the boots

«Ты так быстро убежал, что забыл тетрадь с заметками». «Завтра после первой пары иди в холл, отдам». Юнги сначала ждал, пока Гук ответит, а потом усмехнулся. Такой милый. Сколько же смелости нужно ему было, наверное, чтобы вот так резко выпалить подобное. Парень отложил телефон и пошёл в студию. В полутемном помещении ярко светил только монитор компьютера. На синтезаторе лежал блокнот, открытый почти в конце. Юнги сел на диван рядом и взял его, пролистал, тихо шелестя страницами. Множество незаконченных песен, у каждой своя история, за каждой чья-то улыбка, заливистый смех или отчаяние. Последняя была лишь коротко намечена, отрывками фраз, моментными образами. Многие были зачёркнуты, исправлены по нескольку раз. Песня не шла, будто не хватало какой-то самой важной составляющей, которая бы связала это всё вместе и потянула слова за собой. Сейчас Юнги смотрел на эту песню и начинал понимать, что было не так. Он пытался написать эту песню для себя, наложить на ту музыку, к которой привык — ритмичную, немного резковатую. Но эта песня была не для него. Пораженный своей догадкой, парень настроил оборудование и сел за синтезатор. В голове была немного каша, но после пары попыток ему удалось найти нужную мелодию. Да, эта песня точно для вокала, она будет о том, что ему не всегда удавалось писать. Перед глазами стоял смущённый Чонгук, как немое вдохновение. В ту ночь Юнги не уснул, писал музыку до самого восхода. И, сидя в пять утра на балконе, улыбался, зная, что никто не исполнит её лучше, чем Чонгук. Это будет песня специально для него. Сделав горького кофе вместо привычного чая, чтобы взбодриться, Юн морщился, отпивая из кружки. Гадость редкостная, но пробирала аж до костей. Ему ещё тетрадь Гуку отдавать. В больших ботинках, джинсовке поверх черной футболки и чёрных рваных штанах, он выглядел привычно для всех. Немного отталкивающий, грубоватый, окружённый странными и порой пугающими слухами. Это было ему на руку, пропадали любые глупые вопросы, не было навязчивых людей вокруг. Связав волосы в привычный хвост на затылке, оставив только не влезшую в него челку, Юнги ещё раз посмотрел на себя в зеркало в лифте. Не в его привычках было рьяно следить за своим внешним видом, но сейчас хотелось выглядеть на весь миллион. Промелькнула мысль, что Чонгуку должно понравиться, но Мин упрямо её отбросил, кашлянув и отворачиваясь от зеркала. Сегодня должно было быть всего две пары и начинались они к двенадцати. Но первый курс всегда начинает с самого утра, а Юнги пришел сегодня ради Чонгука, пусть и снова сам отказался это признать. Когда он пришел, то до конца пары осталось ещё минут десять. Сидя на лавочке, Юнги держал тетрадь в руках. Время почему-то тянулось кошмарно медленно, в холле и коридорах было тихо настолько, что было слышно, как охранник в своей подсобке у входа почесал затылок. Эта тишина баюкала лучше любой колыбельной и парень, не спавший всю ночь, сам не заметил, как задремал. Гул голосов в коридорах нарастал постепенно, а потому не смог его разбудить. Студенты спешили кто куда и мало обращали внимание на прислонившегося к холодной стене спящего. Длинная лавочка стояла вдоль стены и на ней часто кто-то сидел, заканчивал конспекты, дремал, пока в расписании было окно. Чонгук искал хёна глазами, стоя посреди холла. Он нервничал очень, боялся снова взболтнуть какую-то глупость, а потому крутил в голове: «Спасибо за тетрадь, ты меня очень выручил». Но Юнги не было, люди сновали туда-сюда, а перемена подходила к концу. Студенты постепенно разбегались по аудиториям, и тогда Гук таки заметил его. Прижав к груди его тетрадь, хён тихонько спал. Чонгук подошёл к нему и сел на корточки рядом. Будить не хотелось. Можно ведь забрать своё и так, не попадая в неловкие ситуации и не запинаясь через слово. Чон протянул руку и медленно, внутренне замерев, потянул тетрадь. Та легко выскользнула из захвата и руки Юнги расслабились. Гук опустил на них взгляд и не смог сдержать улыбку. Большие красивые ладони так и манили прикоснуться, провести по шершавым после гитары пальцам. Чонгук никогда не был человеком, который способен удержать себя в таком, по сути, невинном порыве, потому он и не стал долго думать, пальцами поглаживая раскрытую доверчиво ладонь едва ощутимо. Тут рука сжалась и сердце Гука пропустило целый десяток ударов. Он в панике вырвал свои пальцы из захвата и вскинул на Юнги глаза. Тот сонно улыбался, немножко насмешливо и совсем по-доброму, без злости. — Прости, что уснул. Всю ночь в студии провел. — Ничего, прости, что разбудил, надо было молча тетрадь забрать, но я почему-то отвлекся и вот… — Гук-а, я тебе нравлюсь? Вопрос эхом пронесся по почти пустому холлу. Чонгук вместо ответа быстро попрощался и убежал, ссылаясь, что ему пора на занятие. Все ещё замедленное после сна восприятие у Юнги остановило его от погони. Проводив юношу улыбкой, он прислонился снова к стене и закрыл глаза. До его пары ещё полтора часа — можно поспать.