the boots

Неторопливо, основательно, они всё дальше продвигались, ближе и ближе подводя к концу длинную кропотливую работу. Теперь они делали это вместе, не деля на двоих, сидели за одним компьютером. Чонгук много комментировал вслух, даже когда просто выделял текст. — Тут давай сделаем абзац, а дальше сразу описание, чтобы понятнее было. А вот тут я допишу вот так, — он быстро пробежался пальцами по клавиатуре, — чтобы они не задали мне вон тот противный вопрос, который ты задал ещё в самом начале. Юнги на это только хмыкал и отметил для себя, что Чонгук достаточно быстро понял то, каким образом будет оцениваться работа и проходить защита, а потому делал потрясающие успехи. Наверное, предыдущий вариант проекта пропал все же не зря, новый был куда свежее и оригинальнее. Они закончили второй раздел, сравнили его с презентацией и исправили то, что отличалось. — Я не думал, что будет получаться так быстро, — младший улыбался, потирая ладони. — Такими темпами мы уже завтра закончим, да? — Вполне вероятно, мы и правда справляемся хорошо, — Юнги глянул на довольную мордашку Чонгука и улыбнулся тоже. Что за ребенок? Третий раздел шел туже. Там уже нужно было писать больше от себя, потому Гук занялся этим сам, просто слушая Юнги, если у того были поправки. Мин смотрел сначала внимательно, а потом начал клевать носом под мерное стучание клавиатуры. Чон усердно писал, исправлял, даже комментировать прекратил, настолько увлекся, вспоминая, что за чем у него шло раньше. Почти час он провел в тишине и только тогда, насторожившись, повернулся: Юнги спал. Опустив голову, сложив руки на груди, Мин уснул. Губки были надуты, черты стали мягче, светлые волосы упали на лицо. Чонгук затаил дыхание, радуясь, что молчал так долго и не разбудил. Он бегло осмотрел гостиную и зацепился глазами за сложенный около дивана тёплый плед. Тихонько встал и, взяв его, развернул, укрыл Юнги мягенько, подоткнув за плечики, чтобы не сползало. Это был тот момент, который Чонгук хотел бы продлить на вечность. Хён казался таким беззащитным, маленьким, словно котёночек. Гук уже не первый раз для себя сравнил Юнги с котом, но чаще с большим, матёрым, уверенным в себе, а сейчас — именно с котёнком. Парень словил себя на навязчивом желании его погладить. Юнги причмокнул губами во сне. У Гука остановилось сердце, а потом забилось как бешеное. В дорамах обычно такие сцены заканчиваются поцелуем, совсем легким и невинным, зато таким волнующим. У парня кровь прилила к лицу. Может ли он считать это своей возможностью хоть раз поцеловать хёна? Стоит ли так рисковать ради потакания своим желаниям и глупому, такому влюбчивому, сердцу? Чем больше Чон смотрел, тем сильнее хотелось. Он протянул руку в попытке прикоснуться к мягкой щечке Юнги, но одернул, поняв насколько она дрожит от волнения. — Мы слишком мало знакомы, чтобы я так сильно хотел тебя поцеловать, — прошептал едва слышно, грустно улыбаясь. И ведь правда прошло так мало времени, почему же он готов весь мир бросить к ногам этого парня? Чонгук так задумался, что сам не заметил, как сел ближе. Все же снова поднял руку и едва ощутимо, почти не касаясь, убрал с лица упавшую челку. Такой красивый. Той самой красотой, которая идет и изнутри тоже. Ведь мог выгнать, мог высмеять, столько возможностей и причин уже для этого было. Но нет. Разложил все по полочкам, научил, буквально спас. Зачем ему это? Ведь даже не за деньги, просто потому что попросил. Но и снаружи прекрасен. Длинные ресницы, аккуратные губки, цепкий хитрый взгляд. Мягкие щечки. Чонгук улыбнулся ещё шире, осмелел и погладил мягкую кожу щеки кончиками пальцев. Вот сюда и поцеловал бы для начала. Юнги сморщил нос и еще раз причмокнул губами. Чонгук отлетел обратно на свой стул и отвернулся к монитору, имитируя деятельность, а сам полыхая ушами ярче светофоров. Юнги приоткрыл глаз, улыбнулся совсем немного, поняв, что укрыт пледом, и снова закрыл глаза. Как раз когда Чонгук повернулся и выдохнул облегченно, решив, что не разбудил. — Было бы неловко, если бы ты проснулся, — прошептал. Чтобы точно не разбудить, решил отойти выпить чаю, отвлечься ненадолго, заодно собрать мысли в кучу. Уже уходя повернулся. Светлая макушка словно магнит притягивала к себе, и Чонгук не выдержал, провел по мягким волосам, наклонился вдыхая терпкий аромат какого-то шампуня. А потом и вовсе осмелел, чмокнул коротко макушку. — Спи сладко, мой милый хён. За Чонгуком закрылась дверь на кухню. Юнги открыл глаза.