумай что-то получше. Сасори раздраженно чуть повел бровью, но голос его остался непоколебимо спокойным. — Хорошо, но я ведь и не говорил тебе, что ты сразу же умрешь. Какое-то время предлагаю тебе побыть единственной живой частью моей коллекции. Рука Сасори мягко переместилась с запястья к кисти, и он переплел пальцы Дейдары со своими. Тот понимал, что он просто манипулирует им при помощи прикосновений, но в то же время не мог не поддаться такому простому приему. И вообще, если у него будет время перед тем, как стать куклой, может, будет и возможность как-то улизнуть?.. — Как долго? — А сколько времени тебе нужно, чтобы испытать несколько придуманных тобой механизмов? — с улыбкой победителя спросил Сасори. Дейдара понял, что он пошел ва-банк и уже был уверен в том, что добьется своего. Потому что играл он нечестно, он знал главные слабости Дейдары и пользовался этим. Столько лет Дейдара мечтал воплотить в жизнь хотя бы один из его рисунков, сотворить это в реальной жизни и потом наслаждаться взрывом, чуть не умирая от восторга. Так долгая вялая жизнь здесь или короткая яркая жизнь на свободе? Он уже ненавидел себя за то, что начал думать в таком ключе, но поделать ничего с этим не мог. — Ты будешь жить со мной, нас никто не будет тревожить, — мягко продолжал напирать Сасори, уговаривая его. — У тебя будет все, что ты захочешь. Подумай. — Сколько у меня времени? — тихо спросил Дейдара, смутно чувствуя, что уже сейчас с вероятностью в восемьдесят пять процентов готов согласиться, но все еще старался не спешить и хотя бы попытаться включить голову. — Пара дней, потом меня уже здесь не будет, — ответил Сасори. — Знаю, времени совсем мало, но если ты знаешь, чего хочешь, ты быстро примешь решение.